Синтетик — Алекс Залвик

Глава 1

Вожак стаи чувствовал страх. Он буквально напитывал его, придавая сил и заставляя преследовать группу людей, зашедших на территорию волкмутов. Чуткие ноздри улавливали запах самки и детенышей. Легкая добыча!

Правда были и те, кто мог оказаться опасен. Но он главный, а стая лучшие охотники в этом лесу. Его лесу! Тягучая слюна стекала из крупной пасти, усеянной сотнями резцов. Они были способны разорвать человека за одно движение. Шерсть на его загривке поднялась дыбом. Как по команде, двенадцать мутантов задрав свои огромные пасти, завыли, наводя ужас почти на все живое в этих местах. Звери рассыпались, беря в кольцо пробирающуюся сквозь растительность группу людей.

— Стойте! — подал знак старший.

Пятеро мужчин замерли. Женщина, державшая за руки девочку лет пяти и мальчика лет семи, так же испуганно остановилась. Она поправила широкую перевязь на груди, туго прижимающую к ней третьего, еще совсем маленького, полугодовалого мальчика.

Старший снял с плеча тяжелое, старинное ружье. Переломил короткие стволы и вставил внутрь два крупных патрона. Остальные ощерились деревянными шестами, на концах которых были приторочены длинные, чуть загнутые к верху лезвия. При определенной сноровке, таким орудием можно запросто отсечь голову или другую часть тела.

Двое опустили древки на землю и ударом ноги сломали, укоротив их на половину. Старший одобрительно кивнул, понимая, что среди густых зарослей развернуться с таким оружием будет тяжело. Остальные из сопровождения переглянулись и хотели последовать примеру своих более опытных товарищей, но не успели. Крупный, в холке ростом с человека волкмут, выпрыгнул из зарослей вцепившись в плечо одного из людей. Он мотнул головой отрывая руку, но не убежал, а ощерился страшной пастью, защищая свою добычу.

В этот момент старший выстрелил сразу из двух стволов. Мощная, мутировавшая из поколения в поколение особь, получила страшный заряд прямо в тело и голову. Тяжелая картечь вырвала часть груди и снесла половину челюсти. Но даже после этого смертельного ранения, мутант сразу не сдох. Он пошатнулся, сделал несколько шагов вперед и завалился на тело человека, которого мгновением раньше убил.

— В круг! — крикнул стрелявший и перезаряжая обрез показал женщине, чтобы встала ему за спину.

Снова два ствола сделали свое дело. Еще одна туша, заливая землю кровью, перемешанную с листвой, упокоилась под ногами обороняющихся.

— Кастр берегись! — крикнул один из бывалых, пока тот перезаряжал свое оружие.

Обрез упал к ногам того, кого звали Кастр, но он не стал делать попытки его поднять. Очень аккуратно и неспеша, начал вытаскивать из-за пояса длинный, узкий клинок. Ему не хотелось раньше времени спровоцировать на атаку, замершего перед ним крупного хищника.

Запах легкой добычи, крови и мяса, буквально сводил с ума вожака. Он видел, что страшный гром выпал из рук человека и теперь его защита была не так опасна. Медленно, со всех сторон, звери выходили к окруженным, легко держа свои крупные тела на широких, шестипалых лапах. Они ждали только сигнала.

Неожиданно, ребенок на перевязи у женщины заворочался и захныкал. Один из молодых мутантов не сдержал себя и без команды дернулся. Такого спускать было нельзя. Лидер стаи перехватил наглеца за шкирку и отбросил в сторону. Этого оказалось достаточно. Кастр рванул вперед и прямо под переднюю лапу вонзил клинок, а потом провернул его уже в сердце вожака. Могучий организм вздрогнул, крупная дрожь пробежала по шкуре. Конечности подогнулись и волкмут повалился на землю мертвым кулем. Кастр тут же подобрал обрез, защелкнул и выстрелили в замерших сородичей убитого вожака, ранив сразу двоих. Поддержав своего лидера, остальные бросились вперед и отогнали вглубь чащи, оставшуюся без предводителя стаю.

Люди бежали, слыша следующую по пятам погоню. Вот уже новый лидер, после быстрого поединка, занял место убитого. Выдержки и опыта у молодого мутанта не хватало. Он приказал напасть и сам бросился на добычу. К несчастью для него, добычей оказался снова человек с громом. Тело зверя разорвали сотни металлических жал, проникая через шкуру к мышцам и внутренностям. Кастр схватил женщину и побежал, пока остальные старались их прикрыть. Выпрыгнувшая из кустов самка, на лету клацнула зубами и мальчик, разбрызгивая кровь упал, сбитый ее тяжелой тушей. На Кастра бросился еще один молодой зверь, которого он ударил ногой. Самка волкмута продолжая атаку бросилась на женщину. Последнее, что та успела сделать, это оттолкнуть девочку и упасть на живот, прикрыв собой младенца. Вцепившийся в шею мутант мгновенно перегрыз позвонки и почуяв смерть жертвы глухо зарычал. Затем он поднял голову чтобы победно завыть, но острое лезвие на обломленном древке, опустилось на крупную шею, практически перерубив пополам.

Челюсти матерого зверя, прокусили тяжелый сапог Кастра. Старший упал, сжав зубы от острой боли. Клинки на шестах то и дело взлетали в воздух и один из таких помог ему избавиться от вцепившейся в ногу твари. Он встал, схватил подвывающую от ужаса девочку, вырвал из-под мертвого тела матери грудничка и хромая бросился бежать. Звери сходили с ума от запаха крови и больше не сдерживались. Схватка оказалась яростной, но короткой и неравной. Через несколько минут все было кончено. Но именно этого времени хватило мужчине чтобы вбежать в тяжелые, бревенчатые ворота, которые распахнулись, пропуская человека с детьми.

***

Я резко сел и только после этого открыл глаза. Страшные образы медленно улетучивались, исчезая в рассеявшемся сновидении. В комнату прихрамывая заглянул отец и сказал:

— Пора!

— Да Кас, — ответил я, называя его по имени, как было у нас заведено.

Откинув легкую простынку, вскочил, сделал несколько движений руками и быстро одевшись вышел на улицу. Тонкой вереницей в слабом тумане утра, со всех концов деревни тянулась струйка молодых людей к дому с низенькой крышей. Из трубы шел дым, окутывая округу запахом горящей древесины.

Прошло двенадцать лет, как мы с отцом и сестрой оказались в этой глухой деревне. Благодаря своим талантам и нужностью для поселения, Кас стал ее старостой. Это считалось хорошей должностью в иерархии, но и зависти, а порой и открытой вражды тоже хватало.

Отец доставал, менял, выторговывал для места, где мы оказались лучшее, что только мог добыть. Продукты, зерно, оружие, даже противорадиационная рамка, которая являлась колоссальной редкостью даже для города, находилась на входе в нашу деревню. Он вписался в быт и смог понравиться правлению, которое состояло из трех старейших семей поселения. По крайней мере две из них, относились хорошо, а одна точила зуб еще со времен нашего появления здесь. Жесткие условия нахождения среди глухого леса, многочисленных видов мутантов и аномалий, способствовали проявлению таких качеств как сила, выносливость, жесткость. А если учесть, что деревня уже много лет взращивала великолепных проводников и бойцов, то условия царившие в ней, казались просто сверхчеловеческими. Все это затрагивало только мужское население. До восемнадцати лет, каждый был обязан тренироваться, а потом сдать экзамен и поступить в полное распоряжение верховных семей. Именно они на общем совете, найдут применение новому, взрослому члену деревни.

Мальчишки и юноши подходили к дому, где на пороге их встречал мужчина лет пятидесяти. Он был высокий, с внимательным взглядом карих, прищуренных глаз. Жилистые, узловатые руки выглядывали из закатанной до плеч рубашки. Молча тыкая пальцем в учеников, указывал им на тренажеры, которыми был окружен его дом, а кого-то, так же беззвучно отставлял в сторону. Те, кому выпала участь тренировок, сразу начинали “работать” с остервенением и высокой отдачей. В группу, куда вошел и я, мастер также отобрал братьев Атрика и Свона. Это были, если так можно сказать мои враги. Один старше почти на два года, другой на три. Я поиграл желваками, понимая, что скорее всего сейчас будут бои друг с другом и мне опять знатно достанется. После таких спаррингов, где оппонентами оказывались братья, мне крепко доставалось. Чаще всего это происходило в моменты, когда мастер не видел или занимался другими учениками. Тычки и оплеухи сыпались не в пол силы как было положено, а по-настоящему. Я постоянно оказывался на земле или стоял, согнувшись от ударов. Очень часто, после тренировок или вообще встречаясь где-либо в деревне, меня постоянно зажимали и били. Били сильно, до крови и синяков. Я был для них чужаком и к тому же сыном старосты. Когда у меня начались первые тренировки, то я вообще не хотел идти к учителю, ненавидя его и его занятия. Отец подолгу со мной разговаривал, объясняя, что деваться некуда и надо терпеть. Заканчивал он всегда одинаково:

- “И к тому же не забывай, у тебя есть сестра и ты обязан о ней заботиться”.

Наверное, если бы не Улика, я не выдержал бы всех этих издевательств. Моя старшая сестра, была воплощением самой доброты. Я ни разу не видел ее в гневе или даже в легком раздражении. Именно она учила меня читать и писать. К своим тринадцати годам я делал это уже сносно, особенно если учесть, что в деревне грамотных почти не было. Я очень любил сестру и всегда чувствовал боль от того, что она пережила в детстве и от чего не смогла до конца оправиться. Единственный с кем она разговаривала был я и иногда отец. Все остальное время молчала и занималась делами по дому или общими, деревенскими повинностями, такими как сбор грибов, ягод или рукоделием.

Я терпел ради нее, а потом просто начал втягиваться и стал тренироваться больше и усерднее чем другие.

Сегодня, не смотря на очередные слова отца о терпении, решил дать отпор любому, кто попытается меня обидеть, ведь кроме братьев, это позволяли себе и другие. В этот раз этим другим оказался Пастэр. Крупный парень шестнадцати лет, не водивший дружбу с Атриком и Своном, почему-то так же как и они, невзлюбил меня. Он был внуком одного из лидеров и сыном старшего в деревне. Учитель выделял Пастэра, чувствуя в нем потенциал и закрывал глаза на мои синяки. Для лентяев, а с его слов ими были мы все, у него в арсенале находились палки, которыми он с удовольствием охаживал нас по разным частям тела. Мягкое дерево вряд ли могло сломать кость, но синяки обеспечивало знатно. Причем провинившиеся, ходили и нарезали такие ветки, достаточно далеко от поселения, это было худшим наказанием по сравнению с ушибами и царапинами. Кустарник произрастал возле аномальной части леса, приближаться к которой, строго настрого запрещалось. Там местами даже сохранились древние таблички с черепом и костями. Никто не знал, что это значит, но от данного места веяло страхом и смертью.

Эндрю, так звали мастера, расставил нас по парам и конечно мне достался Пастэр. Братья довольно посмеивались, а любимчик учителя демонстративно хрустел пальцами рук.

После небольшой разминки начались отработки приемов. Один из бойцов, должен был блокировать удар, потом смещаться в сторону подсекать соперника уронив на землю. Дальше шло добивание лежачего, по жизненно важным точкам. Сотни и тысячи раз мы делали это задание и уж кто-кто, а Пастэр владел им в совершенстве. Проведя первый прием, когда он опрокинул меня, я успел напрячь живот и сильный удар не пробил мою защиту. Второй раз он схитрил и сделав вид, что хочет добить в то же место, мощно зарядил ладонью в лоб. Я напряг пресс и автоматически приподнял голову. Удар по ней вызвал двойной эффект, так как я еще и знатно приложился затылком о землю. Перед глазами все поплыло и закачалось, словно я смотрел через мутную пленку. Была моя очередь проводить прием, но все только посмеялись, когда я попытался это сделать, расплывающемуся передо мной Пастэру. Он просто заржал и отпихнул от себя. Мастер посмотрел в нашу сторону и ученики притихли. Голова гудела, но картинка более-менее начала вставать на место. Мы продолжили и в этот раз я не стал делать по правилам. Как только провел подсечку, наклонился и неожиданно даже для себя, подшагнул и ударил передним коленом в челюсть. Голова дернулась и глаза лежащего закатились, обнажив страшные белки, а потом снова вернулись на место. Они ошалело вращались, пока наконец хоть как-то не сконцентрировались на мне. Пастэр попытался встать, но тут же рухнул обратно на землю. Учитель подошел к нам, взял его челюсть в руку и чуть подвигал в стороны, потом заглянул в глаза и кратко сказал:

— На сегодня для тебя все, на этой неделе не приходи.

Он вынес ему пучки трав и объяснив как заваривать и принимать, отправил домой. Меня молча взял за плечо и подвел к освободившемуся столбу, замотанному в несколько слоев толстой кожей.

— Три часа. Удары руками. Начинай.

Я сглотнул и не смотря на Эндрю, сразу начал бить по достаточно жесткому покрытию.

Все закончили, а я продолжил выбрасывать вперед кулаки. Чем больше проходило времени, тем ожесточенней становились мои удары. Казалось, открывалось уже третье дыхание, а я все бил, бил и бил. Кожи на костяшках давно не было. Боль начала отрезвлять и теперь каждый удар приносил сильные мучения. Учитель появился из дома и прервал меня. Он вынес глубокую чашу и опустил туда мои трясущиеся руки. Стоило огромного труда чтобы не застонать и не выдать своей слабости при нем. Потом он смазал их мазью и наложил сверху легкую повязку.

А дальше была стена его дома. До утра он велел мне стоять прямо и не подпирать ее своей задницей. Я знал это наказание и видел, как другие изнывали от безделья максимум по несколько часов, но чтобы всю ночь?

Сначала мои мысли вращались около боли во всем теле и особенно в сбитых руках. Потом я проклинал учителя и представлял, как побеждаю его раз за разом на глазах у всех. Затем пришло безразличие и апатия, которая мягко начала перетекать в желание поспать. Я видел, как приходил отец и разговаривал с мастером. Заметил сестру, прятавшуюся вдалеке и не имеющую права подойти ближе. Ночь была холодной и тело содрогалось крупной дрожью. Я стоял неподвижно, понимая, что если буду хитрить, то наказание может начаться заново и длиться бесконечно. Под утро, мысли успокоились, тело перестало дрожать и я почувствовал где-то внутри, зарождающееся понимание. Еще не до конца осознавая, попытался прислушаться к себе, но не мог уловить что-то важное, ускользающее от меня. А утром все понял. Яркой вспышкой пришло знание, что мастер на самом деле не желает мне зла, а скорее наоборот. Тело несмотря на дикую усталость, вдруг налилось какой-то доселе неведомой силой. Мне по-прежнему больно и трудно, но это больше не волнует и продли он мое испытание еще на сутки, я его спокойно выдержу. Без ропота, без гнева, просто буду стоять и созерцать все окружающее вокруг. За одну ночь я научился терпению и понял, если буду практиковать данный вид “наказания” дальше, то могу приблизиться и к пониманию внутреннего созерцания. Правда это для меня, пока было глубоко и непонятно. Когда все ученики собрались утром, они удивленно увидели, мое покачивающееся тело, до сих пор стоящее у стены. Я выдержал испытание, поклонился учителю и встал вместе с остальными на тренировку ног.

Уже дома, проспал почти до вечера и отец не будил меня, хотя ему была нужна помощь по хозяйству. Проснулся накрытый теплым пледом и благодарно улыбнулся, подумав об Улике.

К удивлению, кожа на костяшках покрылась новой, тонкой пленкой и сняв повязки, заново намазал их мазью, которую дал мастер. Было ощущение, что я поднялся на ступеньку выше, в чем-то важном и необходимом в своей жизни.

В эту ночь светила яркая, полная луна. Я незамеченным перелез через забор и оказался в лесу, освещенный огромным, ночным кругом, желтовато-кровавого цвета. Страха не было. Наоборот, во мне поселилось ощущение, словно очутился в родном месте. Что-то кольнуло в груди и подчиняясь неведомому предчувствию присел, укрывшись за выпирающими корнями дерева. Лес всегда меня притягивал, можно сказать, что я любил его несмотря на все опасности, которые он в себе таил. Уже давно хотелось осуществить мечту и побывать в нем ночью, тогда, когда все дневные звуки замирают. После стояния у стены я переменился и наконец решился сделать то, что так долго откладывал.

Кажиду я узнал сразу, хотя никогда не видел. Она была хорошо различима при таком ярком, лунном свете и мне даже особо не приходилось вглядываться, чтобы запомнить больше деталей. Помимо боевых тренировок с оружием и без, ориентированию в лесу, мы изучали и другие науки. Например рисунки, обитающих в нашей местности мутантов, их повадки, сильные, слабые стороны и способы их убить. Находить по небу дорогу, готовить снадобья и яды, запоминать непонятные слова и знать секретные знаки, которыми пользовались только жители деревни.

Кажиду как я вспомнил, уничтожить нельзя, а вот ей это сделать совсем не сложно. Если этот вид мутанта почувствует добычу, то будет готов идти за ней хоть на край света. Издали похожая на старушку, она даже двигалась практически также, немного согнувшись и слегка покачиваясь при ходьбе из стороны в сторону. На этом сходство с человеком заканчивалось. Дальше была тварь, с которой не хотело связываться, наверно ни одно существо леса. Она, как говорили, овладевала душой, высасывая ее из неподвижного тела. Я только однажды видел труп такого человека, которого опустошила ночная тварь. Им оказался вестовой, шедший в нашу деревню и почему-то оказавшийся возле нее ночью. Труп был белый, с глубоко запавшими глазами и с огромной вмятиной посередине груди.

И это с учетом того, что все почтальоны необычные создания. Они работали исключительно на городскую службу и сами не в полной мере оставались людьми. Легкий вид мутации, позволял им бегать практически без устали многокилометровые расстояния. Особое расположение кровеносной системы и трансформация сердца, помогали это делать еще и с высокой скоростью. Но ночь время Кажиду и тогда в лесу надо не бегать, а тихонько затаится или если знаешь как, осторожно двигаться, не привлекая к себе лишнего внимания. Я знал, но и мне стало страшновато от того, что мутант может заметить. Если даже и спасусь, он будет долго кружить возле деревни, которой придется сесть на карантин, оборвав свои связи с внешним миром. Тварь хоть и ночная, но может нападать и днем.

А ведь никто ее еще не убивал? — вдруг подумал я. Вот бы кинуть сейчас клинок в спину и уби… Стоп! Я вспомнил, что опасность эти монстры чувствуют великолепно. Немного отполз от дерева и тут же заставил себя прекратить думать о нападении.

Решив, что на первый раз довольно и гулять дальше там, где появилась душегубица не стоит, я перелез обратно через забор и аккуратно пробравшись в дом, еще не сразу смог заснуть, переполненный новыми эмоциями от прогулки. В этот раз отец меня не заметил, но были и другие, когда тайно исчезать не удавалось. На второй или третий, Кас даже дал мне пощечину, узнав куда пропадаю. Я стерпел и промолчал, понимая, как он боится и беспокоится обо мне, но остановиться уже не мог. Это не было с моей стороны щекотанием нервов или поиском адреналина. Нет. Это казалось чем-то другим, гораздо более высоким по своему естеству. Тяга к жизни, к поиску чего-то нового и неизведанного, вот как-бы я это назвал. Так, наверное делали наши путешественники предки, в те далекие времена, когда по планете еще не прокатилась череда страшных, все сметающих на пути войн и их последствий.

Из своих выходов, в основном в город, Кас привозил иногда старые книги, они тоже были достаточной редкостью. В них я видел странные постройки, плывущие по воде и называющиеся кораблями. Однажды даже нашел изображение большой, железной птицы, которая якобы летела по небу. В это я конечно не верил, но подробно рассматривая такие картинки, иногда в своих мечтах представлял, как могу летать и видеть землю с высоты птичьего полета.

Правды ради, надо сказать, что не всегда мои вылазки оказывались так безмятежны и спокойны. Однажды я почувствовал и только потом увидел человека. Он шел медленно, часто останавливался и прислушивался. Я сразу понял, что ходить ночью для него не впервой. Луны на небе не наблюдалось и я шел за ним больше доверяя чувствам, чем видя глазами. Потом двинулся дальше и периодически, в светлеющем моментами небосклоне, мог разглядеть его неясный силуэт.

Что за ночная тварь, наверное не узнаю никогда. Я ничего не почувствовал и не услышал, а это говорило о высоком уровне охотника. То, что человек за которым я следил оказался мертв, стало ясно, только по характерному бульканью в его горле. В затихшем лесу, этот звук был очень отчетливо слышен и понятен. Я еще долго пятился задом, а потом медленно и тихо, старался уйти подальше от этого места.

Видел я так же, как мутанты спариваются, причем удивительным было то, что порой это делали особи, совершенно противоположные по своему типу. Если от такой связи потом и рождалось детеныши, то наверняка это был новый вид мутантов с их извращенными способностями, направленными так или иначе всегда на одно — убить и сожрать.

Через неделю Кас отбывал в город. Надо было обновить запасы, получить и передать почту, узнать о дате начала ежегодных соревнований по боям и договориться о участии в них. Много раз, бойцы нашей деревни занимали первые места. Если бы не такая удаленность от города и то, что чужих у нас особо не жаловали, количество учеников у учителя, пополнилось бы многократно. Про город я часто слышал от отца, но по каким-то своим, неведомым причинам, он не хотел меня туда брать.

— Каса не будет неделю, — думал я. Самое благоприятное время для Пастэра чтобы отомстить. В том, что он это сделает тогда, когда отец уедет я нисколько не сомневался.

— Без глупостей! — сказал мне он перед отъездом, взял за плечо и подтолкнув к чулану кивнув на сундук.

— Открой!

Я удивился, но послушно отбросил крышку и ахнул. Прямо сверху, лежал старый, потертый обрез.

— Заряжен! — коротко подвел итог моему осмотру Кастр и захлопнул крышку.

В этот день я придумал план и в эту же ночь вышел за стену поселения, чтобы его осуществить.

Ревун, обычная птичка размером с ладонь взрослого человека, но вот от звука, который она издает, можно встать в ступор, если не слышать его заранее и не быть к этому готовым. Да даже если и слышать, то привыкнуть к нему вряд ли получится. Словно сотни раздраженных голосов, одновременно разразились диким воплем, так орал ревун, поистине громко и страшно. В памяти птички, хранились тысячи звуков и какие она выплеснет в следующий раз, думаю не знала и сама. Вот такого ревуна я выследил и поймал, завязав на его голове небольшой черный мешочек. Особенность птицы была такова, что своим страшным голосом она кричала лишь в моменты сильного испуга или тревоги. Пока мы находились вдвоем с сестрой, ночами я оставался дома, а свой трофей предварительно накормив, подвешивал на ночь в сенях, закрепляя к верхней балке в небольшой клетке из прутьев. Я надеялся, что если кто-то захочет проникнуть в дом, то нарвется на такой вот неожиданный сюрприз. Это и произошло. Первую ночь без Каса мы спали спокойно, а вот во вторую сами перепугались до заикания, но оно того стоило. Я увидел белого как смерть Пастэра, прижавшегося к стене вместе со своим приятелем. Обоих колотила крупная дрожь. Пока они пришли в себя к нам набежало пол деревни. И когда выяснили произошедшее, мне с сестрой лишь попеняли тем, что завели в доме такую неподобающую птицу. А вот сильный подзатыльник на глазах у присутствующих от деда, грозил Пастэру серьезными неприятностями еще и дома. Я не злорадствовал и всем видом показывал, что сам сожалею о случившемся, стараясь вдобавок казаться испуганным. Правда факт оставался фактом. Ночью в чужой дом залезли посторонние, а это был серьезный проступок даже для лидирующего клана, к тому же с многочисленными свидетелями. Я видел боковым зрением, как попавшийся парень, несколько раз бросал на меня дикие взгляды. Стараясь не встречаться с ним глазами, понимал, что за такой позор он обязательно отомстит. Но еще я знал, что это будет не скоро, а к тому времени все может измениться, по крайней мере вернется Кас. В глубине души, я не смотрел в глаза своему обидчику потому, чтобы он не увидел в них торжествующие искорки свершившегося правосудия.

Я еле дождался, когда вернется отец, ведь ни в эту, ни в прошлую ночь отлучиться не вышло. Пока его не было, я не мог оставлять сестру одну, а мне очень хотелось окунуться в манящий, ночной лес.

Близилось время сдачи экзамена. Вся молодежь тренировалась с утра до вечера, вне зависимости от того, участвует боец или нет.

После случая со стеной, внешне, учитель был ко мне равнодушен, но я знал, что это не так. Проходя мимо, он слегка поправлял мой локоть, корректируя траекторию удара или защиты, указывал на неточности в стойке, или перемещении. Чтобы четко понять, каково это получить удар в болевую точку, он демонстрировал его непременно на мне, приговаривая:

— Так лучше усваивается!

Я стал этаким мальчиком для битья, но только радовался этому, замечая, как становлюсь все техничнее и быстрее. В принципе, участие в соревнованиях, мог принять любой из обучающихся, в независимости от возраста и уровня. Мне в мои почти четырнадцать это было делать глупо и пока многие пользуясь занятостью учителя отлынивали от тренировок, пахал как лошадь, прерываясь только на обед. Я видел и знал тех, кто будет сдавать зачет. Пятеро молодых людей, которым исполнилось по восемнадцать, но все они были уже суровыми бойцами, хоть еще и с юношескими лицами. Многочисленные порезы и шрамы от отработки приемов с холодным оружием, говорили о многом, знающему человеку. Мускулистые тела заточены чтобы бить и ломать. Ну а если убрать внешний вид, то это все-таки были уже молодые мастера боевых техник, за которых давали хорошую плату, нанимая в сопровождение или охрану.

Экзамен начинался рано утром и мог продлиться до вечера и снова продолжиться со следующим рассветом. Полоса препятствий недалеко от лагеря была началом. Веревки, тренажеры, рвы с водой, камни и доски, которые нужно разбить с первого раза. Дальше почти вся деревня шла к реке, там экзаменуемый, должен был ее переплыть под водой от берега до берега. Для обычного человека это естественно невозможно, не говоря уже о том, что к плывущему прилипали донные рыбы, которые сильно замедляли его скорость и выносливость. Тут же у реки стояли клетки с заранее отловленными пушистыми хищниками. Животное было быстрым и очень изворотливым, а сдавшим этот этап считался тот, кто не только смог поймать выпущенного из клетки зверька, но и схватить его таким образом, чтобы он не укусил. Отсутствие крови на теле, считалось удачным завершением этой части экзамена. Далее шел бой с двумя, пятью и десятью соперниками. Задача состояла в том, чтобы выстоять, остаться на ногах и сразу приступить к последнему этапу. Боец быстро, длинными скачками, залезал на сосну используя только ступни и руки. Потом он прыгал с высоты, перекатывался и получив меч, бежал в лес если еще было не темно, а если день подходил к концу, то финальная часть переносилась на утро. Лишь с одним клинком, он обязан был принести доказательство своей победы над любым диким животным или мутантом среднего класса. Это мог быть кабан, вислоух, копытник или что-то уже более серьезное, наподобие Волкмута или Шерсти, В общем вида, мутировавшего полностью или не до конца. Категорий сдачи было три. Первая — когда боец все делал в один день и приносил достойного хищника или мутанта. Вторая — если не укладывался за светлую часть суток или добывал более слабого зверя. Третья — это все остальное, при выполнении стандартных требований. Только на моей памяти сдавая последний экзамен, погибли два ученика и один утонул под водой, причем тело его так и не нашли.

В этот раз лидировал всеобщий любимчик деревни Леока. Огромный, мощного телосложения молодой парень. На первый взгляд, его можно принять за неказистого увальня, но это оказывалось не так. Молниеносная реакция и страшная сила была его оружием без оружия. По характеру он веселый, на удивление беззлобный и всегда готов безвозмездно помочь любому, кто просил о помощи. Он ни принадлежал ни к одной из главенствующих семей, поэтому был симпатичен и мне. К тому же, однажды вступился за меня в самом начале обучения и я этого не забыл. Солнце еще не спряталось, а всеобщий любимец, преодолев все ступени испытания, схватил протянутый учителем меч и углубился в лес. Почти сразу за ним, закончил предпоследний этап еще один ученик. Он был не таким быстрым как Леока, спарринги ему дались гораздо тяжелее чем силачу. Трое оставшихся в этот день не управились. Когда вечерело и народ возвращался к деревне, то из кустов показалась огромная, окровавленная туша. Женщины и дети попятились назад, бойцы тут же ощетинились мечами и луками. Это был крупный мутант-медведь, его еще называли Шерсть и он казался гораздо больше своих обычных сродников. Огромные лапы свешивались с мертвого тела, которое на красных от крови плечах нес Леока. Это была достойная сдача экзамена. Под радостные возгласы и дружеские хлопки по телу гиганта, люди рассматривали мутанта и поздравляли победителя. Второй боец вскоре тоже прибыл, но его добыча была гораздо скромнее и тем не менее, все радовались и искренне приветствовали прошедшего такой сложный этап.

Мы не раз тренировались за территорией деревни и часто это была площадка для проверки на прочность. Я не мог пройти не только половину, а даже самые первые шаги, например такие как лазанье по веревке на одних руках.

А еще моей болью была растяжка. Тело всеми силами сопротивлялось хоть какому-то, маломальскому упражнению на гибкость. Я кряхтел, стонал от боли, а потом еще связки и сухожилия долго отходили от методов, которые использовал учитель. Как бы там ни было, но моя гибкость становилась все лучше и лучше и это поспособствовало тому, что я распробовал движения ногами. Даже дома я прижимался к стене и наносил сотни ударов выбрасывая правильно колено и отрабатывая технику. Это дало свои плоды. На одном из внутренних поединков, моя нога с такой скоростью взметнулась вверх, что я даже сам не понял, как соперник, не успев среагировать упал без сознания. Однажды, когда все уже разошлись, я по-прежнему оставался и наносил короткие тычки ногами и руками по одному из манекенов. Ко мне подошел учитель и простоял целый час исправлял ошибки, начиная от скручивания в бедрах, заканчивая правильным, сконцентрированным вращением кистью при постановке удара. Этот час полностью изменил мое представление о той боевой технике, которой он нас обучал. Я почувствовал, что вот это и есть то настоящее, лежащее в основе всего, что он нам преподает. Тренировка тела, отработка ударов, захваты, удушения, броски, конечно все необходимо, это словно буквы в алфавите, без которых нельзя. Но чтобы связывать их воедино и придать смысл, нужно уметь строить предложения. И вот этим соединительным элементом, явилась в моем понимании — простота. Я понял, что это короткий путь, ведущий к победе, как раз и является тем мастерством, которое пытается донести до нас Эндрю. Подавляющее большинство учеников, это сильнейшие бойцы, в суровых условиях тренировок отточившие навыки защиты и нападения. Они не задумываясь, применяли отработанные до автоматизма приемы, своими подготовленными телами и являлись по сути профессионалами высшего уровня, но не мастерами. Не мастерами в том виде, который нам пытался завуалированно преподнести учитель. Только теперь я понял, что он скрывал свое истинное умение, глубины которого естественно никто даже не представлял. В тот раз я бил до самой темноты, пока не вышел учитель, кивнул увидев мою технику выполнения ударов и отправил домой. За этот кивок я готов был пахать еще год, лишь бы вызывать его одобрение. Дома я взял лист бумаги, карандаш и зарисовал по моему мнению те виды защитных блоков, которые были максимально короткими и эффективными. Потом сгруппировал их в подобие некой формы и наложил на все это, такие же простые и действенные удары. То, что получилось, я попытался подстроить под основу движения, которому научил мастер. В итоге запутавшись, перечеркнул, начал заново, но так и уснул за столом. Меня разбудила Улика поглаживая по голове, вскочив чмокнул ее в макушку и побежал на тренировку. Через несколько дней я все-таки смог соединить движения в связки, где за основу была взята простота. Правильное расположение бедер и одновременный, короткий удар вместе с защитным блоком, вот вкратце и вся система, которую пытался подстроить под свое тело.

Мои вылазки в лес на какое-то время прекратились. То уставал на тренировках, то допоздна помогал отцу или занимался с сестрой, но сегодня решил это непременно сделать. Клинок удобно лег в кожаные ножны за спиной, тело привычно перекинуло через забор и замерло, прислушиваясь к тишине. Одно дело стать добычей мутанта, а другое попасться охране деревни. Я понимал, что если хоть раз меня заметят, то про свои ночные походы можно забыть и у отца будут крупные неприятности, а влиятельных врагов у него и так хватает.

Не так давно, находясь в городе, отец каким-то образом достал и привез в деревню, парочку специальных клинков. Они были сделаны из странного металла, мутно-зеленоватого цвета. Он покрывался едва заметной испариной, если находился рядом с радиоактивной зоной. По такому же принципу клинки применялись для исследования мяса, почвы, да по большому счету любых других вещей, на предмет заражения. И вот такой клинок, я бы даже сказал короткий меч с узким, нешироким лезвием, сейчас находился у меня за спиной, приятно ощущаясь своим небольшим весом.

Аккуратно и тихо, словно кошка углубился в лес, замер, еще чуть-чуть постоял, давая зрению привыкнуть и двинулся дальше. Ночная жизнь совсем иная. Звуки, шорохи, все было абсолютно другим, если так можно сказать, более естественным и живым чем днем. Даже запахи обострялись и иногда проявлялись новыми, незнакомыми нотками. Вот и сейчас я замер, принюхался, не понимая, почему меня насторожил этот странный, непонятно на что похожий аромат.

Клинок бесшумно покинул ножны. Всем своим естеством я чувствовал, как на меня кто-то смотрит. Опасность ощущалась не так как при встрече с мутантами или зверями, это было другое, острое чувство страха и жгучего интереса, которое и толкнуло меня вперед.


Загрузка...