Глава 17

Проникнуть на территорию Космического центра имени Кеннеди на мысе Канаверал оказалось проще простого.

Перед воротами было полно репортеров, которые вели прямую трансляцию. Горели юпитеры, стояли передвижные спутниковые ретрансляторы.

Над тем местом, где расплавился, подобно мороженому под знойным солнцем, злополучный «Релайент», висело зловещее белое облако.

Римо и Чиун просочились сквозь толпу, словно песчинки сквозь решето старателя.

У ворот их остановили два имевших бледный вид охранника в форме ВВС.

Римо показал удостоверение Национального совета по безопасности транспорта.

– Римо Куппер, НСБТ. Это мой помощник, Чиун.

Чиун хотел было отвесить церемонный поклон, но, вспомнив, что одет на западный манер, лишь кивнул.

– НСБТ? А что вам здесь, собственно, нужно?

– Здесь произошел инцидент на транспорте, верно?

– Формально да.

– Значит, НСБТ имеет к этому непосредственное отношение, – сказал Римо.

Охранники переглянулись.

– Я должен сообщить наверх, – сказал один. – У нас строгий приказ – пускать только сотрудников НАСА.

– Не могу этого позволить. – С этими словами Римо выхватил у него из ладони телефон.

Тот уставился на свою ладонь, все еще сжимавшую воображаемую телефонную трубку. Он не верил своим глазам. Только что трубка была в его руке, он держал ее крепко – он точно помнил. Каким образом этому малому удалось выхватить ее, даже не разжав ему пальцы, было загадкой. Но факт оставался фактом.

– Что вы себе позволяете? – заверещал второй охранник.

– Что же это получится за расследование, если ваше начальство будет утаивать факты? – сказал Римо.

– Никто ничего не утаивает. Все показывают по ТВ.

– Откройте лучше ворота, – сказал Римо, протягивая телефон Чиуну. Тот разломал его на две части и вернул охраннику, который тщетно ломал голову над фокусом Римо.

– Хорошо, сэр, – произнес второй и выдал им два спецпропуска на прищепках. – Но зачем же ломать телефон?

– В следующий раз не старайтесь укрыться за, спинами ваших боссов, – ответил Римо.

– И не чините препятствий разгневанным представителям Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, – подхватил Чиун.

Ворота автоматически разъехались.

Журналисты, заметив лазейку, решили воспользоваться случаем и прорваться на территорию центра, резонно рассудив, что их слишком много и охране не удастся их выдворить.

Как только Римо и Чиун вошли, охранник переключил автоматический привод и створки ворот начали стремительно сдвигаться. Какую-то дамочку-репортера зажало, и она истошно заголосила. Если на Луне был кто-нибудь с ушами, то наверняка услышал этот крик.

Охранники сосредоточили все внимание на толпе. О двух следователях из Национального совета по безопасности транспорта моментально забыли.

* * *

Римо и Чиун незамеченными подошли к месту катастрофы. Если «Биобаббл» напоминал стеклянный пирог, то это скорее походило на металлическую вафлю. Расплавившийся и уже затвердевший транспортер распластался наподобие авианосца, раздавленного в лепешку.

Вокруг, не обращая внимания на вновь прибывшую парочку, с безумными лицами сновали спасатели и служащие НАСА в синих халатах. Некоторые, во избежание отравления химическими испарениями, были в противогазах.

Весивший сто шестьдесят пять тысяч фунтов космический корабль, который символизировал последние достижения инженерной мысли, было не узнать. Насколько Римо припоминал, конструкция «шаттлов» была настолько сложной, что каждый новый старт воспринимался не иначе как чудо. Чудом было и последующее приземление.

Сам Римо скорее согласился бы проехаться против движения по трассе «Индианаполис-500», чем взлететь на одном из таких монстров. Но он был всего лишь профессиональный ассасин, так что ему это не грозило.

– Ну, что ты думаешь по этому поводу, папочка? Только ни слова о драконе.

– Я не буду говорить о драконе. Хотя думаю я именно о нем.

– Даже думать не смей.

– Слишком поздно. Я уже думаю.

Наконец их заметил обливавшийся потом (это обстоятельство, впрочем, не имело отношения к разлитой в воздухе духоте) толстомордый насовец, пожелавший знать, кто они такие.

Римо представился.

Насовец, изучив его удостоверение, выпучил глаза:

– НСБТ? А какого черта вы здесь шляетесь?

– Мы прибыли за «черным ящиком», – хладнокровно ответил Римо.

Это заявление повергло насовца в замешательство.

По его смятенному взору было видно, что он принадлежал к среднему звену управления НАСА и понятия не имел ни о каком «черном ящике», как и о том, имеют ли право представители НСБТ предъявлять на него права, если таковой действительно существует.

Его дальнейшие слова лишь укрепили Римо в этом убеждении.

– Я должен доложить о вашем требовании моему непосредственному руководству.

– Как вам будет угодно, – вежливо ответил он, понимая, что их требование теперь пойдет по бесконечным инстанциям и что категорическое «нет» можно ожидать в лучшем случае к следующему Рождеству.

Пробираясь сквозь плотные заслоны из представителей НАСА, Римо норовил сунуть под нос каждому удостоверение, задавая при этом один и тот же вопрос:

– Вы были свидетелем инцидента?

Наконец некий сотрудник НАСА, который беспрестанно чихал, отчего был похож на маятник, признался:

– Я все видел.

– Я должен знать все, – заявил Римо.

– Транспортер был...

– Транспортер?

Тот боязливо покосился на гигантскую кучу застывшего металла, перемешанного с керамической плиткой, и пошатнулся, словно от этого мрачного зрелища у него потемнело в глазах.

– Это было что-то невероятное, – пробормотал он. – Транспортер был самой большой в мире машиной подобного типа. «Шаттл» находился на нем. Самую сложную в мире машину перевозили на самом большом тягаче. Как вдруг все обратилось в прах.

– Что это было? – спросил Римо.

– Одному Богу известно. Я видел ярко-белый сноп света в форме конуса, который объял машину и затем мгновенно исчез. Температура, судя по всему, была чудовищная. В центре управления поплавились оконные стекла. А ведь расплавить стекло – это не так просто, как вам, должно быть, известно.

– Последнее время такое случается, – заметил Римо.

– Вслед за вспышкой прокатилась ударная волна, – продолжал тот.

– Так-так?

– Она была похожа на раскат грома. Но это был не гром. То, что я видел, не имело отношения к явлениям типа молнии. Я знаю, что такое молния – обычная или шаровая. Мы всегда следим за этим, когда вывозим изделие со сборочного стапеля. Нет, это была не молния.

– Что-то наподобие луча? – предположил Римо.

– В таком случае это был луч неслыханной мощности.

– Само собой. Только луч неслыханной мощности мог уничтожить машины невиданных размеров, согласны?

Чиун согласно кивал, всем своим видом давая понять, что проявляет живой интерес к разговору.

– Можете себе представить температуру на поверхности Солнца? – упавшим голосом продолжал рассказывать насовец. – Вот такой был жар. Нам то и дело попадаются черные застывшие капли. Мы полагаем, что это остатки термостойкой керамической облицовки, которая должна была защитить «шаттл» от высоких температур при возвращении его в плотные слои атмосферы. Этот материал должен выдерживать температуру до тысячи двухсот по Фаренгейту. Плитка практически улетучилась. То есть обратилась в газообразное состояние. Кроме того, мы пытаемся найти остатки графитовой изоляции с носовой части и с крыльев, но пока тщетно. Графит выдерживает температуру до тысячи шестисот градусов.

– Да, видимо, было жарковато, – заметил Римо.

– Понимаете, – тут насовец устремил взгляд в ночное флоридское небо, в котором тускло мерцала красноватая точка – Марс, – я ведь начал заниматься астронавтикой, потому что в детстве зачитывался научной фантастикой. Когда человек взрослеет, он расстается со множеством заблуждений. Пришельцы. Летающие тарелки. Но после того, что произошло, я словно вновь оказался в мире наивных детских иллюзий, от которых, как казалось, избавился уже лет пятнадцать назад. Я снова, как в детстве, смотрю на звезды и понимаю, насколько мы ничтожны и малы перед лицом Вселенной. От этой мысли пробирает дрожь.

– Ну вы тогда подрожите за нас обоих, – сказал Римо, – а мне надо еще кое-что сделать.

И они оставили прозревшего умника дальше взирать на Марс с открытым ртом.

– Вот увидишь, я был прав, – бубнил Чиун, осматривая застывшие металлические дебри – все, что осталось от космического челнока «Релайент».

– Я признаю твою правоту, лишь когда не останется иного выхода.

– Зачем бродить в лабиринте сомнений, когда тебе уже указали верный путь?

– Я предпочитаю самостоятельно во всем разобраться.

– Что ж, предоставляю тебе шляться, не ведая дороги, а я тем временем буду стоять здесь и караулить злобных марсиан.

– Следующего попытайся взять живым, о'кей?

– Если он не будет провоцировать меня поднять на него руку, – вполголоса ответил Чиун.

* * *

Оставив мастера Синанджу, Римо решил издалека обозреть место происшествия. Было душно. Потоки света заливали гигантское здание сборочного ангара, отчего создавалось впечатление, что оно само вот-вот взлетит на воздух.

Почему-то отсюда, с удаленной точки, погибший «шаттл» являл собой еще более впечатляющее зрелище.

Римо в который раз думал о том, какая же сила могла совершить это, как вдруг столкнулся нос к носу с самой обворожительной женщиной из тех, что ему доводилось встречать на своем веку.

Высокая, стройная, с забранными на затылке в пучок длинными каштановыми волосами, которые при ходьбе колыхались, точно конская грива. Темно-карие глаза светились умом. Она была одета так, как, в представлении Римо, должна одеваться красивая женщина.

Вспомнив о своем решении, Римо улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой и произнес:

– Каким образом такая очаровательная девушка оказалась в таком мрачном месте?

– Я вам не девушка, – ответила она с выраженным акцентом.

– Извините. Ну, конечно, женщина. Однако вы не ответили на мой вопрос.

– Я журналист.

Римо предъявил свое удостоверение:

– Очень приятно. Римо Куппер, НСБТ.

Она посмотрела на него со сдержанным интересом.

– Вы расследуете эту трагедию?

– Точно.

– В таком случае я согласна взять у вас интервью. Хотя вы и большой наглец.

Римо нахмурился.

– Интервью в обмен на обещание поужинать со мной, – сказал он.

– Я здесь, чтобы работать, а не есть.

– Я имел в виду ужин как средство получше узнать друг друга.

– Я здесь, чтобы работать, а не заводить новых друзей, – отрезала женщина.

Римо часто заморгал. Он еще не встречал женщину, которая была бы к нему столь равнодушна. Он решил действовать напрямую.

– При чем здесь друзья? Просто я хочу попробовать вас на вкус.

– Простите, но я вас не понимаю.

– Хочу целовать ваше тело.

Женщина неодобрительно покачала головой:

– Спасибо, но это меня не привлекает.

– Как вам будет угодно, но с интервью в таком случае ничего не выйдет, – сказал Римо и направился прочь.

– Подождите. Я передумала. Я согласна съесть с вами биигмек.

– А что это за штука?

– Это очень вкусная американская быстрая еда.

– Вы, наверное, имеете в виду биг-мак?

– Ну да. Я разделю с вами биигмек, а вы поделитесь со мной информацией. Это будет к обоюдной выгоде.

Римо пожал плечами.

– Что ж, сойдет для начала.

– Это самое большее, что я могу вам предложить. Пожалуйста, назовите ваше имя.

– Римо.

– А я Кинга Зонгар.

– Славное имя для...

– Иногда меня называют Кинга-зука.

– Тогда понятно, – промолвил Римо.

– Хотя я не считаю себя таковой, – добавила Кинга.

Римо растерянно заморгал:

– Вы, наверное, хотели сказать «сука»?

– Видимо, так будет правильнее. На моем родном языке это звучит как «szuka».

Римо помрачнел:

– Есть много языков, которых я не знаю.

– Мой язык просто чудесный. Знаете, как будет «Счастливого Рождества»? Boldog Karascony.

– Мне как-то больше нравится просто – «Счастливого Рождества». Давайте поищем место, где мы могли бы поговорить.

Неподалеку для сотрудников НАСА был открыт буфет, предлагавший кофе и горячие закуски. Во всеобщей сумятице никто не обратил внимания на двух чужаков.

Они взяли кофе и минеральную воду (Римо предпочитал минералку, поскольку кофеин действовал на него, как на обычного человека – таблетки стимуляторов). Кинга принялась засыпать его вопросами.

– Скажите откровенно, каково ваше мнение относительно этой чудовищной катастрофы?

– Это не марсиане.

– А кто сказал, что это марсиане?

– Пресса. Кому-кому, а вам это должно быть известно.

– Согласно данным науки, марсиан не существует.

Римо улыбнулся:

– Это моя гипотеза.

Кинга в растерянности заморгала:

– Какая гипотеза?

– Что марсиан не существует – ни на Марсе, ни здесь.

– Ну да, понятно. Но какова ваша гипотеза относительно гибели «шаттла»?

– Неведомая сила. Возможно, происки враждебного государства.

– Какого именно?

Римо пожал плечами:

– Понятия не имею. Русские сегодня ведут себя тихо. Но кому-то явно не дает покоя наша космическая программа.

– Это нелогично, – бесстрастным тоном проронила Кинга.

– Есть чего получшее? – спросил Римо.

– Правильнее было бы сказать: можете ли вы предложить что-нибудь лучшее?

– Спасибо за урок ораторского мастерства, – сказал Римо, мучимый вопросом: почему же эта дамочка не желает пофлиртовать с ним? В конце концов он решил начать первым – хотя бы для того, чтобы отточить искусство флирта.

– Вы наступили мне на ногу, – категоричным тоном изрекла Кинга.

– Это называется «ложить ножку».

– Правильная форма – «класть». Где вы получили образование?

– В приюте.

– Это нисколько не оправдывает вашего неумения изъясняться на родном языке. Я, к примеру, говорю на трех языках, включая русский.

Римо убрал ногу.

– Вы не похожи на тех женщин, с которыми я привык общаться.

– Я урожденная венгерка.

– Венгерки все такие?

– Что вы имеете в виду?

– Ничего, забудем об этом. – Римо, решив, что Кинге Зонгар вполне подходит определение «отсыревшая шутиха», допил свою воду и добавил: – Что ж, пора заняться расследованием.

Кинга встала и, откинув назад копну каштановых волос, сказала:

– Я с вами, если не возражаете.

– Ради Бога, если только не будете отставать, – ответил Римо, подумав, что это даже интересно – встретить женщину, которая не теребит тебя за «молнию», словно кошка, которая царапается под дверью, чтобы ее пустили в дом.

– Я не отстану, – уверенно заявила Кинга.

* * *

Когда Римо разыскал мастера Синанджу, тот крался в толпе, состоявшей из техперсонала и управленцев среднего звена, с таким видом, как будто за кем-то следил.

Забыв о своей спутнице, Римо направился за ним.

В своем темном костюме Чиун был похож на тень – только эта тень инстинктивно чувствовала присутствие других теней. А вокруг, несмотря на обильную иллюминацию, было достаточно бесплотных теней, притаившихся между яркими пятнами света.

Римо махнул рукой на конспирацию и зашагал более раскованно и спокойно.

– Кого вы преследуете? – спросила Кинга, которая шла у него за спиной.

– А вам кажется, что я кого-то преследую?

– Я вижу, что вы кого-то преследуете, но не вижу, кого именно.

– Если бы вы видели и это, у меня бы появился повод для беспокойства.

Оказавшись по другую сторону гигантской башни сборочного ангара, Чиун замедлил шаг и махнул рукой, давая знать Римо, чтобы тот остановился.

Присутствие последнего его нисколько не удивило. Видимо, он давно знал, что Римо следует по пятам, хотя до сих пор и не подавал виду. Даже если бы на расстоянии ста ярдов от него прыгнула блоха, мастер Синанджу узнал бы об этом по треску ее ножек.

Римо остановился как вкопанный.

– Что случилось? – спросил он в такой тональности, что голос его был внятен одному Чиуну.

– Я следую за марсианином, – едва слышно пропищал Чиун.

– Куда?

– Если бы я знал «куда», то давно бы незаметно обогнал его и поджидал бы в месте его назначения, – прошипел тот.

Римо нахмурил брови и принюхался. Кроме обгоревшего металла, пахло человеческим потом и еще чем-то вроде шоколада.

– С кем вы разговариваете? – спросила Кинга, пытаясь разглядеть нечто, что, казалось, пряталось между лучами света.

– И скажи своей русской приятельнице, чтобы держала язык за зубами, – добавил Чиун.

– Она... – неуверенно произнес Римо.

– Венгерка, – за него сказала Кинга.

Чиун обернулся, внимательно посмотрел на женщину и втянул носом воздух.

– Русская. Но много лет прожила в этой стране.

– Кто это говорит? – спросила Кинга, еще пристальнее вглядываясь в темноту.

– Вот то черное пятно впереди, – ответил Римо.

– Но там никого нет.

– Голос слышите?

– Да. Разумеется. Он похож на голос Микки-Мауса и Дональда Дака одновременно.

– Будем надеяться, что он воспримет это как комплимент, – усмехнулся Римо.

– Не надейтесь, – донеслось визгливое восклицание из темноты.

И Чиун снова тронулся в путь.

Римо поплелся за ним. И вдруг он увидел объект, вызвавший такой интерес мастера Синанджу.

Он был похож на технического работника НАСА. Он отступал, пятясь спиной, и, склонив голову, пялился на остатки гигантского тягача, расползшиеся по дороге, что соединяла сборочный ангар и возвышавшуюся в одиночестве пусковую башню. В руке он сжимал шоколадный батончик в наполовину разорванной яркой обертке. Разглядывая картину разрушений, он не забывал время от времени откусывать шоколадку.

– В этом малом нет ничего подозрительного, – заметил Римо, подойдя к Чиуну, занявшему позицию за металлической грудой, из которой торчали не успевшие полностью расплавиться гусеницы.

– Это тайный марсианский агент, – прошипел Чиун.

– С чего ты взял? – спросил Римо, и в следующее мгновение взгляд его упал на шоколадную обертку. Но было поздно – мастер Синанджу устремился к ничего не подозревавшему насовцу и схватил того за руку.

Техник, скорчившись от боли, опустился на одно колено и возвел глаза к небу, точно так же, как сделал это Римо, когда сидел на электрическом стуле и когда врубили ток.

При одной мысли об этом Римо бросило в дрожь.

– Ты арестован, агент Марса! – тем временем вопил Чиун. – Назови имя твоего предводителя – или погибнешь на этом самом месте!

– Что?...

– Чиун, отпусти его! – вмешался наконец Римо.

– Это лазутчик, которого отправила сюда коварная «Марс Инкорпорейтед». Поэтому ему должно быть известно, что здесь случилось. Говори, пришелец!

Бедолага заверещал, как магнитофонная запись в режиме перемотки:

– Мое имя Отис Клайн. Я из Бока-Рейтон. Я не понимаю, о чем вы говорите.

Римо предъявил ему удостоверение сотрудника НСБТ:

– По-моему, произошло небольшое недоразумение.

Чиун с такой силой сжал его руку, что у него глаза на лоб полезли. Весь багровый, он лишь пыхтел, раздувая ноздри.

– Смотри же, – с торжествующим видом обратился Чиун к Римо. – Он начинает обнаруживать свой истинный лик. Видишь, как выпучил глаза? Человек так не сможет.

– Это ты виноват, – сказал Римо.

– Я просто помогаю ему вернуть свое подлинное обличье, – возразил Чиун.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, ему придется делать пластическую операцию.

Римо наклонился, поднял выпавший из руки несчастного техника шоколадный батончик и поднес его к свету.

– Это, что ли, твоя улика? – спросил он Чиуна.

– Ну да. Этот шпион находится в чуждом ему мире, поэтому, чтобы выжить, он поглощает продукты, которые захватил со своей планеты.

– Чиун, это же батончик «Марс».

– Вот именно. С Марса.

– Да нет же.

Чиун раздраженно фыркнул:

– Прочти, что написано мелким шрифтом.

Римо прочел.

– Здесь написано: зарегистрированная торговая марка «Марс Инкорпорейтед».

– Вот тебе и доказательство! – вскричал Чиун и пуще прежнего стиснул руку «марсианина», на котором лица не было.

– Хаккетстаун, штат Нью-Джерси, – закончил читать Римо.

– Очевидно, имеется в виду марсианский Нью-Джерси.

– Нет никакого марсианского Нью-Джерси.

– Есть же Юпитер во Флориде, – возразил Чиун.

– Но нет Хаккетстауна, штат Нью-Джерси, планета Марс. Можешь мне поверить – в детстве я сам ел эти штуки.

– Точно такие же?

– Ну, может, обертки немного отличались.

– Ага! Значит, это дешевая подделка.

– Да здесь в буфете такие продают, о'кей?

Чиун подозрительно прищурился, так что на месте глаз у него остались лишь узенькие щелки.

Воспользовавшись его замешательством, Римо освободил несчастного техника.

– Недоразумение, – пробормотал Римо. – Вы свободны.

– Но мы не спустим с тебя глаз! – прокричал Чиун.

Техник растерянно поковылял прочь.

Чиун спрятал руки в колоколообразные рукава и смерил Римо недовольным взглядом. Затем он посмотрел на Кингу:

– А это кто такая?

– Кинга. Она журналист.

– Зачем она увязалась за тобой?

– Все о'кей. Она первая женщина, которая не лезет ко мне в «зиппер».

– Я не знаю такого выражения, – сказала Кинга. – Что оно означает?

– Ya tebya lyublu, – старательно выговорил Чиун.

– Prastee'te? – промолвила Кинга.

Чиун недоверчиво воззрился на нее:

– Она русская, а не венгерка.

– Я венгерка, но говорю по-русски.

– Bocsanat, – сказал Чиун.

– Koszonom, – ответила Кинга и спросила по-английски: – Вы говорите по-мадьярски?

– Похоже, да, – сказал Чиун.

– Как это по-мадьярски? – не понял Римо.

– Мадьярский – это национальный язык венгров, – ответила Кинга.

– Я думал, национальный язык венгров – венгерский.

– Только американцы могут быть настолько невежественны, чтобы не знать о существовании мадьярского языка, – презрительно заметила Кинга.

– Поляки почему-то разговаривают по-польски, – пробормотал Римо, видимо, не слишком в этом уверенный.

– Это совсем другое дело. Поляки – они славяне.

– Сколько пальцев я показываю? – неожиданно спросил Чиун, подняв ладонь и загнув большой палец.

– Negy, – ответила Кинга.

– Не chety're?

– Это русский. Я могу ответить по-русски, если хотите.

– От тебя исходит русский дух. Ты пахнешь борщом и черным хлебом.

– Все это я ела когда-то, но с тех пор, как я приехала в эту страну, я предпочитаю исключительно американскую кухню. Особенно мне нравятся бииг-меки и чизбургеры.

– В таком случае ты умрешь молодой и в страшных муках, – заметил Чиун.

– Кто этот грозный человек? – спросила Кинга у Римо.

– Чиун. Мой партнер.

– Какой странный! Удивительная откровенность в разговоре с незнакомым человеком.

Чиун издал носовой звук, похожий на вежливое фырканье. В руках он держал батончик «Марс», разглядывая его критическим взглядом.

– Это не пригодно к употреблению в пищу человека.

– Там шоколад, карамель и нуга, – пояснил Римо.

– В самый раз для марсианских желудков. Римо вздохнул:

– Послушай, с такими темпами мы ничего не успеем. Давай займемся делом или уберемся отсюда. Уже и так понятно, что за всем этим стоит та же сила, которая прикончила «Биобаббл».

Кинга внезапно оживилась:

– А что вам известно об инциденте с «Биобабблом»?

– Что это был удар милосердия, – вмешался Чиун. – А что тебе, русская, об этом известно?

– Я венгерка, – сквозь зубы процедила Кинга.

– Возможно. Ты не ответила на вопрос.

– Я всего лишь репортер. Меня интересует ваша версия относительно того, что за сила или что за организация стоит за этими двумя событиями.

– Марсиане, – сказал Чиун, направляясь прочь.

Римо двинулся за ним следом. Обернувшись, он обратился к Кинге:

– Вы идете или нет?

– Иду. Я нахожу вас обоих весьма интересными людьми.

– Вот так неожиданность.

– Только я не очень хорошо понимаю, о чем вы говорите, – добавила Кинга. В голосе ее угадывались жалобные интонации.

– Взаимно, – буркнул Римо.

– Мужчины с Марса, женщины с Венеры, – заметил Чиун. – Если вы не глупцы, то останетесь в своих сферах.

Римо улыбнулся:

– Я слышал, на Марсе нужны женщины. Кинга ничего не говорила; она лишь изредка бросала косые взгляды на своих спутников.

Загрузка...