7

Крышка распределителя была все еще там, где я ее оставила: торчала под кустом поблизости от стены дома. Я вставила ее на место и выехала со стоянки, направляясь к Гамильтон. Обнаружив просвет перед офисом Винни, я с третьей попытки втиснула в него «чероки».

Конни сидела за столом, и, держа в руке зеркальце, снимала засохшие комочки с кончиков густо накрашенных ресниц.

Тут она глянула вверх и узрела меня.

- Ты когда-нибудь пользовалась удлиняющей тушью? - спросила она. - Похоже, ее смешивают с крысиными волосками.

Я махнула квитанцией от полиции.

- Я взяла Кларенса.

Она в победном жесте вскинула вверх кулак и резко опустила локоть.

- Да!

- Винни здесь?

- Должно быть, ушел к дантисту. Полагаю, наточить передние резцы.

Она открыла каталог дел и взяла квитанцию.

- Винни нам не нужен. Я могу выписать тебе чек.

Конни сделала пометку поверх папки и сунула досье в архив в дальний угол стола. Затем взяла чековую книжку наподобие бухгалтерской из среднего ящика и выписала чек.

- Как продвигается с Морелли? Ты можешь определить его логово?

- Не то что бы логово, но знаю, что он еще в городе.

- Он серьезный малый, - заявила Конни. - Видела его полгода назад, до того, как все это заварилось. Он заказывал четверть головки сыра «проволон», и я с трудом могла удержаться от того, чтобы не впиться зубами в его задницу.

- Звучит плотоядно.

- И вполовину не так плотоядно. Этот парень - лакомый кусочек.

- Он так же обвиняется в убийстве.

Конни вздохнула.

- Должно быть, большая часть женского населения Трентона будет несчастна, узрев Морелли в тюрьме.

Может это и правда, только я не одна из них. После ночных событий видение Морелли за решеткой только согревало мое оскорбленное мстительное сердце.

- У тебя справочник с адресами и телефонами есть?

Конни мотнула головой в сторону шкафов с папками.

- Большая книга в шкафу G.

- Знаешь что-нибудь о Бездельнике Морелли? - Спросила я, пока искала его имя.

- Только то, что он женат на Ширли Галло.

Только один Морелли значился в районе Гамильтон по адресу 617 Берген Корт. Я отметила его на настенной карте позади стола Конни. Насколько мне запомнилось, это был район домов разного уровня, которые были достойны лишь моего туалета.

- Ты встречала Ширли в последнее время?- спросила Конни. - Она здоровая как лошадь. Должно быть, прибавила фунтов сто со времен школы. Я видела ее на распродаже у Марджи Мануско. Ей пришлось составить три стула, чтобы сесть, и у нее сумка была полна свистков. Догадываюсь, что это на непредвиденный случай… вроде, если кто-то ее обгонит на пути к картофельному салату.

- Пути господни неисповедимы.

- Аминь.

Католицизм в Бурге был удобной религией. Когда разум заходил в тупик, всегда был Бог, готовый подставить крылья, чтобы взять на себя все напасти.

Конни вручила мне чек и отщипнула комочек туши, свисающей с кончика ресницы над левым глазом. – Скажу тебе, красота требует чертовых жертв.

* * * * *

Гараж, рекомендованный Рейнжером, представлял собой небольшой промышленный комплекс, выходящий тылом прямо напротив Роут 1. Комплекс состоял из шести бетонных, похожих на бункеры зданий, окрашенных в желтый цвет, поблекший от времени и автомобильных выхлопов. В начале проекта архитектор комплекса, похоже, воображал себе газоны и кустарники. Действительность была плотно запакована в грязный мусор с окурками и пластиковыми стаканчиками, с некоторым количеством колючих сорняков. Каждое здание имело собственную подъездную дорогу и парковку.

Я миновала « Кэпитал Принтинг» (Печать прописными буквами – Прим.пер.) и «Эй Энд Джей Экстружн» (Прессование – Прим.пер.) и остановилась у входа в «Автомастерскую Эла». Три двери располагались впереди здания, но лишь одна была открыта. Разбитые, ржавые машины в разной стадии разборки были свалены в тесную кучу в задней части, а пострадавшие от мелких аварий машины последних моделей были припаркованы к третьему отсеку, на огороженном цепью участке, украшенном сверху острой, как бритва, колючей проволокой.

Я вырулила на стоянку и пристроилась за черной четырехцилиндровой «тойотой», вздыбленной на колесах размером с экскаваторные. По дороге я побывала в банке и обналичила чек. Я точно знала, сколько денег готова выложить за сигнализацию и не собиралась платить ни пенни больше. Наиболее правдоподобно, что за мою цену работу не сделают, но поинтересоваться не мешало.

Я открыла дверь и ступила в удушающую жару, стараясь дышать поверхностно, чтобы не заглотнуть больше тяжелых металлов, чем необходимо. Солнце выглядело отвратительно в такой близости к магистрали, загрязнения затуманивали свет, уплотняя изображение. Из открытого отсека доносился звук пневматического гайковерта.

Я пересекла парковку и заглянула в темную адскую бездну смазочных шприцов, масляных фильтров и потенциально грубых мужиков, одетых в яркие оранжевые комбинезоны. Один из мужчин направился легким шагом ко мне. Одет он был в обрезанные джинсы, а голова его была обернута в бедренную часть колготок гигантского размера. Несомненно, так он экономил время, если бы ему захотелось ограбить продовольственный магазин по пути домой. Я сказала ему, что ищу Эла, и он сообщил, что я его нашла.

- Мне нужно установить сигнализацию на мою машину. Рейнжер сказал, ты дашь мне хорошую скидку.

- Откуда ты знаешь Рейнжера?

- Мы работаем вместе.

- Это включает большую область.

Я не была уверена, что он имеет в виду, и, вероятно, не хотела знать.

- Я возвращаю сбежавших из-под залога.

- Так тебе нужна сигнализация, потому что приходиться бывать в плохих районах?

- На самом деле, я в некотором роде стянула машину, и, боюсь, владелец постарается вернуть ее обратно.

Смех блеснул в глубине его глаз.

- Даже еще лучше.

Он направился к верстаку с обратной стороны здания и вернулся с черным пластиковым приспособлением, квадратной коробочкой размером около трех дюймов.

- Это современная сигнализация, - пояснил он. - Срабатывает на давление воздуха. Каждый раз, когда давление воздуха меняется, из разбитого окна или при открывании двери, эта мамочка будет обрывать твои ушные перепонки.

Он повернул устройство лицевой стороной. - Ты нажимаешь эту кнопку. И у тебя есть двадцатисекундная задержка, прежде, чем это включится. Дает время выйти и закрыть дверь. Есть другие двадцать секунд после открытия двери, так ты можешь набрать код дезактивации.

- Как мне заткнуть ее, если вдруг сигнализация сработает?

- Ключ.

Он кинул маленький серебряный ключик мне в руку.

- Советую не оставлять ключ в машине. Порушишь весь замысел.

- Меньше, чем я ожидала.

- Маленькая да удаленькая. И хорошая новость – это дешево, потому что легко установить. Все, что нужно сделать, - это привинтить внутрь панели.

- Насколько дешево?

- Шестьдесят долларов.

- Продано.

Он достал отвертку из заднего кармана.

- Давай показывай, где собираешься установить систему.

- В красном «чероки», следующем за огромным грузовиком. Мне хотелось бы, чтобы ты поставил сигнализацию в незаметном месте. Не хочу портить приборную панель.

Минутой позже, крайне довольная собой, я уже была на пути к Старк Стрит. У меня была сигнализация не только по разумной цене, но и ее легко можно было снять и установить на машине, которую я планировала приобрести после того, как обменяю Морелли на деньги. Я остановилась в продуктовом магазинчике, приобретя ванильный йогурт и пакет апельсинового сока для ланча. Ведя машину, я попивала сок, причмокивая, и чувствовала себя превосходно в этом блеске, снабженном кондиционером. У меня была сигнализация, нервнопаралитический газ, и имелся йогурт. Что еще нужно для полного счастья?

Я припарковалась прямо напротив гимнастического клуба, заглотив оставшийся сок, включила сигнализацию, прихватила сумку и папку с фотографиями Морелли и закрыла машину.

Уличная жизнь вяло текла в полуденной жаре. Две проститутки стояли на углу, похоже, ждали автобус, за исключением того, что автобус по Старк Стрит не ходил. Женщины стояли там, явно скучая и в отвратительном настроении, полагаю, потому что никто не занимается покупками в это время дня. На них были дешевые пластиковые сандалии, трикотажные топы и обтягивающие шорты. Волосы их были коротко острижены и искусно вытянуты наподобие щетины. Не знаю точно, как проститутки назначают цену, но если бы мужчины платили по весу, то эти две процветали бы.

Они встали в боевую стойку, когда я приблизилась: руки на бедрах, нижняя губа выпячена, глаза открыты так широко, что стали похожи на утиные яйца.

- Эй, девушка, - выдала одна из красоток. - Что ты себе тут воображаешь? Это наш угол, сечешь?

Казалось бы, должна существовать четкая грань между тем, чтобы быть малышкой из Бурга и выглядеть как уличная проститутка.

- Я ищу приятеля. Джо Морелли

Я показала им фото.

- Кто-нибудь из вас видел его поблизости?

- Что тебе надо от этого Морелли?

- Это личное.

- Еще бы.

- Ты его знаешь?

Она сместила свой вес. Нелегкая задача.

- Может быть.

- На самом деле, мы больше, чем друзья.

- Насколько больше?

- Сукин сын сделал меня беременной.

- Беременной не выглядишь.

- Дайте мне месяц.

- Кое-что ты можешь сделать.

- Да, - согласилась я, - и первым делом найти Морелли. Ты знаешь, где он?

- Не-а.

- Знаешь кого нибудь по имени Кармен Санчез? Она работала в Стер Ин.

- Она тоже сделала тебе ребенка?

- Думаю, Морелли может быть с ней.

- Кармен исчезла, - сказала одна из проституток. - Случается с женщинами на Старк Стрит. Опасность вредного воздействия окружающей среды.

- Не хочешь ли уточнить?

- У нее одно было желание - держать свой рот на замке, вот что она хотела, -добавила другая дама. - Мы ничего не знаем об этом дерьме. И у нас нет времени болтать тут с тобой. У нас работа.

Я оглядела улицу справа и слева. Поскольку в пределах видимости объектов их работы не наблюдалось, я предположила, что мне дали старый добрый от ворот поворот. Я поинтересовалась их именами, они назвались Лулой и Джеки. Вручив им по своей карточке, я сообщила, что была бы им признательна за звонок, если они увидят Морелли или Санчез. Хотела порасспросить об исчезнувшем свидетеле, но что я могла сообщить? Простите, вы не видели парня с лицом, расплющенным сковородкой?

После я ходила от двери к двери, беседуя с народом, сидящим на верандах, опрашивая владельцев магазинчиков. К четырем у меня уже обгорел нос на солнце как свидетельство моих тщетных усилий. Начала я с севера Старк Стрит и обошла два квартала на запад. Затем перешла улицу и медленно двинулась назад. Крадучись, я миновала гимнастический клуб и гараж. Я обходила стороной также и бары. Они могли быть лучшими источниками информации, но я до смерти их боялась, и это было выше моих возможностей. Может, я была без надобности предусмотрительна, возможно, там сидели прекрасные люди, которым было дело до меня, как до крысиной задницы. Правда, я обычно не пребывала в шкуре меньшинства, и сейчас чувствовала себя, как чернокожий парень, заглядывающий под юбки белых американок в аристократическом пригороде Бирмингема.

Я покрыла южную часть, состоящую из двух с половиной кварталов, и перешла на северную сторону. Здесь по большей части находились жилые дома, и поскольку день способствовал тому, что все больше людей стремились на улицу, то продвижение мое по направлению к машине сейчас замедлилось.

К счастью, «чероки» еще стоял у бордюра, а несчастье состояло в том, что Морелли нигде не видели. Я старательно избегала смотреть на окна гимнастического клуба. Если Рамирез меня и видит, я предпочитала этого не знать. Я скрутила волосы в хвост, затылок у меня зудел. Скорей всего, он тоже обгорел. Я легкомысленно не позаботилась о защите от солнца. Обычно я рассчитываю на грязь в качестве фильтра от смертоносной радиации.

Через дорогу ко мне спешила женщина. Она была крупной комплекции, одета консервативно, с волосами, скрученными в пучок на затылке.

- Простите, - обратилась она ко мне. - Вы Стефани Плам?

- Да.

- Мистер Альфа хотел бы с вами поговорить, - сказала она. - Его офис как раз через дорогу.

Я не знала никого по имени Альфа и страстно не желала находиться под нависающей тенью Бенито Рамиреза, но женщина излучала католическую респектабельность, поэтому я решила рискнуть и отправилась следом за ней. Мы вошли в здание, следующее за гимнастическим клубом. Это был типичный дом, характерный для Старк Стрит, три этажа, закопченный фасад, темные, покрытые грязью окна. Мы поднялись в пролет лестницы на маленькую лестничную площадку. На площадке были три двери. Одна дверь была приоткрыта, и я почувствовала струю кондиционера в холле.

- Сюда, - сказала женщина, проводя меня в тесную приемную, доведенную до микроскопических размеров с помощью зеленой кожаной кушетки и большого обшарпанного стола светлого дерева. На поцарапанном конце стола валялись журналы по боксу с загнутыми страницами, а фотографии боксеров покрывали вопящие о покраске стены.

Она проводила меня во внутренний кабинет и закрыла за мной дверь. Кабинет был двойником приемной, за исключением двух окон, выходящих на улицу. Мужчина за столом встал при моем появлении. На нем были парадные брюки со складками и футболка с короткими рукавами и открытым воротом. У него было морщинистое лицо с наметившимся вторым подбородком. Его приземистая фигура еще выглядела мускулистой, но возраст уже приложил свои заботливые руки к талии и прочертил блики серого металла в его гладко зачесанных назад темных волосах. Я дала ему около пятидесяти и решила, что его жизненный путь не был усыпан розами.

Он подался вперед и протянул руку.

- Джимми Альфа. Я менеджер Бенито Рамиреза.

Я кивнула, неуверенная, как на это ответить. Моей первой реакцией было желание завопить, но вероятно, это бы свидетельствовало о непрофессионализме.

Он подвел меня к складному стулу, стоящему рядом со столом.

- Услышал, что вы вернулись на улицу, и хотел воспользоваться возможностью принести извинения. Я знаю, что произошло в клубе между вами и Бенито. Я пытался вам позвонить, но телефон был отключен.

Его извинения вызвали приступ сильного гнева.

- Поведение Рамиреза непростительно, его никто не провоцировал.

Альфа выглядел искренне смущенным.

- Никогда не думал, что столкнусь с такими проблемами, - сказал он. - Все, что я хотел – это иметь первоклассного боксера, и сейчас у меня есть один, а с ним получил язву в придачу.

Он взял небольшую бутылку со стола.

- Видите это? Я купил это по случаю.

Альфа отвинтил крышку и немного попыхтел. Приложил руку к груди и вздохнул.

- Сожалею. Я искренне сожалею, что случилось с вами в гимнастическом клубе.

- У вас нет причин для извинений. Это не ваша вина.

- Хотелось бы, что бы это было так. К несчастью, это моя проблема.

Он завинтил крышку, вернул бутылку в стол, и подался вперед, положив руки на стол.

- Вы работаете на Винни?

- Да.

- Я знаю Винни с давних пор. Его репутацию.

Он улыбнулся, и у меня создалось впечатление, что где-то на своем жизненном пути он, должно быть, слышал об утке.

Он сдержался, уставившись на свои большие пальцы рук и слегка оседая на стуле.

- Временами я не знаю, что делать с Бенито. Он неплохой парень. Но многого не понимает. Все, что он знает – это бокс. Вся эта слава – тяжкий груз для парня вроде Бенито, вышедшего из низов.

Он глянул вверх проверить, не купилась ли я. Я насмешливо фыркнула, и он распознал мое отвращение.

- Я его не оправдываю, - продолжал Альфа, лицо его выражало горечь. - Бенито совершает неоправданные поступки. Я не могу на него сейчас влиять. Он возомнил о себе. И его окружают парни, у которых мозги только в боксерских перчатках.

- В клубе было полно крепких мужиков, которые не пришли мне на помощь.

- Я с ними провел беседу об этом. Были времена, когда к женщинам относились с уважением, а сейчас ничего не уважают. Убивают, стреляя из автомобиля, наркотики… - Он затих и погрузился в собственные мысли.

Я вспомнила, что мне сказал Морелли о Рамирезе и предыдущих изнасилованиях. Альфа либо прятал голову в песок, как страус, либо был активно вовлечен в отмазывание курицы, несущей золотые яйца. Я бы поставила на страусиную теорию.

Я уставилась на него в каменном молчании, чувствуя себя, как в клетке, в его кабинете на втором этаже в этом гетто, мне требовалось основательно проветрить мозги, и я была слишком сердита, чтобы отделаться вежливым бормотанием.

- Если Бенито будет вас снова беспокоить, дайте мне знать, - предложил Альфа. - Не люблю, когда происходит нечто подобное.

- Позавчера он ночью явился в мою квартиру и пытался вломиться. Сыпал ругательствами в холле и оставил всякое дерьмо на двери. Если это случится снова, я подам заявление в полицию.

Альфа был явно шокирован.

- Никто мне не сказал. Он никого не покалечил, не так ли?

- Никого.

Альфа взял карточку со стола и накарябал номер.

- Это мой домашний телефон, - сказал он, вручая мне ее. - Если у вас будут проблемы, звоните немедленно. Если он повредил дверь, я улажу.

- Дверь в порядке. Только держите его подальше от меня.

Альфа сжал губы и кивнул.

- Вы что-нибудь знаете о Кармен Санчез?

- Только то, что писали газеты.

* * * * *

Я свернула налево на Стейт Стрит и влилась в поток транспорта в час пик. Светофор сменился, и мы дюйм за дюймом стали двигаться вперед. У меня еще было достаточно денег запастись продуктами, поэтому, минуя свою квартиру, я проехала четверть мили вниз по дороге к Супер-Фреш (сеть супермаркетов компании A&P - Прим.пер.).

Когда я стояла перед кассовым аппаратом, мне на ум пришло, что Морелли должен где-то или у кого-то брать еду. Не болтался ли он поблизости Супер-Фреш, нацепив фальшивые усы и нос с очками в придачу? А где он жил? Может, в голубом фургоне. Может быть, он бросил его после того, как засветился, а, может, нет. Может, это было слишком удобно. Вероятно, это был его командный штаб с запасом провианта. И, думаю, возможно, у него в фургоне было оборудование для прослушки. Он рассекал по улице, шпионя за Рамирезом, поэтому, может, он заодно прослушивал разговоры.

Фургона на Старк Стрит я не видела. Но я его активно не искала, и он меня, с другой стороны, не преследовал. У меня было смутное представление об электронной слежке, но я знала, что прослушка должна находиться довольно близко к объекту слежения. Есть о чем поразмыслить. Может быть, я найду Морелли, разыскав фургон.

Я с трудом нашла местечко на задних рядах стоянки, мысленно высказав несколько смачных замечаний по поводу стариков, которые разобрали все лучшие парковочные места. Я нагрузилась тремя пакетами с продуктами вместе с упаковкой пива. И захлопнула дверь «чероки» коленкой. Я чувствовала, как руки мои вытягиваются от веса, сумки неудобно стукали по коленкам при ходьбе, напоминая мне одну шутку про то, что сделать со слоновьими яйцами.

Я вызвала лифт, шатаясь, преодолев короткую дистанцию через холл, и поставила сумки на ковер, пока искала ключ. Открыв дверь, я зажгла свет, свалила продукты в кухне и вернулась, чтобы закрыть входную дверь. Потом распаковала продукты и рассовала их по полкам холодильника. Замечательно было созерцать небольшой запас пищи снова. Запасливость была у меня в крови. Домохозяйки в Бурге всегда готовы к катастрофам, накапливая туалетную бумагу и хлопьев на случай, если лавина звонков 00 на дополнительные заказы замкнется, зациклившись, сама на себя. (имеет место намек на каламбур repeaties repeat itself – Прим.пер.)

Даже Рекс возбудился от такой деятельности, посматривая из клетки, опершись своей розовой хомячьей лапкой на стекло.

- Лучшие дни настали, Рекс, - объявила я, давая ему кусок яблока. - Отныне только яблоки и броколли .

Я взяла в супермаркете карту города и сейчас расстелила ее на столе, пока готовила обед. Завтра мне предстоит методично искать голубой фургон. Я отметила район вокруг гимнастического клуба. И также нужно было отметить домашний адрес Рамиреза. Я пролистала телефонную книгу и поискала его адрес. Насчитала двадцать три Рамиреза в списке. Трое в качестве первого инициала имели Б. Я позвонила первому Бенито и после четвертого звонка мне ответил женский голос. Я услышала плач ребенка на заднем плане.

- Бенито Рамирез, боксер, живет здесь? - просила я.

Ответ прозвучал на испанском и отнюдь не дружелюбно. Я извинилась за беспокойство и повесила трубку. Следующий Бенито сам взял трубку, и это определенно был не Рамирез, которого я искала. Третье Б. так же вело в никуда. Казалось, не стоило звонить по остальным восемнадцати номерам. В некотором смысле мне стало легче, что я его не нашла. Не представляла, что скажу. Скорей всего, ничего. Я искала адрес, а не контакты. По правде говоря, мысль о Рамирезе заставляла холодеть мое сердце. Я могла бы постоять у клуба и последовать за Рамирезом, когда он покинет здание, но красный «чероки» явно не годился для конспирации. Эдди мог бы мне помочь. У копов есть способы достать адреса. Кто еще бы мог иметь доступ к адресам? Мерилин Труро работала в Управлении автомобильным транспортом. Если бы у меня был номер его машины, она, вероятно, могла бы пробить адрес. Или я могла бы позвонить в клуб. Нет, это было слишком легко.

Ладно, какого черта, подумала я. Попытка - не пытка. Я открыла страницу с рекламой гимнастического клуба в телефонной книге и набрала контактный номер. Поблагодарив диспетчера, я снова набрала номер. Я заявила мужчине, ответившему на звонок, что собиралась встретиться с Бенито, но потеряла адрес.

- Конечно, - откликнулся он. - 320 Полк. Не знаю номер квартиры, но это на втором этаже. С задней стороны холла. Там его имя на двери. Не пропустишь.

- Спасибо, - поблагодарила я его. - Весьма признательна.

Я швырнула телефон в дальний угол стола и повернулась к карте поискать Полк. Эта улица оказалась на краю гетто и шла параллельно Старк. Я отметила адрес желтым маркером. Сейчас у меня было уже два места для поиска фургона. Я припаркуюсь и пойду пешком, если понадобиться, прочесывая переулки и проверяя гаражи. Утром займусь этим первым делом, а если ничего не выгорит, то вернусь к груде НЯС, что снабдила меня Конни, и попытаюсь добыть немного денег по мелочам.

Дважды я проверила все окна, удостоверившись, что они заперты, затем задернула все шторы. Я хотела принять душ и пораньше лечь спать, и мне не нужны были неожиданные визитеры.

Я привела в порядок квартиру, стараясь не замечать пустующие места, где раньше была техника, стараясь игнорировать вмятины от несуществующей мебели, упорно не исчезающие с ковра в гостиной. Десятитысячный приз за поимку Морелли маячил в далеком будущем, дабы возродить некоторую видимость нормальности в моей жизни, но и это было полумерой. Возможно, мне еще следует подрабатывать.

Кого я обманывала. Мне нужно покрыть все базы на моем поле.

Я могла бы продолжать заниматься отслеживанием улизнувших из-под залога, это было рискованно, в лучшем случае. А в худшем… Мне даже не хотелось думать, что будет в худшем случае. Помимо перспективы получения угроз, ненависти и, вероятно, приставаний, возможных ранений или, не дай Бог, смерти на свою голову, мне нужно выработать свой собственный подход. И я должна сделать вложения в воинские искусства, тренируясь и изучая некоторую технику полицейских по захвату уголовных преступников. Не хочу превращаться в Терминатора, но и оставаться на моем уровне незадачливого Элмера Фадда (диснеевский герой из мультика про кролика Банни – Прим.пер.) мне не хотелось. Если бы у меня был телевизор, я могла бы заново просмотреть «Кэгни и Лейси» (полицейский сериал 80-х – Прим.пер.).

Вспомнив свой план установить еще один засов, я решила нанести визит Диллону Раддику, нашему управляющему. Мы с Диллоном были приятелями, в нашем доме только мы двое не думали, что Метамусил – это одна из четырех основных пищевых групп (имеется в виду клейчатка, но и сленг, обозначающий разновидность любительского видео – Прим.пер.). Диллон шевелил губами, когда читал комиксы, но дай этому парню инструмент в руки, и он становится чистейшим гением. Он жил в подвальных недрах здания в маленькой занавешенной коврами квартирке, которая никогда не видела дневного света. Там всегда звучала утробная серенада громыхающих бойлеров и водонагревателей, сопровождаемая свистом воды в трубах. Диллон как-то сказал, что ему это нравится. Пояснил, что ему чудиться при этом океан.

- Привет, Диллан , - поздоровалась я, когда он открыл дверь. - Как дела?

- Да все путем. Не могу жаловаться. Что могу для тебя сделать?

- Беспокоюсь насчет криминала, Диллон. Думаю, будет хорошей идеей поставить еще засов на мою дверь.

- Это круто, - согласился он. - Предосторожность никогда не помешает. На самом деле, я как раз закончил установку засова для миссис Лагер. Она поведала, что какой-то большой, огромный парень вопил в холле поздно ночью пару дней назад. Сказала, что это ее, не знаю, как напугало. Может, ты его слышала тоже. Дверь миссис Лагер через две двери от твоей.

Я чуть не подавилась, сопротивляясь желанию громко сглотнуть.

- Я знаю имя этого большого, огромного парня .

- Постараюсь достать замок завтра, - сказал Диллон. - Между прочим, как насчет пива?

- Пиво – это хорошо.

Диллон вручил мне бутылку и банку со смесью орехов. Потом усилил звук телевизора, и мы плюхнулись на диван.

* * * * *

Я поставила будильник на восемь, но, предвкушая поиски фургона, уже в семь была на ногах. Я приняла душ и потратила некоторое время на волосы, высушив их феном, нанеся немного геля и побрызгав лаком. Когда я закончила, то стала похожа на Шер в ее не лучшие времена. Все же Шер в плохие времена – это еще не конец света. Я влезла в последние чистые шорты из спандекса. Натянув подходящий к ним спортивный бюстгалтер для усиления поддержки моей верхней части, я скользнула в большую свободную фиолетовую футболку с огромной спадающей горловиной. Я зашнуровала свои кеды - Рибок, превращающие в лохмотья мои белые носки, и ощутила себя жутко крутой.

Позавтракала я сухими завтраками Фростед Флейк. Если они были достаточно хороши для Тони Тайгера (тигр, изображенный на коробке – Прим.пер.), значит, подходили и мне. Я проглотила мультивитамины, почистила зубы, всунула пару золотых колечек в мочки ушей, подкрасила губы помадой цветы красной вишни, и приготовилась к выходу в свет.

Цикады стрекотом оповещали о наступлении еще одного жаркого дня, а по асфальту растеклось то, что осталось от утренней росы. Я выехала со стоянки в неизменный поток транспорта на Сент Джеймс. На соседнем сиденье была расстелена карта, ко всему прочему я завела блокнот для телефонных номеров, адресов и разнообразных кусков информации, относящихся к работе.

Дом, где была квартира Рамиреза, располагался в середине квартала, и затерялся среди подобных ему четырехэтажных домов без лифта, построенных бок о бок для рабочей бедноты. Весьма правдоподобно, что дома изначально были заселены рабочими-иммигрантами - ирландцами, итальянцами, поляками, привезенными из Делавера для работы на фабриках Трентона. Трудно было сказать, кто сейчас здесь жил. Не было стариков на крылечках перед домами, на тротуарах не играла детвора. Две азиатки среднего возраста стояли на остановке в ожидании автобуса, прижимая к груди сумки, лица их были лишены выражения. Фургонов не было в наличии, им негде было спрятаться. Ни гаражей, ни переулков. Если Морелли следил за Рамирезом, то, должно быть, с задних дворов или смежной квартиры.

Я заехала за угол и обнаружила улицу с односторонним движением, пересекающую квартал. Здесь также не было гаражей. Асфальтовое покрытие простиралось вплотную к задней части дома Рамиреза. По диагонали на бетонной плите была огорожена прорисованной линией парковка на шесть машин. Присутствовали только четыре автомобиля. Три старых драндулета и серебристый - порше с именным номером - Чемп, напечатанном золотыми буквами. Все машины были пустые.

Через "подсобную дорогу" располагались квартиры, сдаваемые в аренду. Это могло быть подходящим местом для наблюдения или прослушки, подумала я, но никакого признака Морелли не наблюдалось.

Я пересекла дорогу, покружила по кварталу, методически расширяя зону поисков, пока не объехала все проезжие улицы в девяти кварталах, составляющих квадрат. Фургон не был обнаружен.

Я направилась на Старк Стрит и повторила процедуру по поиску фургона. Поскольку там были и гаражи, и боковые улочки, я припарковала «чероки» и отправилась пешком. К двенадцати тридцати я сунула нос в такое количество заброшенных вонючих гаражей, что мне хватило бы до конца жизни. Если бы я скосила глаза, то могла увидеть свой облезший нос, волосы мои торчали на потном затылке, и я уже заработала бурсит от громоздкой сумки через плечо.

К тому моменту, когда я вернулась к «чероки», ноги горели, как в огне. Пришлось прислониться к машине и проверить, не растаяли ли мои ступни. За квартал от меня можно было наблюдать Лулу и Джеки, торчащих на углу. Я предположила, что не будет вредно поговорить с ними еще раз.

- Все еще ищешь Морелли? спросила Лула.

Я сдвинула темные очки на макушку.

- Ты его видела?

- Нет. Даже не слышала ничего о нем. Мужик залег на дно.

- А что насчет его фургона?

- Ничего не знаю о фургоне. В последнее время Морелли водил красно-золотой «чероки» типа того, что у тебя.

Глаза ее расширились.

- Дерьмо-о-о, это не машина ли Морелли?

- Позаимствовала некоторым образом .

Лицо Лулы пересекла усмешка.

- Милочка, ты мне говоришь, что стянула у Морелли машину? Девочка, он надерет твою тощую белую задницу.

- Пару дней назад я видела его в потрепанном голубом «эконолайне», - гнула я свою линию. - Из всех дырок торчали антенны. Тебе не попадалось на глаза что-нибудь похожее поблизости?

- Мы ничего не видели, - заявила Джеки.

Я повернулась к Луле.

- А что насчет тебя, Лула? Ты видела голубой фургон?

- Скажешь мне сейчас правду? Ты, в самом деле, беременна?

- Нет, но могла бы. Четырнадцать лет назад.

- Так что ты здесь делаешь? Что хочешь от Морелли?

- Работаю на его поручителя. Морелли сбежал из-под залога.

- Без балды? И за это что-нибудь платят?

- Десять процентов от залога .

- Я могла бы этим заняться, - сказала Лула. - Может, следует сменить профессию.

- Может, хватит тебе болтать и попытайся выглядеть более призывной, пока твой старик не вышиб из тебя дерьмо, - прервала ее Джеки.

Я вернулась домой, поела немного сухих завтраков и позвонила матушке.

- Я потушила большую кастрюлю голубцов, - сказала она. - Приезжай на ужин.

- Звучит завлекательно. Но у меня дела.

- Какие такие дела? Что такого у тебя важного, что ты не можешь найти время поесть немного голубцов?

- Работа.

- Что за работа? Ты все еще стараешься отыскать этого мальчишку Морелли?

- Да.

- Тебе следует сменить работу. Я видела объявление в салоне красоты Клары, им требуется девушка на мытье голов.

Я услышала, как на заднем плане что-то вопит бабуля Мазур.

- Ах, да, - вспомнила моя матушка. - Тебе этим утром звонил этот боксер, с которым ты виделась, Бенито Рамирез. Твой папа был так взволнован. Такой прекрасный молодой человек. Такой вежливый.

- Что хотел Рамирез?

- Сказал, что старался с тобой связаться, но твой телефон был отключен. Я ему сказала, что сейчас все наладили.

Я мысленно стала биться головой о стену.

- Бенито Рамирез – гад. Если он еще раз позвонит, не разговаривай с ним.

- Но он был такой вежливый со мной по телефону.

Да, подумала я, самый обходительный смертоносный насильник в Трентоне. И сейчас он знал, что мне можно позвонить.

Загрузка...