Глава 14

В то время, когда Лин показала мне технику «яйца на лезвии меча», я еще не был знаком с китайским термином «фэнг-сой» или «фэн-шуй», в переводе означающем «искусство жить в гармонии». Когда пару лет назад мне в руки попала книга, рассказывающая о фэн-шуй, искусстве создавать гармонию в окружающей человека среде с учетом воздействия на него множества энергий, как неорганического, так и органического происхождения, сразу подумалось о необычайном сходстве этой техники с ее шоу-даосским эквивалентом, с той лишь разницей, что если китайский вариант фэн-шуй был, с моей точки зрения, излишне перенасыщен мистикой, то подход Спокойных был более практическим, рациональным и эффективным для применения в повседневной жизни.

Однажды, после ночи, посвященной отработке упражнений «волшебного тумана» и завершившейся коротким, но бодрящим сном, кореянка накрыла к завтраку небольшой квадратный переносной столик и пригласила меня разделить с ней трапезу. Я уже собрался приступить к еде, как Лин меня остановила.

— Подожди, — сказала она. — Взгляни на столик. Какое чувство вызывают у тебя находящиеся на нем предметы?

Ответить на этот вопрос я мог бы и не присматриваясь. Центр столика занимала большая красивая тарелка, на которой, как вулкан, дымилось насыпанное горкой мясо по-корейски с овощами. По краям стояли расписные пиалы с рисом и пиалы меньшего размера, на две трети наполненные ароматным чаем.

Мясное блюдо благоухало так, что у меня в буквальном смысле текли слюнки, но я понимал, что Лин ждет совсем другого ответа. Вздохнув, я попытался отрешиться от чувства голода и посмотреть на столик непредвзятым взглядом. В данной ситуации мне трудно было представить себя в роли стороннего наблюдателя, но, сосредоточившись и ухитрившись на миг забыть о еде, я неожиданно испытал удивительное чувство уюта и упорядоченности.

— Расположение этих блюд успокаивает меня. Оно дает чувство уверенности, уюта и безопасности, — сказал я.

— Правильно, — улыбнулась Лин. — А теперь расставь предметы на столе так, чтобы создать ощущение тревожности и неудобства. Разрушь эту гармонию.

Недолго думая, я передвинул блюдо и пиалы настолько близко к краю столика, что малейший толчок мог бы опрокинуть их вниз. Создавалось впечатление, что даже подносить руки к столику было опасно, и от этого становилось не по себе. Так и хотелось спасти, отодвинуть от пропасти эти нависшие над пустотой пиалы.

— Это один из вариантов, — одобрила кореянка. — А теперь попробуй создать чувство тревожности другим способом. Как ты думаешь, какой предмет должен быть во главе композиции, чтобы заставить тебя нервничать?

Я присмотрелся к столу, и моя рука сама потянулась к ножу. Это был остро отточенный декоративный кинжал из Средней Азии. Я поставил нож на ребро, так что лезвие вздымалось вверх под острым углом и было наделено мне прямо в солнечное сплетение. Представив лезвие ножа наконечником стрелы, я использовал другие мелкие предметы, разложив их так, что они напоминали оперение стрелы. За ножом я полукругом расставил пиалы, чтобы они выглядели, как лук, из которого была только что выпущена стрела.

— Все верно, — с легким вздохом разочарования сказала кореянка. — Как говорит Учитель, ты действительно не оставляешь места для наставника.

— Учитель говорит не так, — уточнил я, с улыбкой вспоминая, как приятны мне были похвалы Ли, тем более высказанные в столь оригинальной форме. — Он утверждает, что я не оставляю ему места для работы.

— Посмотрим, так ли это, — поддразнила меня Лин. — Ну-ка попробуй создать композицию защищенности. Я выстроил посуду в линию в центре стола.

— Еще варианты, — потребовала Лин.

Я так увлекся конструированием, что позабыл про голод. Иногда некоторые предметы на столе не вписывались в композицию, и я избавлялся от них, ставя их на кровать.

— А теперь попробуй создать композицию, подчеркивающую мою красоту, — улыбнувшись, сказала кореянка.

— Ты тоже будешь частью этой композиции? — спросил я.

— Конечно, — ответила она.

Тут на меня нахлынуло вдохновение. Я чувствовал себя художником и творцом, создающим своеобразную комбинацию портрета и натюрморта. Я придавал телу возлюбленной различные позы, разбрасывал ее волосы по плечам и откидывал назад. Она, улыбаясь, послушно подчинялась моим приказам.

Каждой композиции мы давали название, пытались определить ее сущность. Иногда Лин с чем-то не соглашалась, и мы спорили, иногда мы обсуждали композицию с точки зрения самых неожиданных способов ее применения.

— Как бы ты мог использовать эту композицию для человека, страдающего мигренью или для легочного больного? — спрашивала кореянка.

Бывало, что я не мог догадаться сам, и ей приходилось подсказывать мне.

— Представь, как хорошо смотрелась бы эта композиция, если бы на столик попадали лучи восходящего солнца, — сказала Лин. — Что следовало бы тогда сделать, чтобы подчеркнуть их очарование?

Я выдал свою версию, и мы заговорили об ориентации композиции столика и ее связи со сторонами света и обстановкой времянки.

Сделав небольшой перерыв, чтобы перекусить, мы продолжили наши занятия, и уже через пару часов я понял, что понимаю, как формируется фэн-шуй дома. В данном случае я намеренно использую термин «фэн-шуй», поскольку он стал довольно известным в последние годы благодаря книгам некоторых западных писателей, в частности, Филиппа Веринга, написавшего книгу «Путь фэн-шуй».

Удивительным было то, что за несколько часов занятий с Лин мне удалось уловить то самое тонкое чувство гармонии, ощущение которого помогало понять и прочувствовать основные законы взаимодействия человека и окружающей его обстановки.

— У тебя все так легко получается, потому что ты уже занимался с Учителем упражнениями «яйца на острие меча», — сказала кореянка.

— Ты что-то путаешь, — возразил я. — Если бы Учитель говорил мне об этом, я бы запомнил. «Яйцо на острие меча» — слишком яркий образ, чтобы не обратить на него внимания.

— Учитель не всегда называет вещи своими именами, — сказала Лин. — Но ведь тебе не раз приходилось определять свойства местности, выясняя, подходит ли она для медитации, для отдыха или для тренировки?

— Конечно приходилось, — пожал плечами я. — Но в этом случае речь шла в основном об энергетике места.

— Это и было «яйцо на острие меча», — сказала Лин. — Разве тебе никогда не приходило в голову, что энергетика места связана с окружающей его обстановкой?

— Я как-то не задумывался об этом, — растерянно сказал я.

— Тогда подумай об этом сейчас, — сказала кореянка. — Теперь тебе предстоит сделать то же самое, что ты делал на природе, но в доме. Это менее сложная задача. Как ты считаешь, почему этот угол может вызвать заболевание, если ты достаточно часто будешь сидеть около него?

— Ну, это совсем просто, — ответил я. — Угол шкафа, около которого я нахожусь, слишком острый и жесткий, не в математическом смысле, а в ощущении, идущем от него. Его линии не смягчены, не закруглены, и когда я нахожусь близко от него, этот угол словно целится в меня, как лезвие ножа, которое я использовал на столе, чтобы создать ощущение тревожности.

— Сядь боком к нему, — предложила Лин, — и опиши свои впечатления.

— Я чувствую тяжесть в области головы и неприятные ощущения в районе левой почки, — сказал я.

— Теперь поменяй положение и посмотри, как изменится воздействие угла, — сказала кореянка.

Некоторое время я пересаживался с места на место, изучая ощущения, идущие от шкафа, кровати, стен, окна. По мере тренировки я все лучше и сильнее начинал чувствовать взаимодействие с предметами в комнате, и меня удивило, как получилось, что раньше я не обращал на это внимания.

Ощущения, исходящие от предметов напомнили мне упражнения с лезвием, которые показывал мне Учитель. Лезвие меча или ножа, приближаясь к телу, особенно к болезненным и менее защищенным его частям, типа глаз или горла, немедленно вызывает чувство тревожности и внутреннее напряжение, сопровождающееся приливом защитной энергии к находящейся в опасности зоне. Это свойство лезвия Спокойные использовали как во многих обучающих упражнениях, так и в методах энергетического лечения с помощью холодного оружия.

Теперь, когда я прислушался к своим впечатлениям, связанным с обстановкой комнаты, я заметил нечто похожее на то, что испытывал в тренировках с лезвием, но в гораздо более слабой форме.

— Странно, что раньше я никогда не обращал внимания на расстановку предметов в комнатах, где я бывал, — сказал я. — Конечно, я чувствовал себя в некоторых местах более комфортно, в других менее, но приписывал это скорее дизайну жилища, чем энергии, исходящей от предметов.

— Ты не обращал на это внимания, потому что у тебя сильный организм и устойчивая нервная система, — объяснила Лин. — Неблагоприятное воздействие предметов проявляется подобно воздействию вирусов — на человека с хорошо развитым иммунитетом и здоровым организмом они почти не оказывают влияния, но у ослабленного человека могут вызвать серьезное заболевание.

Так же, как и острые утлы, на человека давят низкие потолки. Они как бы запирают человека в ловушку, не дают ему свободы и простора. Но если низкие потолки в целом подавляют энергетику организма, то острые углы воздействуют более локально, направляя энергетику неорганического мира на твои внутренние органы.

— Что такое энергетика неорганического мира? — спросил я. — Это что, какая-то особая форма ци?

— Пространство заполнено всевозможными видами энергии, — ответила кореянка. — И естественно, что часть ее не имеет органического происхождения. Даосы считают, что определенные геометрические формы неорганических тел особым образом концентрируют и перераспределяют энергию в окружающем пространстве, и, взаимодействуя с человеческим организмом эта трансформированная неорганическая энергия начинает оказывать влияние на энергетику человека. Если воздействие неорганической энергии неблагоприятно, организм, откликаясь на угрожающую ему опасность, реагирует напряжением или тревожностью, и его излишнее напряжение может даже привести к истощению, за которым следуют болезни или патологическое нарушение циркуляции энергии, со временем приводящее к органическим изменениям.

Некоторое время мы экспериментировали с интерьером, пытаясь улучшить энергетику комнаты перестановкой мебели, внося какие-то новые предметы или драпируя тканью угол шкафа.

— Человек, от природы не одаренный чувствительностью, очень многого не замечает в окружающем мире, — сказала Лин. — Это одновременно и его счастье и его несчастье. С одной стороны, он защищен от многих мелких раздражающих и неприятных переживаний, и, пока он здоров и силен, он вообще может никогда не испытывать дискомфорта от окружающей обстановки, но, с другой стороны, он не обращает внимания и на энергетические разрушения, постепенно происходящие в его организме.

Человек, обладающий достаточной чувствительностью и знающий, как трактовать свои неприятные ощущения, способен предотвращать и останавливать вредные воздействия окружающего мира. Он учится использовать этот мир, организуя свое окружение так, чтобы оно шло ему на благо, а не во вред, и, в конце концов, он начинает получать несказанное удовольствие от возникающего у него ощущения уюта и внутренней гармонии при правильном распределении окружающего пространства, при конструировании среды своего обитания с учетом своих собственных желаний, увлечений и внутренних потребностей.

— Пожалуй, мне стоит переставить мебель в своей комнате, — сказал я.

— Поэкспериментируй, — поддержала меня кореянка. — Подобрать идеальное сочетание предметов не так-то просто. А теперь пойдем во двор.

Мы вышли из времянки. Она отделялась от других строений и сарая узким проходом, почему-то напоминающим мне окопы.

— Что бы ты сделал, чтобы вход во времянку не выглядел, как злобный оскал, чтобы в него было приятно входить, чтобы он создавал ощущение безопасности? — спросила Лин.

— По-правде говоря, мне внушает определенное неудобство это узкое пространство между времянкой и пристройками. Возникает ощущение, что оно сжимает меня со всех сторон, и, хотя погода совершенно безветренная, в нем почему-то создается впечатление сквозняка.

— Ты совершенно прав. То, что ты принимаешь за сквозняк — это ускоренное расположением строений течение ци, внешней ци, ци окружающего мира. Так что бы ты мог предложить, чтобы улучшить эту зону?

— Была б моя воля, я бы сделал здесь виноградную беседку. — сказал я. — Тогда это место воспринималось бы, как укромный и уютный уголок. Зимой, конечно, все выглядело бы не так уж и хорошо, но зато летом это место было бы очаровательным. Беседку я не стал бы делать слишком густой. Корни винограда можно было рассадить как раз у входа во времянку и пустить лозу вверх, сглаживая ощущение ловушки оскаленного рта. Кроме того, на вход можно было бы повесить декоративную ткань, прикрыть его, создавая дополнительный уют, причем ткань должна драпироваться складками, позволяющими смягчить острые утлы дверного проема. Вместо ткани можно было бы повесить бамбуковый занавес, или занавес из какого-либо другого материала, например, сплетенный из веревок типа макраме.

— Хорошо, а что еще?

— Конечно, как агроном, я в первую очередь думаю о растениях. Может быть, имело бы смысл поставить большую кадку с пальмой или каким-либо крупным деревом посередине прохода, или посадить там еще одну виноградную лозу. Это искусственное препятствие искривляло бы потоки внешней ци, избавляя от ощущения угрожающего сквозняка. Тогда это место будет напоминать уже не коридор, а скорее, своеобразное укрытие.

— Может быть ты и прав, — сказала кореянка, и, взяв меня за руку, потянула меня за собой на внутренний двор.

— Теперь поговорим о позе, — сказала она. — Помнишь, как Ли учил тебя гармонии позы?

— Так это тоже было «яйцо на острие меча»? — сообразил я.

— Все, имеющее отношение к гармонии внутри и вне человека входит в сферу учения «яйца на острие меча», — сказала Лин.

Первый раз Учитель заговорил о правильной позе во время одной из наших прогулок по улицам Симферополя. Разговор начался уж не помню с каких рассуждений об умениях европейцев и Спокойных.

— У европейца отсутствует понятие внутренней гармонии, — сказал Ли. — Присущее ему мироощущение кособоко. В большинстве случаев он является не личностью, а лишь приставкой к профессии, и все остальные его жизненные функции сводятся лишь к чисто техническому самообеспечению существования. Европеец — это не личность, а всего лишь более или менее хорошо отлаженная машина.

— Неужели все так грустно? — улыбнулся я. — По-моему, ты слишком строг к европейцам. Они все-таки имеют некоторое представление о гармонии, и многие из них, как мне кажется, являются личностями, а не только приставками к профессии. Я, например, не ощущаю себя машиной.

— Ты вообще не ощущаешь себя, — с присущей ему безапелляционностью заявил Учитель. Я громко рассмеялся.

— Как это я не ощущаю себя? Вот мои руки, ноги. Я прекрасно чувствую каждую часть своего тела.

— Замри! — резко приказал Ли.

Я замер на месте, почти мгновенно автоматически выполнив приказ.

— А теперь посмотри, как ты стоишь.

Я, не меняя позы, слегка склонил голову, оглядывая свое тело.

— И что? — поинтересовался я.

— Ты не замечаешь ничего необычного?

— Нет, — ответил я, искренне недоумевая, что же он хочет от меня услышать.

— Взгляни на свою левую ногу. Ее носок чуть больше развернут в сторону, и она сильнее выдвинута вперед по сравнению с правой ногой.

— Думаю, что это связано со сделавшейся для меня привычной дзюдоистской стойкой. Я действительно имею обыкновение выставлять чуть вперед левую ногу и слегка разворачивать к ней корпус.

— Попробуй, не меняя положения ног и таза, повращать туловище из стороны в сторону, — предложил Учитель. Я начал крутиться на месте, размахивая руками.

— Не так быстро. Ты же не мельница, — скривился Ли. — Поворачивайся очень медленно, и прочувствуй, в какую сторону тебе проще скручивать туловище.

— В левую, — немного поэкспериментировав, ответил я.

— Ты уже болен, — грустно заявил Учитель, укоризненно покачивая головой, — и болезнь коренится в твоей позе.

— Но я же здоров, как бык, — попытался возразить я.

— Без правильной позы нет здоровья, — сказал Ли. — И, поскольку я забочусь о твоем здоровье, в ближайшем будущем тебе предстоит изучение правильных поз, позволяющих управлять энергетикой организма. Ты должен научиться снимать зажимы и блокады, заложенные в тебе как природой, так и дурными привычками.

Энергетические блокады создают основу для болезни. Так, например, в привычных для тебя позах большая часть нагрузки приходится на правую ногу, и она начинает страдать от перегрузок. Ты сам не заметишь, как со временем она покроется узором больных и расширенных вен, больные вены еще больше усилят блокаду энергетических каналов ног, а перекрытые каналы, в свою очередь окажут пагубное воздействие на внутренние органы, нарушая через них равновесие и в пока еще здоровых каналах верхней части туловища.

Вызванное неправильной позой излишнее напряжение к тазобедренном суставе приведет к заболеваниям мочеполовых органов и прямой кишки. Короче, мне тебя так жалко, что даже не хочется далее развивать эту грустную тему.

На несколько мгновений мне тоже стало нестерпимо жаль себя, но я, преодолев это тягостное ощущение, решил выяснить все до конца.

— А если я изменю позу? — с надеждой спросил я.

— У обычного человека нет шансов изменить позу, — сказал Учитель, и в его голосе прозвучали нотки обреченности. — В лучшем случае ты, как и обычный европеец, будешь следить за собой в течение нескольких дней, но, уверен, что на большее тебя не хватит.

— Учитель, но ведь я уже не обычный европеец, — возразил я. — Я понимаю, что тупой контроль — вещь достаточно сложная, но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не догадываться, что у тебя в загашнике всегда отыщется несколько новых техник, гораздо более эффективных для поддержания правильной позы, чем просто контроль.

— Ты прав, как всегда, мой дорогой друг, — хитро улыбнулся Ли. Есть целый арсенал дополнительных упражнений, позволяющих тебе приучить свой организм к правильным позам и помогающих ликвидировать вред, нанесенный негармоничными позициями и действиями. Тебе предстоит научиться расслаблять и напрягать твои мышцы, растягивать и укреплять их, ощущать и осознавать малейшее нарушение гармонии твоего организма. Путь предстоит огромный, и сейчас ты находишься в самом начале его.

— Под гармонией ты подразумеваешь симметрию? — спросил я. — Если бы поза, в которой я застыл, была бы симметричной, моему здоровью ничего не угрожало бы?

— Симметрия тоже важна, — сказал Учитель. — Но тут речь идет не столько о симметрии, сколько о гармонии. Нельзя, чтобы отдельные части организма в течение длительного времени испытывали большую нагрузку, чем другие. Кроме того, сама нагрузка должна быть разнообразной и гармоничной.

Так, например, если тебе приходится долгое время работать правой рукой, потом ты обязательно должен дать нагрузку и на левую. Если тебе нанесли сильный и болезненный удар в левое бедро, ты должен сам ударить, хотя можно и с меньшей силой, себя по правому бедру, и тогда организм легче справится с возникшей в результате первого удара блокадой энергии.

Разнообразие и гармоничность нагрузки тоже исключительно важны. Если человек в течение долгого времени занимался поднятием тяжестей, это вовсе не значит, что он укрепился. Скорее, он разрушил свой организм. Для укрепления организма нужно не только поднимать тяжести, но и выполнять множество дополнительных упражнений, и, кроме того, необходимо знать, в каком порядке, когда и как поднимать эти тяжести.

— Но ведь следить за тем, чтобы нагрузка на все части организма была равномерной, да еще и за правильностью самой нагрузки — это же каторжный труд, — сказал я.

— Твоя задача, как воина жизни — превратить этот труд в удовольствие, — ехидно подмигнул мне Ли.

Мне почему-то вспомнилось возражение одной моей знакомой, которой для лечения ряда ее заболеваний я порекомендовал делать утром специально подобранные упражнения.

— Ты думаешь, мне нужна еще и зарядка? — заявила она. — Да я так вкалываю на своем садовом участке, что мне больше никакие упражнения не требуются.

Учитель был прав. Мироощущение большинства европейцев и в самом деле было кособоким.

Я вернулся к действительности и взглянул на Лин.

— Конечно, я помню, как Учитель объяснял мне искусство позы. Странно, почему он не рассказал мне тогда о «яйце на острие меча».

— Возможно он хотел, чтобы отдельные детали Учения лишь по прошествии некоторого времени складывались для тебя в целостную картину, — пожала плечами кореянка. — И сейчас твоя задача заключается в том, чтобы поднять свое сознание на новый уровень, соединив в единую систему гармонию позы, гармонию тела, гармонию духа и гармонию окружающего мира, и отдавая себе отчет в том, что гармония окружающего мира невозможна без гармонии тела и духа.

— Под гармонией духа ты подразумеваешь внутреннее облако? — спросил я.

— Его в первую очередь, — ответила Лин. — Внутреннее облако, постоянное осознание счастья, базирующееся на оргазмических переживаниях и перемещениях энергии внутри человеческого организма, являющееся неизменным фоном для всех остальных эмоциональных переживаний и подкрепленное состоянием «внутреннего стража»,[3] — это основа основ гармонии духа, но это всего лишь первый шаг.

Я повернулся к Лин.

— Тогда упражнения «волшебной рощи», которые ты мне показывала, тоже должны относиться к «яйцу на острие меча», — сказал я.

— Конечно, — весело улыбнулась кореянка. — И, если хочешь, сейчас мы перебросим мостик между этими упражнениями и окружающим миром.

— Было бы странно, если бы я этого не хотел, — сказал я, вдохновляясь.

К упражнениям «волшебной рощи» я всегда относился с энтузиазмом. Их суть заключалась в умении чувствовать энергетику партнера без контакта с ним, и, как все, связанное со сверхчувственным восприятием, они вызывали у меня особый интерес.

— Приятно наблюдать знакомый блеск в твоих глазах, — развеселилась Лин. — Учитель прав. На любые вещи, связанные со сверхспособностями, ты реагируешь, как ребенок на конфету. Но сейчас я вынуждена буду тебя разочаровать. Многие из упражнений «волшебной рощи» связаны не столько со сверхчувственным восприятием, сколько с естественными инстинктами и рефлексами человеческой природы.

Кореянка приблизилась ко мне так близко, что ее тело почти касалось моего. Это приближение немедленно отозвалось приливом волны оргазмических ощущений к поверхности моего тела.

— Видишь, твоя энергетика откликнулась на мою, — сказала Лин. — Но в данном случае это — инстинктивная реакция организма на то, что я нарушила привычную дистанцию и вторглась в твое личное пространство. В каждом сообществе людей существует свое сформировавшееся представление о личной дистанции, расстоянии между людьми, при соблюдении которого они чувствуют себя естественно и комфортно. В северных странах это расстояние несколько больше, в Японии у южных народов оно чуть-чуть меньше. При непрошеном и не обусловленном обстоятельствами вторжении в свое личное пространство человек инстинктивно начинает реагировать на энергетику вторгающегося, воспринимаемого на подсознательном уровне в качестве агрессора, перемещением защитной энергии и ее приливом к поверхности тела.

Если же вторжение в личное пространство рассматривается не как агрессия, а как приглашение к интимному общению, то тело реагирует активизацией уже не защитой, а сексуальной энергии.

Конечно, развитая способность к восприятию энергетики других людей выходит далеко за пределы инстинктивных реакций в рамках личного пространства. Ты можешь на значительном расстоянии ощутить и оценить энергетику другого человека, понять, подходит ли она тебе и имеет ли смысл входить с ней в контакт.

Обычные люди тоже на подсознательном уровне воспринимают потоки энергии других людей и взаимодействуют с ними. Так, энергия мужчины, оказавшегося прижатым в троллейбусе к симпатичной молодой девушке, активизируется, оказывая благотворное влияние на его организм, и, в то же время, если бы на месте девушки оказался уродливый пьяный мужик, он мог бы даже на некоторое время почувствовать ухудшение самочувствия.

— Теперь, втискиваясь в троллейбус, я всегда буду располагаться так, чтобы рядом со мной было побольше хорошеньких девушек, — пошутил я. — Так я внесу в свою жизнь еще большую гармонию.

Кореянка улыбнулась. Схватив меня за руки, она притянула меня к себе, и, откинувшись назад, прижалась спиной к стенке сарая. Я был вынужден, следуя за ней, наклониться вперед, и оказался в неудобном положении, с ногами, оставшимися вдали, на небольшом бугорке, с ощущением, что если бы Лин не поддерживала меня, то я мог бы потерять равновесие.

— Сейчас условия местности отрицательно влияют на гармонию позы, хотя в нашей позе присутствуют гармония энергии и гармония чувств, — сказала кореянка. — Но, из-за неудобного положения, общая гармония недостижима, и ты не ощущаешь внутреннего комфорта.

Настоящая любовь — это тоже гармония, и, поскольку я люблю тебя, а ты любишь меня, она тоже вносит свою лепту в гармонию наших энергий и поз.

Некоторое время мы занимались во дворе, перепробовав десятки положений и позиций, то добиваясь полной гармонии, то разрушая ее.

Солнце уже пересекло линию зенита, когда Лин потянулась всем телом, копируя один из излюбленных жестов Учителя, и предложила:

— Пойдем к реке.

До Салгира было не слишком далеко. По дороге мы увлеченно обсуждали гармонию и дисгармонию проплывавших мимо нас домов, деревьев, узеньких улочек, их влияние друг на друга и на проходящих по улице людей.

Наконец впереди блеснула речная гладь.

— Не правда ли, это далеко не лучшее место для влюбленных, — сказала кореянка, поворачиваясь ко мне и мягко опуская руки мне на плечи.

Я подумал, что побывав здесь сейчас, Пушкин вряд ли написал бы о том, что мечтает увидеть вновь берега веселого Салгира.

Хотя берег и не напоминал помойку, но витающий в воздухе гнилостный смрад и общее ощущение затхлости и угасания обмелевшей реки производили тягостное впечатление.

— Что тебе не нравится в этом месте? — спросила Лин.

— Оно вызывает ассоциации застоя и упадка, — ответил я.

— Здесь течение не набрало силу, и поэтому оно не способно очистить реку, — сказала кореянка. — А теперь представь, как бы ты себя чувствовал, если бы здесь протекала могучая, полноводная река?

— Конечно, если бы это была бурная и быстрая река, я чувствовал бы себя лучше, — задумчиво проговорил я. — Но все же мне кажется, что долго находиться рядом с ней я бы не смог. Она уносила бы мою энергию.

— А теперь представь, что мы находимся у излучины, на изгибе реки, где течение замедляется. Что бы ты чувствовал тогда?

— Наверное, мне было бы приятно жить в подобном месте, — ответил я. — Оно давало бы мне энергию, конечно, при условии, что течение не было бы настолько медленным, чтобы привести к застою.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — одобрила Лин. — Одна и та же форма изгиба речного берега может иметь самую разную энергетику в зависимости от качества и течения реки. Значит, ты говоришь, что в этом месте было бы неплохо построить дом?

— Я всего лишь сказал, что мне было бы приятно жить в таком месте, — запротестовал я.

— Не важно, я просто размышляю вслух. Ну хорошо, а теперь представь себе другую картину. Ты будешь находиться в самой сердцевине берегового изгиба, и река будет обтекать тебя с двух сторон. Как ты будешь чувствовать себя в этом случае?

— Если течение будет плавным и в то же время достаточно сильным, то мне понравилось бы иметь такую защиту около своего дома.

Лин отыскала обломок штукатурки и принялась вычерчивать на асфальте всевозможные контуры речных берегов, Мы увлеченно обсуждали, какое энергетическое воздействие оказывают те или иные конфигурации. То, что мы делали это у воды, почему-то помогало мне, делая наши фантазии почти реальными.

— Подойди к реке, — сказала, наконец, моя возлюбленная, отбрасывая почти полностью измельчившийся кусочек штукатурки и вытирая руки. — Стань спиной к воде.

Я повиновался.

— Сейчас постарайся почувствовать, как течение реки вымывает энергию из твоего организма. К сожалению, здесь течение слишком слабое, и тебе придется представить, что у тебя за спиной бурный поток с неравномерным течением.

Я сосредоточился и, действительно, почувствовал прохладное прохождение энергии Салгира через мое тело.

— Теперь повертись, — услышал я голос Лин. — Встань к реке боком, вполоборота, лицом. Что при этом происходит с твоей защитной энергией?

Стоя к реке левым боком, лицом против течения я заметил, что энергия воды давит на сердце. При положении спиной большей нагрузке подвергалась почка, расположенная ближе к истоку. Находясь лицом к воде, я обратил внимание на общее влияние потока сразу на все органы, на все тело, и понял, что от него в первую очередь должны были страдать ослабленные органы.

— Лин, а что нужно с делать, чтобы вода давала энергию? — спросил я. — Судя по тому, что я сейчас чувствую, не очень-то хорошо проводить слишком много времени на берегу реки.

— Все зависит от дозы, — сказала кореянка, — от дозы, течения и температуры воды. Около горячих источников картина полностью меняется, но вблизи от них могли бы пострадать легкие. Впрочем, легкие и так часто страдают от излишнего общения с водой. Для того, чтобы нейтрализовать ее вредное воздействие, нужно выполнять специальные упражнения. Учитель показывал тебе комплекс «свидание с миром»?

— Да, — ответил я. — Эти упражнения предназначены для адаптации организма к неблагоприятным природным факторам и воздействию стихий.

— А каким еще образом ты мог бы ослабить неблагоприятное воздействие воды? — спросила Лин.

— Я мог бы находиться на возвышенности, — ответил я. — Тогда влияние воды смягчалось бы присутствием стихии земли. Если включить в общую картину еще и стихию дерева, то есть если бы вдоль берега реки росли деревья или высокие водяные растения типа рогоза или камыша, они бы еще больше смягчали и рассеивали вредное влияние воды.

Я задумался, пытаясь вспомнить, что еще Учитель рассказывал мне о воде, и тут мне в голову пришла мысль, поразившая меня.

— Лин, — сказал я, — но ведь если вода оказывает такое вредное воздействие, то как же выживают люди, которые всю свою жизнь проводят на воде? Я сам однажды провел целое лето на Тайганском водохранилище, почти не вылезая из лодки.

— Эскимосы живут среди снега и льда, — сказала кореянка. — И они ухитряются выживать в таких условиях. Человеческий организм может приспособиться ко многому, но это не значит, что он не расплачивается за жизнь в неблагоприятных условиях. В условиях жаркого климата воздействие воды оказывается даже благотворным. Все зависит от умения работать со стихиями.

Вечер подкрался как-то незаметно. С реки потянуло прохладой. Мне было пора возвращаться в Симферополь.

— Давай, я провожу тебя, — предложил я.

Мы неторопливым шагом направились к времянке. Мои мысли вертелись вокруг сегодняшней беседы, в голове возникали все новые и новые вопросы, и в то же время мне не хотелось говорить. Пальцы возлюбленной сжимали мою руку, она играла с ней, ласкала ее, и это доставляло мне невыразимое удовольствие. Всегда, когда мы гуляли, взявшись за руки, Лин переминала и массировала мои пальцы, и это позволяло еще полнее ощутить тепло ее рук и красоту ею тела. Чем бы ни была занята моя голова, какая-то часть моего существа ощущала всю Лин целиком, ее спокойную, но сильную энергетику, очарование ее удивительно цельной и в то же время такой нежной и женственной личности. Я чувствовал ее всем сердцем, и иногда мне даже казалось, что я был способен впитывать кожей ее неповторимый запах.

Прежде, чем вернуться домой, мне предстояло завершить еще одно задание. Я должен был выполнить упражнение по прогону круга воина через тело незнакомой женщины, так что меня ожидало очередное свидание. После ночи, проведенной с возлюбленной, мне в глубине души не хотелось идти к другой женщине. Я чувствовал себя усталым, и, с учетом того, что наша встреча должна была бы занять пару часов, домой я вернулся бы только к полуночи. Но я знал, что у меня не было выбора. Раз вступив на путь воинов жизни, я уже не мог свернуть с него. Более того, мне нужно было испытывать к женщине, на первое свидание с которой я шел, самые искренние чувства.

Я откинулся на сиденье автобуса, уносящего меня к Симферополю, и прикрыл глаза, вызывая состояние внутреннего облака. Я помнил, что любовь — это гармония. Я готовился любить.

Загрузка...