Мариинский театр. Первые победы

«Либо вы знаете, что можете, либо вы ничего не можете!»

Как ни странно, в Мариинский театр я попала благодаря Большому театру. К тому времени я стала лучшей ученицей в училище, и уже была в классе Натальи Михайловны Дудинской. Символично, что именно она стала тем человеком, который впервые вывел меня на сцену Мариинского театра – еще на первом курсе, когда я танцевала «Машу» в балете «Щелкунчик». Как же много меня связывает с этим балетом…

Во время обучения на втором курсе из трех у Натальи Михайловны были запланированы юбилейные вечера. Они проходили в Большом и Мариинском театрах. Первый, соответственно, в Большом, а второй в Мариинском. И так случилось, что на первый юбилейный вечер приехал Олег Михайлович Виноградов, художественный руководитель Мариинского. Ему пришлось ехать в Большой, так как на следующий день он не мог остаться на просмотр в Мариинском. И, увидев меня в балете «Пахита», где я исполняла главную партию, он тут же, придя за кулисы, пригласил меня в Мариинский театр, причем сразу на положение солистки! Это был удар грома среди ясного неба! Ведь обычно все девочки проходят кордебалет и лишь потом начинают исполнять главные партии. И ведь мало того, что сразу на положение солистки, что само по себе немыслимо, так еще и за год до окончания академии! И сразу на главную роль в «Лебедином озере»! Мой мозг отказывался в это верить.

Упустить такой шанс немыслимо! Несмотря на всю его невозможность. Удача – весьма капризная дама: улыбнувшись и поманив за собой и встретив отказ, второй раз может не обласкать тебя своим вниманием. И через год такой шанс мог не представиться. Что на самом деле и произошло бы, не прими я в тот раз предложения. Спустя год Олега Виноградова уже не было в театре. Чуть позже я уделю внимание этой страшной на самом деле истории.

В Мариинский театр меня приняли – но мое обучение в училище продолжалось. И мне пришлось одновременно и работать, и учиться на третьем курсе. До сих пор недоумеваю, как мне хватило сил и мужества на это. Утром приезжать на урок балетного класса в театр, затем отправляться в училище, а вечером снова в театр – репетировать «Лебединое озеро». Если бы не моя истовая любовь к балетному искусству – я бы не выдержала. Ведь после всего этого мне приходилось совершенно обессиленной ехать домой, а путь занимал около полутора часов. И я не раз просто «выключалась» и просыпала нужные остановки автобуса или троллейбуса. А ведь еще и домашнее задание нужно было делать, поэтому учебники я всегда возила с собой, пытаясь по дороге нагнать программу. Благо у меня отличная память и мне достаточно было один раз прочитать параграф, чтобы запомнить его, понять и пересказать.

Мои милые родители, видя, что я буквально с ног валюсь от усталости после каждого дня, решили пойти на жертву. И вместо нашей двухкомнатной квартиры, которая уже была у нас в то время, но на окраине города, решили купить совсем маленькую, крошечную, по сути, квартиру, но в центре. Возле Мариинского театра. Чтобы хоть как-то облегчить мне жизнь.

Пожалуй, в тот период я впервые столкнулась с тем, какими страшными событиями и поступками может быть наполнена жизнь. У папы была знакомая, которая занималась сделками с недвижимостью. Мы продали почти все, что было у нашей семьи. Квартиру, место в гараже… Отдали ей все вырученные от продажи деньги за ту маленькую квартиру в центре, а она нам объявила, что все деньги у нее были украдены. Невозможно описать тот удар, который в тот момент пережила наша семья… Мы в одночасье остались без квартиры, без накоплений, без ценностей, без всего… Что на самом деле случилось с нашими деньгами, действительно ли имела место кража или было предательство, преступление, присвоение денег, сейчас установить уже очень сложно. Мне все же очень хочется сохранить веру в честность людей. В любом случае, на все Божья воля.

В тот период я поняла, насколько жесток может оказаться мир к нуждающимся. А еще осознала, что по-настоящему надеяться нужно только на себя. И начала зарабатывать на жизнь сама, чтобы быть независимой и помогать своим родителям. Через какое-то время мне удалось купить квартиру маме возле Мариинского театра, как мы и хотели… Мама до сих пор там живет.

Но все это было много позже. А пока мы были вынуждены скитаться после потери квартиры. Нам довелось пожить и в коммуналке, и в съемной квартире, а потом (мир не без добрых людей) нас приютил Олег Виноградов. В его квартире шел ремонт, сам он там не жил, вот и пустил нас на время. В одной комнате шел ремонт – в другой наша с родителями жизнь. Он серьезно нас выручил – тем более мы тогда представляли собой весьма пеструю компанию. Ведь наша скитающаяся семья состояла из меня, мамы, папы, бабушки (а она у нас неподвижный инвалид без ноги), собаки породы питбультерьер, нашего кота Маркизика, попугайчика Пашки и хомячка Васьки. Вот таким «табором» и скитались.

При этом моя карьера в Мариинском театре тоже складывалась нелегко. «Хозяйкой» Мариинского театра была… хм… «фаворитка» Олега Виноградова – Юлия Махалова. И она крайне прохладно встретила молодую подающую надежды балерину, возможно, увидев в ней новую соперницу. Театральный мир жесток. И она начала «ставить мне палки в колеса». Наибольшего накала это достигло тогда, когда мне дали главную роль в «Лебедином озере», которую я должна была исполнить к концу года, как раз к государственному экзамену. Ведь возможностей к подобным помехам великое множество. К примеру, она не давала мне отрепетировать мою роль с партнером: если мне давали кого-то определенного, она старалась сделать так, чтобы его заменили в самый последний момент. К несчастью, эта информация для меня абсолютно достоверна.

Со многими последствиями этого чувства ко мне Юлии Махаловой я впоследствии столкнулась. К примеру, она не позволила с высоты своего положения сшить мне костюм для «Лебединого озера» в театральных мастерских. Да и еще многие попытки помешать моему восхождению на театральный Олимп просто стерлись из моей памяти. Но как ни странно – я на нее не в обиде. Сейчас, спустя много лет, я понимаю, как все это пошло мне на пользу, еще более закалив мой характер и укрепив мою веру в будущий успех. Тот же случай с платьем стал для меня своеобразным знаком, что мне не следует стремиться к чему-либо «как у всех». А нужно развивать именно свою индивидуальность. Стремиться к тому, чтобы у меня все было свое, личное, независимое. Платье, манера, мнение…

А с костюмом помог все тот же Олег Виноградов. Он дал нам ткань и тюль, из которого шьют балетные пачки, а потом мы частным образом договорились о пошиве с портнихой. Она шила костюмы той самой Юлии Махаловой, которая так противилась тому, чтобы у меня появился хоть какой-то костюм. Папа съездил на птицефабрику, добыл куриные и петушиные перья, чтобы украсить балетную пачку, а мой педагог, Наталья Спицына, принесла свои бусы, которые можно было разобрать и украсить ими костюм, и свои туфли в стразах. Вот так с «миру по нитке», усилиями моих дорогих друзей и родных, родился костюм для моей первой главной роли. Так начинался мой путь в Мариинском театре.

И государственный экзамен, которым как раз явился для меня спектакль «Лебединое озеро», я сдала на «отлично»! В царской ложе сидела комиссия – мэтры балетного искусства, и все оценили меня на высший балл! Это уже была не маленькая, а самая настоящая победа. Да что там – это был ТРИУМФ! Этот спектакль стал настоящим театральным событием. Театральный мир дал ему исключительно высокую оценку, приравняв его к явлению в театральном мире! Его даже снимали для японского телевидения, страны, где также с огромным уважением относятся к балету в целом, и к русскому балету в частности. В то время я поняла, что никакие интриги, никакие преграды не страшны, если человек вооружен талантом, трудолюбием, и ему на помощь всегда готовы прийти настоящие друзья!

Но как сказал мудрец другой восточной страны: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен». Я в полной мере на себе ощутила всю мудрость этого высказывания. В Мариинском театре перемены начались еще тогда, когда я только готовилась к премьере «Лебединого озера». В театре начался передел власти. Руководство театром хотел захватить Махар Вазиев, поэтому Виноградова «подставили», якобы поймав на взятке. И тогда, и сейчас я отказываюсь верить в подобное. Причем сделано это было варварским, ужасающим, немыслимым способом, и я прошу прощения, что мне приходится упоминать эти события в моей книге. Его мучали, пытали в той самой квартире, в которой он так бескорыстно приютил нас в свое время. Как же больно обо всем этом вспоминать и писать. И как ужасно осознавать, что его под пыткой вынудили подписать заявление, что на время своего отсутствия он назначает исполняющим обязанности художественного руководителя Махара Вазиева. Воистину страшные были времена.

К слову сказать, время все расставило по своим местам. И этого Махара самого потом неоднократно будут ловить на границе с десятками тысяч долларов, которые он будет пытаться вывезти из страны. Бог шельму метит. Но до этих событий было еще очень далеко. А пока…

А пока он позаботился о том, чтобы Виноградов отсутствовал в театре подольше, а лучше пропал совсем. Виноградову пришлось уехать в Корею, где он, как настоящий творческий человек, не мыслящий существования без своего призвания, не опустил руки, а создал новую балетную труппу и процветающий театр. Людей, которые по-настоящему талантливы и которые обладают недюжей волей, не так просто «утопить».

Последствия смены власти в Мариинском стали для меня роковыми. И не потому, что ушел Виноградов – я благодарна ему за хорошее отношение и то доверие, которым он меня облек. Но я достигла своего положения в театре не благодаря его покровительству. Зато пришедший ему на смену Вазиев сразу показал всему театру свое истинное лицо тирана, и во всеуслышание в присущей ему вульгарной форме, указывая на меня, заявил: «А вот эта будет моей».

Для меня и сейчас такая постановка вопроса звучит дико и неприемлемо. А уж в девятнадцать лет… Тем более что в то время у меня уже был роман с Фарухом Рузиматовым, он был солистом Мариинского театра и моей первой серьезной любовью. Но даже если бы мое сердце в тот момент было свободно, я бы никогда даже не смогла помыслить о том, что свою карьеру можно построить на каких-то интимных отношениях с мужчиной. Как теперь выражаются – «через постель».

Тем временем Вазиев постоянно вызывал меня в кабинет для «личных» бесед. Выяснилось, что его притязания простираются даже шире, чем его плотские желания. Мне были выставлены в том числе и финансовые требования, выразившиеся в предложении давать мне много ролей в обмен на то, что я буду делиться с ним своими гонорарами. Понимаю, насколько дико это звучит сейчас, но тогда события развивались именно таким образом.

На что Вазиев никак не рассчитывал, так это на то, что с таким положением дел и с такими предложениями я мириться была категорически не согласна. И ответила твердое «нет» на все его притязания и предложения. Да и любой иной ответ был немыслим для меня ни тогда, ни сейчас. Осознавая возможные последствия своего отказа, я отправилась собирать свои вещи в раздевалку, поскольку небезосновательно полагала, что меня сразу по завершению нашего разговора уволят. Но он тоже не собирался так просто сдавать свои позиции и отказываться от своих планов. Поэтому за мной почти сразу пришли из канцелярии и сказали, что мне назначена новая партия.

Согласитесь, это был ловкий ход. Он, осознавая мою любовь к театру и к балету, оставил меня на «коротком поводке». Давая мне новые и новые партии, но постоянно превращая мою жизнь в кошмар. Надеясь на то, что трудности испытаний перевесят и сломят мою волю. Хочешь танцевать новый балет? Вот тебе две недели, и попробуй только не выйти на сцену! Хотя обычно на подготовку партии дается не меньше месяца. Или, к примеру, я могла прийти к спектаклю и неожиданно узнать, что мне заменили дирижера. А дирижер для балерины – это архиважно! Ведь именно от него зависит, в каком темпе звучит музыка. Ну или в последний момент мне меняли партнера, а ведь у нас в балете, как в фигурном катании – долго «срабатываешься» с человеком, притираешься, и только после долгого и кропотливого труда получается идеально. Но такое горнило только еще больше закалило мой характер.

При всем при этом я не могла себя реализовать в другом месте. Вазиев так ловко выстроил мое профессиональное общение, что все контакты с миром балета шли через него. И в тех случаях, когда ему звонили режиссеры, балетмейстеры и хореографы из разных стран мира и говорили, что хотели бы со мной поработать или пригласить меня по контракту, он отвечал, что я очень занята. Хотя в это время я порой сидела без работы, и, конечно, мне хотелось бы поработать с такими прославленными людьми.

Про костюмы можно даже не упоминать – я их шила сама, за свой счет, чтобы максимально не зависеть от театра. И правильно делала, ибо на полном серьезе в противном случае рисковала в любой момент оказаться прямо перед спектаклем без костюма. Вот какая обстановка для меня была создана!

И все же я сумела разорвать этот порочный круг, прорвать блокаду Вазиева и в свободный период поехать танцевать в Японию. А позднее наладила контакты и с другими театрами, где впоследствии выступала. Я изначально твердо себе пообещала, что не дам Вазиеву превратить меня в крепостную балерину.

Он в ответ бушевал, засыпал пригласивших меня гневными письмами, что если меня выпустят на сцену, то труппу Мариинского театра они больше никогда не увидят. А когда я собралась переходить в Большой, вызвал меня к себе в кабинет и практически силой пытался заставить написать заявление по собственному желанию. Но вместо этого я написала: «Я, Анастасия Волочкова, прошу меня уволить по причине невыносимых условий, создаваемых для меня Махаром Вазиевым». И с гордостью удалилась. По сей день это заявление хранится в отделе кадров. И после этого Вазиев запретил мне переступать порог Мариинского театра. Я рассказывала довольно подробно об этом в моей первой книге, «История русской балерины», мои поклонники знают эту историю, как меня спустя несколько лет после описанных событий не пускали в Мариинский театр даже на мой собственный спектакль.

* * *

Мне вспоминается 1996 год… Мне тогда было всего двадцать лет. Но уже тогда я осознавала, как ужасно Махар настроен против меня и как он будет препятствовать моему успеху. По регламенту театра молодые артисты балета всегда ездили на конкурсы. Непосредственно сам Махар их туда и отправлял. И, несмотря на наше противостояние, на его заведомо предвзятое отношение ко мне, я регулярно обращалась к нему с просьбой, чтобы он разрешил мне поехать на конкурс. Но всегда получала отказ. Более того, зачастую отказ в грубой форме. Он постоянно говорил: «Тебе никогда не выиграть. И вообще, сиди там, где я сказал!» К сожалению, как я позднее узнала, каждый раз, когда приглашение на конкурс приходило в Мариинский театр, там всегда фигурировало мое имя. Всегда. А Вазиев посылал совершенно других артистов.

И тут мне в очередной раз помог Его Величество Случай! Моей маме, каким-то чудесным образом узнав ее телефон, позвонил незнакомец. Он сказал, что те люди, которых он представляет, хотят пригласить на конкурс именно Анастасию Волочкову. На международный конкурс артистов балета имени Сержа Лифаря в Киеве! Который включен в реестр самых престижных международных хореографических конкурсов! Сложно передать, как обрадовалась мама. «Мы готовы. Настя этого всегда хотела». Но вся загвоздка была в том, что по условиям конкурса каждый артист в то время должен был приезжать за свой счет и оплачивать из своего кармана переезд и проживание. Бесплатным было только само участие в конкурсе.

А у нас в тот период совсем не было денег, не на что было купить даже билеты. А я безумно хотела выиграть этот конкурс. Я осознавала, как важна для меня будет эта победа! Я верила в себя, в свой талант, в свой успех. И знала, что это мне по силам. Ведь в свои двадцать лет я уже была прима Мариинского театра! Так что ехать было необходимо. Моя мама отправилась в кассы Аэрофлота, которые тогда находились на углу Гороховой улицы и Невского проспекта. Нужно было узнать цену билета – интернета тогда не существовало, и это был единственный способ. И когда подошла ее очередь, она принялась выяснять у кассира, нет ли для артистов балета, которые отправляются защищать честь страны на конкурсы, хоть каких-нибудь скидок? Ведь материальное положение наше, повторюсь, было ужасающим. Но Его Величество Случай и тут не подвел. Разговор случайно подслушал праздно стоящий в очереди. Сделал он это не специально, видимо, мама говорила слишком импульсивно. Мужчина обратился к ней: «Извините, не знаю, как Вас зовут, но услышал, что Вашу дочь балерину нужно отправить на конкурс. Я так понял, что нужно купить билет. Могу ли я что-нибудь для вас сделать?» И мама, все еще находясь в этом возбужденном состоянии, выложила ему буквально за пять минут всю нашу историю. И закончила рассказ словами: «Моей дочери очень нужно выиграть этот конкурс! Не просто поучаствовать, а именно выиграть!» И снова чудо. Незнакомец согласился купить мне билеты. И не только мне, но и моей маме. А мы до сих пор даже не знаем его имени… Как я уже писала – мир не без добрых людей.

Я пришла с этими билетами в свой театр к Вазиеву. И с вызовом сказала: «Мне ничего от вас не нужно, просто отпустите меня в этот раз на конкурс. Если необходимо – то я напишу просто отпуск за свой счет». Естественно, он ответил отказом, но остановить меня это уже не могло. Но теперь, узнав о моих намерениях, он снова стал строить козни. И знаете, что он сделал? Он поступил так же, как и в истории с Большим театром. Когда он узнал, что я буду танцевать премьеру «Лебединого озера» Васильева, то специально поставил недельные гастроли за день до моей премьеры в Большом, чтобы я вышла на сцену совсем без сил. И на этот раз он прекрасно осознавал, что я могла в любой момент сказаться больной или действительно взять отпуск. Более того, помня о прошлых его кознях, я действительно написала это заявление на отпуск, попросила за свой счет десять дней, так как отпуск шел неделю. Что в ответ делает Вазиев? Он посмотрел репертуар. В нем тогда стояло два спектакля «Жизель» – как раз до моего отъезда и после возвращения. Он тут же отстранил балерин, которые были заявлены в спектакле, и поставил вместо них меня. И у меня образовалось два новых выступления – одно прямо перед отъездом, второе сразу по возвращении. Естественно, все это было сделано для того, чтобы меня морально и физически вымотать и отвратить от идеи поездки на конкурс.

А условия самого конкурса были таковы: я должна была станцевать в том числе современный номер. Для 1996 года это все еще было в диковинку для артистов балета. И помимо современного номера необходимо было предъявить на суд жюри четыре классических вариации из разных балетов. То есть целых пять номеров. Представляете, какая это нагрузка? У меня были выбраны к тому моменту две вариации из «Лебединого озера», черная и белая, вариация балета «Раймонда», вариация из балета той самой «Жизели», которой Вазиев меня старался удержать от поездки. И мало того, что это очень серьезная дополнительная нагрузка, так ведь еще и современного номера то до сих пор не было! И знаете, кто пришел ко мне на помощь? Папа моей подружки из балетного училища Жени Еникеевой. Он подсказал, к какому хореографу лучше обратиться. Его звали Эдвальд Смирнов, и этот человек не просто вошел в мою книгу – он вошел в мою жизнь!

Он поставил для меня номер «Гибель Богов. Виллиса». Виллисы – невесты, умершие накануне свадьбы; эти злополучные юные существа не могут успокоиться в могиле. Поставил всего за три дня, поскольку я обладала только этим запасом времени до начала конкурса. Да, это были очень длинные три дня! Но результат превзошел все ожидания! Кому станет интересно, тот сможет посмотреть на канале YouTube клип этого номера. И хочу сказать, что клип снят вовсе не за сорок тысяч евро, которые впоследствии платил режиссерам мой возлюбленный Сулейман Керимов за съемки клипов с моими танцевальными композициями. Он снят всего-то за 1500 долларов – но зато какой получился шедевр! И его мне подарил мой добрый друг – Павел Кашин. Воистину талант не зависит от затраченных на него сумм.

Конечно, Вазиев не оставил своих попыток не пустить меня на конкурс. Он запретил мне репетировать в Мариинском театре, и мы с Эдвальдом были вынуждены работать над номером в нерепетиционное время. Да и как я уже писала, всего три дня – с десяти вечера до глубокой ночи. Эдвальд смог поставить мне номер, где женщина постепенно разрушается и исчезает, словно умирающий лебедь в авангарде. Его номер стал сегодня уже моей визитной карточкой так же, как умирающий лебедь – у Анны Павловой.

И вот, несмотря на все преграды, я еду на конкурс, у нас в кармане билеты и немного денег, чтобы снять самую дешевую гостиницу. Вы-то, наверное, думаете, что в те времена артисты балета перемещались по стране исключительно классом люкс? А нам приходилось спать на полу в одноместном номере. Да мы еще и поселили с собой массажистку, чтобы она помогала моим ногам восстанавливаться. Все препоны Вазиева и эта бешеная нагрузка просто не могли пройти даром. Нагрузка как физическая, так и нервная: пять классических вариаций и современный номер. А конкурс проводился в такое время – что купить что-либо в магазинах было просто невозможно. Даже покупка еды была ой как не проста. На прилавках только плавленые сырки «Дружба». Но я всегда, что раньше, что сейчас, была весьма равнодушна к еде, слава Богу, и готова была довольствоваться тем, что есть. Все мои мысли были наполнены радостью от того, что мне наконец позволили участвовать в конкурсе. Я сосредоточена на одной цели – одержать победу. А вкус «Дружбы» я запомнила надолго – так как ими питалась и я, и мама, и массажистка. Вот такой рацион.

Вера в себя, в свое призвание, в свою цель творит чудеса. Я ВЫИГРАЛА этот конкурс! Получила золотую медаль! Получила ее из рук членов международного жюри, в которое входили прославленные люди, хореографы поистине мирового уровня. А председателем был великий Юрий Николаевич Григорович. Вот тогда, когда он вручал мне золотую медаль, в 1996 году и состоялось наше знакомство. И я не просто выиграла этот конкурс! Мой отрыв от следующих претендентов был столь велик, что даже «серебро» в этом году не стали никому присуждать, сразу после золота была вручена бронза. Эта победа для меня осталась одной из важнейших в моей жизни – словно победа на первой олимпиаде.

И мне хочется с вами поделиться. Знаете, что принесло мне удачу? Когда я ехала на конкурс, у меня с собой было черное перо – украшение для волос в этом спектакле Майи Плисецкой. Ведь я знала, что мне предстоит танцевать партию Одетты и Одиллии в «Лебедином озере». Мне его тогда дали напрокат в музее балета. И когда Майя Михайловна узнала, что я победила в этом конкурсе, она подарила мне это перо, даже не будучи знакомой со мной лично. Просто сказала: «Отдайте в дар этой талантливой девочке». Впоследствии, когда я уже встретилась с Майей Михайловной Плисецкой, мы вспоминали этот случай. Потому что ее перо еще не раз служило добрым оберегом. Подробнее я описала это в главе «Большой театр».

А Юрий Николаевич Григорович так просто после этого конкурса стал моим персональным ангелом-хранителем в моей творческой жизни.

И штрихом к моей победе стало то, что я все-таки станцевала балет «Жизель» сразу по возвращении с конкурса. Да, сил практически не оставалось, но ощущение победы, тот кураж, который охватил меня в те дни, не позволил мне отказаться. Вот так я впервые выиграла на балетном конкурсе.

Загрузка...