3. Антисемитизм "научно"-религиозный

Реформация взорвала косность католицизма, побудила поверить "гармонию" христианских догматов алгеброй сомнения. XVII-XVIII вв. - эпоха Просвещения, пора рационалистической критики и науки, торжество разума, требующего логики и удостоверения истины фактами. Религии такой подход противопоказан. Авторитет церкви закачался, вместе с ним рушились и антиеврейские установки христианства, сникала религиозная юдофобия. Вздохнуть бы облегчённо!

Свято место пусто не бывает. На смену юдофобии религиозной тут же выступила юдофобия светская. Отметая христианство, просветители крушили и его иудейские основы вплоть до понятия о богоизбранничестве: мол, Моисей ради своей власти над евреями внедрил в их умы идею отгородиться от других стеной высокомерной ненависти.

Атеисты, громя религию, восславили "чистые" нравы язычников, чей прекрасный мир мудрости и благоденствия разрушили злокозненные единобожники - евреи. "Выйдя из Египта как банда разбойников, они [евреи] приносили в жертву мужчин, женщин и детей на алтарь своих суеверий на всём протяжении истории. Они ненавидели все другие народы, зарились на чужое имущество, раболепствовали в час беды и наглели в час успеха" [54, с. 25]. Так писал вождь просветителей Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ) - величайший авторитет XVIII в., наставник европейских монархов, предтеча Великой Французской революции. Другой гигант французского свободомыслия, Жан-Жак Руссо, называл евреев "подлейшими из людей" (роман-трактат "Эмиль или О воспитании"). Образ еврея-человеконенавистника, взлелеянный христианской церковью, понесло на своём знамени антихристианское вольнодумство. Новое вино в старых мехах, а точнее: и мех старый, и вино всё то же. И прочие указанные Вольтером качества, например, наглость, от евреев не отлипают с древних времён до наших. Энергичное выражение "выбросить на свалку истории" к мифам о евреях никак не относится.

1789 год. Великая Французская революция, повернувшая Европу к "Свободе, Равенству, Братству". Около миллиона западноевропейских евреев (столько же их жило на востоке, куда революция не дотянулась) стали, наконец, обретать вожделенное равноправие с коренным населением, и в который раз соблазнились они надеждой сменить приют пришельца на тепло родины, и рванулись на ведущие позиции в обществе.

Но с Равенством порядок, а с Братством, как и встарь, не получается.

Свобода же только усугубляет положение, разнуздывая толпу. Нарождающиеся государства сплачивались как национальные объединения, а нации хотят быть монолитными, однородными, и евреи здесь, как говорится, "ни при чём", разве что в роли цементирующего нацию её врага. (

Сравнение с самостроящимися странами после их высвобождения из-под советских коммунистов или из-под европейских метрополий напрашивается само собой.
) Кто же в том качестве привычнее всех? Пришелец, завидно-богатый или унизительно-нищий, грязный, жадный, подло-удачливый или прóклятый несчастливец, коварный заговорщик, наглый бунтарь, соперник новорождённого капиталиста, жидомасон, христопродавец, вор, уродец, лгун и мошенник - еврей. Паразит в доме, не по чину наглый и требовательный. Чужой...

Э. Ренан, один из влиятельнейших умов Франции XIX в., отражал и формировал в своей стране мнение об евреях: "Если все нации во все века преследуют кого-либо, то, конечно, должна же быть этому какая-то причина. До нашего времени еврей втирался всюду, требуя себе общего права; он сохранял свой особый статус; он хотел получить гарантии, какими все пользуются, а сверх того, и изъятия в свою пользу... Он хотел пользоваться преимуществами нации, не будучи нацией... Нации... созданы крестьянами и воинами; евреи ничем не участвовали в их учреждении... Несправедливо требовать себе прав члена семьи в доме, который вы не строили...

<...>

Евреи оказали миру столько добра и причинили ему столько зла, что мир к ним никогда не будет относиться справедливо. Мы слишком в долгу перед ними и в то же время слишком хорошо видим их недостатки для того, чтобы самый вид их нам не досаждал. ...этот "человек скорбей", вечно жалующийся, подставляющий под удары свою спину с терпением, которое само по себе нас раздражает; это создание, которому чужды все наши инстинкты чести, гордости, славы, деликатности и искусства..." [20, 112-3].

Антисемитизм часто называют болезнью среднего класса, мелкой и средней буржуазии. Именно она набирает численность и силу в нарождающемся европейском капиталистическом обществе. Это в её среде свирепствует соперничество, и опять-таки ближайший, самый наглядный враг - еврей.

Европеец XIX столетия- приверженец своего национального сообщества, а не безнационального Бога. Патриотизм вытесняет общехристианскую гуманность. И если раньше евреев в какой-то степени оберегала заповедь "не убий", если христианская церковь ставила своей целью души еврейские, но не трупы, - то теперь препона ослабла.

XIX в. в Европе казался спокойным - благополучней прежних. Разборка с Наполеоном, две-три революции местного значения, несколько маломасштабных войн - не сравнить с кровью средневековья и уж подавно на двадцатый век не примерить. Но неслучайно, должно быть, само слово "антисемитизм" изобретено именно в XIX веке, в 1879 г. Автор его журналист Вильгельм Марр; возможно, неслучайно и то, что из четырёх супружеств Марра в трёх жёны были с еврейской кровью и эти браки были не слишком удачны. Однако место рождения термина уж точно по делу: Германия. "Я не встречал ни одного немца, который бы любил евреев" - эти слова немецкого философа Фридриха Ницше приводит Л. Поляков [38, 222].

Германия столетиями угнетала евреев, однако они всё-таки прижились, даже и сроднились: здесь возник еврейский "жаргон", идиш - сплав немецкого и древнееврейского языков - куда уж теснее прильнуть! - здесь зародилось еврейское просветительство, отсюда развернулось, охватывая всех европейских евреев, движение ассимиляции, растворения среди титульных наций - и всё поверх вековой юдофобии немцев. Писал великий немецкий поэт еврей Генрих Гейне: "Уже более тысячи лет // Мы по-братски терпим друг друга, // Ты терпишь, что я дышу, // А я терплю твою ярость" [цит. по 38, 116-7].

Немногим слабее была такая ярость во Франции, где Свобода и Равенство легко сопрягались с традиционной ненавистью к евреям. К концу XIX в. Франция всемирно прославилась делом Дрейфуса, когда облыжно обвинённый в шпионаже офицер-еврей был под почти всеобщий антисемитский рёв разжалован и сослан.

Германия и Франция - две великие европейские страны, резвее других шагавшие к прогрессу, и в их походном марше еврейские голоса звучали с надеждой и бодростью (но не слишком большой).

Третья серьёзная держава на европейском континенте, Россия, тоже внесла в юдофобию свою лепту, до сих пор недооценённую.


Слово о погромах

Кривые исторические дороги привели Советский Союз во главе с Россией к роли противника и победителя германского фашизма. И впечаталось в русское сознание будто его носители чуть ли не в генах несут антифашизм. Презираемые немецкими расистами славянские "недочеловеки", уж им-то ни к лицу, ни по сердцу, ни по уму не придётся нацизм. И всего через пятьдесят лет - "ах!": откуда сегодня в России половодье фашистских газет и юдофобских сайтов в Интернете? Откуда нацистские партии с сотнями тысяч оголтелых патриотов, с вождями, целящимися руководить страной? Откуда десятки тысяч бритоголовых убийц, вскидывающих руки в гитлеровском приветствии плевком прямо в лицо маршалу Жукову - символу победы над Гитлером, застывшему памятником в центре великой страны, разгромившей фашизм, казалось, навсегда. А сегодня в России, столько крови пролившей от фашистских рук, десятки лет не знавшей ругательства хуже слова "фашист" - как это? Как???

Не на ровном месте то возникло, не без давней сырости заводится плесень. Россия - не одни лишь удаль да берёзки...

Отношения евреев с Россией можно отсчитывать с Киевской ещё Руси. Начинаются они знаменательно. Здесь, по уверениям православных священников, в 1096 г. половцы взяли в плен киевлянина Евстратия и продали его еврею, который за отказ Евстратия отречься от христианства распял его и на кресте пронзил копьём, а тело выбросил в море. Затем оно чудесно обнаружилось в Киево-Печерской Лавре, где и сейчас желающие могут узреть мощи Евстратия Печерского и услышать (а также на интернетовском сайте Лавры прочесть) скорбную историю "умучения от жидов". О том и яркая картинка на иконе, особенно впечатляет кровь, хлещущая из тела страдальца.


Это обвинение евреев в ритуальном убийстве, датированное 1096 г., за сто с лишним лет до легенды о злодейском умерщвлении евреями христианского мальчика в английском Норвиче, общепризнанного в истории первым. Устыдись, британец гордый, наши россы впереди.

Можно бы вспомнить и описанный выше первый еврейский погром в Киеве в 1113 г. и их последующее изгнание из Киевской Руси.

А с XVII-XVIII веков, когда русская империя заглотнула Украину и часть Польши с тамошними евреями, уже отсчитывается собственно русское гостеприимство.

Задолго до присоединения к Русскому государству польских земель с их еврейским населением, когда только отдельные еврейские купцы промелькивали на торговых площадях Московии или Великого Новгорода, еще почти не видя еврея во плоти, Русь восприняла христианский образ иудея - вездесущего дьявольского отродья, сакрального врага. Таким врагом не может явиться ни "басурман"-татарин, ни "латинянин"-католик, ни цыган, (ни сегодня "лицо кавказской национальности" или "чучмек"-иммигрант); еврей - Дух Зла, и отсталая Русь по стандартам юдофобии оказалась на самом что ни есть общеевропейском уровне.

Московский князь Иван Третий не брезговал пользоваться дипломатическими услугами крымского еврея Хозы (Ходжи) Кокоса, но едва запахло ересью "жидовствущих", беспощадно выжег заразу и велел "на Москву жидов не пущать" - это XV век. Внук его Иван Четвёртый жёг и топил евреев, только в Полоцке утопили 300 человек - XVI век. В XVII-м приближённые богобоязненного русского царя Алексея Михайловича писали дипломатический документ со словами: "...богоубийц-жидов, которых всем христианским людям ненавидеть должно". Не видели тех богоубийц, не знали, а - "ненавидеть должно"! Церковь велит - не ослушаешься.

Сын царя Алексея Пётр Великий, поклонник голландцев и немцев с их протестантизмом и соответственно юдофобией, в своём Манифесте от 27 апреля 1702 года о привлечении на службу в Россию чужеземных специалистов приписал "кроме евреев". Но ему же историки приписывают высказывание: "По мне будь крещён или обрезан - едино, лишь будь добр человек и знай дело". И верно служили Петру выкресты: обер-полицмейстер Петербурга Дивьер, барон Шафиров, почт-директор Ф. Аш, шут Ян Лакоста, братья Веселовские, камердинер царя П. Вульф и некрещёные евреи: аптекарь Абрам Рут, торговцы Израиль Гирш, Леви Липман и Самсон Саломон, откупщик Борух Лейбов [106].

А жена Петра Великого, царица Екатерина I приняла 26 апреля 1727 г. Указ "О высылке Жидов из России и наблюдении, дабы они не вывозили с собою золотых и серебряных Российских денег". Указ выполнялся недостаточно ретиво, и огорчённая этим дочь Петра императрица Елизавета в 1742 г. издала ещё один Указ: "Нам известно учинилось, что оные Жиды еще в Нашей Империи, а наипаче в Малороссии под разными видами, яко то торгами и содержанием корчем и шинков жительство свое продолжают, от чего... Нашим верноподданным крайнего вреда ожидать должно. ...сего в забвении оставить Мы не хотя, Всемилостивейше повелеваем: из всей Нашей Империи... всех мужска и женска пола Жидов, какого бы кто звания и достоинства ни был... со всем их имением немедленно выслать за границу, и впредь оных ни под каким видом в Нашу Империю ни для чего не впускать; разве кто из них захочет быть в Христианской вере Греческого исповедания; таковых крестя в Нашей Империи, жить им позволить, токмо вон их из Государства уже не выпускать" [55]. Она, императрица Елизавета Петровна, когда её просили допустить в Ригу еврейских торговцев ради выгоды городу и казне, ответствовала гордо: "От врагов Христовых не желаю интересной прибыли". А через 20 лет после Елизаветы императрица Екатерина II Великая впустила в ту же Ригу евреев в обмен на их обещание содействовать заселению собратьями-иудеями Новороссийской губернии.

В 1804 г. власти приняли положение "О устройстве евреев", где записано: "Все дети Евреев могут быть принимаемы и обучаемы, без всякого различия от других детей, во всех Российских народных Училищах, Гимназиях и Университетах. ...Земледельцы из Евреев все свободны и ни под каким видом ни кому укрепляемы, ни во владение отдаваемы быть не могут. ...Все роды фабрик дозволяется заводить Евреям в Губерниях, где им жить дозволено, на том же основании и с той же свободой, как и всем подданным Российским".А в конце:"Евреи в России... суть свободны и состоят под точным покровительством законов наравне со всеми другими Российскими подданными" [56]. Ладно могло бы показаться, но миф о вредности евреев не испарялся в русском народном сознании. В указе Сената 28 декабря 1828 г. говорилось: "Воспрещено Евреям переселение из-за границы в Россию и водворение их в оной... дабы преградить чрезвычайное размножение в России сих людей более вредных, нежели полезных для Государства" [57]. Русский размах юдофобского маятника: в обе стороны.

Екатерина Великая, царица умная и осторожная, не раздражая православный свой народ, исподволь покровительствовала евреям, пользовалась их услугами, в казённых бумагах заменила оскорбительное слово "жид" на "еврей"... Однако она же - возможно, в пику ненавидимой ею Французской революции, одарившей евреев равноправием, - запретила им земледелие, ограничила место их жительства "чертой оседлости", за которой им остались только затхлая "общинная жизнь", мелкое ремесло, нищенская торговля, чахотка, голод, вши... ("Груб табурет, убит подошвой пол" - Э. Багрицкий.)

Большевики шельмовали царскую Россию: "тюрьма народов". Для евреев она была "тюрьмой особо строгого режима". Потому что в российском доме были они ни к чему, незваные гости, которые по пословице русской хуже татарина. По другой пословице: незваному гостю - глодать кости. Это, наверно, о погромах.

Первый погром состоялся в 1821 г. в городе Одессе. Были убитые. Находившийся в ту пору рядом, в Кишинёвской ссылке, великий Пушкин, всё окрест засекавший зоркостью гения, погрома, если судить по дошедшему до нас его дневнику, не приметил. А ведь не был вовсе равнодушен к евреям: "презренный еврей", "он к жиду-лиходею приходит", "он жида убил, как собаку" - это всё его, Александра Сергеевича, словечки. Страдающие от них интеллигентные пушкинолюбы (да и как его не любить?!) вскрикивают, мол, это не он, автор, это его герои жидоедствуют; но вот и сам он, от собственной души в неотправленном письме к Чаадаеву 19 октября 1836 г. брезгливо морщится: "Вы говорите, что источник, откуда мы черпали христианство, был нечист... Ах, мой друг, разве сам Иисус Христос не родился евреем?.. Евангелие от этого разве менее изумительно?" [58, 289]. В набросках предисловия к "Борису Годунову" Пушкин говорит о Марине Мнишек ("ужас что за полька"), что она ради трона готова отдаться любому "проходимцу", разделить "отвратительное ложе жида" - это у автора тоже вполне от себя [59, 1317].


М. Даймонт выделил главнейшие периоды в истории мировой литературы: 1) еврейские пророки, 2) Гомер и древние греки, 3) шекспировское время и 4) XIX век в России [17, 443].

Великая русская литература девятнадцатого столетия. Её еврейская мелодия началась с юдофоба Державина, который Пушкина "в гроб сходя, благословил", с самого Пушкина - "солнца нашей поэзии", включила в себя яркообразные картины разудалого убийства евреев у Гоголя, тургеневского жадного жида-шпиона, вздохи-размышления Достоевского о вреде евреев для России - и докатилась до начала двадцатого столетия, до того журналиста, который в 1913 г., когда гремело лживое обвинение киевского еврея Бейлиса в ритуальном убийстве, писал в газете "Русское слово": "Жидов надо поставить искусственно в такие условия, чтобы они постоянно вымирали". Гитлеру тогда было только 24 года - политический несмышлёныш.

Сколько авторов русских ни перебирать - нет сердечней, точней, звонче, умнее Пушкина. Нечеловеческой, необъяснимой силы слово. Какой мощи агитатор рисовал Жида-отравителя в "Скупом рыцаре"! Это там он выразил представление о еврее: "Проклятый жид, почтенный Соломон". Читатель, однако, почерпнёт у классика только "проклятый жид".

Гоголь Николай Васильевич, другой русский гений. В 1834 г. герой его "Записок сумасшедшего" в дневнике под горячечной датой "Мартобря 86 числа. Между днем и ночью" записал вдруг: "Уже, говорят, во Франции большая часть народа признает веру Магомета". На 200 лет наперёд заглянул. Божественное озарение? Как Божий дар заметить в "Мёртвых душах": "Заснул сильно... как спят одни только те счастливцы, которые не ведают ни геморроя, ни блох, ни слишком сильных умственных способностей". И с похожей весёлой игрой слов то же гоголевское перо рисует еврейский погром: "Бедные сыны Израиля, растерявши все присутствие своего и без того мелкого духа, прятались в пустых горелочных бочках, в печках и даже заползывали под юбки своих жидовок; но козаки везде их находили... Жидов расхватали по рукам и начали швырять в волны. Жалобный крик раздался со всех сторон, но суровые запорожцы только смеялись, видя, как жидовские ноги в башмаках и чулках болтались на воздухе" (Н. Гоголь. "Тарас Бульба").

Немало евреев, выпестованных русской литературой, сокрушающихся. Владимир Жаботинский, еврей и русский писатель, говорил о еврейской влюблённости в русскую культуру: "Унизительная любовь свинопаса к царевне". Серьёзный израильский учёный, перебирая антиеврейские строки Пушкина и Гоголя, ищет для них "объективные" оправдания, иначе, пишет он, "придётся всю европейскую культуру усадить на скамью подсудимых" [60, 69]. Что поделать, культура, о которой речь, - из христианской почвы, на которой Россия тысячу лет стояла. Зри в корень!

Конечно, не сплошь черно в российских пространствах. В 1857 г. разразился спор вокруг юдофобской статьи в петербургском журнале "Иллюстрация", в ходе его в защиту спорщиков-евреев было опубликовано письмо 140 знаменитостей, включая Сергея Соловьёва, Николая Костомарова, Николая Чернышевского, даже Тараса Шевченко. В 1907 г. царское правительство велело отчислить из Киевского политехнического института сотню только что принятых студентов-евреев, заменив их неевреями с более низкими оценками на приёмных экзаменах, - и руководители института в знак протеста подали в отставку [46, т. 7, кол. 338, 352]. В защиту евреев и против еврейских погромов в разные годы поднимали голос М. Горький, В. Короленко, а кроме них десятки русских деятелей культуры - М. Салтыков-Щедрин, Н. Лесков, В. Соловьёв, Д. Мордовцев, А. Блок, Д. Мережковский, Л. Андреев, А. Куприн, И. Бунин, Н. Бердяев, Вас. Немирович-Данченко [46, т. 7, кол. 503-13] и ещё множество славных имён, включая даже Льва Толстого, в отношении евреев довольно уклончивого ("Я жалею о стеснениях, которым подвергаются евреи... но есть много предметов более волнующих меня, чем этот" - из писем Л. Толстого Файвелю Гецу. В дневнике молодого Л. Толстого: "Еврея любить трудно. Надо стараться").


Крупнейший русский христианский философ Николай Бердяев в книге "Христианство и антисемитизм" (1911 г.) писал: "Есть что-то унизительное в том, что в страхе и ненависти к евреям их считают очень сильными, себя же очень слабыми, неспособными выдержать свободной борьбы с евреями. Русские склонны были считать себя очень слабыми и бессильными в борьбе, когда за нами стояло огромное государство с войском, жандармерией и полицией, евреев же считали очень сильными и непобедимыми в борьбе, когда они лишены были элементарных человеческих прав и преследовались. Еврейский погром не только греховен и бесчеловечен, но он есть показатель страшной слабости и неспособности. В основе антисемитизма лежит бездарность. Когда изъявляют претензию на то, что Эйнштейн, открывший закон относительности, еврей, что еврей Фрейд, еврей Бергсон, то это есть претензии бездарности. В этом есть что-то жалкое" [26].

Но что вспышки негодующих возгласов против напора погромной страсти! Его питала юдофобия народа - от рыночной черни до царского двора, самих царей не исключая. "Бей жидов - спасай Россию!"- расхожий вскрик множества душ. Кто только ни старался увлечь толпы на расправу: известные публицисты, министры и губернаторы, революционеры-народники 1880-х гг., депутаты Государственной Думы, черносотенные организации "Союз русского народа" и "Союз Михаила Архангела", популярные издания "Русские ведомости", "Гражданин", "Киевлянин". "Союз русского народа" каждый год получал от императора Николая II 250000 рублей. Только с 1906-го по 1916 г. в России с помощью отпущенных царём десяти с лишним миллионов рублей вышло 2837 антисемитских брошюр и книг - евреи в них представали разнообразными исчадиями ада. Самая влиятельная газета "Новое время" винила евреев в употреблении христианской крови.

Обвинения евреев в ритуальных убийствах за последние 200 лет стали в Российской империи более, чем в других местах Европы, доброй христианской традицией. Из множества примеров можно выделить обвинение евреев белорусского города Сенно в 1799 г. - их оправдали, но поэт и сенатор Гавриил Державин, занимавшийся этим делом, настаивал на вине всех вообще евреев "в злобном пролитии по их талмудам христианской крови". Это обвинение звучало в Гродно (1790 и 1816 гг.), Велиже (1823), Тельшяе (1827), Изяславе (1830), Грузии (1852, 1878, 1881, 1882, 1883, 1884 - шесть раз за полгода, тогда мировой рекорд), Саратове (1853), Вильнюсе (1900), Дубоссарах (1903) и, наконец, самый громкий - процесс Бейлиса в Киеве в 1911-1913 гг. Все кровавые наветы остались недоказанными, единственный обвинительный приговор в Саратове, и тот не содержал указания на ритуальный характер преступления. Но кого это убеждало?

Пролитие христианской крови евреями осталось легендой. Реальность - обратна: православные громилы в XIX-XX вв. лили еврейскую кровь по бескрайней России потоками, невиданными для западноевропейского глаза тех времён. Погромы отсчитываются с Одессы (1821, 1859 и 1871 гг.) и Аккермана (1862 г.), когда число убитых ещё отмеривают единицами. Потом счёт уже десятками и сотнями.

После убийства императора Александра II в марте 1881 г. многие сочли убийцами евреев, организация же убийц "Народная воля" в своих листовках призывала громить евреев как врагов русского народа и называла нового императора Александра III "жидовским царём". В результате поднялась погромная волна 1881-1883 гг., только в марте-апреле 1881 г. и только в Киевской губернии евреев избивали в 50 сёлах и местечках. Выразительна картина погрома 1884 г. в Нижнем Новгороде, когда были убиты 9 евреев. Тамошний губернатор писал: "В народе сложилось убеждение в полной безнаказанности самых тяжелых преступлений, если только таковые направлены против евреев". Затем евреев громили в 1890-х. В 1903 г. Россию и заграницу ужаснул Кишинёвский погром, по тем временам особенно жестокий, - 49 погибших, 586 раненых. Но вскоре разразилась русская революция 1905 г., и бесхитростные православные граждане добытые ими свободы обернули массовыми избиениями евреев. В октябрьских погромах 1905 г. было убито больше 800 евреев, материальный ущерб превысил 70 млн. рублей. В Одессе погибло больше 400 евреев, в Ростове-на-Дону 150, в других городах десятки. Жестокость потрясала: в Одессе маленьких детей выбрасывали с верхних этажей, разбивали головой о стены; в Юзовке (сейчас Донецк) бросали евреев в плавильные печи.

В русских погромах толпу чаще всего подогревало соучастие властей. При погромах 1905 г. полицмейстер Кременчуга говорил горожанам: "Не прячьте евреев... С ними нужно раз и навсегда разделаться", в Орше полицмейстер велел окрестным крестьянам явиться в город с оружием для погрома и грозил отказавшихся штрафовать на тридцать рублей [46, т. 6, кол. 563-7].

Власти, однако, не только свирепствовали. Они пытались мирно избавиться от хлопот с еврейским сословием, растворив его в российском населении. Самым ярким проявлением этих благих намерений стала организация в 1827 г. школ кантонистов, где намечалось приобщить евреев к воинской службе и крестить. Пятьдесят тысяч еврейских детей за три десятка лет прошли эти школы. Их призывали с 12-летнего возраста на 25 лет. Из-за муштры и издевательств наставников, принуждавших учеников к крещению, кантонистская служба стала школой мужества. Она дала евреям возможность послужить России в войнах: в годы Крымской войны 1853-1856 гг. пятьсот солдат-евреев пали при защите Севастополя; евреи, по свидетельству русского генерала Куропаткина, храбро воевали в русско-турецкой кампании 1877-1878 гг.; в войне с Японией 1904-1905 гг. евреев участвовало больше 30 тысяч, в Первой мировой войне к 1917 г. в русской армии служило полмиллиона евреев, из них 60 тысяч заслужили боевые награды.

Воинские заслуги евреев, в общем, их преследований не отменяли. В начале Первой мировой войны командование русской армии обвинило евреев прифронтовой полосы в шпионаже. Среди обвинений: евреи в бородах прячут телефоны для связи с немцами. Если припомнить размеры телефонов того времени, можно восхититься полётом фантазии. Один волынский священник в церкви объявил прихожанам, что хитроумные жиды телефонят немцам с помощью живота коровы. Носились слухи об использовании евреями подземных телефонов и аэропланов. Жиды, говорилось, злодействуют всяко: подбрасывают, к примеру, врагу золотишко, подвязав его под крылья гусей, нарочно выученных перелетать линию фронта. Догадлив оказался народ православный! Только евреям было не до смеха - сотни тысяч были выселены и ограблены, немало погромлено или расстреляно.

От непреходящих погромов и лишений как было евреям не броситься потом в революцию? "Евреи не имели прямого отношения ни к возникновению российского революционного движения, ни к росту студенческого мессианства... но раз начав вступать в ряды революционной интеллигенции, они делали это с чрезвычайной страстью", - пишет Ю. Слёзкин. Он приводит следующие цифры: в первых русских бунтарских кружках "чайковцев" евреев набралось 20% (из 106 человек 22, в том числе 4 руководящих); в ведущей революционной партии "Народная воля" на пике её деятельности, включая терроризм, евреев было до 30%, а на юге России - до 40%; в январе 1905 г. из 4526 политических ссыльных 37% составляли евреи [4, 200-1]. (В этих вот цифрах, помимо последующего участия евреев в строительстве Советского государства, дополнительное обоснование Гитлеру назвать своего идейного врага "жидо-большевизмом" и яростно ополчиться на него внутри Германии и на мировой арене.) Такие воспрянувшие евреи упоённо участвовали в русских революционных бурях, что естественно послужило усилению ненависти врагов революции к евреям вообще.

Когда разбушевалась гражданская война, в погромах 1918-1921 гг. погибло до 200 тысяч евреев, 300 тысяч детей осиротели, в 700 населённых пунктах еврейская собственность изничтожена [46, т. 6, кол. 569]. Старая Россия воевала с новой, с большевиками. Цели антибольшевистских войск, по словам одного из их командиров, барона Романа (Роберта) Унгерна: "Комиссаров, коммунистов и евреев уничтожать вместе с семьями... Истребить всех евреев, чтобы не осталось ни мужчин, ни женщин, ни даже семени этого народа". (Как Унгерн уничтожал - не для читательского глаза.)

Русский писатель М. Горький, в дневнике от 1921 г.: "Не надо скрывать мрачную правду, - ведь нигде в мире не режут, не истребляют евреев с такой горячей любовью к делу, как у нас, на Руси. Еврейские погромы по энергии своей, несомненно, стоят на первом месте в ряду "великих исторических деяний русского народа", и для меня ясно, что страсть к этой деятельности все возрастает у нас" [61, 161].

"Погром" - не случайно слово русское, оно после Кишинёвского погрома 1903 года и растиражированного на Западе протеста 317 русских деятелей культуры вошло в иноземные языки без перевода. Но заслуги России куда величественнее простого словотворчества. Её бессмертное достижение - "Протоколы сионских мудрецов".

Великий вклад великой России, "Протоколы" родились в глубинах русской спецслужбы в Париже в 1897-1899 гг. на французской почве буквально и фигурально - фальшивка, переделанная из французской антимасонской брошюры на антисемитский лад и опубликованная в России, затем во Франции и, наконец, из рук русских беглецов от Октябрьской революции, в Германии, в 1920 г. - под самый гитлеровский старт.

Впервые о "Протоколах" возвестил журналист М. Меньшиков в солиднейшей петербургской газете "Новое время" в апреле 1902 г. Он, известный антисемит, тем не менее, прочитав "Протоколы", не поверил в их подлинность и назвал авторов и поклонников этого сочинения людьми "с повышенной температурой мозга".

На свет текст "Протоколов" явился спустя полтора года, в августе 1903 г. под названием "Программа завоевания мира евреями" в петербургской газете "Знамя" (редактор Павел Крушеван - организатор Кишинёвского погрома). Затем в 1905 г. вышли две брошюры - сначала "Корень наших бед" с многословным подзаголовком "Где корень современной неурядицы в социальном строе Европы вообще и России в частности. Отрывки из древних и современных протоколов Всемирного союза франкмасонов", которая повторила публикацию "Знамени", расширив её, а вослед этой книжке выпорхнула вторая - "Древние и современные протоколы собраний сионских мудрецов". Наконец, в декабре того же 1905 г. во втором издании книги русского писателя Сергея Нилуса "Великое в малом. Антихрист как близкая политическая возможность" в виде, с тех пор общепринятом, были напечатаны "Протоколы сионских мудрецов" - 24 доклада о секретных заседаниях еврейских главарей, где продумывались способы разрушить всю существующую цивилизацию и установить мировое еврейское господство. Эта борьба, оказывается, ведётся евреями со времён царя Соломона, руководит ею тайное еврейское правительство - "Сионские мудрецы", время от времени собирающиеся где-нибудь для обсуждения хода их преступного кровавого дела.

В "Протоколах" "Сионские мудрецы" откровенно являют дьявольское еврейское коварство своих планов по разложению мира неевреев - "гоев": "Наш пароль - сила и лицемерие... мы не должны останавливаться перед подкупом, обманом и предательством..."

Они объясняют, что современное капиталистическое общество, как и демократия "свободы, равенства, братства", - их, евреев, злокозненное порождение ради уничтожения доброго христианского мира, воплощённого в России (просверк русского авторства анонимных до сих пор "Протоколов"). Евреи создали и создают капиталистические общества, "разочарованные, холодные и бессердечные... Руководителем их будет только расчет, то есть золото, к которому они будут иметь настоящий культ...

<...>

Мы заинтересованы в... вырождении гоев. Наша власть - в хроническом недоедании и слабости рабочего, потому что он не найдет ни сил, ни энергии для противодействия ей... Нуждою и происходящею от нее завистливою ненавистью мы двигаем толпами и их руками стираем тех, кто нам мешает на пути нашем...

Мы посадили их [гоев] на конька мечты о поглощении человеческой индивидуальности символической единицей коллективизма... Они... и не разберутся в той мысли, что этот конек есть явное нарушение главнейшего закона природы, создавшей с самого сотворения мира единицу, непохожую на другие именно в целях индивидуальности...

<...>

...русское Самодержавие - единственный в мире серьезный враг наш, если не считать Папства".

Они похваляются достигнутыми успехами - миром уже правит их тайное правительство: "De facto мы уже стерли всякое правление, кроме нашего... Наше Сверхправительство... - диктатура... В данное время мы законодатели, мы творим суд и расправу, мы казним и милуем, мы, как шеф всех наших войск, сидим на предводительском коне".

Сердце простодушного христианского читателя "Протоколов" язвили невообразимые, фантастические, сатанинские хитрость и сила еврейских злодеев: "Вы говорите, что на нас поднимутся с оружием в руках, если раскусят, в чем дело... но для этого у нас в запасе... метрополитеновые подземные ходы - коридоры будут к тому времени проведены во всех столицах, откуда они будут взорваны со всеми своими организациями и документами стран".

И всё это ради мирового господства: "На место современных правителей мы поставим страшилище, которое будет называться Сверхправительственной Администрацией. Руки его будут протянуты во все стороны, как клещи... Царя-деспота Сионской крови... мы готовим для мира".


Еврейская идея богоизбранности, древне-юдофобские представления о международной спайке евреев, средневековая легенда о тайных встречах еврейских раввинов для планирования ритуальных убийств - многое сумбурно смешалось на неполных ста страницах - слог часто тёмен, нелепицы да несуразности, зато читать недолго. А если фальшивка, так это пусть чураются антисемиты из "порядочных", вроде русского царя Николая II. Он, тоже борец с евреями, поначалу восхитился "Протоколами": "Какая глубина мысли!.." и осыпал наградами агентов, якобы выкравших рукописи, но после доклада министра Столыпина об их поддельности повелел: "Протоколы изъять. Чистое дело нельзя защищать грязными способами". Гитлер же сказал, что ему наплевать на достоверность "Протоколов", его убеждает их "внутренняя правда" [62, 149].

Ещё бы! Он уже в 1923 г. сообразил, что человеческая история - часть природы, подчинённая её законам выживания более сильных, высших рас. История - череда расовых сражений; евреи, низшие, стремясь к господству над высшей расой, уродуют природу, внедряя равенство. С каким же удовлетворением Гитлер мог теперь читать в "Протоколах": "В природе нет равенства... сама природа установила неравенство умов, характеров и способностей"; "Свобода, равенство, братство - эти слова были червяками, которые подтачивали благосостояние гоев, уничтожая всюду мир, спокойствие, солидарность, разрушая все основы их государств". Он вычитывал в "Протоколах" собственные мысли о творении евреями вредоносных революций и капитализма, он находил там и вдохновляющие практические советы по игре с толпой: "Имеется великая сила, создающая движение мысли в народе, - это пресса... Она очутилась в наших руках. Через нее мы добились влияния, сами оставаясь в тени..."; "Искусство управлять массами и лицами посредством ловко подстроенной теории и фразеологии... принадлежит также к специальности нашего административного ума, воспитанного на анализе, наблюдении..."; "Главный успех политики заключается в тайне ее предприятий: слово не должно согласоваться с действиями дипломата". Всё это он был готов взять от ненавидимых евреев и обратить против них. Он сказал одному из своих собеседников: "Я прочитал "Протоколы сионских мудрецов" - и ужаснулся! Эта вкрадчивость вездесущего врага! Я сразу понял, что мы должны последовать их примеру, но, конечно, по-своему..."

Знаменательны совпадения в "Протоколах" и книге Гитлера "Моя борьба", вышедшей в 1924 г. В ней он писал, что еврейское зло "показано самым великолепным образом в "Протоколах сионских мудрецов", которые евреи так ненавидят... То, что евреи совершают, возможно, бессознательно, здесь находит свое осознанное выражение... Еврейский разум хладнокровно разработал эти откровения... Они раскрывают перед нами с ужасающей достоверностью природу и деятельность еврейского народа... Когда эта книга становится хорошо известна народу, еврейскую опасность можно считать навсегда побежденной" [все цит. по 62].

То, что евреи международно солидарны в противостоянии остальному миру, юдофобы заметили две тысячи лет назад. Автор "Протоколов" конкретизировал идею до подробностей, понятных "простому человеку", толпе. Гитлер это очень ценил: массам жевать утомительно, глотать - проще.

Антисемиты швырнули в раскрытые рты конфету, вернее, сладкий наркотик: уже в 1920 году по Германии ходили пять изданий - сотни тысяч экземпляров "Протоколов". К 1933 г., году прихода Гитлера к власти, "Протоколы" выходили в свет больше 30 раз, один из тиражей достиг 100 тысяч экземпляров. Нацисты, встав у германского руля, ввели их в школьную программу [62, 15,176]. "Протоколам" посвящались митинги, где выступали профессора, издатели, юристы. Аудитория - чиновники, офицеры, аристократические дамы, студенты - ревела в праведной ярости: евреев - под нож!

"Протоколы" стали живой водой, окропившей образ еврея-заговорщика, еврея-злодея - центральный образ антисемитизма.

Параноическая мысль о враждебном заговоре, как заметил американский исследователь Уолтер Лакер, покоряла многие страны, вплоть до США. В Англии газеты 1920-х годов и даже умнейший Черчилль говорили о евреях как "самой могущественной секте в мире" - причине всех мировых неурядиц. [32, 24, 398]. Тем более это характерно для родины "Протоколов" - России с мистической верой многих её идеологов от гениального Достоевского до сегодняшнего Шафаревича в русофобскую тайную еврейскую руку.

Протоколы живут и живут - подспорье, руководство и отрада юдофобов по всему миру. Сегодня они в ходу и в мусульманских странах - повсюду грамотность растёт.


Русские властители дум питались когда-то французскими и немецкими источниками. В XIX в. русская культура возвращала долги, и во Франции, например, среди наиболее читаемых и почитаемых были Тургенев и Достоевский [63, 17]. В том столетии без Интернета, без телевидения, даже без кино, когда печатное слово верней всего питало мозги и души, - кого и что ещё читали во Франции и Германии?

Оноре Де-Бальзак. В его романах подличают еврейские дельцы, крупнейший - Нусинген - списан с Д. Ротшильда. Бальзаковский герой еврей Гобсек - мировой эталон скупца.

В драмах Виктора Гюго раввин Манассия жаждет гибели христиан ("Кромвель"), в "Марии Тюдор" звучит: "Ложь и воровство - в этом весь еврей!".

Великий фантаст и детективщик, любимец детворы Жюль Верн в романе "Гектор Сервадак" обрисовал еврея: "Скряга и стяжатель с чёрствым сердцем и гибкой спиной, словно созданной для низких поклонов. Деньги притягивали его как магнит железо, а со своих должников такой Шейлок готов был содрать шкуру". Жюль Верн во время антисемитского суда над оболганным евреем Дрейфусом стал одним из активных "антидрейфусаров" - противников обвиняемого.

За Дрейфуса яростно воевал другой французский классик - Эмиль Золя. Но и он, бестрепетный и самозабвенный защитник справедливости, в романе "Деньги" написал: "Толпа евреев с жирными лоснящимися лицами, с острым профилем прожорливых птиц... с неистовыми криками они готовы были растерзать друг друга" [64, 16]. Наверняка морщился. Он и заступался-то за Дрейфуса - оболганного человека, не за Дрейфуса-еврея.

Эмилю Золя вторил Анатоль Франс - тоже защитник Дрейфуса и тоже автор отвратных еврейских образов.

Бернар Лазар, публицист и писатель, из коренных французских евреев, отличал их, "исраэлитов", от пришлых "евреев"- эмигрантов из Восточной Европы, этих он до того, как стать дрейфусаром и пламенным сионистом, многократно шельмовал: "презренные иностранцы", "эти грубые грязные татары"...

Эльи де Сион (Илья Цион), профессор медицины, учитель великого русского физиолога И. Павлова. Еврей. Крестившись, переехал из России во Францию, прессу обеих стран обильно питал ярыми антисемитскими статьями.

Густав Лебон, популярный публицист и высокоучёный психолог, писал: "У евреев не было ни искусств, ни наук, ни промышленности, ничего, что образует цивилизацию... Ни один народ не оставил книги, которая содержала бы столь непристойные рассказы, как те, что встречаются в Библии".

Анри Дрюмон. Его книга "Еврейская Франция", где все несчастья страны объясняются виной евреев (их тогда, в 38-миллионной Франции было 100 тысяч, четверть процента!), стала крупнейшим бестселлером - сто четырнадцать изданий в один год!

Почти так же, нарасхват, расходились в Германии в 1819 г. памфлет Гундта-Радовского "Еврейское зеркало" с призывом очистить страну от паразитов-евреев, в 1870-е гг. юдофобские сочинения Августа Ролинга "Талмудический еврей" и "Победа еврейского духа над германским", а с 1879 г. книга Вильгельма Марра об удушающем еврейском засилье, которая только за один год переиздавалась 12 раз.

Братья Гримм, славные всеевропейски, а громче всего в родной их Германии, помимо детских сказок ("Красная шапочка", "Мальчик с пальчик", "Бременские музыканты" и ещё, и ещё - всё истории добрые, сердечные) составили "Словарь немецкого языка", где при слове "Еврей" было растолковано: "Среди их неприятных черт особенно выделяется их нечистоплотность, а также их алчность... "Грязный, как еврей; воняет, как еврей"" [11, 330].

Знаменитый немецкий профессор истории Генрих фон Тречке запустил в народ популярную фразу "Евреи - наше несчастье".

Германия, конечно, - особый интерес. Уже оскомину набил вопрос: как легко, как бойко пошёл, помчался по мрачному, тупиковому, бессмысленному пути народ, не просто культурный, а может быть, самый культурный в просвещённой Европе? Хоть философию, "главную науку" взять (Шопенгауэр, Кант, Ницше, Гегель...), хоть литературу (Лессинг, Гёте, Шиллер, Гёльдерлин, Гейне и до Томаса Манна, Фейхтвангера, Стефана Цвейга с Ремарком), а в музыке, которая по некоторым мнениям - королева художества, хватило бы назвать Баха и Моцарта, но ведь у немцев и Гайдн, и Гендель, и Бетховен, Шуберт, Мендельсон, Брамс, наконец, Рихард Вагнер - ещё один "сумрачный германский гений", ему музыкальные рамки оказались тесны, подался в мыслители: "Я считаю еврейскую расу прирождённым врагом человечества" - так он высказался в письме баварскому королю. В сочинении "Иудаизм в музыке" Вагнер писал: "Иудаизм - это дурная совесть современной цивилизации" и завершал книгу обращением к евреям: "Cуществует одно-единственное средство снять проклятие, тяготеющее над вами: искупление Агасфера - уничтожение!" Песня нибелунгов! Валькирии, в полёт! В ремарке к опере "Золото Рейна" Вагнер подчеркнул, что гнусный главный герой Альберих, алчный и похотливый, - "карлик с еврейской внешностью", и потребовал исполнителя с еврейским акцентом. (

Есть предположение, что истинный отец Вагнера еврей Гайер, а мать из семьи еврейских банкиров Бетман-Гельвиг [65, 177].
)

Вагнер утверждал, что евреи творчески бесплодны; он говорил о музыке, другие антисемиты охотно распространялись об общей бездарности евреев. Основоположники мировых религий Моисей и Павел, первейшие в своих науках философ Б. Спиноза, физик А. Эйнштейн, психиатр З. Фрейд, экономист К. Маркс, основатель кибернетики Н. Винер - все евреи, но миф перетягивает.

Кстати, Маркс, к утешению юдофобов, велик не только провидением социальных движений, но и самозабвенным антисемитизмом. Национальные качества еврейства, по его мнению, - торгашество, корыстолюбие, лицемерие, эгоизм. "Омерзительнейшая из рас" - так именовал евреев этот крещёный их отпрыск, отмахиваясь от позорящей тени деда-раввина [18, 142]. Воюя с собратом по социализму Фердинандом Лассалем, Маркс не преминул ткнуть в его адрес: "Он происходит, судя по форме его головы, от негров, смешавшихся с евреями во время исхода из Египта" [цит. по 66, 263]. Хуже, мол, не бывает. А Лассаль, вождь немецких рабочих, в свою очередь евреев не жаловал: "Я их презираю" [38, 192]. (

Лассаль лежит на еврейском кладбище во Вроцлаве, среди своих лежит.
)

Социалистические вожди без еврейских корней тем более не стеснялись. Основоположник революционного анархизма Михаил Бакунин в 1871 г. писал: "Весь еврейский мир, который является одной бандой эксплуататоров, пиявок и паразитов... находится сегодня, с одной стороны, в распоряжении Маркса, а с другой стороны, Ротшильда" [46, т. 7, кол. 395]. Другой ведущий анархист, любимец французских рабочих в XIX в. Пьер Прудон: "Еврей не является производителем нигде - ни в сельском хозяйстве, ни в промышленности, ни даже по-настоящему в торговле. Это посредник, при этом всегда мошенник и паразит, который действует в делах, как и в философии, путём фальшивок, подделок, обмана... это дурной принцип, сатана, воплощённые в семитской расе". И в дневниках, где своё сокровенное: "Евреи - это антисоциальная, упрямая, дьявольская раса", "Еврей - враг человеческого рода. Следует выслать этот народ в Азию или уничтожить его" [цит. по 38, 176-8].

Трогательно единение социалистов и антисоциалиста, немецкого философа Евгения Дюринга, который тогда же призвал уничтожить евреев, - расу, по его словам, врождённо и бесповоротно испорченную.



Слово о расе

Разговор о расе - давний. Антисемитам, как и евреям, - мазохистам или стриптизёрам, соблазнительно обернуться к Библии и выследить расизм у их предков, жаждавших выделить себя, богоизбранных. Однако оппоненты растолковывают, что "избранность" - не расистское понятие, "избранный" не обязательно "лучший", а "другой", и ещё резоннее замечают оппоненты: "избранный народ" - не раса, любой человек, принявший иудаизм, входит в ряды "избранных"; дело не в крови, а в вере.

Но деление на своих и чужих, чистых и нечистых - не с него ли начинается тропка к гитлеровскому расизму? Кто только её ни протаптывал! От Аристотеля с Платоном, разделявших человечество на свободных эллинов и варваров - прирождённых рабов, до пензенской мордовки, не любящей соседа-чуваша, и сегодняшних израильских пламенных чистоплюев, упоённо выясняющих меж собой "кто настоящий еврей". Можно вспомнить и испанцев с португальцами, проверявших в инквизиционные времена "чистоту крови", и португальских евреев, не допускавших к себе немецких евреев в XVI-XVII вв., и через четыреста лет немецких евреев, которые в Рижском и Минском гетто, куда их привезли на общую еврейскую погибель, брезгливо сторонились местных сородичей.

Строго говоря, расизм как раздел антропологии начался с XVIII в., с великого шведа Карла Линнея, в 1746 г. разделившего людей на расы по биологическим и интеллектуальным признакам. Ж. Бюффон (он распространил слово "раса", с XV в. у французов подразумевавшее "потомство", "происхождение"), Ж. Кювье, П.-Л. Мопертьюи, И. Кант, И.-Г. Гердер, Г. Фихте, Д. Юм, Вольтер - лишь некоторые из множества искателей расовых отличий.

Расовое учение или расовая теория - Rassenlehre - слово немецкого философа XVIII в. Кристофа Мейнерса. С 1786 г. оно дремало в пыли библиотек, а во второй половине XIX в. со взлётом науки и расовое учение воспарило, дало побеги: Rassenforschung - расовые исследования, Rassenkunde - расоведение, Rassengedanke - расовое мышление. "Именно в Германии рубежа XIX и XX веков новая общественно-политическая тенденция достигла своего наивысшего развития, ибо все эти понятия отражают морально-этический и качественный акцент в решении расовой проблемы"- это пишет в Интернете сегодняшний научный корифей (уже русский!) В. Авдеев [67]. Он с гордостью сообщает, что ввёл в русский научный обиход слово "расология" (не замаранный "расизм" - упаси, боже!) - видимо, ради удобства для простоватого русского потребителя свёл немецкий терминологический разброс к одному слову. Вот определение автора: "Под расологией нужно понимать единую философскую систему, находящуюся на стыке естественных, точных и гуманитарных наук, посредством которой все социальные, культурные, экономические и политические явления человеческой истории объясняются действием наследственных расовых различий народов, данную историю творящих".

"Наука всех наук". На это куда раньше русских многоумцев указали германские ударники нового учения. Их сегодняшний наследник упивается назиданиями немецких старших братанов: "Под расовой проблемой мы понимаем вопрос о значении расового фактора в историческом и культурном развитии" (Игнац Цольшан); "Расовая теория изменила картину истории столь же радикально, как теория Коперника - картину солнечной системы" (Вальтер Гросс); "Раса - носитель всего. И личности, и государства, и народа, из нее исходит все существенное, и она сама - суть" (Фриц Ленц). От себя российский мыслитель замечает: "Для расологии как науки имеет принципиальную важность расовое качество самого исследователя, ибо по законам данной мировоззренческой системы подобное познается только подобным". Объективность автора сверх похвал: славянин, он по канонам немецких расистов принадлежит к низшей расе, так что и его научная деятельность сомнительного качества.

Поначалу дело выглядело невинным, наука и наука. Хотя кое-кого и заносило. Русская императрица Екатерина Великая заверяла, что Европа весьма обязана лучшей среди всех расе славян: "Хлиперик I, Хловис и вся раса Людовиков были древними славянами, точно так же, как и все короли вандалов в Испании". Русская царица была немкой, каковое происхождение и воспитание, видимо, стимулировали поиск особой самоценности. Среди немцев всегда бродила идея превосходства германской расы. Екатерина - немка, однако на троне русском, родную мысль обратила на собственную империю - самоотверженно, зато с политической выгодой. А ближе к середине XIX в. английский премьер-министр Дизраэли высказался о "кавказской расе", к которой он относил евреев: "Невозможно испортить чистую кавказскую расу. Это физиологический факт... В настоящее время, несмотря на тысячелетия упадка, еврейский дух оказывает большое влияние на европейские дела... В Европе нет заметного интеллектуального движения, в котором евреи не принимали бы активного участия..." Дизраэли был крещёный еврей - здесь, наверно, как у Екатерины Великой, сработало происхождение, только в другую сторону: комплекс запретной любви маррана к иудейству.

Нееврейский же автор в "еврейской расе" видит "Народ, талантливый во всём, за что он брался, свободный, сильный, мудрый народ...". Это - Жозеф Артур де Гобино [60, кн. 1, гл. 6].

Французский граф Жозеф Артур де Гобино, не слишком удачливый дипломат, огорчась падением аристократического духа в буржуазной Франции, нашёл причину: появление неполноценных рас из-за смешения нечистой крови простолюдинов с арийской кровью знати - и в 1853 г. написал книгу "Рассуждение о неравенстве человеческих рас" [60]. Гобино заботила судьба дворянства, евреям он посвятил лишь треть одной из 48 глав капитального своего сочинения, но именно оно легло в фундамент расистского антисемитизма.

Идеи Гобино пришлись ко времени, когда настала необходимость обосновать, как тогда говорили, "бремя белого человека", имея в виду цивилизаторскую роль европейцев в колониях Африки и Азии. Тут и оказалась впору удобная теория о природном, "врождённом" разделении человечества на расы: белую (люди), жёлтую и чёрную (не совсем люди). Для белых народов, писал Гобино, "характерны обдуманная энергия, или, лучше сказать, энергетический интеллект; чувство полезного, но в более широком смысле слова, а также более высоком, более дерзновенном, более идеальном, чем у желтокожих; упорство в сочетании с учетом препятствий и умение преодолевать их; большая физическая сила, исключительное инстинктивное тяготение к порядку... и одновременно ярко выраженный вкус к свободе... явная враждебность к формализму, в который, как в спячку, охотно впадают китайцы, а также неприятие высокомерного деспотизма. Белые люди отличаются также необычной любовью к жизни... В то же время они знают причины, по которым можно расстаться без колебаний с этой столь драгоценной для них жизнью. Первая из них честь... Понятие чести и цивилизаторский смысл, заключенный в нем, неизвестны ни желтым, ни черным расам... Всякая цивилизация берет начало от белой расы" [68, гл. 16].

Делёжка - дело заманчивое, только начни... Христиане провозглашают "нет ни эллина, ни иудея", но для православных католик - "латинянин хуже басурмана". Ислам различает умму - единоверцев и неверных (иноверцев, подлежащих обращению в мусульманство). Евреи, отстранясь прежде всего от "гоев", затем делятся по месту происхождения на ашкеназов и сефардов. О разнообразии сект внутри религий или национальных групп в странах и говорить нечего.

Без утомительного мудрствования привязав расу к языку, учёные умы поделили белых на "высших", говорящих на арийских языках (самые-самые арийцы - голубоглазые блондины, тевтоны благородные), и "низших", говорящих на семитских языках. В семитах - евреи, зловредная примесь в белом человечестве. У самого Гобино это выглядело так: "Все тупики и пробелы в умственном развитии человеческих рас находили отражение в их языках... Недостаточная точность выражения в наречиях, на которых говорят семитские народности, отражает их характер" [68, гл. 16]. Естественно, Гобино подчёркивал "изысканность, богатство и красоту" санскрита - языка арийцев, о которых писал: "Ариец стоит выше остальных людей в основном благодаря своему интеллекту и своей энергии... Преодолевая свои страсти и возвышаясь над материальными потребностями, он приходит к поистине высокой морали... Этот ариец западной ветви предстает перед нами таким же могучим, красивым и воинственным, каким мы видели его в Индии и Персии, а также в гомеровской Элладе" [68, гл. 3]. Гимн. Фанфары.

Немецкий филолог Виктор Клемперер связал Гобино с немецким романтизмом, возникшим на рубеже XVIII и XIX вв. в противовес буржуазному практицизму; романтизм с его культом мистики и воспеванием личной свободы, вплоть до отбрасывания морали и долга, стал важнейшим пластом культуры Германии, а от неё всей Европы.

Немецкий романтизм во многом отражал борьбу немцев в начале XIX века с завоевателями-французами; на этом фоне крепло шовинистическое определение немцев как народа особо высоких качеств (самоутверждение подневольного). Клемперер подметил: "Я считаю, что нацизм не мог не вырасти из немецкого романтизма, даже если бы на свете никогда не было француза Гобино, пожелавшего стать немцем и, кстати, почитавшего германцев скорее в лице скандинавов и англичан, чем немцев. Ибо все, что определяет сущность нацизма, уже содержится, как в зародыше, в романтизме: развенчание разума, сведение человека к животному, прославление идеи власти, преклонение перед хищником, белокурой бестией..." [69].

Один из ведущих немецких романтиков писатель Фридрих Шлегель утверждал: все без исключения нации и культуры, а значит, и семиты с арийцами, исходят из Индии. Индомания в начале XIX в. была интеллектуальной модой. Индийские миссионеры принесли плоды своей цивилизации в Египет, а просвещённые ими египтяне создали иудейскую культуру, далее разумелось движение индийских начал в Европу и "величайшие нации произошли из одного корня" - так писал Шлегель. От его последователей пошли термины "индоевропейская раса" (1823 г.), "индогерманская раса"(1816 г.), да и "арийская раса". Словом "арийцы" или "арии", взятым от Геродота, некоторые немецкие сочинители называли персов и мидян; корень ari в древнем названии долины Ганга Арьяварта ("страна ариев" на санскрите) и сегодняшнего государства Иран (персидский язык). Шлегель в 1818 г. популяризировал термин, связав ari с германским Ehre - честь. Это он, Ф. Шлегель, оказался у истоков мифа о высшей арийской расе. (Немецким нацистам кланяться бы ему, предтече, а они корили его за "недостаток расового инстинкта": он выступал за равноправие евреев и, хуже того, стал зятем знаменитого еврейского учёного Моисея Мендельсона.)

Английский философ XIX в. Герберт Спенсер сходно с Гобино восславил белую расу как обеспечивающую неостановимое движение человечества к всеобщему благоденствию. Во имя прогресса белая раса должна хранить себя в чистоте, не смешиваясь с другими. Понятия Спенсера о "выживании более приспособленных" в ходе "борьбы за существование" позаимствовал Чарльз Дарвин, разделявший взгляды Спенсера на различие между "низшими" и "высшими" расами. Дарвин, правда, в своём основополагающем "Происхождении видов путём естественного отбора" (1859 г.) был достаточно осторожен, чтобы не распространять идеи внутривидового соперничества безоглядно на всё человеческое общество. Но позже он отметил, что отбор и выживание более сильных особей среди животных - "явления, которые могут быть в большой степени применены к человеческой расе" ("Падение человека", 1871 г.), а в 1881 г. написал: "В совсем недалёком будущем... бесчисленное количество низших рас будет уничтожено более высокими расами" [письмо от 3 июля 1881 г., цит. по 70, 45].

Соавтор дарвиновской теории естественного отбора Алфред Уоллес тоже утверждал, что законы эволюции требуют подавления цветных рас (низших) "германскими", как он именовал белые расы.

Последующие расовые теоретики без особых затей провозгласили наличие неизменных расовых признаков в человеческой крови, отсутствие равенства рас и, оперевшись на дарвинизм, их вечную войну.

В германоязычных странах со средневековья бытовала мысль, что первый человек Адам говорил на языке древних германцев. В XVIII в. кое-кто бесстрашно предложил считать иврит исходным для европейских языков. Тема связи языков и народов, а шире беря, рас, звучала и у поклонников Индии до и после Ф. Шлегеля. Эту смесь антропологии и лингвистики затем приправил религией Э. Ренан. Будучи в первую очередь христианином, Ренан развил идею родства семитов и арийцев: на начальном этапе истории обе расы были для него "великие и благородные", затем "выполнив миссию (монотеизм), семитская раса быстро опустилась и предоставила арийской расе одной возглавлять судьбы человечества". (У Ренана обычно не разделялись понятия "семитская" и "еврейская", он - человек второй половины XIX столетия, времени добротного антисемитизма, что сказывалось и на учёных занятиях.) Теперь Ренан характеризовал арийцев как расу, чьё предназначение "стать хозяйкой планеты благодаря постижению ею великой истины, доставшейся ей в удел", т.е. христианства. У отвергнувших же Иисуса семитов (евреев) Ренан отмечал "ужасающую простоту ума, сковывающего человеческий мозг, закрывая его для любой возвышенной идеи" [66, 206-223]. (Ренан не дожил до изощрённости еврейского ума в XX-XXI вв. с полутора сотнями евреев лауреатов Нобелевских премий по науке - четвертью всех этих премий.)

Расистское языковедение имело предысторию, да не где-нибудь, а в Германии. Превознося немецкое прошлое, философ Иоганн Фихте сообщил в своих "Речах о немецком народе": "Язык формирует людей". Он и другой знаменитый философ Иоганн Гердер объясняли, что немцы - народ исключительной творческой силы, которую создаёт исключительной силы язык - немецкий. Он дан от природы, он делает своих носителей арийцами.

Эти упражнения германских мыслителей XVIII столетия в начале следующего века оказались очень плодотворны. Тогда в Рейнском союзе германских владений, захваченных Наполеоном, французы дарили евреям равноправие, и ненависть немецких патриотов к оккупантам в большой степени находила выход в юдофобии, она с тех пор всё больше и больше увлекала немцев.

Зять Рихарда Вагнера Хьюстон Чемберлен, английского происхождения суперпатриот Германии, уточнил: самым достойным властителем мира является не человек белый, а человек немецкий, раса не просто "белая", а "нордическая". По Чемберлену суть истории - борьба между расами. "История духа и традиций Европы в определённом смысле - борьба между германцами и негерманцами", - писал Чемберлен в книге "Основы XIX века" (1898 г.). 1200 страниц, а тиражи огромные; немцы очень книгу полюбили, все библиотеки её приобрели. Германский кайзер Вильгельм II писал Чемберлену: "Вы показали путь к спасению немцам, а также остальному человечеству". Нашумелось и за морями: в Америке расисты объявили Чемберлена величайшим учёным, хотя президент Теодор Рузвельт обнаружил в его теории "отражение ненормальной психики"; в Англии среди оценок "Основ ХIХ века" нашлось: "шедевр научной истории" (Бернард Шоу).

В том шедевре его автор восхищался победой древнего Рима над Карфагеном - уничтожением "семитов-финикийцев": "При ни с чем не сравнимой живучести семитов, достаточно было бы малейшего проявления милосердия - и финикийская нация бы воскресла... В евреях мы видим... разновидность этого яда, разъедающего всё благородное и творческое..." И, в современность вглядываясь зорко, Чемберлен сокрушался: "Руководствуясь идеальными мотивами, индоевропеец по-дружески открыл двери - еврей ворвался в них как враг, захватил все позиции и закрепил... в щелях и проломах нашего своеобразия флаг своей сущности, вечно чуждой нам". Блеск учёности, точность логики, ясный язык. В книге автор употребил формулировку: "святость чистой расы" - от замечательной науки к замечательной религии, первый шажок, но путь недалёк и нетруден...

(Чемберлен сообщил, что он не антисемит, сославшись на наличие друзей-евреев. "Основы XIX века" Чемберлен посвятил своему университетскому профессору-еврею. Традиция! Возле Вагнера тоже хороводилось достаточно евреев, один из них, пианист Иосиф Рубинштейн, не вынеся смерти друга и кумира, покончил с собой на его могиле.)

Чуть ли не десятая часть книги Чемберлена отведена Христу. Согласно автору, в Палестину "за столетие до рождения Иисуса мигрировали многие... греки. Этот факт заставляет предположить, что чистая арийская кровь там наличествовала... Несомненно, что многие чужестранцы селились в Галилее, удобной как по местонахождению, так и по плодородию почвы... - и, следовательно, нет ни малейшего основания предполагать, что родители Иисуса были евреями по расе". Отсюда Чемберлен переходит к толкованию конфликта между арийской и семитской расами как расового противостояния арийца Иисуса и еврея-апостола Павла. (Эта идея Чемберлена поманила Льва Толстого в 1906 г. написать что-то в её развитие, да не успел, к счастью, Лев Николаевич замараться [38, 269].)

Очень оказался расизм соблазнительным. Когда европейские страны, насытясь колониальными захватами и в жажде новой наживы, дозрели до перекройки мира, грянувшую в 1914 г. мировую бойню бравые интеллектуалы воюющих стран обосновывали социал-дарвинистским тезисом о жестокости природы, о необходимости истребительной конкуренции, о вечном противоборстве рас. Не стеснялись. В Германии некий историк искусства, пытаясь навербовать возможных союзников, зачислял в нордическую расу болгар, персов, турок, венгров, украинцев. (Не сегодня в Украине патриоты местные додумались!) Французские врачи охаяли немецкую расу, найдя среди её особенностей чрезмерное выделение экскрементов и повышенное содержание аммиака в моче, что по мысли авторов соответствующей публикации позволяет успешно выявлять германских шпионов. А после войны немецкий расист Артур Динтер в книге "Грехи против крови" открыл, что арийская женщина после замужества за евреем в повторном браке с арийским супругом будет рожать детей с примесью еврейской крови [71, 336, 437]. Он, видимо, следовал за Х. Чемберленом, который во избежание любого контакта с ядоносными евреями требовал не читать написанного ими текста [70, 48]. Большая наука питала подобные утверждения: обстоятельные немцы уже в 1923 г. сотворили в Мюнхенском университете кафедру расовой гигиены, а с 1927 г. те же проблемы решались и в Берлинском институте имени императора Вильгельма.


Американский писатель Говард Фаст сказал о расовом учении: "Нет теории слишком глупой или злобной, чтобы её не проглотило общество. ...поражаешься, когда видишь, сколько писателей XIX века от Джека Лондона до Киплинга впадали в ту же глупость, не замечая хотя бы такого факта, как то, что на санскрите - самом древнем арийском языке говорили миллионы темнокожих" [28, 306].

А израильский учёный Цви Бахрах заметил, что если по Фихте и Гердеру немецкий язык делает человека арийцем, то "людей других национальностей, включая евреев, свободно владеющих немецким, следует считать добрыми немцами" [54, 52].

В самый раз процитировать Гитлера, доверительно сообщившего собеседнику в откровенном разговоре: "Какое счастье для правителей, что люди не мыслят". И он же: "Я знаю не хуже интеллигентов, этих великих умников, что с научной точки зрения никакой расы в природе не существует. Но нельзя успешно культивировать породу, не прибегая к понятию "раса". А я как политик нуждаюсь в понятии, которое позволило бы мне разрушить существующий строй, создать новый режим и подвести под него идейную базу" [цит. по 54, 89].

Став расовым, антисемитизм оформился окончательно. Древний ксенофоб еврея-чужака может допустить на свой порог, если он полезен или симпатичен ("Хоть еврей, но хороший человек"). Средневековый юдофоб потерпит еврея даже в гостиной, пусть лишь примет религию хозяина: подладился чужак, стал сколько-то своим. В обоих случаях убивать необязательно. Для современного расового антисемита еврей - неизменно враждебное существо, его кровь несёт в себе неистребимые гены Зла, его надо только уничтожить.

А поскольку ядовитая та кровь переходит по наследству, следует истребить детей, внуков, правнуков, полукровок, четвертькровок - всех носителей страшной заразы.


Германии расистский миф пришёлся как никому другому. Издавна сидело в немецком сознании: древние германцы - не испорченные античной цивилизацией лесные жители, воины, арийцы, могучие и детски-прямодушные, простые, как дубина. С конца средневековья англичане гордились своим общественным устройством, либерализмом, государством. Немцам, жителям лоскутной страны, гордиться было нечем, кроме легендарного прошлого, кроме "корней" и "почвы" (важнейшие понятия немецкого романтизма). Когда же немцы одолели беспорядок удельных владений и "железный канцлер" Бисмарк сделал их, наконец, империей, - романтический дух превосходства ещё более укрепился сознанием собственной силы, добротности, дисциплины, ума - всё наличествовало в Германии, великой державе Европы. Немцев не надо было привораживать к идее их расового превосходства, они нуждались только в напоминании.

Миллионы немецких крестьян, хлынув за благами капитализма в города, разменяли привычную надёжность сельской жизни и дедовских обычаев на шум и дым города, где опорой их обескураженного духа стали патриотические заклинания, замешенные на поэтике тевтонских мифов. Толпами этих свежеиспечённых пролетариев и мелких буржуа творилась новая германская нация.

Расисты ловко подцепили к своему агитационному поезду локомотив наимоднейшего в ту пору ницшеанства. Представление Ф. Ницше о "сверхчеловеке" - носителе свободы духа, творце и прирождённом властителе было истолковано как учение о высшей расе, призванной руководить толпой слабых. Из работ Ницше юдофобы вылущили обвинение евреев в создании христианской морали, расслабляющей "сверхчеловека", самого этого ницшевского "сверхчеловека" они подменили "сверхнемцем". Вылепился облик нового Ницше - антисемита, расиста. А Ницше-то в 1878 г., раздумывая о становлении европейских государств и будущем смешении народов Европы, писал: "Вся проблема евреев имеет место лишь в пределах национальных государств, так как здесь их активность и высшая интеллигентность, их от поколения к поколению накоплявшийся в школе страдания капитал ума и воли должны всюду получить перевес и возбуждать зависть и ненависть; поэтому во всех теперешних нациях... распространяется литературное бесчинство казнить евреев как козлов отпущения за всевозможные внешние и внутренние бедствия. [При будущем] создании возможно крепкой смешанной европейской расы еврей будет столь же пригодным и желательным ингредиентом, как и всякий другой национальный остаток...

<...>

Я хотел бы знать, сколько снисхождения следует оказать в общем итоге народу, который, не без нашей совокупной вины, имел наиболее многострадальную историю среди всех народов и которому мы обязаны самым благородным человеком (Христом), самым чистым мудрецом (Спинозой), самой могущественной Книгой и самым влиятельным нравственным законом в мире. Сверх того: в самую темную пору средневековья, когда азиатские тучи тяжело облегли Европу, именно иудейские вольнодумцы, ученые и врачи удержали знамя просвещения и духовной независимости под жесточайшим личным гнетом и защитили Европу против Азии..." [72, запись 475]. Антисемитам эти слова были ни к чему. Вскоре великого философа назовут предтечей гитлеризма.

Счесть именно евреев низшей и зловредной расой напрашивалось само собой: антисемитизм в Германии конца XIX столетия бойко наращивал мускулы. На крыльях равноправия немецкие евреи воспаряли в экономике и обществе, а ведомый интеллигентными юдофобами (философы-гегельянцы впереди прочих) рядовой немец бдительно высматривал еврейские группы финансистов, промышленников, социалистов, журналистов и по давней привычке огульно клеймил всех евреев одновременно и "банковской кликой", и эксплуататорами, и бунтарями, и клеветниками.

В 1879 г. В. Марр основал "Антисемитскую лигу". Школьный учитель Б. Фёрстер, поклонник Р. Вагнера (и зять Ф. Ницше, порвавшего с Вагнером из-за его антисемитизма), в 1880 г. за несколько недель собрал почти четверть миллиона подписей, в большинстве студенческих, под своим призывом переписать евреев Германии и выбросить их из общественной службы и системы образования. Студенты изгоняли евреев из своих объединений. "Антисемитская народная партия" с 1890-го по 1893 г. нарастила число своих сторонников на парламентских выборах до двухсот шестидесяти тысяч голосов и провела в Рейхстаг шестнадцать депутатов. Юдофобы выходили и на международную арену: антиеврейский конгресс в Дрездене (1882 г.) собрал 300 делегатов из Германии, Австро-Венгрии и Прибалтики.

В 1880-1881 гг. разыгрались беспорядки: в Берлине бандиты громили витрины еврейских магазинов, избивали прохожих евреев, в провинции поджигали синагоги. Антисемитизм, разворачиваясь в уголовщину, настолько угрожал общественным устоям, что в 1891 г. при участии авторитетнейших немцев берлинского бургомистра Функа фон Дессау, историка Теодора Моммзена и биолога Рудольфа Вирхова возникла "Ассоциация защиты от антисемитизма", объявившая, правда (видимо, в угоду толпе), своей целью не защиту евреев, а улучшение политической обстановки в Германии.

Деятельность "Ассоциации", а в куда большей степени переключение народного интереса на обострившееся в конце века соперничество Германии с европейскими державами несколько снизили антисемитские настроения, но общий фон исчезнуть не мог, как ни старались немецкие евреи выказать верность любимой родине. В годы Первой мировой войны немцы распевали "Песнь ненависти к Англии" на слова еврея Эрнста Лиссбауэра, лично награждённого за песню кайзером Вильгельмом II; крещёный еврей Фриц Габер разрабатывал химическое оружие; еврей Вальтер Ратенау наладил военную экономику - что и кого убеждало?..


Еврей Вальтер Ратенау был пламенный немец. С истинно еврейским самоуничижением он противополагал евреям - слабой расе мужественную благородную немецкую расу. В сочинении "Критика современности" (1912 г.) он писал, что западноевропейские страны, и в первую очередь Германия, благодаря малому разбавлению арийской крови примесями стали "центром мира и школой культуры". Начало истории Европы выглядело в писаниях Ратенау так: "На севере родился прекрасный белокурый народ... Он распространялся к югу. Каждая миграция - завоевание, каждое завоевание улучшает нравы и обогащает цивилизацию" - это он о немцах [66, 346-7].

Промышленник, изобретатель, администратор, дипломат, писатель, философ - все таланты свои Ратенау отдал обожаемой стране. В годы Первой мировой войны он реорганизовал государственное хозяйство, обеспечив военные нужды. После войны в побеждённой разорённой Германии Ратенау - экономический советник канцлера, потом министр иностранных дел; он вывел страну из международной изоляции, облегчил выплату долгов странам-победителям. Некий офицер-немец отреагировал: "Даже если бы Ратенау был нашим спасителем, для немецкого народа было бы позором оказаться спасённым семитом" [38, 307].

Националистическая пресса в 1921 году называла деятельность Ратенау "сатанинской". Его шельмовали как пособника революций. В одном издании "Протоколов сионских мудрецов" упоминался берлинский дом отца Ратенау, окружённый бордюром из шестидесяти шести вазочек, они по уверению издателя "Протоколов" символизировали шестьдесят шесть блюд с головами монархов, отрубленными евреями для кровавых жертвоприношений, - издатель увязывал тут убийство большевиками русского царя и падение германского кайзера, чьим советником был коварный Ратенау-отец.

Сын того пуще злодей. Вальтер Ратенау в одной из своих статей написал об экономике Европы: "Триста человек, которые знают друг друга, вершат экономические судьбы континента..." Об евреях речь вообще не шла, но кто-то, кажется, гордость немецкой армии генерал Людендорф, догадался, что эти триста - еврейское тайное правительство. Юдофобы сообразили, что Ратенау, знающий численность правительства, не иначе как сам его участник. Пресса подхватила: "Имя главного преступника, поработившего нашу экономику, - Ратенау... Господство над производительным трудом всех народов на Земле все больше и больше переходит в руки тех трехсот, которые в соответствии с тайными советами Ратенау и направляют мировую историю, тех трехсот... одним из которых является он сам..." [цит. по 62].

В Вальтере Ратенау спелись еврейская душа и немецкий дух. Он не отступался от еврейства: "Я остаюсь в религиозном сообществе евреев, так как не хочу уклоняться от упрёков и трудностей". И пылал германским патриотизмом: "Для меня принадлежность к [немецкой] нации решается сердцем и душой". А уличная попевка тогдашней Германии: "Пристрелите Вальтера Ратенау, проклятую Богом еврейскую свинью".

Ратенау пожертвовал пять миллионов марок на поддержку военизированных патриотических организаций. Именно их члены и застрелили его в 1922 году [73, 74].


В Первую мировую войну в германской армии служило около ста тысяч евреев, 12 тысяч погибло в боях - а толпа упорно видела в евреях только "ловкачей" и "дезертиров". Была даже проведена позорящая перепись евреев в армии и в тылу для выявления уклоняющихся от окопов.

Из мглы той войны, кстати, маячит письмо с фронта заслуженного немецкого солдата: он надеется, что "те из нас, кому выпадет счастье вновь увидеть родину-мать, найдут её очищенной от чужаков и что благодаря нашим жертвам и страданиям... не только внешние враги Германии будут разорваны в клочья, но и наш внутренний интернационализм также будет раздавлен". Солдата звали Адольф Гитлер. Попозже он сообразит не распылять внимание соотечественников на всех чужаков, а выделить из них одного - еврея.

Это уже в Германии после поражения, после унизительной капитуляции в 1918 году, в стране растоптанной, обессиленной и нищей. Рядовой немец, особенно из мелкой буржуазии или чиновничества, - основа будущего нацизма, треть населения [74, 38] - впал в отчаяние: рухнула великая империя, распорошились, как не были, достаток, самоуважение, добросовестный труд, устоявшийся быт с привычными домом, кирхой, банком, воскресным гулянием, с верной женой, почтительными детьми, вежливыми соседями, со степенным доктором, добрым пастором, умным учителем и любезным аптекарем, с крепким женским задком, кружкой терпкого пива и застольной песней - где благочинная та жизнь? Где величайшие в мире озарения Гёте и Канта, Баха и Кранаха? Где недавнее могущество в Европе германского духа и силы, надёжа Бисмарк, поверженные в 1870-м французишки?.. В Первой мировой войне Германия стояла по сути одна чуть не против всей Европы с Америкой, на двух немцев три врага, а четыре года не могли её одолеть. И победив, распяли с позором, ограбили контрибуцией, земли отняли, семь миллионов германцев убыло... Где ты, легендарный триумф тевтона, попирающего мощной стопой презренного чужеродца?

Были: держава, мощь, почёт, богатство; ныне: бессилие, безденежье, ничтожество. Из князей в грязь, "мордой об стол". Кто в ответе? И что делать? "Сдвиг в человеке оказался достаточным для формирования новой человеческой породы, которую можно назвать условно "эсэсовской"", - заметил историк Михаил Гефтер [75, 31].

Германская почва, обильно унавоженная традиционной юдофобией, а теперь взрыхлённая плугом исторической невзгоды, ждала посева. Он нашёлся - расовый антисемитизм, и нашёлся умелый возделыватель Гитлер - гроссмейстер ненависти.

Расизм, как нож в масло, стремительно вошёл в юдофобское сознание националистических организаций от солидно-буржуазного "Пангерманского союза" до новых быстро размножающихся объединений. "Пангерманский союз" (40 тысяч членов в 1919 г.) провозгласил целью "решение еврейского вопроса", для чего организовал "Оборонительный и наступательный союз немецкого народа", в нём вскоре набралось 300 тысяч человек. Романтика смертельной расовой борьбы завлекала молодёжь, рвущуюся к действию из трясины буржуазной респектабельности, - в 1919 г. студенческие союзы решили изгонять из своих рядов наряду с евреями их нееврейских супругов. Возникший в 1912 г. "Тевтонский орден" внедрял культ древних германцев, его баварское отделение "Общество Туле" в 1919 г. объединилось с Немецкой рабочей партией - родилась нацистская партия, вскоре названная НСДАП (National-Sozialistische Deutsche Arbeiterpartei - национал-социалистише дойче арбайт партай, национал-социалистическая рабочая партия Германии).

НСДАП в 1920 г. насчитывала 3000 членов. Опубликованная тогда её программа "25 пунктов", сулящая немцам светлое будущее, содержала в самом начале, сразу после требований ликвидировать условия капитуляции Германии в Первой мировой войне, 4-й пункт: "Предоставление гражданства по расовому признаку; евреи не могут быть гражданами Германии". В 1921 г. Гитлер стал председателем НСДАП, ещё через год она насчитывала 30 тысяч членов, осенью 1923 года - 55 тысяч. Снежный ком! 30 января 1933 года, когда Гитлер возглавит Германию, в партии будет 850 тысяч членов, спустя полтора года - два с половиной миллиона.


Гитлер был образец человека толпы, плоть от её плоти. Из той же мелкой буржуазии, верный солдат и горячий патриот, небесталанный художник - всё не состоялось, кругом неудачник, коечник венской ночлежки, то же "мордой об стол" и та же ненависть к евреям. Он сообразил: чтобы воспрянуть из праха поражения, Германия обязана сплотиться - "Один народ, одна страна, один вождь!". Что объединяет? Любовь - жалкий атрибут иудео-христианства, она склеит в лучшем случае семью. Народу, тупой массе нужна ненависть, нужен враг и только один-единственный, это евреи - противник универсальный, на все случаи, и вечный; Гитлер, сколок толпы, её модель и деталь, понимал толпу безупречно, ведь он высматривал её мысли в собственном мозгу. Образ врага-еврея ублажал и его, Гитлера, сознание. (

Ненавидя (с примесью уважения) Сталина, он в 1939 г., посылая на переговоры в Москву своего министра Риббентропа, отправил с ним фотографа, велев привезти снимки Сталина для последующего анализа формы его ушей сведущими германскими расистами на предмет выявления еврейских признаков. Результат Гитлера не порадовал, Сталин евреем не обнаружился, - но поиск фюрера показателен.
)

Великий демагог и кукловод, Гитлер следовал мысли, возможно, вычитанной им у Маркса: "Идея, овладевшая массами, становится материальной силой". Идею он позаимствовал у народа, культивировал и приумножил. Мастер охмурения, он понял, что современному безрелигиозному поколению будет чужда юдофобия христианства, и заменил прежний безалаберный, "эмоциональный", как он говорил, антисемитизм -"рациональным", замешенным на понятных народу и гипнотизирующих его расизме и дуализме: мы - благородные арийцы, они - подлые евреи, свет - тьма, Добро - Зло.

Гитлер живого еврея толком не видел, не знал, кое-как соприкасался с ними только в далёкой венской молодости, он холил "чистую идею" еврея-Зла, и не замутнённая житейскими впечатлениями, она тем активнее питала его душу, а от него отверстые души немцев. "Антисемитизм - самое сильное средство в моём пропагандистском арсенале", - говорил Гитлер. И верно: он вознёс юдофобию до уровня исступлённой расистской идеологии и развернул увлекательной программой борьбы за общее и личное счастье.

Объявив еврейскую расу абсолютным Злом - разрушителем германской нации и всего человеческого рода, Гитлер немцу, огорошенному катастрофой войны и разрухи, вконец растерявшемуся, дал смысл жизни: убить еврея. Простейший путь к возрождению нации и самого себя: не трудиться строить, а рушить.

Ж.-П. Сартр: "Антисемит боится себя, своей свободы, своей ответственности, одиночества, перемен, общества... - всего, только не евреев... Антисемит боится обнаружить, что мировой порядок плох; тогда пришлось бы придумывать что-то иное, искать, менять... Поэтому антисемит хочет сконцентрировать всё зло мира в евреях..." [29, 51].

"Идеи Гитлера более или менее идентичны всей идеологии нацистской партии. Эта идеология выросла из его личности - чувство неполноценности, ненависть к жизни, аскетизм и зависть к тем, кто живёт полной жизнью, были почвой его садистско-мазохистских стремлений - и была обращена к тем людям, которых возбуждала и привлекала в силу аналогичного склада их собственного характера"- это из работы Э. Фромма, выразительно названной "Бегство от свободы" [76, 366]. В ней указано, что "огромная часть низов среднего класса в Германии" (а они - опора Гитлера, две трети членов его партии) - личности "авторитарные" или садистско-мазохистские, в них сочетаются жажда властвовать и стремление подчиняться. Тяга под сильную руку и поиск жертвы. Э. Фромм: "Именно в характерах этого типа нашла живейший отклик идеология нацизма". Ханна Арендт, однако, припоминала существенное расширение рядов гитлеровцев: "Сотрудничество с нацизмом было правилом среди интеллектуалов" [77, гл. 10, разд. 2]. Бежать от свободы - завлекательный спорт.

Провидение, Судьба, Природа, как считал Гитлер, обязывали его (мазохизм подчинённого) вести за собой толпу, руководить, владычествовать (садизм). Толпа обрела в нём желанного повелителя и подчинилась (мазохизм толпы) тем радостнее, что его установка на истребительный антисемитизм удовлетворяла и её садистские наклонности. Толпа и выдвинула Гитлера в вожди своей волей, выборами вполне демократическими, хотя и подправленными некоторой толикой нацистского вероломства (куда Гитлеру без этого?). (

"Не тиран делает из людей рабов, а рабы создают тиранов", - подметил Аристотель [цит. по 71, 517].
)

Гитлер был убеждён, что призван свыше (опять избранность?) для святого дела: освободить мир от евреев. "Я утверждаю, что арийцы и евреи всегда противостоят друг другу, и если первых я называю людьми, то вторых надо называть как-то иначе. Между ними разница больше, чем между человеком и зверем... Евреи - за пределами природы и враждебны ей", - гремел Гитлер [78, 179]. Под грохот подобных речей немцы с восторгом вспоминали, что древние германцы куда благороднее и последующих христиан, и тем более евреев, породивших христианство. Откликались атеисты-просветители XVIII века, проклинавшие евреев за порчу первобытного человека христианской моралью. Гитлер злился: "Совесть - еврейская выдумка". Костью в горло фюрера встревала, как он писал, "еврейско-христианская вера с её женственной жалостливой этикой" [цит. по 79, 162]. И он отбросил христианство. Иисусово "Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть царствие небесное" (Матфей, 19:14) [1, 23] исполнилось в Катастрофе евреев полутора миллионами детских трупов.

Успех гитлеровского антисемитизма-антихристианства объяснил З. Фрейд перед самым началом Второй мировой войны: "Все народы, которые ныне особенно отличаются антисемитизмом, стали христианскими в сравнительно недавнее время, порой принужденные к этому кровавым насилием. Можно было бы сказать, что они "дурно христианизованы"; под тонким покровом христианства они остались все теми же многобожными язычниками, какими были их предки. Они еще не преодолели своей враждебности к новой, навязанной им религии, и вот они проецируют ее на тот источник, откуда христианство к ним пришло... Ненависть к иудаизму в основе своей есть ненависть к христианству, и неудивительно, что в немецкой национал-социалистической революции тесная связь между этими двумя монотеистическими религиями нашла столь откровенное выражение во враждебном обращении с обеими" [цит. по 2, 456-7]. (

И в большевистской России иконой могли бочку с рассолом покрывать.
)

Гитлер мог отвергать церковь, мог двусмысленно относиться к магам и ясновидцам, многих гоня, а отдельных приближая, но как было ему забыть детство под рукой религиозной матушки, как было не заворожиться тогдашней европейской модой на оккультизм, не поддаться мистике своего окружения: друга Гесса, или астролога Крафта, или Гиммлера, вождя СС - гитлеровской гвардии. Вернее же всего, пожалуй, Гитлера куражила его невероятная власть над толпой, над любым другим лидером, да ещё и убеждение, что на нём невиданная доселе задача создания нового мира, идеальной пирамиды рас, - как тут было ему не проникнуться сознанием своего сверхчеловеческого величия?

Ханна Арендт в классической книге "Истоки тоталитаризма" подметила в гитлеризме и его религиозные мотивы, и пропагандистские выверты. Она писала: "Когда Гитлер... заявлял во время последней мировой войны: "Всемогущий Бог создал нашу нацию. Мы защищаем Его дело, защищая самое ее существование"... [За этими формулировками] стоит настоящая теология, которая дала толчок ранним пандвижениям...".

Х. Арендт говорит о националистических пандвижениях, в частности, о пангерманизме: "Наперекор иудео-христианской вере в божественное происхождение Человека, пандвижения проповедовали божественное происхождение собственного народа. <...> Политическая выгода такого построения двойная. Оно делало национальность постоянным качеством, которое больше не могла поколебать история, что бы ни происходило с данным народом: эмиграция, завоевание, рассеяние. Но ближайшая выгода состояла в том, что при абсолютном противопоставлении божественного происхождения одного своего народа всем другим небожественным народам исчезали всякие различия (будь то социальные, экономические или психологические) между отдельными членами этого народа...

Ложность этой теории очевидна так же, как и ее политическая полезность...

<...>

Претензии пандвижений на избранность могли серьезно столкнуться только с еврейскими претензиями... Толпа... едва ли сознает разницу между еврейской миссией достигнуть в конце концов устроения человечества в истории и ее собственной "миссией" - добиться господства над всеми прочими народами на земле. Зато вожаки пандвижений очень хорошо усвоили, что евреи, в точности как они сами, делят мир на две половины: мы и все другие....евреи опять явились в роли счастливых соперников...

То, что фанатизм пандвижений обрушился на евреев, сделав их центром идеологии ненависти (и это стало началом конца европейского еврейства), является одним из самых логичных и самых горьких отмщений, когда-либо осуществленных историей. <...> Идея избранности евреев, отождествление ими религии и национальности, их притязания на совершенно особое положение в истории и на единственные, исключительные отношения с Богом внесли в западную цивилизацию неведомый ей в остальном элемент фанатизма (унаследованный христианством с его претензией на абсолютно безраздельное обладание Истиной) и еще элемент гордыни, опасно близкий к расовому извращению...

<...>

Вожаки пандвижений нашли ту лежащую на поверхности зацепку в механике еврейской набожности, которая сделала возможным ее полное искажение, так что избранность перестала быть мифом о конечном осуществлении идеала всечеловечества и превратилась в миф о его конечном разрушении как цели еврейства" [77, гл. 8, разд. 1].

По определению Гитлера, евреи - бациллы, разлагающие здоровый мир, чума, сифилис. Христианство, замутившее лучезарность язычества, - порождение еврейского духа. От них и Французская революция с её равенством, либерализмом и демократией, и капитализм (Иосиф - первый капиталист), и большевизм (Моисей - первый большевик). Всё это - еврейский путь, описанный в "Протоколах сионских мудрецов", почитаемых Гитлером. Он вторил "Протоколам" в своей книге 1928 г. (издана после 1945 г.): "Окончательной целью еврейства является денационализация... понижение расового уровня высокоразвитых народов..." В книге "Моя борьба" (1924 г.), Гитлер писал о роковой роли евреев в России: "Евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель" [80].

В 1942 году он сказал Гиммлеру: "Сколько болезней порождает еврейский вирус!.. Мы сохраним свое здоровье, только уничтожив евреев". Но ещё за 20 лет до того в "Моей борьбе" он определил себя в Спасители: "Если еврей с помощью марксистского катехизиса одержит победу над народами мира, то его власть обернется пляской смерти для человечества, и наша планета, так же, как миллионы лет назад, будет молча носиться в пустоте, лишенная признаков жизни... Я верю, что сегодня я действую в соответствии с целями всемогущего Создателя. Оказывая сопротивление евреям, я веду битву Господню" [80].

Гитлер преклонялся перед мифическим атрибутом казни Христа, "копьём Лонгина" - "Копьём Судьбы, Копьём Власти" по уверению мистиков. Захватив Вену в 1938 г., Гитлер на два часа уединился в музейном зале, где хранилось копьё, - ходили и ходят разговоры, что именно тогда он и решился начать Вторую мировую войну. Перемещение копья из Вены в нацистскую цитадель Нюрнберг Гитлер сделал народным праздником.

Хватало и подсказок. Из головы Гитлера не шло фронтовое воспоминание прошлой войны, Первой мировой. Он сидел с однополчанами у костра, вдруг кольнула нужда отойти в сторону, он сделал десятка два шагов, и за спиной ухнуло: шальной снаряд угодил в костёр, всех разметало кусками, его одного судьба сохранила - для чего? Не знак ли свыше? Позже, в ноябре 1923 г., Гитлер попытался совершить вооружённый государственный переворот, угодил в тюрьму, он и всё нацистское движение провалились, казалось бы, бесповоротно, но именно тогда над ним, поверженным, неожиданно взошёл ореол вождя, "фюрера" - опять же чудо. В том году Х. Чемберлен, автор "Основ XIX века", встретясь с будущим фюрером на вилле вдовы Вагнера, объявил, что считает его посланником Бога. Позднее Чемберлен писал Гитлеру, что полагает себя Иоанном Крестителем при мессии-Гитлере.

Гитлер и увидел себя провозвестником древнегерманской религии, обновлённой расизмом XX века: "Мы снесём христианскую облицовку и возродим религию, присущую нашей расе". На будущих храмах новой веры по мысли гитлеровского идеолога Розенберга крест заменялся свастикой.

Свастику - древнеиндийский знак солнца и магические скандинавские руны в петлицах СС - языческие эти символы в нацистский обиход ввёл Гитлер самолично: их потусторонний смысл чаровал его, роднил с верованиями арийцев, их благородной дикостью, мужественной, ещё не отравленной женской слабостью иудео-христианства.

Сакральное число 12: 12 созвездий, 12 бхав-"домов" в ведической астрологии, 12 библейских колен израилевых, 12 христианских апостолов. Вот и глава СС Гиммлер окружил себя двенадцатью высшими офицерами, группенфюрерами - сообществом руководителей, закрытым, таинственным - судилище и святилище, храм. В СС все признаки мистической секты, религиозного ордена: учёба как подготовка к служению, обряды от торжественного посвящения до факельных шествий - наследства огнепоклонничества древних арийцев. Культ огня и солнца издавна был частью эзотерического самоохмурёжа эсэсовцев и их предшественников из "Общества Туле". Нападение на Советский Союз Гитлер назначил на ночь сразу после дня солнцестояния 21 июня 1941 года, когда астрологи предсказывали падение еврейской, цыганской и славянской цивилизаций и расцвет арийской расы. Случайны ли эти совпадения? Так уместно начинать религиозную войну.

Принятое Гитлером название нацистского государства "Третья империя" (отсчитанная от Первой - Священной Римской 962-1806 гг. и Второй, бисмарковской, 1871-1918 гг.) также привлекало его связью с мистическими учениями, предрекавшими развитие государств через две стадии до "третьего царства", безупречно совершенного, тысячелетнего. "Третий Рейх" предполагался Гитлером таким же вершинным достижением и потому вечным, "Тысячелетним Рейхом". (

Понятие "третье царство" некоторые учёные мистики тянули от мифологии друидов - кельтских жрецов дохристианской поры; но и христианская церковь предсказывала "тысячелетнее царство" после второго пришествия Христа, а в русском православии толковали о наследнице Рима и Константинополя Москве - "Третьем Риме", тоже государстве совершенном и соответственно тоже навеки, на тысячу лет. Гитлер мог слышать, хотя бы и брезгливо морщась, об этой триаде второсортной славянской расы.
)

Что лучше для сплочения людей, чем религиозное однодумие и единодушие? Сергей Аверинцев писал о тоталитаризме, "который понимал себя абсолютно всерьёз как новую веру, пришедшую на смену всем религиям мира... Сама формула нацистского приветствия "Heil Hitler" сознательно играла с немецкой богословской фразеологией, противопоставляя "спасение" ("Heil"), приносимое вождём, "спасению" ("Heil"), даруемому Христом-Спасителем ("Heiland"). Члены нацистской молодёжной организации распевали: "Христианские добродетели нам не нужны, потому что наш вождь Адольф Гитлер за нас предстательствует. Никакой зловредный поп не в силах нам помешать чувствовать себя детьми Гитлера... Долой кадило и святую водичку!" Свастика как иной, языческий крест, знак беды и удачи, связанный с культом солнца и огня, противопоставлялась христианскому кресту как символу унижения, достойного "недочеловеков"" [81, 644-5].

Людям без мифов никак. Вот уж XX век, науки торжествуют, религии ничего не объясняют, ни от чего не спасают - растерянные отступают под насмешку: "Религия - опиум народа". Но Маркс не был бы гением, ограничься он этим лапидарным присловьем. Его высказывание много содержательней: "Религия есть самосознание и самочувствие человека, который или ещё не отыскал себя или снова потерял себя... Религия - это вздох угнетённой твари, душа бессердечного мира, дух безвременья. Она - опиум народа" [31, т. 7, кол. 284].

Тут всё в точку о социальной роли религии (утешение и надежда) и о слабости человека, тут и верное указание на обескураженного ("потерял себя") немца после Первой мировой войны. Марксу вторит Э. Фромм: "Человек не в силах вынести, что он предоставлен собственным силам, что он должен сам придать смысл жизни, а не получить его от какой-то высшей силы, поэтому людям нужны идолы и мифы" [76].

"Блажен, кто верует, тепло ему на свете" - русского поэта краткая строка. Ей конгениально сегодняшнее отточенное учёное слово: "Массы не могут жить под открытым небом" (социальный психолог Серж Московичи [82, 419]).

Когда слабеет традиционная религия, толпа ищет новой системы верований. Появляется светская религия, - говорит Московичи. Она может вдохновляться идолом национализма или социальной справедливости. Она ублажает человека цельным и гармоничным представлением о мире, где ясно, к чему и как стремиться, а в конце пути обещается личное счастье и всеобщее (для своих) благоденствие. Такая религия доступна всем, включая атеистов. Ей не нужны ни бог, ни загробная жизнь. (

У неё нет и старомодного понятия о грехе, запрещено лишь вредить провозглашённой системе ценностей - и это недурно облегчает существование.
)

Подобную религию создали воинствующие атеисты Великой Французской революции, заместив ненавистное им христианство культом Разума или Верховного существа. Гитлер пользовался похожей терминологией, он говорил о Высших силах, которые в своей основополагающей книге "Моя борьба" именовал с заглавной буквы (тут грамматика немецкая дарила ему особое удовольствие): Вечное Возмездие, Вечное Провидение, Творец Вселенной, Бог, Судьба, Необходимость, История и мощнейшая из них - Природа. Без устали в мозги, словно гвозди, вбивая, что главные законы Природы - расовые, сознавая необходимость нового, объединяющего немцев и агрессивного мировоззрения, Гитлер вознёс расу в платоновские демиурги - она стала Творцом мира, Богом.


В 1946 г. на Нюрнбергском процессе главных виновников Второй мировой войны французский обвинитель Франсуа де Ментон заметил, что в гитлеровской Германии "миф о расе становился подлинной национальной религией" [83, 207]. Ключевое слово "религия" прозвучало, выходит, вон ещё когда, но не откликнулся толком никто, не заметили, не задумались.


Представление о Расе как Божестве блестяще выполняло обе противоположные функции всякой религии, разъединяющую и объединяющую: оно отделяло своих владельцев Истины от заблуждающихся иноверцев и оно же объединяло, сплачивало своих "общей правдой" - для немцев арийской, тевтонской, германской. Гитлеровская игра одновременно на обоих полях принесла нацистам скорый и вдохновляющий выигрыш.

Для Гитлера Раса, как и положено Божеству, больше, чем собственно немецкий народ. Чисто религиозным исступлением можно объяснить высказанное Гитлером стремление лишить немцев возможности выжить после краха Германии, раз они не выполнили своей священной миссии, - утвердить торжество высшей расы. Через полтора месяца после этих его слов, сказанных министру Шпееру, сам фюрер покончил с собой, велев сжечь труп. Словно бы срежиссировал древний ритуал жертвоприношения - может быть, Гитлер так и воображал, предусмотрев совместную с ним смерть верной женщины и любимой собаки.

Новая вера, религия Расы сметала обветшавшее христианство. "Влияние на народ не должно быть уступлено церкви... Только имперское правительство и по его решению партия имеют право на руководство народом", - объявил ближайший сподвижник Гитлера Борман. Как руководить, объяснял другой соратник Гитлера, Геринг: "У меня нет совести, моя совесть - это фюрер". О чём тревожиться при этакой-то свободе?! И руки развязаны для главного дела - борьбы со Злом. А Зло известно: как в христианстве Антихрист, так в религии Расы - Еврей.

Ещё в 1912 г. Гитлер в венской брошюре модного общества мистиков вычитал, что евреи - особи низшей расы, которые в древности, совокупившись с немецкими блондинками, покорили гигантов-тевтонов. Это тонкое наблюдение могло лишь подкрепить гитлеровскую убеждённость в постоянстве войны рас, и вон когда уж евреи глумились над доверчивыми арийцами! Не пора ли воздать супостатам? Не время ли вознести меч карающий и спасающий?

16 сентября 1919 г. Гитлер, вовсе ещё не вождь, в частном письме писал, что евреи - расовая общность, несущая в себе страсть к наживе, это "туберкулёзный народ". Просто погром - слабое средство борьбы с ним, "нужно осуществить возрождение моральных и духовных сил нации через беспощадные действия прирожденных вождей с националистическим мировоззрением". Конечной целью этих действий Гитлер уже тогда назвал "уничтожение всех евреев" [цит. по 62]. Вперёд, во имя... не Христа, не Аллаха - во имя Расы!

В книге "Моя борьба" Гитлер возвестил: "Ариец является Прометеем человечества. Его ясная голова была одарена божьей искрой гения, ему дано было возжечь первые огоньки человеческого разума, ему первому удалось бросить яркий луч света в темную ночь загадок природы и показать человеку дорогу к культуре, научив его таинству господства над всеми остальными живыми существами на этой земле...

В отдаленном будущем перед человечеством возникнут проблемы, которые будут по плечу только высшей расе. И только эта высшая господствующая раса, опираясь на все средства и возможности всего земного шара, призвана будет разрешить эти проблемы.

<...>

Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения" [80]. Это на заре нацизма, в 1924 г. было пропето, - аллилуйя высшей расе, арийской, призванной спасти мир.

Такая мессианская идеология ставит своей целью спасение всего человечества от вселенского зла, - пишет израильская исследовательница Людмила Дымерская-Цигельман. Мессия здесь - пророк, вождь (у нацистов Гитлер), а его антипод-"враг", мировое Зло - Еврей. И у христианства Злом был Еврей, но у нацистов Еврей - злодей злее прежнего, он даже не человек, он "недочеловек" (untermensch), "и именно это определяет ту убойную силу, которая отличает нацистский биолого-гигиенический антисемитизм" [84].

Израильский историк Саул Фридландер подчеркнул гитлеровское мессианское по сути религиозное видение мира, определив нацистский антисемитизм словом "redemptive" (redemption - англ. "искупление", "спасение", по аналогии с искуплением человеческих грехов Спасителем Христом) и растолковав его как "синтез смертоносной ярости и идеалистической цели, овладевший фюрером и основным ядром его партии". Нацистская идеология, согласно С. Фридландеру, предполагает спасти от уничтожения немецкий народ и всех арийцев мира искупительной акцией - истреблением евреев [85].

Н. Бердяев заметил о евреях: "Этот народ был унижен другими народами, и он себя компенсирует сознанием избранности и своей высокой миссии. Так и германский народ, униженный в течение ряда лет после войны [Первой мировой], компенсирует себя тем сознанием, что он высшая раса и призван господствовать над миром" [26].Доведись Гитлеру прочесть бердяевское сравнение - очень огорчился бы фюрер.


"Окончательное решение еврейского вопроса" гитлеровцами - религиозная война. Отсюда религиозная одержимость в битве, когда на последнем издыхании тянут бессильную руку к горлу врага, когда не считаясь с очевидной выгодой изводятся необходимые до зарезу еврейские учёные умы и рабочие руки, когда при аховом положении на фронте поезда везут не снаряды, а евреев на заклание, когда за считанные дни до краха Германии, в Берлине, добываемом и добиваемом советскими солдатами, среди сумятицы стрельбы, белых флагов и плакатных призывов биться до конца прорывается последним воплем надпись "Еврей виноват", когда даже в завещании вождь, уже пистолет у виска держа, предсмертно хрипит последышам своим: "Превыше же всего, я призываю лидеров нации и всех подчиненных им неукоснительно соблюдать расовые законы и безжалостно противостоять общему отравителю всех народов - международному еврейству" [86]. То настойчивая его мечта, неотвязная - мания. С. Фридландер приводит любопытные данные по ранним, до "Моей борьбы", писаниям Гитлера: в них слово "евреи" встречается в три раза чаще слов "большевизм" и "марксизм", провозглашённых в гитлеровских речах первейшими противниками Германии [85]. И в 1919 г., и потом - всю жизнь свою Гитлер твердил: "Евреи - главный враг". В нацистском словаре евреи не только объединялись с сиюминутным врагом, но неизменно выдвигались на первый план: "иудео-большевики", "еврейско-англосаксонские поджигатели войны". И когда позднее, в годы Второй мировой войны, нацисты обвиняли Англию, что та воюет за евреев, - здесь была своя логика: мы, нацисты, воюем именно против евреев, следовательно, наши противники - за.

Для толпы и в угоду злобе дня Гитлер мог пренебрежительно определять евреев в паразиты, в зловредные насекомые. (

Гиммлер, вторя фюреру, говорил, что с евреями борются, как со вшами.
) Но в гитлеровском мозгу евреи неизмеримо жутче любых паразитов, они и немцы - главные противостоящие расы, и властвовать над миром той, кто возьмёт верх в их войне насмерть, - об этом и в программной работе Гитлера "Моя борьба", и позднее в рукописи 1928 года.

Гитлер свирепел при одном только упоминании евреев - эту его неутолимую ненависть одним расхожим антисемитизмом не объяснить, она - страх сакрального врага, юдоФОБИЯ в самом точном смысле слова. В упомянутом завещании Гитлер трижды объявляет причиной войны (и, соответственно, поражения Германии) не политику свою или ненавистных ему советских большевиков, а козни евреев: "Неправда, что я или кто-то другой в Германии хотел войны в 1939 году. Она была желаема и спровоцирована теми международными государственными деятелями, которые либо сами были еврейского происхождения, либо действовали в еврейских интересах" [86]. Страшнее кошки зверя нет.

Сегодня учёные спорят, когда нацисты пришли к толкованию своего "Окончательного решения еврейского вопроса" как истребительного - но в дате ли дело? Идея ведь сидела в них изначально, и когда они говорили с двадцатых годов "устранить", "изгнать" евреев, освободиться от них, - то были не оговорки или иносказания, как утешали себя евреи и европейские либералы, - то была точная формулировка цели: физически уничтожить.

В Рейхстаге 30 января 1939 г. Гитлер объявил, что евреи разжигают мировую войну и должны быть в ней уничтожены. Мысль об истреблении евреев высказывалась Гитлером многократно: 1 сентября 1939 г. перед вторжением в Польшу, в январе и октябре 1941 г., 30 января 1942-го, перед новым 1943 годом, в 1945-м... Словно заклинает. С трибуны, как с амвона. Нацистская борьба с евреями, как всякая религиозная война, замахивалась торжествовать не в одной стране и даже не на континенте - ей глобальную цель подавай: "Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра весь мир!" - пели гитлеровцы.

Привычно думать, что главной целью войн Гитлера было построение мощного германского государства, - "тысячелетнего Рейха", а кроме того уничтожение евреев. Но если по его убеждению евреи - главное препятствие созданию Великой Германии, то очевидно, что сперва надо устранить подрывную первопричину, а уж после класть кирпичи - меняется очерёдность задач, и цели войны: не 1) Рейх, 2) уничтожение евреев, а наоборот: 1) убрать евреев, 2) строить империю. Вторая мировая война, по определению израильского учёного Йеѓуды Бауэра, - "война против евреев в самом серьёзном смысле слова".

Польша, с захвата которой Гитлер распалил Вторую мировую войну, не могла не манить его возможностью разделаться с миллионами польских евреев - почти четвертью европейского еврейства. И когда Гитлер переступал тот порог, за которым хлынула вовсю еврейская кровь, 22 июня 1941 года, - что грезилось ему: только ли разборка со Сталиным, кому из двух волков пасти Европу, только ли русские пространства для нацистской империи или миллионы советских евреев, готовые к распылу впридачу к европейским? Молниеносная война-блицкриг: раз-два и в дамки, и все евреи-комиссары, и прочие комиссары, и тем более прочие евреи - в ногах, в грязи, в пыли, в могиле...


Трудно согласиться с определением Катастрофы евреев термином Холокост, которым обозначается культовое сожжение жертвы у эллинов. Там жертва приносилась богам, чтобы задобрить их, выпросить себе удачу, - "дела" какого ни на есть ради. А евреев с какой целью испепеляли? Ведь прибыли реальной никакой - можно было без хлопотного убийства и имущество отобрать и трудом подневольным воспользоваться. Нет, евреев убивали вполне бескорыстно. И вполне по-религиозному - бессмысленно, если не считать смыслом страсть нацистов к убийству, их принцип "смерть ради смерти". Й. Бауэр: "У Холокоста есть лишь то значение, которое ему придавали нацисты: для нацистов убийство имело цель, массовое умерщвление было преисполнено значения. Для евреев оно было абсолютно бессмысленным" (статья "Прошлое, которое не уйдёт прочь", 1998 г.).

Бывшие эсэсовцы вспоминают сегодня, как у них - отборных, элиты гитлеровской - воспитывали готовность умереть по воле фюрера, т.е. ради торжества расы, и, разумеется, убить по той же воле. "Вперёд по могилам!" - так формулировал их лозунг Геббельс, главный пропагандист нацистов [73, 146]. "Я хочу видеть в глазах молодёжи блеск хищного зверя", - говорил Гитлер. Куда зверям до них! Они были на войне беспримерно жестоки и безоглядно героичны в бою: их, палачей и карателей, русские в плен не брали, оставалось драться насмерть. СС - ударный отряд, сакральный меч нацизма. И смерть у них - религиозный культ. Противоположение еврейско-христианскому "не убий". Эсэсовская инструкция 1941 г. о церковной деятельности в оккупированном СССР: "Ни при каких обстоятельствах не надлежит преподносить народным массам такое учение о боге, которое глубоко пустило свои корни в еврействе и духовная основа которого заимствована из еврейского понимания религии... Надо проповедовать во всех отношениях свободное от еврейского влияния учение о боге" [цит. по 87, 417].

Израильский историк Яаков Тальмон, прослеживая эволюцию антисемитизма в европейской цивилизации, отметил и "общие" идеи, подготовившие безоглядную убийственность Катастрофы. Передовые борцы за человеческое счастье клеймили врагами определённые группы людей: просветители XVIII века - попов, французские якобинцы - аристократов, а роялисты - революционеров, социалисты - капиталистов. "Имеет место, - писал Тальмон, - наличие целых классов людей, само существование которых является объективным преступлением, и которые вследствие этого должны быть отрезаны от тела общества, как больной член" [70, 41]. Вместо индивидуальной вины возникает коллективная, а с нею и коллективная ответственность и коллективное наказание. Терроризм конца XIX столетия, косивший вместе с "виновниками" общественных бед случившихся рядом людей, оправдывал убийство их принадлежностью к прогнившему обществу, которое следует разрушить.

Когда Дарвин объяснил происхождение человека эволюцией, он отбросил представление об его сотворении Богом. Вместе с тем - вода, выплеснутая с ребёнком, - потерялась религиозная идея святости человеческой жизни. Было "не убий" - стало "всё дозволено".

Культ силы, говорит Тальмон, был всегда путём человечества, но его смягчала иудео-христианская этика с её любовью к человеку, верой в справедливость и равенство. Старомодные эти ценности безнадёжно устарели к двадцатому веку - его безбожные пророки и вожди ставили на силу и жестокость.

К рассуждению Тальмона о выделении догитлеровскими массоубийцами "преступных" групп, обречённых на гибель, надо добавить расистское соображение о зловредной крови в жилах представителей такой группы. Тут уж расовая гигиена требует уничтожения не одной только группы, но и её потомков - носителей той крови. Конкретно с евреями - нацистского "Окончательного решения еврейского вопроса".


Пора, однако, брать много шире еврейской темы. Судьба евреев ничуть не занимала ни творцов Первой мировой войны, ни русских революционеров, но их опыты массового убийства немало способствовали приучению человечества ко всеохватному кровопусканию. Горы мертвецов стали обыденностью, и это вместе с расистским антисемитизмом выстелило дорогу к еврейской Катастрофе.

А. Солженицын в нашумевшей работе "Двести лет вместе" [88] свёл в один ряд еврейские погромы и революционное движение: евреи, мол, пошли в революцию, а православный народ, за царя-батюшку обидясь, стал бить "изменщиков-жидов". Соблазнительно развить эту догадку в обратном направлении: еврейский погром - отличный тренаж для последующего революционного творчества масс: жгли усадьбы, грабили буржуев, стреляли золотопогонников - воевали безоглядно, "бессмысленно и беспощадно". Оттого-то русские революционеры-народовольцы в 1881-82 гг. приветствовали еврейские погромы. И в Европе социалистические преобразователи мира скользили на антисемитской волне, одновременно потрафляя личной своей юдофобии. Как там у Прудона? "Евреев нужно уничтожить". Всего-то через 30 лет грянет русская революция - Соловей-разбойник на дороге истории: "Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!" И барина - к стенке, попа - к стенке, купца - к стенке, спеца - к стенке, кулака - к стенке; а начинали-то с еврея. Евреем и завершился опыт массового уничтожения; у русских классы и пуля, у немцев - народы и газ.

Общечеловеческая проблема привычно заострилась на евреях.

Однако первые заключённые гитлеровских концлагерей были христиане: либералы, коммунисты, социалисты, гуманисты... Первые массово убитые - психически больные немцы. Первые отравленные газом в Освенциме - русские военнопленные. Хотя именно для евреев концлагеря были превращены в лагеря уничтожения и газировали в лагерях главным образом евреев. Но после освобождения Освенцима, если верить М. Даймонту, там нашли запас отравляющего вещества на 20 миллионов трупов, а евреев в Европе к тому времени всего-то оставалось три миллиона [17, 493]. Кто следующий? Чьё будущее дремало на лагерных складах?..

Накануне войны с СССР её гитлеровские планировщики подготовили документ о будущем России, предназначенной для заселения её немцами вместо расово неполноценных славян: "Населению... России, особенно городскому, придётся страдать от жесточайшего голода. Они должны будут умереть или мигрировать в Сибирь... Следствием такой политики будет угасание промышленности и вымирание большого количества человеческих существ..." [89, 331].

Уничтожение евреев гитлеровцами во время Второй мировой войны называют ивритским словом Шоа, обозначающим всеохватное бедствие, полное истребление; его переводят и как "всесожжение", и ещё выразительней - "мрак пустоты". Это слово применительно к гитлеровскому, как фюрер говорил, "обезлюживанию" впервые проскользнуло в 1939 г. в документе Еврейского Агентства, описывающем судьбу в оккупированной Польше не одних лишь евреев, но и поляков. Библейский пророк Цфания (Софония) предрекает день гнева Господня, день Шоа: "День скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака... Разметана будет кровь их, как прах, и плоть их - как помёт". Тут о евреях в первую очередь, но вот завершение угрозы: "Пожрана будет вся эта земля, ибо истребление совершит Он над всеми жителями земли" (Софония, 1:15-18) [1, 909].

"Вся", "всеми"... Еврейский вопрос - всегда пророчество.

Загрузка...