Даниэль Дакар Особые поручения

Глава 1

— Ни сна, ни отдыха измученной душе… куда ни ткнись — везде эта чертова баба!

Аркадию Евгеньевичу Мамонтову, главе русской миссии на Кортесе, даже не надо было следить за направлением взгляда своего первого зама. На протяжении последней недели должность «чертовой бабы» была прочно закреплена за баронессой Эштон. Или не Эштон… или не баронессой… документы, выданные на Форпосте, могут означать все, что угодно. Они могут даже быть вполне легальными, почему нет? Только потому, что в девяноста девяти процентах случаев гражданство Форпоста означало, что вы имеете дело с авантюристом? Причем таким, чье рыльце в пушку куда основательнее, чем однодневный цыпленок? Право же, господа, это еще не показатель.

Хотя в том, что касалось Маргарет Эштон, Мамонтов был готов согласиться со своим помощником. Одно то, что яхта «Леди М.» была приписана к давно уже не существующему порту, говорило о многом. Более того, сама госпожа Эштон даже не давала себе труда притворяться кем-то кроме богатой — и довольно взбалмошной — искательницы приключений. Она появилась на Кортесе совсем недавно, но уже успела засветиться где только можно и нельзя. Разумеется, Кортес был вещью в себе и как магнит притягивал к себе тех, кто по тем или иным причинам не нашел себе места на родине, где бы она ни находилась. Но эта особа выходила — да что там выходила, вырывалась! — даже за весьма вольно очерченные рамки норм, принятых на планете. Причем это касалось решительно всего.

Экстравагантные и оч-чень дорогие платья выделяли ее в любой толпе, даже на сегодняшнем приеме, посвященном празднику урожая. Темно-рыжие волосы были неизменно уложены в низкий узел на затылке и сколоты редкой работы шпильками с головками в виде золотых перьев. К этим шпилькам крепилась столь же неизменная вуалетка, из-под которой были видны лишь четко очерченные губы, почти всегда кривившиеся в саркастической усмешке. Глаза… черт побери, да видел ли кто-нибудь ее глаза без закрывавшего их тонкого кружева? Или руки — без перчаток? А эти ее сигары…

Как она, кстати, ухитрилась раздобыть приглашение на прием? Причем, что интересно, сопровождавшие ее повсюду красавцы-близнецы предъявили охране индивидуальные приглашения наравне со своей… подопечной? Любовницей? Хозяйкой? Говорившая на унике с каким-то неопределенным, плавающим акцентом, госпожа Эштон любому, кто интересовался, рекомендовала эту парочку как своих «призовых жеребцов». После этого вопросы, как правило, прекращались. Если же нет… О, Аркадий однажды стал свидетелем того, как человек, посмевший расспрашивать мисс Эштон и после сакраментальной фразы о жеребцах, ретировался со всей возможной скоростью. Ибо не поперхнувшись выслушать то, что, нимало не понижая голоса, выдала эта женщина, было решительно невозможно.


Следовало бы, конечно, присмотреться к ней повнимательнее. Но при почти полном отсутствии внешних признаков приближающихся неприятностей создавалось впечатление, что на Кортесе назревает что-то скверное. Мексиканцы, всегда охотно сотрудничавшие со своими русскими коллегами, перестали идти на контакт. Впрочем, дело было, скорее всего, в том, что за последний год персонал мексиканской миссии сменился подчистую. Немногочисленные агенты доносили об усиливающихся националистических настроениях — и это на планете, где давно уже не было «ни эллина, ни иудея». Резко, скачком, возросло число тех, кто готов был принять подданство Империи и покинуть Кортес. Так что сотрудникам русской миссии было чем заняться и без наблюдения за невесть откуда взявшейся охотницей за удачей.

* * *

Нет, вот ты скажи мне, дорогая, — кто тебя за язык дернул? Развыступалась… Мэри постояла на крыльце, покосилась, прищурившись, на затянутое тучами небо и решительно направилась к боковым воротам. Там ждал Степан, которого так и не удалось убедить в том, что молодая хозяйка в состоянии сама о себе позаботиться. Она понимала объяснения Ольги Дмитриевны: старик любил ее отца больше всех остальных детей Сазоновых… очень переживал его смерть… обижен на судьбу, не давшую ему возможности видеть, как растет дочь обожаемого воспитанника… Все это очень хорошо, но твердая убежденность Степана в неспособности Мэри самостоятельно пилотировать машину сегодня не смешила, а раздражала. До вылета, сроки которого она сама же определила, оставалось около двух суток, а организовать предстояло очень многое. Причем организовать если не в полной тайне от семьи, то, во всяком случае, максимально скрытно. И что прикажете делать теперь? Как сбежать от ненавязчивого, но непреклонного сопровождающего? Ну, допустим, договориться о встрече с командой можно прямо сейчас, пока ее никто не слышит.

Мэри совсем уже было собралась связаться с Элис, но не успела: коммуникатор деликатно сообщил о входящем вызове. Не то чтобы она уж очень сильно удивилась, услышав спокойный, чуть насмешливый голос князя Цинцадзе. Но было совершенно очевидно, что встречу с экипажем придется отложить.

— Дождись меня, дорогая, — пророкотал Ираклий Давидович, — нам с тобой надо бы переговорить, согласна? Вот и умница.

Спорить с главой Службы безопасности Российской империи у нее не было ни малейшего желания. Тем более что в голове внезапно возникла идея, с реализацией которой князь Цинцадзе мог помочь, как никто другой. Кроме того, если она отбудет из дворца вместе с его светлостью, Степану ничего другого не останется, кроме как отправиться домой. Так что все к лучшему. Опять же, теперь можно особенно не торопиться и пройтись по красавцу-парку, наслаждаясь пасмурным днем. Почему-то здесь, на Кремле, ясная погода нравилась ей меньше ненастной. Хотя… что значит — почему-то? Все вполне объяснимо. Когда не видно солнца, а тем более звезд, небо не манит, не заставляет нервы вибрировать в нетерпении. Штатская жизнь…

Ираклий Давидович стоял у открытой дверцы лимузина, объясняя что-то Степану. Тот был явно недоволен, но совсем уж открыто высказывать свое мнение по обсуждаемому вопросу остерегался. Это с Николаем Петровичем все проще некуда, особливо после рюмки-другой, а с его светлостью пререкаться — себе дороже; твое дело, старый пень, — козырять да соглашаться.

Налюбовавшись сценкой, Мэри подошла поближе и коротко поклонилась князю. Кивнула с улыбкой дворецкому:

— Отправляйся, Степан, я буду позже. И к обеду не ждите, я в городе перекушу, — и, повинуясь приглашающему взмаху руки, забралась в лимузин. Водитель захлопнул дверцу, и несколько секунд спустя машина плавно взмыла в воздух.

— Ну что, Мария свет Александровна, — неторопливо начал Цинцадзе, — не сидится тебе дома? Ладно, можешь не отвечать, вижу, не слепой. Что деду скажешь — придумала уже?

— Я лечу в систему Гете, проведать Вилли Шнайдера, — слегка пожала плечами девушка. — Кстати, это правда, первым делом действительно туда. Не вижу большого смысла торопиться. Пространство Лордан никуда не денется.

Князь покивал, соглашаясь.

— Что верно — то верно. Вот только… Как добираться думаешь? На перекладных?

— Как бы на перекладных накладно не вышло, — усмехнулась Мэри. — Может ведь и так получиться, что с Лордана придется ноги уносить, а перекладных пока дождешься… Но и светить «Джокер» не больно-то хочется. Сами понимаете, Аманда Робинсон не может прилететь на яхте Мэри Гамильтон. Дураки в Пространстве Лордан не выживают, а умные мигом сложат два и два. И получат вовсе даже не шесть с половиной. О том, что Мэри Гамильтон и Мария Сазонова — одно лицо, заинтересованные люди знают, похоже, уже во всей Галактике. Явись я туда на «Джокере», и можно будет с ходу вывесить табличку: «Интерес Российской империи».

Цинцадзе сдержанно улыбнулся. Дочь крестника нравилась ему, и дело было не только в покойном Сашке. Александр Сазонов был, бесспорно, умен, но вот этой, гревшей душу старого лиса, склонностью все раскладывать по полочкам не обладал. Хорошие на Бельтайне аналитики. И наставники хорошие. Алмаз неплох и сам по себе, но блеск ему придает огранка.

— И что же ты решила?

Голова Мэри склонилась к левому плечу, взгляд стал лукавым.

— Поможете?

— Спрашиваешь!

— Я хочу продать «Джокер». Продать по максимально длинной цепочке, в конце которой будет Аманда Робинсон. В идеале она должна получить совсем другой корабль, с идентификационными кодами, которые с «Джокером» и рядом не лежали. Если она купит яхту до того, как я ее продам, будет совсем хорошо. Это реально?

Ираклий Давидович, не выдержав, расхохотался.

— Знаешь, дорогая, — выдавил он сквозь смех, — закону повезло, что ты на его стороне. В противном случае…

— Как-то раз довелось мне слышать одну теорию, — невозмутимо заметила Мэри. — Она состояла в том, что преступники и те, кто их ловит, обладают схожим психотипом. Во всяком случае, успешные преступники и успешные ловцы.

— Да, я тоже слышал об этом, — посерьезнел князь. — Только зачем тебе такие сложности? «Джокер» Марии Сазоновой благополучно отправится в систему Гете, оттуда еще куда-нибудь, Вселенная большая, а, скажем…

— «Фортуна».

— Превосходно. «Фортуна» будет приобретена Амандой Робинсон ну, допустим, с полгода или даже год назад. Ты мне вот что скажи: эта твоя мисс Аманда — насколько она реальна с точки зрения бюрократии?

— Документы в свое время были сделаны по заказу полковника Моргана и, судя по всему, сделаны на совесть. Во всяком случае, вопросов они — пока — не вызвали ни у кого. Большая часть моих средств лежит на счетах Аманды Робинсон и проблем не возникает. Кстати, трансферт надо будет тоже осуществить задним числом, а деньги положить на какое-нибудь нейтральное имя, а то несуразица получится. Впрочем, насколько я успела узнать русских хакеров…Тут есть другой момент, который сам по себе не так чтобы плох, но может помешать.

— Что именно? — Ираклий Давидович подобрался, разом утратив большую часть вальяжности.

— Мисс Аманда Робинсон — реальный человек. На Алабаме есть (или была) женщина с таким именем, одна из подружек Келли. С нее, собственно, и лепили мое альтер эго, включая внешность, происхождение и акцент, с которым говорит «моя» Аманда. Насчет отпечатков пальцев не знаю, врать не буду, но тоже возможно. Я-то на Лордане всегда пользовалась фальшивками, вот только чьими… Конечно, шанс столкнуться с ней в Пространстве невелик, но…

— Вот уж это пусть тебя совсем не беспокоит, — решительно взмахнул рукой Цинцадзе. — Прикинем, сообразим, прикроем. Давай данные на «твою» мисс Робинсон.

Мэри поколдовала над коммуникатором, князь удовлетворенно кивнул, спросил, где ее высадить и, похоже, совсем не удивился, когда «крестная внучка» попросила подбросить ее к салону красоты «Лада». Отдав распоряжения водителю, он помолчал, как будто собираясь с мыслями. Переложил зачем-то перчатки с левого колена на правое. И вдруг опустил на плечо девушки тяжелую ладонь.

— Ты вот что… Поаккуратней там, договорились?

— В салоне красоты? — невинно вскинула брови Мэри и выпорхнула из приземлившегося лимузина.


Сегодня за стойкой в маленьком вестибюле «Лады» опять сидела та самая девица, которая совсем недавно в упор не хотела видеть в Мэри потенциальную клиентку столь прославленного заведения. Та, да не та. «Ваше сиятельство, какая честь… Да-да, ваше сиятельство, Галина Алексеевна в салоне… Сию минуту, ваше сиятельство…»

Мэри стало противно. Давешнее пренебрежение глазастой красотки было искренним и потому необидным. И, кстати, вполне объяснимым. Ну в самом деле, приперлось широкоплечее не пойми что в дешевых штанах, рубахе, бандане и пилотских ботинках. И, главное, куда? В «Ладу»! Оскорбление, самое настоящее оскорбление! А демонстрируемая теперь приторная любезность раздражала, как неумело приготовленный грог: вроде все ингредиенты правильные, а пить невозможно. Ну покосись ты высокомерно, ну вздерни подбородок, ну поведи плечами… Ведь та же самая женщина перед тобой, разве что седые волосы лежат, как хозяйка салона им приказала… нет, лебезит. Графиня Сазонова приехала, да-да, та самая… Тьфу!

Ситуацию разрешило появление Галины Алексеевны. Та, как всегда царственная, выплыла из дальней двери и удивительно быстро — при полном отсутствии даже и намека на спешку! — приблизилась к стойке.

— Здравствуйте, Мария Александровна! Наслышана, наслышана, фурор вы на балу произвели знатный, свет до сих пор опомниться не может! Пожалуйте в кабинет. Наташа, чаю нам подайте.

Дождавшись, когда служащая, продолжая рассыпаться в комплиментах, разольет чай и прикроет за собой дверь, владелица «Лады» тяжело вздохнула.

— Не обращайте внимания, Мария. Многим из тех, кого принято называть обычными людьми, кажется, что их собственная жизнь скучна и бесцветна. Возможно, она такая и есть, не мне судить. Вы, я, Катенька, — при воспоминании о тетке Мэри Галина мягко улыбнулась, — все мы слишком заняты своими делами для того, чтобы совать нос в чужие. А для кого-то светские сплетни — единственный способ хоть как-то скрасить унылое существование. И неважно, унылое оно на самом деле или только кажется таковым. Не находя ничего интересного в своей жизни или жизни соседа, эти люди с восторгом следят за жизнью сильных мира сего. А уж если удается хоть кончиком пальца прикоснуться к этой жизни… Сегодня же вечером Наташа расскажет всем, кто пожелает ее слушать, что она наливала чай самой графине Марии Сазоновой и, поверьте, многие ей позавидуют.

— Было бы чему завидовать, — проворчала Мэри, ставя чашку на блюдечко.

— Согласна с вами. И тем не менее вам предстоит еще не раз столкнуться с подобным. Привыкайте… — заметив гримасу собеседницы, Галина Алексеевна поспешно добавила: — Могу себе представить, насколько вам уже успело надоесть это слово. И что-то подсказывает мне, что в самое ближайшее время вы собираетесь показать этим, навязываемым вам, новым привычкам преизрядный кукиш. Я права?

— Вы совершенно правы, Галина Алексеевна! — усмехнулась Мэри. — И для того, чтобы провернуть то, что я затеяла, мне необходима ваша помощь. Вы позволите воспользоваться вашим терминалом?

Дождавшись утвердительного кивка хозяйки кабинета, Мэри сбросила на терминал одно из хранившихся в коммуникаторе изображений. Сегодня она надела на запястье свой штатный прибор: как ни хороша была подаренная бабушкой Ольгой финтифлюшка, назвать ее по-настоящему функциональной язык не поворачивался. Украшение — оно украшение и есть. Зато коммуникаторы, закупаемые бельтайнскими ВКС для своих офицеров… о, изящными они не были, зато были емкими, быстрыми в работе и надежными, что, собственно, и требовалось. В коммуникаторе Мэри содержалась вся необходимая ей информация и кое-что сверх того. Например — несколько дорогих ее сердцу голоснимков. Один из них и появился сейчас на засветившемся дисплее.

Галина Алексеевна подалась вперед, с профессиональным интересом разглядывая изображение молодой женщины, черноволосой, смугловатой, с чуть раскосыми синими глазами.

— Неплохо, неплохо. Мои поздравления, Мария.

— Вы поняли, кто это? — не то чтобы Мэри была удивлена, скорее — заинтригована.

— Думаю, это вы. Хотя для того, чтобы это понять, надо быть профессионалом в моем ремесле. Или же в охранном деле. Но и в том, и в другом случае необходимо иметь на руках материал для сравнения.

— Вы совершенно правы, это я. Меня в моем исходном качестве там, где около трех стандартных лет назад был сделан этот снимок, не видели никогда. Только ее. Это было последнее мое появление там. Но в скором времени мне предстоит снова навестить это место. И мне нужна профессиональная консультация относительно тех изменений, которые могли произойти за эти годы. Все должно быть естественно.

— Понимаю… Судя по всему, гримом вы пользоваться умеете, так что пройдемся по верхам. Ну, во-первых. Откуда родом эта особа?

— С Алабамы. Это в Американской Федерации, система…

— Я знаю, где это, — перебила Мэри хозяйка кабинета. — Алабама, Алабама… Сейчас этой даме около сорока, она старше вас, не так ли? Тогда… за три года… образ жизни, вероятно, несколько рассеянный? Угу… Когда она улыбнется, чуть заметные морщинки в углах глаз будут вполне уместны.

Мэри кивнула, запоминая.

— Далее. На вас, как я понимаю, парик. Видимо, придется воспользоваться им снова, краска тут не поможет, у вас слишком быстро растут волосы. Но недостаточно быстро, чтобы можно было воспользоваться технологией восстановления естественного цвета. А вы ведь не на часок собрались туда, иначе не пришли бы ко мне. Ничего страшного, я дам вам адрес, парик подберут быстро и надежно, — Галина Алексеевна вдруг заговорщицки подмигнула Мэри, разом превратившись из величественной красавицы в озорную девчонку. — Знаете, это даже хорошо, что вы не были там три года.

— Почему? — перемена, произошедшая в почтенной даме, была столь разительной, что Мэри даже немного растерялась.

— Эта женщина, — хозяйка салона кивнула на дисплей, — авантюристка. Дама полусвета. Но… только не обижайтесь, Мария, договорились? Она — простенькая авантюристка. Не то чтобы дешевка, но где-то рядом. А три года вполне достаточный срок для того, чтобы при соблюдении соответствующих условий кошечка превратилась в львицу. Вы уже подобрали наряды для этой эскапады?

Когда через полтора часа, ушедших по большей части на разные приятные процедуры, Мэри снова оказалась на улице, голова у нее шла кругом. И дело было даже не в том, что с легкой руки Галины Алексеевны она стала обладательницей нескольких весьма полезных адресов. Непринужденность, с которой восьмидесятилетняя хозяйка салона приняла правила незнакомой ей игры, потрясала воображение. Это Аманда Робинсон-то авантюристка? А вы, Галочка, в зеркало смотреть не пробовали?! Нет, дамы и господа, это дело надо перекурить. И не только. В «Подкованный ботинок», срочно!

Вызванная во время массажа команда ждала ее за заранее заказанным столиком. Одеты в штатское, а все равно видно — вояки. И дело даже не в бритых головах, украшенных извивами тарисситовых татуировок. Выправка, никуда от нее не денешься. Или — денешься? Ты-то вон научилась излишек убирать… Только у тебя, помимо Корпуса и службы, была какая-никакая практика в обществе Келли О'Брайена, да и дон Эстебан Родригес руку приложил, а эта? Им-то откуда? А ведь придется. По крайней мере, близнецам придется точно.

При приближении Мэри экипаж вскочил на ноги и вытянулся. Немногочисленные посетители — обеденное время закончилось, а до ужина было еще далеко — наблюдали за сценой встречи с доброжелательным любопытством. Подскочивший официант придвинул ей стул и доверительно склонился к уху:

— Госпожа майор, изволите сделать заказ? Ваши люди ознакомились с меню, однако пожелали дождаться своего командира.

Было очевидно, что подобное поведение ее подчиненных официант — явно бывший флотский — всецело одобряет.

— Принесите нам легкую закуску на ваше усмотрение и… у вас есть бельтайнский виски? Тогда литр, лед и пять стаканов.

Несколько минут спустя заказ был выполнен, и сотрапезники остались в одиночестве (насколько можно говорить об одиночестве в общем зале). Мэри кивнула Рори на графин — наливай, мол. Со своей задачей двигателист справился виртуозно, и теперь на нее смотрели четыре пары внимательных, испытующих глаз. Помурыжив команду еще чуть-чуть, Мэри едва заметно усмехнулась, встала, подняла, отставив в сторону локоть, стакан на уровень глаз и торжественно провозгласила на кельтике:

— Господа! За Пространство!

Услышав традиционный при получении нового задания тост, экипаж вскочил на ноги с дружным «Ура командиру!». Звон столкнувшегося стекла был слышен, наверное, во всех уголках «Подкованного ботинка». За Пространство всегда пили до дна, и если бы дело происходило, скажем, в «Затяжном прыжке» на Перекрестке Харта, стаканы нашли бы свой бесславный конец на полу. Здесь, однако, бельтайнцы ограничились тем, что грохнули ими об стол. Рори, не дожидаясь особого приглашения, быстренько разлил по второй и потянулся к тарелке с тонко нарезанной рыбой. Основную линию командир обозначила, теперь можно спокойно закусить и ждать подробностей. Все равно ведь расскажет только тогда и столько, когда и сколько сочтет нужным — уж это-то они за время совместной службы усвоили.

Мэри одобрительно кивнула, прожевала кусок сыра и повернулась ко второму пилоту:

— Элис! Посчитай мне курс до системы Гете. Стандартный, без выкрутасов. Летим на Гамбург, надо бы со старым Шнайдером повидаться. Ты в курсе, что его после Лафайета в отставку выперли за то, что на помощь к нам пришел? Он там теперь кабак держит, так надо поддержать его заведение материально. Как ни крути, а если бы не он, не сидеть бы нам здесь.

Элис Донахью спокойно кивнула. В том, что после системы Гете им предстоит еще один прыжок — один ли? — сомневаться не приходилось. Майора Гамильтон премьер-лейтенант знала давно и хорошо и прекрасно научилась разбираться в прищурах командира.

— Рори, теперь ты. Отправляемся послезавтра. «Джокер» должен быть готов не хуже, чем «Дестини» перед последним стартом с «Гринленда».

О'Нил ухмыльнулся. Все было предельно ясно. Последний старт с «Гринленда» был боевым вылетом, так что к бабке не ходи — что-то его однокашница задумала. Вот и славно. Отставка, конечно, дело неплохое, но скучноватое.

— А вы, красавцы, — сейчас Мэри смотрела на канониров, — еще раз проверьте свои зоны ответственности. Связь, медицина, ну и… в общем, понятно.

Близнецы синхронно улыбнулись совершенно одинаковыми, чуть кривоватыми улыбками. Еще бы непонятно! Ничего, орудия пристреляны, боезапас пополнен еще в системе Тариссы, все штатно. А командир — умница.

Мэри окинула взглядом свою команду и удовлетворенно кивнула самой себе. То, что она видела сейчас, грело душу. Когда-то очень давно, еще когда Мэри Александра Гамильтон училась в Академии Свободных Планет, руководитель кафедры командования Рауль Перье сказал ей, что в мирное время у хорошего командира экипаж должен быть доволен тремя параметрами: собственно командиром, жизнью и собой. Что касается войны, то довольство жизнью можно опустить, но оставшиеся два фактора и, главное, их последовательность, должны сохраняться в неизменности. И в данную минуту не было никаких сомнений в том, что требования мирного времени соблюдены, а война… Там видно будет, придется ли воевать. Хотя что-то подсказывало ей, что вся эта затея добром если и кончится, то далеко не сразу.

— Господа, — снова поднялась она на ноги со стаканом в руке, — за удачу!


Прогулка по магазинам получилась на удивление интересной, хотя купила Мэри только два парика. Она не имела ни малейшего желания объяснять кому-либо, зачем ей понадобились не вполне полагающиеся по статусу наряды, а уж тем более демонстрировать их домашним. Ничего, в системе Гете наверняка найдется, где прибарахлиться, а вот получить представление о том, что именно следует покупать, надо было сейчас. Так что она самым внимательным образом приглядывалась к платьям и туфлям, мехам и украшениям, сумочкам и белью. Ближе к концу весьма познавательной экскурсии коммуникатор принял сообщение с незнакомого адреса. В прикрепленном пакете содержались все необходимые данные на яхту «Фортуна» и коды доступа к счету, на который — если судить по выписке — около года назад была переведена сумма, эквивалентная пяти миллионам фунтов. М-да… нет, она знала, конечно, что подарок Келли О'Брайен ей сделал поистине царский, но чтобы вот так… Пять миллионов фунтов примерно равнялись двадцати пяти миллионам галактов или же двум с половиной миллионам целковых. Похоже, она действительно богатая невеста, прав был свояк. А в чем еще он был прав? Устроившись на заднем сиденье вызванного такси, она с мрачноватой улыбкой вспомнила бал, данный семьей в ее честь, и разговор, состоявшийся у них с Василием Зарецким.

На первый танец ее пригласил сам император, наставительно заметивший надувшемуся было старшему сыну, что в большой семье клювом щелкать не стоит. Константин немедленно потребовал себе второй вальс «и что-нибудь менее официальное» и получил согласие при условии, что перед началом этого менее официального окажется поблизости. Дальше все закружилось как метель на Фьорде, но выразительное подмигивание Василия она не упустила.

— Даже не знаю, поздравлять тебя или сочувствовать, но ты стала на редкость популярной личностью, Мария, — начал он, когда танцующих закачали «Амурские волны». — Сочувствие, думаю, будет уместнее, потому что благожелательности в интересе, проявляемом к тебе большинством… где тот кот? Дать бы ему в глаз, чтобы плакал больше.

— Кто бы сомневался, — вздохнула Мэри.

— Боюсь, ты не представляешь себе масштабов, — улыбка партнера стала жесткой. — К примеру, количество приписываемых тебе любовников растет как на дрожжах.

— Как мило, — саркастически скривилась она и тут же сознательно расслабила лицо. Василий одобрительно кивнул ее искусственной невозмутимости. — Могу я поинтересоваться персоналиями?

— А как же. На первом месте, разумеется, контрадмирал Корсаков. Гармаш так и не заткнулся, судя по всему. Какая жалость, что дуэли запрещены, а повесить мерзавца не за что…

— Если мне не изменяет память, вешают, как правило, за шею, — она сделала пируэт, юбки взметнулись и опали. — Но это мелочи. Корсаков? Что ж, это, по крайней мере, правда. Или было правдой. Далее?

— Кстати, а почему я его здесь не вижу? Приглашение точно посылали…

— На днях я отказалась выйти за него замуж, — Мэри изобразила намек на пожатие плечами. — Он недоволен. Это не относится к делу, Василий. Продолжай.

— Хуан Вальдес.

— Ну разумеется, чего еще можно было ожидать после того, что он устроил под занавес фиесты. Ладно-ладно, мы устроили, можешь опустить бровь. Кто-то еще?

— Насчет его высочества мнение света разделилось, а вот меня называют вполне уверенно.

— Что?! — Она споткнулась бы, не будь лежащая на талии рука полковника Зарецкого поистине же лезной. — Что ты сказал?! Боже, я надеюсь, Катенька не думает…

— Моя жена — умная женщина, — сухо усмехнулся Василий. — И Нина Шалвовна, кстати, тоже…

Последняя фраза была уже за гранью, и Зарецкий это понял, быстро, но плавно выводя Мэри из круга танцующих и жестом подзывая к себе официанта с подносом.

— Василий, это не смешно, — пробормотала она, приятно улыбаясь гостям и прилагая изрядные усилия, чтобы не выпить шампанское залпом. — Не говоря уж о том, что Ираклий Давидович — крестный отца, о том, что он годится мне в дедушки…

— На всякий роток не накинешь платок. Мэри сдержанно кивнула, приходя в себя.

— Надеюсь, это все? Ты никого не забыл?

— Твоя команда.

— Вся? Целиком? Включая Элис? — Мэри не знала, смеяться ей или плакать, но чувство юмора победило. — Прелестно. Я в восторге.

— Прости, что порчу тебе настроение, — негромко проговорил Зарецкий, — но мой тебе совет: исчезни куда-нибудь на время. Пусть тут все уляжется. Слишком многие не в состоянии проглотить признание за тобой отцовского титула, а поскольку объяснить милость императора твоими собственными заслугами у них воображения не хватает…

Мэри ответила едва заметным наклоном головы, и Василий отошел от нее. Вальс закончился, и она вздохнула, в который раз цепляя на лицо сияющую улыбку. Героиня торжества, чтоб этому торжеству… Впрочем, она тут же напряглась, чувствуя, как ее охватывает азарт. Вступление к следующему танцу, вкрадчиво окутывающее зал, было ей знакомо, и она, продолжая беседовать с окружившими ее после ухода Зарецкого людьми, исподтишка окинула собравшихся нетерпеливым взглядом. Если Константин хотел чего-то менее официального, чем вальс, то ему самое время очутиться рядом. И уж тогда…

— Я полагаю, графиня, этот танец за мной? — раздался за спиной Мэри нарочито бархатный голос. Она не заметила, откуда появился Константин. Должно быть, вошел в зал из распахнутой балконной двери за ее спиной.

— Вне всякого сомнения, ваше высочество! — Ее безупречный реверанс портила только нескрываемая ирония в глазах. Любовница великого князя? А что, это может оказаться забавным. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, а сегодня право смеяться последней она была твердо намерена оставить за собой.

Мэри чинно вложила кончики пальцев в протянутую ладонь и несколько секунд спустя уже медленно и торжественно двигалась по кругу, ожидая, когда же сменится темп. Следовало признать, что дирижер свое дело знал великолепно. Тягучая, как патока, мелодия превращала тело в натянутую струну. Еще два такта. Еще один…

Ахнули трубы, рассмеялись скрипки, и раскаленной лавой из жерла вулкана на замерший в напряжении зал выплеснулся чардаш. Не зря, ох не зря она брала уроки танцев во время контракта с Бургом! Вот только уроки — это одно, а то, что вытворял Константин и остальные танцующие здесь, в зале Офицерского собрания… Ну да ладно, где наша не пропадала! Ф-фух… опять медленная часть. На редкость вовремя, есть шанс прийти в себя и подготовиться к эффектному финалу. И когда один из трубачей вскочил на перила галереи и, опасно балансируя на них, повел мелодию, Мэри позволила себе окунуться в танец, как окуналась в бой — с головой, не задумываясь над тем, хватит ли дыхания вынырнуть.

Когда она пришла в себя, оказалось, что они с Константином стоят в центре зала и раскланиваются под аплодисменты, к которым присоединились и музыканты на галерее.

— Что это было, Константин Георгиевич? — выдохнула Мэри.

— Чардаш, Мария Александровна, — улыбнулся он. — Шампанского?

— Воды!

На балконе было почти пусто, а с их появлением стало пусто совсем. Константин галантно усадил ее в кресло, протянул взятый у официанта высокий, позвякивающий льдинками стакан, сдвинул брови — официант немедленно испарился — и облокотился на балюстраду.

— Вы в курсе свежих новостей, Мария Александровна? — начал он.

Мэри с неопределенной улыбкой покачала головой:

— Увы, Константин Георгиевич. Боюсь, что всю последнюю неделю я вела образ жизни, подобающий молодой графине накануне ее первого бала: портные, косметологи…

— Театр, — подсказал собеседник.

— И театр тоже, — подтвердила она с едва заметной гримасой. Именно в театре Никита сделал попытку убедить ее сменить фамилию Сазонова на Корсакова. Разговор вышел тягостным, и она не хотела вспоминать о нем.

— Что ж, — подвел итог преамбуле великий князь, — в таком случае позвольте вас просветить. Государственный Совет принял решение об обмене посольствами с вашей родиной. Соответствующее предложение сегодня утром было отправлено Совету Бельтайна и принято им. Поздравляю.

— Благодарю. Будет приятно уступить место дипломатического представителя кому-то, кто понимает в этом хоть что-нибудь.

— Не прибедняйтесь. Именно ваша речь во время аудиенции положила начало дипломатическим отношениям между Империей и Бельтайном.

Мэри поморщилась.

— Я солдат, Константин Георгиевич. Солдат, полицейский… не дипломат. И, судя по всему, не графиня. Сегодня меня просвещаете не только вы. Мой свояк был настолько любезен, что сообщил мне содержание ходящих по Новограду сплетен.

Константин едва заметно улыбнулся.

— Вас это беспокоит?

— Меня — нет. Но почему это не беспокоит вас? Ваше имя склоняют вместе с моим.

Улыбка на лице наследника престола стала шире и приобрела несколько двусмысленное выражение, глаза лукаво прищурились.

— А вам не приходит в голову, что, возможно, я не возражал бы против того, чтобы сплетники — ради разнообразия! — оказались правы в своих предположениях?

Он не понял, что произошло. Просто кресло, в котором сидела Мэри, внезапно опустело, сложенный веер уперся снизу в его подбородок, приподнимая его, а голос, в котором не осталось даже намека на женственную мягкость, холодно процедил:

— Я ценю нахалов, ваше высочество. Но терпеть не могу наглецов. Извольте запомнить это — на будущее.

Мэри неуловимым движением убрала веер, раскрыла его и резко повернулась, чтобы уйти, когда услышала за спиной добродушный смешок.

— Простите мне эту мальчишескую выходку, Мария Александровна.

Она оглянулась. Так и не изменивший позу Константин смотрел на нее спокойно и серьезно.

— Простите. Я не так равнодушен к сплетням, как стараюсь показать, и хотел убедиться в том, что ваше отношение к обсуждаемому пустомелями предмету совпадает с моим.

— Совпадает, — бросила Мэри, успокаиваясь, — можете не сомневаться.

— В таком случае, Мария Александровна, я надеюсь, вы окажете мне честь, позволив называть вас своим другом?

Помедлив, она протянула ему руку, которую он сначала пожал, а потом поднес к губам. В его глазах снова появился дразнящий блеск, но Мэри уже знала, как на это реагировать. Деланно нахмурившись, она покачала головой, шутливо погрозила пальцем и вернулась в зал, слыша за спиной тихий смех.

Расплатившись, Мэри выбралась из такси и в который раз залюбовалась домом деда. Хороший дом. Правильный. Вот только… Вот только если она не уберется из этого хорошего, правильного дома в самое ближайшее время, то всерьез рискует остаться под опекой вновь обретенных родственников. Остаться до тех пор, пока ее не уболтают-таки выйти замуж и вести подобающий образ жизни, чего она делать отнюдь не собиралась. Во всяком случае — в обозримом будущем. Поэтому на днях она связалась с риэлтором, которого порекомендовала ей вездесущая и всезнающая тетка Екатерина, и теперь с нетерпением ждала, успеет ли он предложить ей что-то приемлемое до ее отлета.

Мэри вручила пакет с париками открывшему дверь Степану, попросила отнести покупки в ее комнату и, коротко выдохнув, направилась в гостиную. Пришла пора предстать перед бабушками. Мало ей было бури, поднявшейся из-за ее желания жить отдельно, так теперь еще надо объясняться по поводу скорого отлета.

К ее великому удивлению, все прошло довольно мирно. Ольга Дмитриевна, старшая графиня Сазонова, вздохнула, начала было давать советы по поводу осторожности, но потом невесело рассмеялась и махнула рукой. Дескать, что с тебя взять, вся в покойного батюшку. София Гамильтон и вовсе не увидела в стремлении внучки прошвырнуться по Галактике на новехонькой яхте ничего удивительного или тревожащего. Не волнуйся, Ольга, все будет хорошо. Не была бы Мэри достаточно осторожной — не дожила бы до своих лет и уж точно не дослужилась бы до майора. Да, с бабушками проблем не возникло. А вот с дедом…

Николай Петрович вернулся домой поздно, ужинать не стал, но пригревшейся было в кресле внучке кивнул в сторону кабинета совершенно недвусмысленно.

— В общем, так, — начал он после того, как проверил, плотно ли закрыта дверь. — Нашим дамам ты можешь дурить голову, сколько тебе заблагорассудится, но мне изволь не врать. Хватит с меня и туманных пассажей Ираклия. Ты ведь не только на Гамбург собралась?

— Дедушка, я… — начала Мэри, но старый адмирал только рукой махнул.

— Маша, я не спрашиваю тебя, что ты услышала или сказала сегодня во дворце. Я не спрашиваю, куда именно тебя несет и зачем. Ты мне только одно скажи — это прогулка или?..

— Или, — тихо, но твердо ответила она.

— Ясно.

Николай Петрович поднялся на ноги, прошелся по кабинету и вздохнул.

— Ладно. Читать тебе лекции об осмотрительности я не буду, тут и без меня желающих хватает. Советы давать тоже не стану — сама не маленькая, хоть мы с Ольгой и вспоминаем об этом реже, чем следовало бы. Я могу чем-то помочь? Деньги, рекомендации, что-то еще?

— Деньги у меня есть. Рекомендации… да нет, вряд ли. Это не в Империи, дедушка. И даже не у союзников. Ты вот что… Если риэлторы что-то подберут в мое отсутствие, съезди погляди, договорились? Я на тебя полагаюсь, понравится — заключай контракт аренды на год. А на персонал пусть Степан посмотрит.

— Все-таки будешь перебираться? — дед огорченно покачал головой. — Ну да ладно, дело твое.

Загрузка...