33

Харлей вел автобус со скоростью сорок миль в час – и это по дороге, по которой человек в здравом уме и пешком бы не пошел. В тех местах, где она не напоминала рельефом стиральную доску, рытвины на ней достигали такой глубины, что несколько раз задние колеса автобуса почти отрывались от земли. За ними следовал огромный шлейф пыли.

Все в автобусе старались держать рот открытым, чтобы не травмировать ненароком зубы, и ухватились кто за что. Бонар держал Чарли рядом с собой на диване. Его толстая рука лежала на извивающейся спине собаки, не давая ей взлететь в воздух. Никто и не подумал посоветовать Харлею ехать помедленнее. Тончайшие нити фактов и предположений сплелись в их головах в гобелен надежды, и всем им отчаянно хотелось верить в то, что каждая история про Лесси является чистой правдой и что Чарли – еще более удивительная собака, чем Лесси. Ведь без веры в это им не на что было надеяться, и они не знали, что делать и куда ехать дальше.

Родраннер, согнувшись, как модель человечка, собранная из деталей конструктора, вцепился в спинку водительского сиденья и вперился взглядом в ветровое стекло, обдавая Харлея лаймовым дыханием.

– Хорошо! Мы почти на месте! Сейчас сбрось скорость и поверни направо! – перекрикивал шум качающегося на ухабах автобуса. От тряски голос у него дрожал и от этого был очень похож на голос заикающегося поросенка из мультфильма.

На пересечении грунтовой и асфальтовой дорог Харлей притормозил, удостоверился, что не врежется в какую-нибудь пожарную машину, и утопил в пол педаль газа. Покрышки вгрызлись в асфальт.

– Две мили, может, меньше, – сказал Родраннер. Холлоран, Магоцци и Бонар толпились возле двери, словно в час пик.

Чарли, высунув язык, с которого капал пот, метался у них под ногами, повизгивал, перебирал лапами. Один раз он даже завыл, испугав Магоцци. Если уж ты начал верить в то, что собаки обладают магическими способностями, то не можешь просто отмахнуться от тех историй, в которых собаки воют в момент смерти хозяина, даже находясь при этом вдали от него.

– Вон она! Видишь? Видишь? – завопил Родраннер. – Грунтовая дорога, которая уводит в поле! Тормози! Поворачивай!

Харлей ударил по тормозам и вывернул руль вправо, послав автобус длиной пятьдесят футов юзом, будто это был маленький «порше». Это не было настоящей дорогой – просто две колеи, идущие через заросшее высокой травой поле, – и ему пришлось-таки сбросить скорость.

Они увидели цель своей гонки: какое-то большое строение в дальнем конце поля и некоторое количество автомобилей рядом с ним. Один из них был патрульной машиной с открытой водительской дверью. Три грязных изнуренных человека вытаскивали из нее окровавленный труп. Один из них выпрямился и посмотрел в их направлении. Сердце Магоцци сжалось, будто схваченное металлическим хомутом. Его губы зашевелились, но звука не получилось: «Спасибо».

– Господь всемогущий, глазам не верю, – протянула Энни, глядя на ползущий к ним автобус.

– Что это такое? – спросила Шарон, думая, что если это не мираж, то это транспортное средство больше всего похоже на гастрольный автобус «Роллинг стоунз». Исключительное событие! Единственный концерт, прямо здесь, в округе Миссакуа, на заросшем бурьяном поле…

– Это наш автобус, – сказала Грейс. Она безвольно опустила окровавленные руки, не веря своим глазам, но тут автобус остановился, и из него вылетел Чарли. Едва касаясь лапами земли, он бежал к ней, словно обросший шерстью метеор, и улыбался – он всегда улыбался, встречая ее. Она вытерла руки о джинсы и поймала Чарли в воздухе, приняв на себя все восемьдесят фунтов его веса. Тем временем из автобуса начали выходить остальные его пассажиры.

Сердце у нее екнуло, когда она увидела Магоцци. Затем вместе с Харлеем и Родраннером из дома на колесах вышли – ну и ну – Джино, Холлоран и даже Бонар. Она покосилась на Шарон и увидела, что у нее дрожат губы, а глаза уже на мокром месте. Агент ФБР смотрела на Холлорана будто на спустившегося с небес ангела. Грейс поскорее отвела взгляд.

Черт возьми. Все это происходило словно во сне и было похоже на то, как в глупых сказках мужчины спасают женщин за несколько секунд до их гибели, а женщины плачут и бросаются им на шею.

Жаль, что сейчас у них нет на это времени.

Женщины бросились к автобусу, и удивленные мужчины остановились – одновременно, будто взвод солдат. Не глядя ни на кого – это было бы для нее слишком тяжело, – Грейс пронеслась мимо них, вбежала в автобус и двинулась по длинному проходу прямиком в рабочее помещение. Шарон и Энни, похоже, тоже не задержались, потому что они дышали ей в спину, когда она схватила гарнитуру спутникового телефона и начала лихорадочно нажимать на кнопки.

Магоцци и Холлоран смотрели на пустое место, откуда только что исчезли женщины, которых они приехали спасать. Спасаемые пронеслись мимо своих спасителей, будто их тут и не было. Полицейские не совсем так представляли себе эту встречу. Харлей, Родраннер, Бонар и Джино уже забрались обратно в автобус. После секундной задержки, несколько обескураженные, они последовали за ними и, как только вошли в двери, услышали голос Грейс:

– Да что такое с этим чертовым телефоном?! Он не соединяет! – Она стучала одной рукой по столу, в который раз набирая номер другой рукой. Никто из присутствующих здесь еще не видел, чтобы Грейс была настолько вне себя. Родраннер взял ее окровавленные руки в свои и тихо сказал:

– Грейс, давай я попробую. Кому ты хочешь позвонить?

– ФБР, – сказала Энни. – Нам нужно связаться с ними как можно быстрее.

Через десять секунд агент Кнутсен был на линии. Грейс начала скороговоркой выпаливать информацию. Все слушали. На каждом мужском лице в этой комнате появлялось и сменяло друг друга множество выражений. Харлей достал из холодильника три бутылки воды и сунул их в руки женщинам, которые за эти часы пережили больше, чем он мог себе представить, – и уж точно больше, чем можно было представить на основе слов Грейс, потому что из всего случившегося она оставляла только сухие выжимки фактов. К Энни он подошел в последнюю очередь.

Она сказала:

– Что ты так долго? – и взяла открытую бутылку.

От платья на ней остались только выпачканные в навозе лохмотья, волосы торчали во все стороны, а лицо было покрыто коркой грязи. Она протянула руку и потрепала Харлея по щеке. Он потупил взгляд, потому что это была самая нежная ласка, какую он мог ожидать от Энни, – и увидел ее ноги: одну босую, вторую обутую в фиолетовый кед.

– Вот это да, Энни! Такую Золушку поискать – не найти!

Когда Грейс связалась с агентом Кнутсеном, он находился в своей машине, всего в нескольких милях от границы пожара, который беспокоил агента с самого начала, еще когда он получил первый отчет, сидя в кабинете шерифа Питалы. Не исключено, что Магоцци прав и совпадение – это и есть связь.

За те десять минут, которые ему понадобились на то, чтобы добраться до ангара, Кнутсен сделал с десяток звонков. Выехав на поле, он увидел разношерстную группу людей, бегущую от большого автобуса к ангару. Впереди всех бежали три женщины, которые выглядели так, будто недавно побывали в аду, и собака, которая, судя по всему, побывала там вместе с ними.

Кнутсен догнал их у самой двери. На приветствия не было времени, но высокая черноволосая женщина коротко кивнула ему, будто не сомневалась, что ему известно, кто она. Он решил, что это она разговаривала с ним по телефону.

– Ничего здесь не трогайте, – предупредила она всех, затем открыла дверь и провела их к компьютеру у дальней стены. – Смотрите на экран.

Все сгрудились перед монитором, и она стала объяснять, что на нем отображается. Под лампами дневного света все лица казались мертвенно-бледными – в особенности лицо Кнутсена и, как ни странно, Бонара.

Не говоря ни слова, агент Кнутсен выбежал из здания. Остальные, держась вместе, поглядывали то на экран, то на зловещую шеренгу грузовиков, то на кирпич пластиковой взрывчатки за компьютером.

Джино раздраженно сунул руки в карманы:

– Я не все цифры понимаю. Или взять эти дурацкие имена. «Шрадер – нет связи, Амброс – цель достигнута». Что это за хрень?

– Шрадер, Амброс, Риттер, – механическим голосом сказал Бонар. – Одного нет – Линде, но это ничего не значит. Это немцы, которые в тридцатых годах изобрели газ зарин. Ублюдки использовали их имена для обозначения грузовиков.

Все повернулись к нему.

– Зарин? – прошептал Магоцци.

Бонар выпятил губы и кивнул:

– Один из самых первых нервно-паралитических газов.

– Господи Иисусе! Вот что искали федералы. – Джино посмотрел на грузовики, затем на мигающие цифры на мониторе:

03:14:17… 16… 15…

Загрузка...