ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Услышав, что Кэтрин плачет, Джо тут же отнял руки от лица. В этот момент он подумал, что она расстроена больше всех в этом мире, и опасался, как бы ее отчаянные всхлипывания не сменились истерикой. Джо не винил Кэтрин. В общем-то, если бы это принесло хоть какую-то пользу, он бы сам расплакался.

Но вместо этого Джо обнял Кэтрин, а она крепко вцепилась в него, почувствовав его заботливые руки. Ее сумка врезалась ему в бок, но если бы Джо сейчас отстранил ее, то между ними нарушилось бы взаимопонимание и она могла бы неправильно истолковать его жест. Поэтому Джо мужественно решил терпеть и прижался щекой к ее волосам.

— Ну же, Кэти, — сказал он. — Успокойся, мы что-нибудь придумаем.

Служащая в растерянности смотрела на них, смущенная взрывом эмоций, произошедшим, по-видимому, из-за нее.

— Но это всего лишь формальность, — беспомощно заметила она. — Тем более здесь, где все друг друга знают. Ваше удостоверение нужно лишь для того, чтобы удостоверить вашу личность. Ведь по закону мы должны проверить ваше легальное имя.

— А что, свидетеля недостаточно? — спросил Джо.

— Прошу прощения, — не отступала девушка, — но Дженни знает вас не дольше, чем мы все. Она тоже не должна верить вам на слово.

Дженни мягко вставила:

— Ну да. Но я вполне уверена в этих молодых людях. Если бы они что-то скрывали, то утром их бы уже не было в городе.

— Но я не могу это сделать, — упрямо повторила служащая, — иначе я потеряю работу. Мне нужен какой-нибудь документ с фотографией, удостоверяющий личность, например права.

Кэтрин фыркнула. По крайней мере уже не плачет, подумал Джо.

— К тому же у каждого есть права, — сказала девушка.

В этой сельской местности, размышлял Джо, где нет такого количества транспорта, как в больших городах, все, достигшие совершеннолетия, умеют водить машину. Но вряд ли его наблюдение могло им сейчас помочь.

Кэтрин крепче прижалась к нему. Сумка невыносимо давила. Джо нахмурился, потом легонько отстранил Кэтрин и взял ее сумочку.

В этой крошечной вещице оказалось на удивление много отделений — не меньше шести; каждое застегивалось на молнию или магнит. И чего там только нет, удивился Джо, открыв первое отделение.

Он методично стал выкладывать содержимое сумки на мраморную стойку. Помада, зеркальце, расческа... связка ключей... ручка и похожий на нее механический карандаш, оба с ее инициалами... аккуратно сложенный носовой платок... две двадцатидолларовые купюры и три доллара... тюбик крема для рук... две мятные конфетки... пилочка для ногтей... чек от их безумной покупки — сувенира из Западного Поданка... маленький белый конверт...

— Что это? — спросила Кэтрин, беря в руки конверт.

— Ты сама не знаешь, что у тебя в сумке? — Отдав ей конверт, Джо продолжал рассматривать ее вещи. Следующее, что он достал, — золотая визитница. Он быстро убрал ее обратно, надеясь, что никто не заметил логотип «Кэти Мэй». И зачем она Кэтрин во время медового месяца?

— И что женщины носят в этих бестолковых маленьких сумочках? — проворчал он.

Кэтрин тем временем открыла конверт и вынула оттуда бледно-голубую бумажку.

— Совсем бесполезно, — тихо сказала она и засунула бумажку обратно. Потом взяла платок и промокнула глаза. — Если ты любезно согласишься сказать, что ищешь, Джо, может, я укажу тебе, где это найти.

— Это должно быть где-то. Ты сказала, что брала его, а где тебе еще хранить такие вещи? — Он нетерпеливо расстегнул следующее отделение. — Паспорт, Кэти. Ты сказала, что взяла его, потому что собиралась...

Джо вдруг сообразил, что все внимательно за ними наблюдают.

— Неважно. Но где-то он должен быть.

Кэтрин уставилась на него.

— Я совсем забыла. — Она взяла у Джо сумку и достала из потайного внутреннего карманчика что-то в темно-синей обложке. — Подумать только. Дуглас хоть на что-то сгодился.

Кэтрин подняла на Джо глаза, полные благодарности.

— Джо, ты чудо!

Джо удивленно качал головой, глядя на мраморный стол.

— Готов поклясться, что вытащил оттуда все. А почему ты не положила его в обыкновенное отделение? У мужчин вообще не бывает таких проблем с вещами.

— Это потому, — сказала девушка, — что мужчина отдает все ценное жене и говорит: «Дорогая, убери это, пожалуйста, в свою сумочку».

Дженни рассмеялась.

— Точно. Сэм так и делает.

— Позвольте взглянуть. — Служащая протянула руку за паспортом. — У нас здесь паспорта редко предъявляют. Но если все официально заверено и там есть фотография...

Она подозрительно посмотрела на Кэтрин.

— Эта фотография не так похожа на вас, как та, что в газете.

Джо казалось, что он перестал дышать. Кэтрин тоже застыла.

— В какой газете? — спросил он.

— «Адвокат», — ответила девушка. — Она выходит только два раза в неделю, но ваше дело было такой важной новостью, что газету пришлось выпустить раньше с вашей фотографией. — Она записала номер паспорта и пролистала цветные штампы на страницах.

— Извините, — сказала она, отдавая паспорт, — не хотела показаться любопытной. Но вы действительно были во всех этих местах?

Кэтрин кивнула.

— Хотя мне кажется, что это было миллион лет назад.

— Мне бы хотелось посетить хоть одно из этих мест, — грустно промолвила девушка. — Любое. Но я не понимаю, если вы были во всех странах мира, почему вы проезжали через Аш-Гроув на старом пик...

Джо громко откашлялся. Служащая покраснела.

— Извините. Это не мое дело.

— Ваш интерес вполне понятен, — сказала Кэтрин и начала собирать свои вещи. — Мы... просто нам захотелось приключений.

Кэтрин убрала все в сумку и взяла ручку.

После всего, что случилось, Джо не удивился бы, если бы у нее дрожали руки. Но она была спокойна. Закончив писать, Кэтрин протянула ему ручку.

— На горе и радость, — пробормотала она. — И конечно, я помню о пятнадцати процентах.

Джо колебался, глядя на бумагу. В графе «Имя и фамилия после брака», заметил он, она написала «Кэтрин Мэй Кларк». Так аккуратно и ровно, словно делала это уже не раз. Или как если бы при мысли об этом в ней ничего не менялось.

Интересно, думал он, может, и вся перспектива изменить жизнь тоже не вызывает у нее ни страха, ни смущения?

Нам захотелось приключений, сказала его невеста. Не значила ли эта фраза, что этот брак вообще ничего не менял?



Здание суда находилось всего в нескольких кварталах от мотеля, но из-за своего артрита Дженни настояла на том, чтобы они поехали туда на машине. Когда машину поставили в гараж, а хозяйка пошла в мотель, Кэтрин села на качели у крыльца, подтянула к себе колени и обхватила их руками.

— Ну и что теперь? — спросила она. — Что мы будем делать до пятницы?

Очевидность ответа поразила ее слишком поздно, чтобы изменить вопрос: она была уверена, что Джо не сможет не ответить на него. Когда двое уже живут в одной комнате и спят на одной постели, то не стоит особо задумываться о времяпрепровождении. Что действительно заинтересовало Кэтрин — это то, как он предложит ей заняться любовью.

Но к ее удивлению, Джо, казалось, вопроса не расслышал.

— Нам надо еще раз подумать о наших средствах. Придется платить за номер, и мы уже уплатили пошлину, так что к концу недели можем остаться ни с чем.

Глупо расстраиваться, подумала Кэтрин, что Джо не ответил на мой наивный вопрос. Впрочем, так проще, потому что я все равно отказала бы ему.

Разве нет?

— Жаль, что мы не можем использовать чек, который ты нашел в моей сумочке сегодня, — сказала она. — У нас не было бы проблем с деньгами.

— Так это чек был в конверте?

— Десять тысяч, — сообщила Кэтрин. — Наверное, папа положил мне в сумочку как подарок.

— Для путешествия на Бермуды? Хороший сюрприз.

— Но проблема в том, что этот чек выписан на меня и Дугласа, поэтому, если ты не захочешь назваться его именем, чек нам совсем не пригодится.

Он не обратил внимания на ее слова.

— Я полагаю, тебе стоит позвонить отцу, Кэти.

Она посмотрела на него измученным взглядом.

— И что сказать? Пригласить его на свадьбу? Джо, незачем напрашиваться на неприятности. Нам и так туго придется, когда мы ему сообщим, что поженились.

— Точнее, — мягко поправил он ее, — что ты вышла замуж за сына садовника. Ты это имела в виду?

Кэтрин возмутилась.

— Нет! Моего отца не устроил бы ни один мой партнер. Он, возможно, подумает, что ты вовремя подцепил меня, не дав мне подумать и опомниться.

— А разве все не так?

— Конечно, нет, — отрезала Кэтрин. — Но не воображай, что папа поймет наши мотивы.

— То есть твои мотивы, — сухо уточнил Джо. — Выйти за того, кому нужны твои деньги, чтобы отбиться от тайных охотников за твоими деньгами... Пожалуй, я пойму затруднения Джока, если он попытается разобраться в твоей логике.

— Точно. И сомневаюсь, что твои объяснения ему понравятся, хотя они и проще.

— Кстати, — усмехнулся Джо, — не представляю, как Джок Кэмпбелл будет поздравлять меня с заключением досвадебного договора, включающего пятнадцать процентов его компании.

— Именно поэтому совершенно нелепо сообщать ему об этом сейчас. Если он заподозрит, что есть хоть призрачная надежда на то, чтобы расторгнуть этот брак, то сию же минуту окажется здесь. А так как ехать нам дальше некуда, то придется ждать его с распростертыми объятиями. Итак...

Дверь мотеля открылась, и на пороге показалась Дженни с тележкой, на которой лежали тряпки и прочие приспособления для уборки.

— Вы не могли бы не заходить в комнату некоторое время? — спросила она. — Я уберусь там за час. Раньше не получится, я уже не так быстро двигаюсь, как раньше.

Кэтрин смотрела то на нее, то на Джо. Его лицо выражало такое же изумление, как и ее. Кэтрин и в голову не пришло, что Дженни не держала прислугу, а ограниченное число постояльцев зависело от ее здоровья: ей так много приходилось делать.

— Идите обратно, — повелительно сказала Кэтрин. — А тележку оставьте здесь. Когда я уберу нашу комнату, то перейду к другим. Составьте список того, что нужно сделать, чтобы я ничего не упустила.

Дженни начала было возражать, но, когда Джо пригрозил, что на руках отнесет ее обратно, если не согласится пойти сама, она уступила. Джо пропустил ее в дверь, а когда она ушла, повернулся к Кэтрин и подозрительно уставился на нее, скрестив руки.

— Я в общем-то пошутил, сказав, что тебе придется работать, когда мы останемся без денег.

— Хорошо, потому что я не приму от нее денег, если она попытается мне заплатить. Думаешь, если у меня есть горничная, я не знаю, как это делается? Думаешь, я не могу работать?

— Уверен, ты можешь делать все, если тебе этого захочется.

— Мой отец говорил мне, что никогда не стоит упускать возможность выучиться чему-нибудь новому. Ведь никогда не знаешь, что пригодится в будущем. — Кэтрин подошла к нему, и Джо покатил тележку в конец коридора. — Кроме того, возможно, что, вернувшись домой, я останусь без работы.

— Джок не станет тебя увольнять.

— Если он это сделает, — заявила Кэтрин, — то будет не прав — и вовсе не из-за того, что ты сын садовника.

— По-моему, Джок не замечает таких людей. Ты поэтому решила сбежать, Кэти?

— Ты хочешь спросить, могла бы я выйти замуж за какого-нибудь бедняка, чтобы насолить отцу? Нет, Джо. Дело не в отце. И я никогда не думала о тебе как о сыне садовника. Просто что-то в тебе...

Кэтрин никогда не задумывалась об этом раньше. А теперь задумалась и не могла точно сказать, почему Джо такой особенный. Возможно, дело в самоуверенности. Она не понимала, насколько он уверен в своих силах, до этого момента — когда Джо начал сомневаться в себе.

И еще эта доброта, которая буквально обволакивала ее, и она всегда чувствовала защищенность, тепло, спокойствие...

У двери их комнаты на коврике свернулся полосатый котенок. Блюдечко с молоком и тарелочка с кошачьей едой, которые оставила Кэтрин, были вылизаны дочиста, а котенок облизывал усы. Завидев их, однако, он жалобно мяукнул.

— Ты маленькое чудо, — сказала Кэтрин. — Только не говори, что умираешь от голода. Я положила тебе достаточно еды и чувствую, что животик у тебя полный, поэтому не рассказывай, что пришла большая кошка и все съела.

Джо нагнулся и протянул руку.

— Иди сюда, чудилка. — Котенок подошел к нему и протянул лапу.

— Это возмутительно, — рассмеялась Кэтрин. — Я кормлю эту кошку, а она не разрешает мне прикасаться к ней и вместо этого идет к тебе. Твой шарм действует на всех леди, Джо, но всему есть предел.

Джо улыбнулся. Через мгновение он быстро и незаметно поднял котенка за шкирку.

— Вот, — радостно сказал Джо. — Можешь подержать.

Кэтрин посмотрела на четыре растопыренные когтистые лапы и отступила.

— Нет, спасибо. Подожду, пока ты его еще немного приручишь.

— Я уязвлен, — печально произнес Джо. — Минуту назад ты обижалась, что котенок предпочел меня, а теперь хочешь использовать мой талант укротителя.

Он поставил котенка на пол. Кэтрин думала, что котенок сейчас же убежит, но вместо этого он уселся в центре прохода и стал умываться.

— Хотя, как видишь, не такой уж я молодец, — заметил Джо. — Видишь, как тщательно он старается отмыться от меня.

Кэтрин фыркнула.

— Так тебе и надо. Было бы хорошо, если бы каждая девушка, до которой ты дотрагивался, делала то же самое.

— Принимала бы душ у всех на виду? Да, это было бы что-то.

— Ты отлично знаешь, что я имею в виду. — Кэтрин вдруг нахмурилась, припомнив что-то. А у тебя никогда не было большого черного кота с белым брюхом?

— Был. Я звал его Смокинг, потому что у него на шее была бабочка. А что?

— Я помню, как ты однажды дал мне его погладить.

Джо не ответил, но, погрузившись в воспоминания, Кэтрин не сразу это заметила. Она рассмеялась.

— Я не хотела возбуждать в тебе сентиментальность. Забавно, что я вообще помню об этом — мне тогда, должно быть, было лет пять или шесть.

— Шесть, — сказал Джо. — У тебя выпал первый зуб.

— Ты тоже это помнишь? — удивилась Кэтрин.

— Конечно. Это все было так необычно для меня. Еще до того, как тебя попытались выкрасть, тебе никогда не разрешали играть с другими детьми в поместье. А уж после тебя так стерегли няньки и телохранители, что мы не смогли бы и близко подобраться, даже если бы очень захотели.

— Но вам ведь не очень-то и хотелось? — поинтересовалась Кэтрин. — Я не только тебя имею в виду, Джо, я обо всех говорю. Я никому не нравилась. Может показаться, что я жалуюсь, но это факт.

— Что ты никому не нравилась? Никто не знал тебя настолько хорошо, чтобы решить, как к тебе относиться. Посмотри на это глазами детей, Кэти. Ты всегда была маленькой принцессой, такой ухоженной и чистенькой, самим совершенством. Нельзя винить ребенка, если ему кажется, что с тобой будет неинтересно играть, а нас к тому же запугивали до смерти.

Кэтрин нахмурилась.

— Значит, вас запугивали, чтобы вы держались подальше от меня?

— В моем случае, — ответил Джо, — угроз как таковых не было. Я был на шесть лет старше тебя, и меня не стали бы убивать за то, что я играю с ребенком.

— Но ты позволил мне погладить свою кошку.

— Это был другой случай. Я и сейчас помню, как ты посмотрела на меня своими огромными синими глазами и серьезно сказала, что у тебя никогда не было котенка, которого ты могла бы погладить.

— И тебе стало меня жаль, — проговорила Кэтрин.

— Ну конечно. Боже мой, да они тебе даже по траве никогда не давали побегать. Думаю, обнаружив кошачью шерсть на твоей одежде, в большом доме устроили заседание ученого совета.

— У тебя были неприятности? — спросила Кэтрин.

— Нет. Они, наверное, подумали, что кот сам ушел гулять, и решили держать тебя на еще более коротком поводке. А ты, маленький молчаливый сфинкс, очевидно, не сказала им ни слова, иначе мне досталось бы за то, что я общался с тобой. Кэти, я думаю, что нам пора заняться делом, или Дженни уволит нас, и это будет самый короткий срок работы в истории человечества.

— Тебе не нужно убираться. Это я вызвалась.

— Как там звучала философия Джока? Никогда не отказывайся выучиться чему-то новому? Мне это определенно пригодится. — Джо поднял пылесос и добавил с грустью: — Просто таскать эту вещицу — то же самое, что поднимать гири в спортзале. А мне нужны будут мускулы, чтобы защитить нас обоих, когда мы встретимся с Джоком.



Кэтрин скоро поняла, почему число постояльцев в мотеле было ограниченно. К тому времени как они с Джо убрали шесть комнат, спина у нее болела, она была вся потная и липкая, а руки прели в резиновых перчатках. Но Кэтрин чувствовала удовлетворение, стоя на пороге убранной комнаты и смотря на сияющую чистоту.

— Этот результат мне дороже и приятнее, чем моя работа в «Кэти Мэй», — поведала она Джо. — Там мне часто приходится писать разные бумаги. Кстати, я вот о чем подумала — ты упомянул добрачный договор. Может, нам оформить нашу сделку письменно?

Джо перестал разбирать пылесос и внимательно посмотрел на Кэтрин.

— Только если ты не веришь, что я отдам тебе половину моих богатств. Давай подумаем. — Он начал загибать пальцы. — Это значит, что тебе причитается половина злосчастного пикапа — благодаря страховке и утилю мы, возможно, получим с этого пару долларов. Потом тебе принадлежит половина машины, которая стоит в Миннесоте в центре по ремонту и обслуживанию, но только при условии, что ты согласишься оплатить половину счета за починку. И ты получаешь половину...

— Не будь смешным, Джо.

— Что, ты не хочешь платить половину счета? Ну, теоретически я согласен, что это моя ответственность, но я бы никогда не нарвался на штраф и не попал туда, если бы не помогал тебе сбежать.

Кэтрин рассердилась.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я и половину штрафа оплатила?

— Ты это уже сделала, — ответил Джо. — Я вычел это из наших общих денег в первую ночь.

Самодовольный блеск его глаз заставил Кэтрин улыбнуться, хоть и неохотно.

— Хорошо. И я оплачу весь счет за ремонт, хотя у тебя были бы проблемы с фарами независимо от того, где бы ты ни находился и с кем бы ты ни был. А теперь можешь не переводить разговор на другую тему, Джо? Ты отлично знаешь, что я говорю о пятнадцати процентах акций компании, которые обещала тебе. Если хочешь, чтобы я подписала документ, готова это сделать.

Джо задумчиво смотрел на нее.

— Ты действительно хочешь увидеть, как у твоего отца пар из ушей валит, Кэти Мэй?

— Это не его дело.

— Если он узнает, что таково условие заключения брака, то это будет его дело. Нет, я думаю, нам лучше оставить все как есть. Кроме того, мы не можем позволить себе заверить сделку, а то, что напишем сами, все равно не будет действительно.

— Ты, наверное, прав, — согласилась Кэтрин. Дженни постучала в дверь.

— Извините, что прерываю вас, но как у вас тут дела?

— Мы почти закончили, — ответила Кэтрин. Она сняла резиновые перчатки и убрала оставшиеся куски использованных бумажных полотенец в корзину для мусора на конце тележке. — Вот. Не знаю, как вы это делаете, Дженни.

— Потихонечку, помаленечку — и вы глазам своим не поверите, что сделали так много. Не могу сказать, как я вам благодарна. Вы подарили мне такой отдых сегодня! Я хотела спросить, не хотите ли вы поужинать с нами, а потом, может, поиграем в «Слова».

— Только не говорите, что провели весь день на кухне!

— Нет, милая. Одна из моих подруг из церкви принесла запеканку. Она выразила желание помочь, якобы потому, что Сэм болеет, но я-то знаю, что она хочет посмотреть на вас двоих. — Дженни лукаво улыбнулась. — Поэтому было бы несправедливо с нашей стороны, если бы мы не поделились с вами. Может, через полчаса? Запеканка как раз согрелась бы. Давайте я отвезу тележку на место, а вы пока пойдите освежитесь.

Идя по коридору к своей комнате, Кэтрин опять обратилась к Джо:

— По-моему, было бы разумно записать это все. Стало бы абсолютно ясно, что мы заключаем сделку.

— Вот что я тебе скажу, Кэтрин. Когда судья дойдет до того места, где говорится, что ты готова разделить со мной все свои земные богатства, то просто подмигни мне, и мы оба поймем, что ты имеешь в виду.

Она наморщила нос.

— Не думаю, что судьи говорят это. Только священники.

— Может, если мы очень попросим, для нас сделают исключение.

Джо поцеловал ее в нос, и со вздохом она сдалась.



Запеканка была очень вкусной, салат свежим, а булочки таяли во рту — и Кэтрин совершенно искренне сказала, что это самый вкусный ужин, который она когда-либо ела. Но Дженни и Сэм потрясающе играли в «Слова», и Кэтрин с Джо, как ни старались отыграться, были побеждены. Джо, смеясь, шутливо обвинил Кэтрин:

— Вот уж не предполагал, что у тебя небольшой запас слов, Кэтрин.

— Мы бы выиграли, если бы ты не делал орфографических ошибок, — ответила она и пошла помогать Дженни с десертом и кофе.

— Есть ли здесь где-нибудь прачечная? — спросила Кэтрин, пока они ждали кофе.

— Девочка моя, стиральная машина в мотеле всегда работает. Принеси свои вещи и постирай их здесь. — Дженни склонилась над тортом-мороженым, нарезая его. — Кстати, об одежде. Что ты наденешь на свадьбу?

Об этом Кэтрин и не подумала.

— Джинсы, наверное, — тихо сказала она. — У меня выбора нет.

Дженни сочувственно покачала головой.

— И в городе ничего не достать. У нас был модный салон, но он переехал — чтобы держать такое дело на плаву, нужно много клиентов.

Даже если бы здесь и был салон, подумала Кэтрин, то денег у нас все равно нет.

— Я обязательно выйду замуж, что бы ни было на мне надето!

— Весьма разумно, — согласилась старушка.

Кэтрин вспомнила о роскошном атласном платье, которое она оставила в ванной, сбежав со свадьбы. Впрочем, она не так уж жалела о том платье — Кэтрин все равно не надела бы его, потому что оно напоминало бы о слишком многих событиях того счастливого дня...

Счастливого? — усмехнулась Кэтрин. О чем я думаю? Наверное, от игры в «Слова» я начала путаться. Конечно, я имела в виду — «несчастливого». Прошлая суббота была самым разрушительным днем в моей жизни. Узнать, что жених обманывал меня, а отец не собирался мне помочь... Потом это паническое бегство и встреча с Джо...

Но встреча с Джо не была несчастьем. Это было лучшее, что случилось с ней. Кэтрин задумчиво взяла поднос, на котором стояли тарелочки с мороженым, и пошла за Дженни в гостиную.

— У меня есть и краска для портика, — говорил в этот момент Сэм. — Но доктор не разрешает мне лазить по лестнице. Может, у тебя найдется время...

— Сэм! — окликнула его Дженни. — Перестань намекать. Джо и так уже много для нас сделал, не хватало еще, чтобы ты убедил его рисковать жизнью и лазить по лестнице.

— Я не намекал, Дженни. Я просто сказал об этом.

— Я буду рад покрасить портик для вас, Сэм, — тепло отозвался Джо.

Другие тоже могли бы согласиться выполнить такую работу, подумала Кэтрин, хотя большинство из них было бы возмущено, считая, что ими манипулируют. Но только не Джо.

И тут Кэтрин поняла, что тот день, когда она встретилась с Джо Кларком, был лучшим в ее жизни. Ведь именно тогда она полюбила его.



Загрузка...