10

— Странник — Дервишу. Готовность ноль.

— Принял, Странник. Следуйте по маршруту «Альфа». Встреча в условленном месте.

— Понял вас. До встречи. Да, а этого…

— Ну не оставлять же его у ворот…

— Понял, до связи.


— Первый, я семнадцатый. Есть движение.

— Все, ведите. Я следую по параллельному. Дистанция тридцать, перехват каждые две минуты.

— Понял вас, первый. Вторая группа остается на зачистку.

— Пусть дождутся, пока они себя проявят. И полная тишина в эфире!

— До связи, первый.

— До связи, семнадцатый.


В одиннадцать десять начался ливень, закончившийся через три минуты, но успевший превратить дорожки в жидкое месиво. По ипподрому объявили перерыв на два часа, и Ляля Бескозыркина немедленно затеребила Петечку.

— Поехали съездим домой. Васеньку покормим.

— Лялечка, как скажешь. Только там ведь няня…

— Никакая няня, Петечка, не заменит родную мать! Поехали! Сейчас, только позлю Алку и Галку… в смысле попрощаюсь. Я буквально на пять минут. Иди, заводи машину.

Лесик Оршанский перекрыл все известные, неизвестные и потенциальные рекорды корсетной езды без правил по городу Москве. Восьмой пост ГИБДД, который Лесик миновал на скорости сто восемьдесят километров в час, принял соломоново решение: скорее всего, тормозов нет либо у черного «мерса», чей номер все равно никто не разглядел, либо у его водителя. В первом случае его остановит ближайшая бетонная стена, во втором — с бандитами такого уровня лучше не связываться.

Именно благодаря этому Лесик Оршанский, в миру Леонид Пеночкин, достиг Московского ипподрома за двадцать минут, а именно в одиннадцать тридцать две.

Сознание Лесика было практически отключено, работали исключительно актерские инстинкты. По дороге он ухитрился включить мобильный и выслушать абсолютно нецензурную тираду диспетчера фирмы «Перст Судьбы», после чего в кристально чистом мозгу запечатлелось только одно: субтильную блондинку в красной шляпе хватаем, от ее здоровенного спутника убегаем.

Черный «мерс» с визгом пронесся по Беговой аллее и взметнул тучу песка перед воротами.

Ляля Бескозыркина издала визг, на который немедленно прибежал верный Петечка. Он как раз собирался сообщить любимой, что их машина почему-то не заводится, но с удивлением заметил, что Ляля страстно обнимает какого-то субтильного молодого человека в полосатом костюме.

Правда, на любовные объятия это не слишком походило — молодой человек обхватил Лялю пониже талии, для чего ему пришлось согнуться, и производил такие телодвижения, словно Ляля была баобабом, а молодому человеку предстояло ее выкорчевать, не повредив корней. При этом молодой человек кряхтел и стонал нечто вроде: «Да что ж такое-то, а… Блондинку хватать… тут домкрат нужен… в красной шляпе… стоять… это похищение…». Ляля при этом страшно ругалась и била молодого человека по голове сумочкой

Петечка решил вмешаться и осторожно поинтересовался:

— Любимая, а это кто?

— Откуда я знаю! Скажи ему, чтоб он меня отпустил!

— Молодой человек! Немедленно отпустите мою жену! Я приму меры…

Молодой человек вскинул на Петечку абсолютно безумные глаза, после чего на лице его выразилось сначала удивление, а потом облегчение, он выпустил Лялю и кинулся бежать. Пробежал он немного, всего метров десять, после чего началась уж форменная вакханалия: из абсолютно пустых машин, припаркованных там и сям на Беговой аллее, повыскакивала целая толпа здоровенных мужиков в черном; часть из них завалила истошно верещавшего молодого человека на землю, а часть кинулась к Ляле и Петечке. Ляля не испугалась и вскинула свою верную сумочку, заслоняя мужа от черных мужиков, но тут бежавший впереди рявкнул:

— Где Волынская?!

Ляля изумилась и рявкнула в ответ:

— А я почем знаю?!

Тут у другого черного мужика что-то затрещало в нагрудном костюме, он притормозил, послушал и заорал:

— Пацаны, отваливаем в темпе! Маяк заработал, первый их уже ведет на место!

После этого загадочного вопля «пацаны» мгновенно втянулись обратно в машины — и Беговая аллея опустела как по мановению волшебной палочки.

Ляля перевела дух и посмотрела на Петечку. Петечка посмотрел на Лялю. Субтильный молодой человек на песке издал слабый стон. Ляля и Петя переглянулись и подошли поближе. Ляля осторожно потыкала лежавшего носком туфли и поинтересовалась:

— Молодой человек, вам помочь?


Лесик Оршанский не понимал ни-че-го. В сознании вспыхивали яркие кусочки картинки, но в общую и законченную картину складываться не желали.

Начать с того, что субтильной ЭТУ блондинку в красной шляпе назвать мог только борец сумо. Нет, она вовсе не была огромной, но уж субтильной… Во-вторых, ее спутник как раз наоборот совершенно не производил впечатления «здоровенного». В общем, если бы у Лесика был выбор, он бы предпочел хватать и тащить именно спутника блондинки, а убегать от нее самой.

Ну а появление толпы мужиков в черном и вовсе расценивалось Лесиком как запоздалый ночной кошмар, в особенности учитывая их столь же стремительное и бесследное исчезновение. Короче говоря, Лесик чувствовал себя абсолютно вымотанным и потому беспрекословно согласился принять помощь своих потенциальных жертв, сел в их машину и отбыл в неизвестном направлении.

Старший менеджер фирмы «Перст Судьбы» был настолько перепуган случившейся — впервые с момента основания фирмы — накладкой, что лично прибыл на место боевых действий. Естественно, ни малейших следов означенных действий он не обнаружил, после чего впал в уныние и вернулся на рабочее место в отвратительном настроении. Жертвой этого настроения немедленно пала секретарша — у нее окончательно отобрали книжку Сандры Мэй и пригрозили увольнением.

Короче говоря, страсти кипели, головы летели, и это было еще только начало.


Игорь Васильевич Волынский прибыл рейсом из Парижа и теперь стоял посреди аэропорта «Шереметьево-два», растерянно озираясь. Игорь Васильевич уже давно входил в бизнес-элиту России, а потому начисто отвык от одиночества. Сколько он себя помнил, вокруг него всегда толпилась уйма народу. Большую часть уймы составляли плечистые парни из команды Жоры Волкова, однако сейчас никого из них не наблюдалось. Более того, не наблюдалось и его собственного шофера-охранника, Вити Зайцева, который всегда встречал его из всех поездок.

Игорь Васильевич внезапно почувствовал себя крайне неуютно. В руках у него был неказистый с виду саквояжик, содержавший в себе некое имущество стоимостью приблизительно в миллион долларов. Ни мобильного телефона, ни вещей. Немного — около шестисот — долларов в кармане. И полнейшая неизвестность.

Игорь Васильевич вдруг осознал, что совершенно не ориентируется в пространстве. Звонки за него обычно совершал секретарь, общественного транспорта он не видел в глаза последние лет двадцать, точного адреса собственного загородного дома не знал. Игорь Васильевич стоял посреди огромного международного терминала, ощущая себя Робинзоном Крузо на необитаемом острове. Соотечественники бодро сновали мимо, катя перед собой тележки с большими чемоданами и вечными клетчатыми сумками. Соотечественникам было на него абсолютно наплевать.

Кроме того, Игорь Васильевич был очень взволнован гораздо более пугающим обстоятельством. События развивались совершенно по иному сценарию, нежели тот, который они так подробно проработали с Сергеем и тем неприятным господином из КОНТОРЫ. Никаких звонков с условиями — это еще ладно, преступники могли просто не успеть. Но зачем потребовались бриллианты? Ведь господин Полянский ясно предупреждал: о банальном выкупе речи не будет. Только номера счетов…

Игорь Васильевич почувствовал приступ паники. Где его дочь? Что вообще происходит?

До дома он добрался в четыре часа дня. Его довез мужичок на «москвиче», сжалившийся над метавшимся по аэропорту олигархом. У ворот собственного поместья Игорь Васильевич отдал спасителю все наличные доллары, и счастливый мужичок умчался прочь, а Игорь Васильевич, чувствуя себя полным идиотом и начиная потихоньку сатанеть, позвонил в звонок.

Никто не ответил. Игорь Васильевич побрел вдоль высоченного забора, высматривая хоть какую-то возможность проникнуть на территорию собственного дома…

Еще через полчаса, порвав костюм и расцарапавшись о ветки, Игорь Васильевич размашисто шагал по дорожке парка к дому. Ему не встретилось ни одной живой души, то же безмолвие парило и на веранде, и в холле. Игорь Васильевич подавил неуместное желание закричать «Ау!» и ринулся в сторону флигелька на заднем дворе, где обитала баба Шура. Если еще обитала…

Как хорошо, когда есть еще незыблемые ценности! Александра Петровна кормила кур. Игорь Васильевич взвыл:

— Слава богу! Баба Шура, что происходит?! Где все?

Баба Шура смерила его недобрым взглядом и ответила:

— Где-где, в Караганде! По делам уехали.

— Все? И… Витя?

— И Витя. И Валерка, и мужики с ними.

— А Жора?

— А Жора уволился.

— Что?

— Уволился, говорю, Жора.

— Так… а по какому делу уехали мужики? Встречать меня?

— Только им и делов тебя встречать. Сказано — нет никого. Как добрался?

— Хорошо, спасибо… Баба Шура!!!

— Я здеся.

— Я знаю, что ты здеся… тьфу, здесь! Кто-нибудь может мне объяснить, что творится?

— Дык кому ж, нет же никого!

— Я сейчас с ума сойду… Где Лиза?

— Сла-ава, богу, вспомнил. Ладно, Васильич, пошли в кабинет. Сейчас введу тебя в курс дела.

Сломленный и раздавленный олигарх покорно потащился за бабой Шурой, прижимая к груди неудобный саквояж.


— Первый, я семнадцатый. Мы вас догнали, ведем объект по окружной. Прости, Николаич.

— Яйца вам оторвать, рэмбы хреновы. Ладно, проехали. Схема прежняя. Я ухожу на проселочную. Связь по третьему каналу.

— Принял, третий канал.


— Дервиш, это Странник. Вы добрались?

— Через двадцать минут будем на месте. Мне вас ждать?

— Не надо, мы уже выбились из графика. Я сам встречу, а вы отправляйтесь за грузом.

— Странник… возможно, в крайних мерах нет нужды…

— Это не ваше дело, Дервиш. И не суйте в него свой нос. Займитесь своими обязанностями.

— Есть. До связи. Только не торопитесь.

— О, я совершенно не собираюсь торопиться. Напротив, планирую получить максимум удовольствия…

Загрузка...