Майкл О'Райли Морозилка

К смерти ведет множество путей, но к победе ведет только один.

Правило «Морозилки» № 1


Габриэль Фельц едва мог дышать. В переработанном воздухе царил запах горелого мусора, и с каждым разом, когда двадцать четыре других запертых в трюме негодяя выдыхали, становилось лишь хуже. Они валялись на жестком полу в темном отсеке, всем телом чувствуя, как трясется корпус корабля. За последние несколько дней Габриэлю удалось забыться сном от силы на несколько минут.

Внезапно корабль тряхнуло от удара, от чего несколько пассажиров вскрикнуло от испуга, а потом корпус корабля перестало трясти. Из открывшихся дверей внутрь просочился свет. Заключенные, возможно, обрадовались бы такому повороту событий, если бы в открытые двери вдобавок не ворвался ледяной воздух. Находившихся в корабле людей резко обдало холодом, сдавившим глотку. Это было похоже на мощный удар. За пределами корабля, похоже, не было ничего, кроме снега и яркого света.

В дверях появился большой темный силуэт. Все знали, кто это. Коренастый, под два метра ростом, в руках он сжимал здоровенное ружье, которое не преминул направить на узников.

— Живо поднялись, — заорал он, — а то через сорок секунд околеете насмерть! Пошли!

Габриэль выбрался наружу вместе с остальными, прикрывая глаза руками от порывов ледяного ветра. Он невольно вскрикнул, когда, спрыгнув с трапа, оказался по колено в снегу. Несколько охранников в боевых скафандрах уже вели заключенных к массивным шлюзам, разверзшимся перед ними, подобно вратам преисподней. Из прохода доносилось тепло, и узники поспешили зайти внутрь.

Двери закрылись за ними, и электрические лампы осветили интерьер их нового дома. Это здание было определенно построено людьми — металлические стены коридора, ведущего вглубь комплекса, были густо опутаны кабелями проводки. Один из охранников прикрикнул на заключенных, и те прошли к еще одной двери, за которой располагался зал, с легкостью вместивший пять сотен человек.

— Стройся! — зарычал охранник. — Вас осмотрит надзиратель!


* * *

Надзиратель Кехора стоял в самом центре комнаты наблюдения и, сложив руки за спиной, рассматривал изображение на нескольких десятках экранов. На всех экранах были показаны новоприбывшие заключенные. Никто из них не понравился надзирателю, что и неудивительно. Лишь небольшая часть людей не поддается ресоциализации, но даже из столь малочисленной группы для его программы были отобраны самые отбросы — пираты, мошенники, убийцы. Порой даже попадались политзаключенные.

Не в первый раз он подумал о том, чтобы всех их пристрелить, но это была не его работа. Императору Менгску нужны были головорезы, и, видит Бог, он их получит.

— Расскажите-ка мне вот о том, — сказал Кехора, — он седьмой в шеренге.

Этот невысокий, истощенный от недоедания молодой человек с виду был похож на ребенка. На его голове и оголенных плечах виднелись кислотные ожоги, а локти были испещрены шрамами. В широко открытых глазах, сиявших на разбитом лице, была лишь пустота, совсем как у протосса.

Один из аналитиков, младший лейтенант, вывел на экран личные данные.

— Рядовой Сэмюэл Лордс. Двадцать два года. Несколько судимостей за нападения, неуставное использование военного оборудования, порча государственной собственности. Фигурант шести дел об убийстве. Психологическая характеристика у него — зачитаешься, настоящий фильм ужасов, сэр.

— Так я и думал. Откуда у него эти шрамы?

— Раны на голове он получил на планете, оккупированной зергами, сэр. Он был в числе первых десантников, направленных на уничтожение группы ульев. Операция была спланирована неудачно, и весь его отряд накрыло биотоксинами зергов. Ему каким-то чудом удалось уцелеть. Остальные раны он нанес себе сам.

Кехора приблизил камеры, чтобы получше рассмотреть паутину шрамов на голове Лордса, в то же время обдумывая список его преступлений. Кто знает, сколько нейронов головного мозга было заражено инопланетным ядом, превратив паренька в ходячую машину смерти? Надзиратель отдалил изображение и принялся осматривать остальных заключенных.

Большинство новоприбывших заключенных смотрели прямо перед собой или в пол. Некоторые вызывающе косились на охранников. И лишь одна пара глаз беспорядочно металась туда-сюда на грани паники.

Кехора еще ни разу не видел, чтобы заключенный был так напуган.

— А это еще что за кадр? Двадцатый в шеренге.

Техники принялись молотить пальцами по клавишам, но вразумительного ответа так и не последовало даже спустя несколько минут. Надзиратель повернулся к ним и увидел, как все трое нависли над экраном.

— В чем дело?

— У нас на него почти ничего нет, сэр. Его зовут Габриэль Фельц. Был взят под стражу на одной из приграничных колоний. Судимостей нет, личные данные отсутствуют. Нет даже информации о состоянии его нервной системы.

Кехора нахмурился. Ленивые бюрократы и раньше иногда составляли личные дела через пень-колоду.

— Отправьте запрос на Корхал. Нам нужно узнать о нем больше.

— Они ответят не раньше, чем через сутки. Нам изолировать Фельца?

— Не надо. Включите громкую связь.

После нескольких щелчков переключателей на микрофоне, установленном в центре комнаты, загорелся желтый огонек.

— Добро пожаловать в систему Торус, заключенные, — громогласно вещал Кехора на весь зал. — Вас привезли сюда, так как в галактике не существует другого места, где вас согласились бы принять. Это ваша последняя возможность послужить на пользу Доминиону. Здесь у нас немного правил, но их можно обобщить: вы либо станете головорезами, либо сдохнете. Все в ваших руках.


Цена победы не имеет значения, но она всегда высока.

Правило «Морозилки» № 2


Как и всегда, после его слов плотные ряды заключенных заколыхались. Кехора всегда с удовольствием наблюдал за их реакцией.

— Приступите к обучению после следующего цикла сна. А закончится все, когда я скажу, — он выдержал паузу, прежде чем перейти к финалу. — Добро пожаловать в «Морозилку».

Охранники жестами приказали заключенным пройти к дверям, ведущим вглубь комплекса.


* * *

Охранники остались по ту сторону дверей, щелкнули замки за спиной заключенных. Некоторые из заключенных оглядывались в поисках своих новых охранников. В нишах, расположенных вдоль коридора, были установлены бронированные роботы, вооруженные спаренными пушками Гаусса. Каждый робот был на голову выше человека. Они не двигались, но Габриэль чувствовал, что они могут любой момент рвануть вперед на своих гусеницах.

Похоже, никому из заключенных не хотелось их провоцировать.

Внезапно раздался строгий женский голос. Несколько заключенных разразились негромкими проклятиями и начали поносить адъютантов и иже с ними. Синтезированный голос поздравил их с началом обучения в центре подготовки головорезов и выразил надежду, что они смогут сослужить достойную службу Доминиону. Молодой человек с израненной головой мрачно усмехнулся.

Адъютант радостно расписывала учебный комплекс, как если бы читала туристический буклет. С ее слов можно было даже подумать, что это не такое уж плохое место, но всем было совершенно ясно, что ничего хорошего впереди их не ждет. Воздух был сухим и прохладным, но в нем чувствовался запах гари. На одной из стен красовалось темно-красное пятно… Нетрудно догадаться, как оно там появилось.

Заключенные буквально кожей чувствовали, что за ними наблюдают. Габриэль взглянул наверх и увидел целые связки сенсорной аппаратуры, развешенные по всему потолку. Там были тепловизоры, датчики движения, камеры и много других диковинных приспособлений. О неприкосновенности личной жизни можно и не мечтать.

Наконец, они подошли к общей комнате. Она была разбита на отдельные камеры, и они не пустовали. Около сотни человек, которых запустили сюда за несколько часов до их прибытия, вышли встретить своих новых сокамерников.

Габриэль понимал, что встреча будет не из приятных. Он старался обращать на себя как можно меньше внимания. Не было сомнений в том, что сейчас кого-то из них выберут, вызовут на бой и сделают из него пример в назидание остальным. Потребовалось совсем немного времени, чтобы его мысль стала реальностью: к новым заключенным вразвалочку подошел здоровенный мужик, оскалившийся, как крокодил.

— Что тут у нас? — раздался его хриплый голос.

Все взоры устремились к жертве громилы — это был ни кто иной, как покрытый шрамами парень. На лице здоровяка по-прежнему сохранялся животный оскал, ему до смерти хотелось кому-нибудь врезать, но сначала он хотел немного потешиться.

— Ты откуда, сопля?

— Не знаю, — в ответе не было ни страха, ни каких-либо других эмоций.

— Нязнаю, — передразнил его здоровяк, и зрители разразились громким смехом. — А звать тебя как? Или ты слишком тупой, чтобы запомнить собственное имя?

— Лиск.

Руки Габриэля покрылись мурашками.


Заключенные должны сполна заплатить за свою жизнь.

Правило «Морозилки» № 3


— Да ну? Ты, значит, муталиск? Гляньте на него! Думаю, ему новое имя надо дать. Будешь у нас Соплиск. Маленькая кры… Какого хрена?..

Габриэль не видел того, что видел громила и окружавшие его заключенные, но смех вдруг прекратился. Щуплый паренек нанес удар. Он со всей силы врезал здоровяку по солнечному сплетению, и тот согнулся пополам. После пары пинков громила рухнул на пол и остался лежать там, негромко всхлипывая.

Паренек оглядел окружающих с улыбкой, и оскал его был ужасен — спиленные зубы, покрытые шрамами десны. Это была улыбка чудовища.

— Меня зовут Лиск.


* * *

Времени, отведенного на сон, оказалось очень мало. Сирена не унималась до тех пор, пока все заключенные не покинули камеры.

Их отвели в столовую, где автомат выдал их первый обед — омерзительную питательную жижу. Кто мог знать, что они туда подмешивали? Жижа была безвкусной и не утоляла голод, но кроме нее есть было нечего. Какой-то заключенный внушительных размеров отобрал у Габриэля его порцию, едва тот успел к ней притронуться. Габриэль решил не поднимать шум.

Никто не приближался к Лиску, пока он ел. Из просветов между его зубами выливалась питательная паста.

Адъютант пригласила их пройти обратно в зал, который к тому моменту уже был переоборудован и напоминал полосу препятствий, созданную отпетым садистом. Вновь и вновь заключенным приказывали бегать, прыгать, ползать по полу, пригибаться. Батарея автоматических пушек обеспечивала должную мотивацию.

Так подошел к концу первый день. Все заключенные были совершенно измотаны и думали только об отдыхе.

И в будущем все обещало стать только хуже.

Все дни смешались в один, не было никакого графика. Время для сна произвольно определяла адъютант. Еда оставалась той же, менялись лишь тренировки.

«Морозилка» не просто управлялась машинами, она сама была одним большим механизмом. В каждом помещении обязательно был какой-нибудь робот, иногда приспособленный для одной единственной функции. Роботы исполняли роль движущихся мишеней, партнеров на тренировках по рукопашному бою, они даже иногда служили препятствиями на полосе. Они не знали ни сострадания, ни лени. Они не давали заключенным перевести дух.

Но ужаснее всего были те дни, когда нужно было залезать в камеру-симулятор. Каждого заключенного проводили к похожей на гроб машине, утыканной странными лампами, проводами и ремнями, и адъютант предлагала лечь в камеру. Отказаться, естественно, было нельзя.

То, что начиналось дальше, было настоящим кошмаром. Сенсорную информацию о свете и звуке транслировали непосредственно в мозг, чтобы возбудить в подопытном определенную эмоцию. Габриэля не раз запихивали в эту машину и играли на его чувствах, как на арфе. Он ощущал непередаваемое наслаждение и обезоруживающее отчаяние, а еще страх, причем настолько сильный, что ему хотелось покончить жизнь самоубийством, лишь бы прекратить все это.

Для всех заключенных эта процедура заканчивалась одинаково. Они выползали из камеры и валились на пол, не в силах сдержать плач или дрожь. Даже на Лиска эта обработка произвела эффект, хотя в его глазах скорее читалась жажда, нежели отчаяние.

На исходе третьей недели один из заключенных так и не проснулся. Адъютант приказала всем заключенным покинуть свои камеры. Габриэль краем глаза видел, как захлебывается кровью и судорожно трясется на нарах то, что некогда было человеком. Когда они вернулись в камеры, несчастного уже унесли.


* * *

— Что-то в тебе есть.

Габриэль взглянул на говорившего, не вставая. Это был Лиск. Этот псих ни с кем не разговаривал с того момента, как их привезли сюда.

— В смысле?

— Страху в тебе маловато, — заметил Лиск с ухмылкой. Из-за оскаленных зубов выражение его лица никак нельзя было назвать доброжелательным. — У тебя еду забирают. Койку — тоже. В сортир не пускают. Ты — мелкая сошка. Больше должно быть страху.

— Ну, спасибо, наверное, — сказал Габриэль и съел еще ложку отвратной баланды.

Лиск уселся рядом, и к столу больше никто не решился подойти. Может быть, Габриэлю сегодня удастся съесть все самому.


Заключенные должны всегда быть готовы защитить себя. Пусть каждое мгновение спокойствия станет битвой, а каждая битва — минутой отдыха.

Правило «Морозилки» № 4


— Я тебя не хвалил, — сказал Лиск. В его словах не было злобы, только лишь пугающее любопытство. — Косишь под слабака. Выглядишь, как слабак. Но не боишься. Значит, никакой ты не слабак, а просто что-то задумал.

— Я решил, — начал Габриэль, понимая, что Лиску лучше не перечить, — что худшее еще впереди. Может, мне удастся получить преимущество, если меня будут недооценивать.

Но Лиск его, похоже, не слушал. Он уставился на налившийся лиловый синяк на руке Габриэля.

— Мог бы и без него обойтись.

Это он верно подметил. По всей полосе препятствий были расставлены роботы, стрелявшие резиновыми пулями. Машины двигались медленно, не умели ни пригибаться, ни двигаться боком, и по движущейся цели им было не попасть. Уклониться от их выстрелов было легче легкого.

Но робот воспроизвел голограмму ребенка, пустую и не очень качественную. Габриэль такого не ожидал и замешкался. В наказание пуля робота угодила ему прямо в руку.

— Ничего не мог поделать, — сказал Габриэль, и Лиск в очередной раз показал свой отвратительный оскал.

— Да все ты мог, уж я-то знаю. А вот они — нет, — после этих слов он жестом указал на потолок.

— Лиск, — со смехом начал Габриэль, — тебе раньше не говорили, что ты немного странный?

Лиск пожал плечами.

— Какой уж есть.


* * *

Кехора не сидел сложа руки. Изо дня в день он наблюдал за своими подопечными, утверждал их рацион, изменял состав питательной смеси. Заключенные и не догадывались, что за все время пребывания здесь им скормили восемнадцать разных смесей, каждая из которых являлась индивидуальным набором стероидов, нейтрализаторов, гормональных ингибиторов и того, что можно с чистой совестью назвать ядом. Создание каждой такой смеси было настоящим тотализатором, и, независимо от того, насколько хороши были общие результаты, на ранних этапах обучения время от времени случались неудачи.

Кехора просмотрел запись вскрытия заключенного Хенисалла. Не отрывая взора от экрана, он заговорил с доктором слева от него.

— Значит, вы не знаете, что стало причиной смерти?

— Полагаю, что это была смесь номер семнадцать, но мы пока не знаем, каким образом она вызвала такую реакцию.

— Ладно, переведите их всех на шестнадцатый номер, а семнадцатую мы прибережем до тех пор, пока не будет завершен полный анализ.

Доктор кивнул в знак согласия и покинул помещение. Кехора вновь повернулся к экранам, на которых были показаны заключенные, выстроившиеся за безвкусной жижей.

Через пару минут повторилась ситуация, за которой Кехора наблюдал на протяжении нескольких последних недель. Заключенный по имени Полек выхватил у Фельца его поднос. Обычно Фельц не сопротивлялся, но не в этот раз.

Кехора чуть было не разразился хохотом, когда Фельц поднялся со своего места и с силой ударил Полека по затылку. Еда разлетелась во все стороны, и окружающие отступили от двух мужчин, вцепившихся друг в друга. Вся столовая сотрясалась от громогласных выкриков толпы. Даже техники в комнате наблюдения забросили работу и с интересом наблюдали за происходящим.

Кехора пристально следил за действиями Фельца. Его сноровка в рукопашной подросла, но до противника ему было далеко. Полек регулярно участвовал в драках с самого детства, а Фельцу, возможно, раньше вообще не приходилось пускать кулаки в дело.

Полек сразу же ударил Фельца в лицо и почти опрокинул его, так как сам был намного крупнее противника. Еще пара резких ударов, и Фельц уже распростерся на полу. Полек придавил его коленом, после чего шансов на победу у Фельца не осталось. Крупный противник не жалел сил и молотил Фельца, словно кусок свежего теста. Другие заключенные только подначивали его. Это была настоящая расправа.

Кехора не смог сохранить безразличие на лице. Согласно правилам, он не должен был вмешиваться. Пусть каждое мгновение спокойствия станет битвой, а каждая битва — минутой отдыха. Если Фельц не сумеет выбраться из этой заварухи, то головорез из него не получится.


Ваш враг — лучший наставник. Учитесь у него прилежно.

Правило «Морозилки» № 5


С другой стороны, Кехора сам составил эти правила. Он решил, что может позволить себе некоторую вольность.

Он нажал на кнопку, и по всей столовой заверещали сирены. Загорелся желтый огонек рядом с микрофоном.

— Обед окончен. Продолжайте тренировки, — заключенные подчинились, хоть и без особого рвения. Полек нехотя поднялся. Они покинули столовую, оставив неподвижно лежащего Фельца в одиночестве.

Кехора повернулся к одному из техников.

— Я хочу, чтобы им занялась команда медиков, и чтобы они разговорили его.

— Сэр?

— Ответ с Корхала до сих пор не пришел, а мне надоело ждать. Этому человеку здесь не место, и я хочу знать, кто и с какой целью его сюда направил.


* * *

Проснувшись, Габриэль не обратил внимания на огромное количество синяков и кровоподтеков. Боль почти не чувствовалась, она скорее напоминала силуэт на далеком горизонте. И хотя Габриэль не мог пошевелиться, он чувствовал себя прекрасно. Он был крепко пристегнут ремнями к койке и находился он явно не в своей камере, поскольку койка была слишком чистой.

— Проснулся, наконец.

Габриэль повернул голову в направлении доносившегося голоса. Перед его взором предстала занятная картина: множество огоньков окружало объект непонятной формы. Определить очертания формы было невозможно, поскольку они изменялись с каждым ударом сердца Габриэля.

— Ты что, говорящее яблоко? Тогда почему ты растаяло и рассыпалось на множество ледяных кубиков? — хихикнул Габриэль.

Ответом была грубая ухмылка. — Наслаждайся обезболивающими, пока они еще действуют, Фельц. — Габриэль услышал тихое шипение аппарата, и в ту же секунду от чувства умиротворенности не осталось и следа. Тысяча ледяных кубиков слилась воедино, и окружающий мир начал приобретать очертания. Теперь Габриэль мог разглядеть медицинскую палату и надзирателя Кехору.

— Ну что, теперь чувствуешь себя лучше?

Сердце Габриэля бешено колотилось, а в голове творилась полная неразбериха. Он забеспокоился, понимая, что боль уже подступает. — Нет, вовсе нет!

— Ну так привыкай. Тебя напичкали препаратами, которые входят в состав стимуляторов. Единственная разница — твой раствор разведен в пропорции 1 к 6 или около того. Помогает сфокусироваться даже в самых неприятных условиях. — Надзиратель уселся рядом с койкой. — Вообще-то заключенные должны как следует постараться и проявить себя, чтобы заслужить медицинское обслуживание, Фельц. А ты еще находишься тут недостаточно долго для этого. Видишь, я нарушаю установленный распорядок ради тебя.

— Весьма польщен.

— Весьма польщен, сэр, — поправил его Кехора.

На секунду Габриэль задумался о том, чтобы пренебречь замечанием, но быстро отказался от этой идеи.

— Да, сэр.

— У моих людей есть десяток теорий насчет того, кем ты являешься, Фельц. — Кехора смотрел Габриэлю прямо в глаза. — Единственное, в чем мы сходимся, так это в том, что тебе не место в «Морозилке». Сосредоточенному, умному и отзывчивому человеку не следует находиться здесь.


Никогда не позволяйте противнику обмануть себя. Разгадайте его замыслы, и поймете, откуда ждать удара.

Правило «Морозилки» № 6


— Сожалею, что не оправдал надежд, сэр, — Габриэль не смог удержаться от саркастического замечания.

— Как тебя сюда занесло?

— Простите, сэр?

— Какое же преступление ты совершил? — Надзиратель наклонился к нему. — Почему ты здесь?

— Вы не знаете… — заговорил Габриэль, поспешно добавив, — сэр?

— Представь, что не знаю.

— Хорошо, сэр, — Габриэль уже собрался с мыслями. Сейчас его рассказ должен был звучать как никогда правдоподобно…

— Полтора года назад мы с братом стали переселенцами. Это было неудачное решение.

Жизнь в колониях — не из легких.

Всеми делами заправляет Доминион, так что жить там просто невозможно. Сначала — жуткая бюрократия, потом — конфискация частной собственности, а еще через два месяца они под дулом загоняли полколонии в шахту, чтобы по четырнадцать часов в день держать недовольных под землей. Туда и брата забрали. И он не вернулся.

Надзиратель кивнул.

— И ты решил что-то предпринять, да?

— Я пошел в магистрат, чтобы задать пару вопросов. Но чиновник меня и слушать не стал, так что я мне пришлось переспрашивать настойчивее. Когда он выталкивал меня из своего кабинета, я плеснул его же собственным виски ему на сорочку. Потом надо мной поработали его громилы, и очнулся я уже на борту корабля, следующего в «Морозилку».

Надзиратель Кехора недоверчиво уставился на него.

— И что, все?

— Не верите.

— Нет, я верю, что бюрократ из далекой колонии захотел бы с тобой так поступить, раз ты испортил его прикид. Но мне не верится, что у него бы получилось, — Кехора глубоко задумался. — В «Морозилке» ох как непросто оказаться, Фельц, и ты сюда явно не вписываешься.

— Извините, что нарушаю здешнюю гармонию, сэр. Так что вы будете со мной делать?

Кехора улыбнулся.

— Ничего.

— Как это?

— Нужно подготовить для Доминиона головорезов. Остальное меня не волнует.

— Но, сэр… — промямлил Габриэль.

— Угомонись, заключенный, — скомандовал Кехора. — Мы берем ничтожество и превращаем его в головореза. Большинство твоих сокамерников не стоят средств, затраченных на их перевозку сюда, но мы и им даем шанс. Из десяти или даже пятнадцати процентов этих негодяев может выйти что-то дельное. Остальные — просто мусор. Ну и плевать на них.

— А вот ты, — продолжал Кехора, — ты мозгами не обделен. До сегодняшнего дня ты не влезал в заведомо проигрышные драки. Грубая сила — это еще не все. Если будешь продолжать в том же духе, то со временем станешь одним из лучших головорезов. Самые уважаемые командиры Доминиона официально выражали благодарность моим головорезам. Каждую секунду они вселяют кромешный ужас в души врагов, и знаешь, почему?

— Потому что делают то, что должны, — прошептал Габриэль.

— В точку, — сказал Кехора, вставая. — Отнесись к этому серьезно. Если хочешь выжить, то тренируйся до седьмого пота и дерись не хуже других, и тогда завершишь мою программу.

— Что, все так просто?

Кехора не обратил внимания на то, что Габриэль не назвал его сэром.

— Через два дня сможешь продолжить обучение. Советую найти друзей покрепче.

Габриэль дождался, пока Кехора не дойдет до двери.

— Я сделаю то, что должен, сэр, — произнес он так, что заставил надзирателя обернуться.

— Посмотрим.


* * *

Габриэль чувствовал, как за каждым его шагом следят камеры и сенсоры. Ему удалось больше не нарываться на Полека, а Лиск отпугивал от него других заключенных.

Через три месяца после начала обучения адъютант привела их в помещение, в котором они раньше никогда не были. Это был настоящий подарок, насколько это вообще возможно в подобных условиях. Вдоль стен продолговатого узкого помещения были выстроены бронированные скафандры. Не такие массивные и более подвижные, нежели стандартные доспехи морпехов, эти костюмы были снабжены реактивными двигателями, закрепленными на плечах. Хотя скафандры были неподвижны, создавалось впечатление, что они вот-вот рванутся вперед. Это зрелище заставило Лиска улыбнуться.

Когда адъютант приказала заключенным надеть костюмы, не было ни шуточек, ни возражений. Только неукротимый пыл. Несколько минут спустя, наступил новый этап обучения, и жизнь в «Морозилке» стала еще хуже, чем раньше.

В первую очередь трудности представлял реактивный ранец. Поначалу заключенные не могли ими управлять — этим занималась адъютант, которая с радостью включала максимальную тягу в самые неподходящие для этого моменты. Пока они не научились управлять полетом, несчастных частенько впечатывало в стены. Сотрясения были в порядке вещей, а двое даже проломили себе черепа.

Они начали тренировки с новым оружием. Пистолет Гаусса P-45 «Серп» отличался небольшими габаритами и солидной мощью. Жесткий скафандр едва уменьшал отдачу от этого монстра. Мишени на стрельбище были разорваны в клочья. Нескольких человек подстрелили их же сокамерники.

Когда заключенные пристрелялись и стали стабильно попадать по трем целям из четырех, адъютант не преминула поздравить их с успехами, а затем приказала стрелять сразу с двух рук.

Наконец, им выдали взрывчатку D-8, предназначенную для уничтожения вражеских строений. Сила взрыва была достаточной, чтобы размазать неосторожного растяпу по стене. Целью обучения была подготовка и обезвреживание взрывного устройства, но условия по-прежнему оставались чрезвычайно трудными: громкий шум, темнота или, наоборот, излишняя освещенность, отсутствие силы тяжести. Число раненых и убитых росло не по дням, а по часам.

Заключенные продолжали обучение. Кто-то погибал на тренировках, кого-то находили мертвым, как Хенисалла, кто-то накладывал на себя руки. Но Габриэль не сдавался, у него не было другого выбора.


* * *

Кехора нашел способ разнообразить свои ежедневные обязанности. Каждый день перед сном он просматривал записи тренировок Габриэля Фельца. Он не знал, почему они так его заинтересовали. Вернее, понимал, но не готов был это признать.

В течение последних двух лет его работа в системе Торус была плодотворной, и он был весьма ей доволен. Закончив обучение в «Морозилке», головорезы получали направления туда, где требовались их умения. Огнем и сталью они защищали интересы Доминиона. Информация о медалях и внеочередных повышениях, зачастую присужденных посмертно, возвращалась в «Морозилку». Список головорезов-героев продолжал пополняться новыми именами.

Но в «Морозилку» еще ни разу не попадал ни в чем не повинный человек, поэтому Кехора наблюдал за ним и переживал за него. Это был тот еще подарочек. Что будет, если об этом узнают посторонние? Что будет, если история Габриэля Фельца, простого паренька из колонии, которого настиг злой рок, просочится в вечерний репортаж UNN? Эти болтуны из ящика рискнули бы навлечь на себя гнев представителей власти за такую новость.

Вероятность утечки информации была не такой уж маленькой. Ведь кто-то уже нарушил протокол и направил сюда Фельца, хотя ему здесь совсем не место. Кехора пока еще не нашел виновного. Чиновник из колонии не отвечал на запросы, а если верить компьютерным записям, то приказа о переводе Фельца сюда вообще не существовало.

Отчеты техников тоже были бесполезны. Они никак не могли определить особенности характера Фельца. Его поведение изменилось, пропала былая замкнутость. Теперь он начал налаживать связи с другими людьми, особенно с Лордсом, который звал себя просто Лиск. Эти двое вместе обедали и выполняли задания на тренировках, вместе практиковались в рукопашном бою. Большинству наблюдателей казалось, что они стали близкими друзьями.

Кехора позволил техникам самим поразмыслить на этот счет. Он не говорил им о том, какой совет он дал заключенному. Фельц понимал: подружившись с самым страшным человеком в «Морозилке», можно избежать неприятностей.

И все же… Фельц делал большие успехи. Очень большие. Кроме того, у него появилась необычайная склонность к тактике и стратегии. Это задатки лидера. А если ему удастся стать головорезом?

«Из него получится хороший головорез», — понял Кехора. Фельц может стать живым доказательством того, что программе подготовки нужно предоставить более способных и умных рекрутов, а не пытаться выжать последние соки из смердящих отбросов человечества. Головорезов и так высоко ценили на фронте, а если бы они воевали еще эффективнее, то любой командир Доминиона потребовал бы, чтобы на обучение к Кехоре поступали более способные люди.

Короче говоря, если у Фельца все получится, то он откроет новую страницу в военной истории Доминиона.

Кехора внес заключительные заметки в свой журнал и закрыл дело Фельца. Заключительная фаза обучения нынешних заключенных должна была начаться сегодня.

— Выпускные экзамены, — промолвил он с натянутой улыбкой.

Кехора отдал команду персоналу «Морозилки».

— Заключительный экзамен утвержден. Увеличьте концентрацию стимуляторов в рационах и активируйте всех хищников через два часа. Пора раскочегарить «Морозилку».


* * *

— Что-то не так, друг.

Габриэль улыбнулся Лиску.

— Ты это уже два дня кряду твердишь.

Лиск закинул в рот еще один комок бежевой пасты.

— Ты знаешь, о чем я толкую.

Габриэль был вынужден признать, что Лиск, скорее всего, был прав. Их тренировки вошли в устоявшееся русло, и у заключенных даже было достаточно времени, чтобы два дня подряд нормально высыпаться. Это не предвещало ничего хорошего.

Лиск с яростью ударил ладонью по столу, подбросив в воздух свой наполовину опустошенный поднос.

— Я больше не вынесу!

— Я знаю, — с содроганием произнес Габриэль.

— Ничего ты не знаешь! — Лиск вскочил и зарычал. — Вы ничего не знаете! А ты и подавно! Я тебя первым кончу прямо сейчас!

Габриэль неловко поднялся и сделал шаг назад. Лиск вел себя не так, как обычно. Если он не закроет свою пасть, то Габриэлю придется дать ему по зубам и оторвать его глупую башку, а потом разорвать на куски всех остальных заключенных, чтобы в живых остался он, и только он…

Что происходит? К Габриэлю вновь вернулась ясность рассудка.

Всю столовую захлестнула волна безумия. У всех были сжаты кулаки, лица искажены гримасой гнева. Сперва заключенные обменивались тычками, затем вцепились друг другу в глотки, и разгорелась потасовка. Лиск, похоже, растерялся и, громко скрипя зубами, все выискивал себе в толпе достойного противника.

Габриэль взглянул на свою миску. Конечно же, все дело в еде! Должно быть, этот номер провернул Кехора. Габриэля распирало изнутри от лютой злобы, и он невольно оскалился. Кехора за все заплатит. Он заплатит кровью за все: за это «обучение», за смерти людей, и в особенности за Денниса…

Хватит! Усилием воли Габриэль справился с приступом гнева.

— Лиск, угомонись! Это все еда! Все из-за нее!

Но Лиск его не слушал, он ходил по кругу, как будто запертый в клетке. Габриэль схватил его за руки.

— Они что-то подмешали в еду! — Лиск замотал головой, но Габриэль не унимался. — Здесь ведь нет зергов, правильно? А хуже зерга ничего нет, ты мне сам говорил!

Лиск уставился на него.

— Да, — согласился он наконец, — хуже зерга нет ничего…

У Габриэля от облегчения даже в глазах потемнело. Значит, Кехора хотел, чтобы они были напуганы и разъярены, но смогли сохранить самообладание. Это явно была часть очередного испытания. Что ждало их впереди?

Столовая опустела — заключенные проталкивались через двери, осыпая друг друга проклятиями и размахивая руками. Но несколько человек задержались в помещении. Среди них был и Полек. Габриэль потащил Лиска к ним, стараясь заглушить кровожадный внутренний голос.

— Нам тоже пора двигать отсюда.

— С какого перепою нам тебя слушать, тварь? — Полек осклабился.

— Хотите закончить, как они? — сказав это, Габриэль показал пальцем назад.

Для семерых заключенных трапеза закончилась очень скверно. Четверым проломили головы, еще один закрывал руками исковерканное лицо, а оставшиеся вцепились друг другу в глотки. Судя по виду, даже Полеку было нехорошо.

— Пошли, надо валить отсюда, — с этими словами Габриэль вывел их в коридор.

Они покинули столовую, где воцарилось безумие, и оказались в коридоре, разукрашенном в цвета аварийного освещения. По всему комплексу разносился голос адъютанта.

— Всем курсантам прибыть в оружейную, секции с первой по восьмую, и подготовиться к бою. Это не учения. Повторяю…

— Нас что теперь, полицейскими заделают? — спросил кто-то.

Габриэль постоянно осматривался по сторонам, выискивая новую угрозу.

— Это очередная тренировка. Будьте начеку.

— Постойте! Вы слышали это?

По полу цокали стальные когти.

Кто-то, пригнувшись, крался в дальнем конце зала. Существо было похоже на кошку и перемещалось с кошачьим проворством, но это был механизм размером со «Стервятника». Оно повернуло к заключенным свою голову, похожую на снаряд, и открыло металлическую пасть. Существо издало леденящий душу вопль, от которого у заключенных заложило уши.

— Бежим!

Они, сломя голову, неслись по коридорам, и прямо за ними раздавался металлический лязг шагов. Один из заключенных был настолько глуп, что обернулся на бегу. Механическая тварь тут же его настигла, и ее челюсти сомкнулись на теле несчастного.


Определяй правила боя сам. Не оставляй врагу другого выбора, навязав им бой на своих условиях.

Правило «Морозилки» № 7


Остальные сохраняли голову на плечах и продолжали бежать, пока впереди не показались двери оружейного склада. Заключенные устремились в проем, будто это были ворота в рай.

— Закройте двери!

Двери начали закрываться… но слишком медленно. Механический монстр вломился в проем, но не до конца, внутри оказалась лишь его голова, ужасная раскрытая пасть была перемазана кровью. Полек наконец-то достал оружие с полки и разрядил всю обойму в робота, и тот разлетелся на кусочки, словно игрушечный.

Не успел Полек порадоваться победе, как Габриэль указал за его спину.

— Там есть еще!

Целая свора этих тварей неслась к ним. Габриэль отпихнул останки робокошки в сторону, и дверь плотно закрылась. С другой стороны раздался удар, а затем все услышали звук металла, царапающего металл. Из-за двери доносилась какофония воплей и рыка, и, казалось, что за дверью собрались животные со всего света.

— Что теперь? — спросил Лиск.

Габриэль осмотрелся вокруг; на складе были костюмы головорезов, пистолеты, несколько D-8 и даже наборы со стимуляторами.

— Что теперь? Мы будем делать что должны.


* * *

Кехора глядел на тела, которые уносили техники. Четверо курсантов умерло в течение первой минуты. Дюжина умерла после первых десяти минут. Что ж, бывало и похуже.

Еда с добавкой сделала свое дело. Он полагал, что Габриэль Фельц умрет в числе первых и удивился, увидев, как прочие выжившие с готовностью признали в нем своего лидера. Данные этого экзамена обещали быть весьма интересными.

Кехора смотрел на мониторы, сложив ладони вместе. Десятки рекрутов сражались за жизнь по всей «Морозилке», а персонал ждал окончания боя в безопасных потайных комнатах. Дверь в комнату наблюдения, ведущая в главный коридор, была закрыта на время этого испытания (и еще задолго до его начала), так что пройти через нее не могли ни рекруты, ни роботы.

Заключенные начали покидать склады с оружием. Теперь начиналось настоящее испытание: сражение с самыми разными хищниками, нападающими на каждого, чье сердце все еще бьется.

Раздался сигнал, и на мониторе показались рекруты, бегущие по коридорам. Фельц уже был в костюме RP17. Итак, осталось 40 вооруженных и готовых к сражению людей. Треть из них передвигалась поодиночке; эти проживут ровно до следующей волны роботов. Заключенным предстояло встретиться с противниками посерьезнее механических кошек.


* * *

— Зергов тут нет!

Еще одно механическое создание, обликом похожее на гидралиска, возникло на их пути, размахивая двумя конечностями с лезвиями на концах. Лиск стал палить в него, крича, словно ребенок. Он не остановился, даже когда тварь упала навзничь и развалилась на кусочки.

— Зергов нет! Тут нет зергов!

Остальные, пожав плечами, продолжали стрелять. Не было времени успокаивать Лиска. Слишком уж много вокруг псевдозергов, которых надо убить.

Они успешно покинули склад, но на место уничтоженных роботов быстро пришли другие. Приходилось бежать, прыгать, подныривать и стрелять, поливая огнем все, что движется. Габриэль и его команда оставляли за собой след из обломков и покореженных деталей.

Роботы были слишком медлительны и неуклюжи, им недоставало умений и сноровки, чтобы остановить будущих головорезов. Тело болело, а легкие почти разрывались от усилий, но Габриэлю это нравилось. Кехора не шутил, говоря о достойном испытании. Непросто, но выполнимо. Габриэль был полон решимости дойти до конца.

Но сначала нужно было кое-что сделать. Он начал стрелять в потолок.


* * *

Кехора уставился на внезапно погасшие экраны.

— Что там произошло?

— Отключились сенсоры по всему коридору. Нет видеоряда из сектора L4.

Надзиратель выругался. Именно там сейчас был Фельц.

— Сэр, часть костюмов больше не передает сигналы.

Кехора взглянул на данные. Один из костюмов — RP17.

— Они мертвы?

— Данные отсутствуют. Вообще никаких данных.

— Хорошо, младший лейтенант, — сказал Кехора, сохраняя терпение и спокойствие, — а ты можешь сказать мне, какая поступила информация прямо перед тем, как костюмы отключились?

— Повышенные частота сердцебиения и кровяное давление, сильное возбуждение… ничего необычного.

Для такого упражнения — точно ничего необычного. Кехора покачал головой.

— Было ли что-то не в порядке с костюмом RP17 прямо перед отключением?

— Нет, сэр, все было более-менее как обычно.

Кехора сделал глубокий вздох.

— Более-менее? Потрудись уточнить.

Младший лейтенант с усилием сглотнул, и по его лбу поползла капля пота.

— К-конечно, сэр. Он перезарядил оружие перед отключением, и биение сердца слегка замедлилось, — сказал техник. — Он был спокоен. Не похоже, что они попали в засаду…

— Тс-с-с!

Кехора рубанул по воздуху ладонью. Техник наконец-то умолк, и Кехора поднялся, прислушиваясь. Он был готов поклясться, что расслышал шипение у входа в комнату наблюдения, и это шипение было похоже на звук, издаваемый…

…стимулятором.

Кехора пинком опрокинул стол на бок и спрятался за ним.

— Ложись!

Рев двух пистолетов Гаусса заполнил комнату, и стол содрогнулся от пуль. Техники, крича, умирали вокруг, и в воздухе повис тяжелый запах меди и кордита.

Кехора нащупал на боку оружие — у него при себе был лишь маленький полуавтоматический пистолет, но это лучше, чем ничего. Затем он подождал, пока шум уляжется. Жалобные стоны означали, что кое-кто из лаборантов еще жив, но сейчас Кехора не имел возможности им помочь. Он догадывался, кто сейчас стоял за дверью.

— Фельц?

Рекрут рассмеялся слегка маниакальным смехом: явно сказывался приток адреналина и действие химической смеси.

— Да, сэр, надзиратель, сэр, прибыл в ваше распоряжение, сэр.

— Неплохой план, Фельц. Правда, ты выдал свое расположение. Химическая система оповещения работает очень хорошо даже в бою. Результат заслуживает высокой оценки.

Эффект стимулятора должен был закончиться через несколько секунд. Кехоре надо было поговорить с ним еще немного…

— В ваших устах это действительно похвала.

Еще один оглушительный залп сотряс стены камеры наблюдения.


Враг должен быть уничтожен максимально эффективным образом. Способ значения не имеет. Нож, пистолет, бомба, кулак — подойдет все. Никаких колебаний.

Правило «Морозилки» № 8


Кехора спокойно переждал и это. В хаосе звуков он слышал тяжелые шаги; Фельц обходил его сбоку. Надзиратель вслепую выстрелил из своего пистолета из-за стола, не рискуя высунуть голову из укрытия и получить пулю в лоб.

Шаги остановились около компьютеров у дальней стены. Пустые папки зашуршали, падая на пол.

— Вы промазали, надзиратель.

— Да, похоже на то. — Кехора перезарядил пистолет. — Тебя что-то расстроило, Фельц?

— Меня расстроило то, что произошло с моим братом, сэр.

Надзиратель вспомнил их беседу в лазарете.

— А, твой брат, который пропал? А что с ним произошло?

— Я не сказал вам всей правды, — произнес Фельц. — Мой брат не пропал. Я знаю, где он. Точнее, где он был.

— Да? — Кехоре нужно было тянуть время и продолжать разговаривать как можно дольше. От выстрелов в комнате наблюдения сработало множество бесшумных сигналов тревоги. Скоро сюда сбегутся охранники со всех концов «Морозилки».

Но они задержатся в пути — внезапно осознал он. Последний экзамен был в разгаре, и это означало, что им придется расчистить себе путь. Им нужно будет сражаться с теми же врагами, что и рекрутам.

Кехора сомневался, что сможет поддерживать беседу с Фельцем достаточно долго, и тот не убьет его раньше, чем подоспеет охрана.

— Мой брат был здесь, господин надзиратель. Тут, в «Морозилке», и ощутил на себе все ваше внимание и заботу.

В комнате раздались щелчки, один, затем другой: Фельц зарядил оба своих пистолета.

— Мне понадобилась уйма времени и денег, чтобы разузнать это. Уйма. Вы даже не представляете, сколько я потратил.

— Может, имеет смысл попробовать их вернуть? Других Фельцев, кроме тебя, у нас не бывало.

На фоне отдаленных звуков битвы ответ головореза прозвучал на удивление отчетливо.

— Вы не замечаете семейного сходства? Зачем запоминать лица тех, кто тут тренируется, да? Я не удивлен.

— Я помню каждого заключенного.

— Даже тех, кто отсеялся? Тех, кто оказался бесполезен?

— Особенно их.

От тона Фельца ощутимо повеяло холодом.

— Моего брата звали Деннис Стейтон.

Деннис Стейтон? Он умер едва ли спустя неделю тренировок; смесь № 7 оказалась для него смертельной, и несколько его жизненно важных органов превратились в кровавую кашу. Не то чтобы ощутимая потеря. Деннис Стейтон был ничем не примечательным и бесполезным рекрутом.

Кехора решил сосредоточиться на деталях.

— Я дал твоему брату шанс. Как и тебе. У него просто ничего не получилось.

— У моего брата не было шанса, — возразил Фельц.

Действие стимулятора закончилось. Из-за этого голос Габриэля дрожал, но слова все так же были наполнены ядом.

— Вы ему шанса не давали. И никто другой — тоже.

— Ты ошибаешься.

— Я знал, на что иду. Я был готов. Он — нет.

Внезапно рев реактивного ранца головореза усилился. Фельц готовился сделать последний ход.

— И вы сейчас не готовы. Пришло время расплаты. Пришло время умереть.

— Расплаты? За что? — Кехора крепко сжал свой пистолет. — Его должны были казнить, Фельц…

— Моя фамилия Стейтон.

— Твой брат был преступником, Стейтон, и не особо сообразительным парнем. Если бы у него была хоть капля твоего самоконтроля, он бы провел пару недель под замком за мелкую кражу, — сказал Кехора. — Вместо этого он убил двух мирных жителей за горстку кредитов в их карманах, а потом не сумел пробежать и трех кварталов, прежде чем его схватили полицейские.

— Он был моим братом и заслуживал участи получше, чем эта адская мясорубка.

— Эта адская мясорубка приносит пользу. — Кехора осмотрел комнату, ища пути отхода. Хороших вариантов не вырисовывалось, все пути были перекрыты. — Ты же знаешь, что это так. Ты же видишь, что я сделал тебя одним из лучших убийц в галактике.

— Поздравляю с успешно проделанной работой, надзиратель, — ответил Фельц. Реактивный ранец ревел невыносимо громко для такой маленькой комнаты. — Это для вас — в знак моей признательности.

Кехора закрыл глаза. Стол не защитит его от более плотного огня. Шанса на бегство не было — в любом случае он попадет в область поражения Фельца.

Бежать некуда.

Разрывающий уши звук выстрела из пистолета Гаусса разнесся по комнате, и стол дрогнул и прогнулся от пуль, задевших его по касательной. Кто-то стрелял из другого P-45.

Затем открыли огонь из третьего. И четвертого.

Что?

Шум стих, и Кехора услышал, как на землю упало тело в тяжелой броне.

Он продолжал укрываться за столом.

— Надзиратель?

Прозвучал другой голос — тоже знакомый. Кехора улыбнулся.

— Лордс?

Дым курился, поднимаясь вверх от дул двух пистолетов в руках Лиска.

— Да, сэр.

— Отличная работа, рекрут.

Кехора поднялся.

Фельц — не Стейтон, но Кехора всегда будет помнить его под именем Фельца — лежал на боку. На спине в его броне виднелись пулевые отверстия. Кехора опустился на колени перед ним и осторожно снял с рекрута головной убор и маску. Ярко-красная артериальная кровь толчками вытекала из его рта при каждом слабом захлебывающемся вдохе, а дыхание становилось все реже.

В глазах Фельца застыли шок и удивление. Он пытался повернуть голову к Лиску, и незаданный вопрос клокотал в его горле.

Кехора потрепал Фельца по плечу. В каком-то смысле тот полностью превзошел все ожидания, перехитрив охранную систему «Морозилки», ведь его мозг был затуманен действием особых веществ во время боя. Он нашел свою цель и загнал ее в угол, обойдя бесчисленные ловушки, призванные не допустить такого развития событий.

Это доказывало, что «Морозилка» будет особенно эффективна для рекрутов получше. Если Кехора сможет донести эту мысль до самого императора Менгска, в следующем месяце ему предоставят гораздо более способных рекрутов. Разумеется, в докладе придется кое-что подкорректировать, но в этом нет ничего необычного.

Второй головорез уставился на Фельца; на лице его застыло странное выражение.

— Почему я это сделал, сэр? Я считал его другом.

— Ты — головорез, Лордс, — ответил ему Кехора.

Лиск молча обдумывал этот ответ, следя за тем, как стекленеют глаза Фельца. Наконец, он кивнул.

— Я делаю то, что должен.


Нет иной истины, кроме победы. Все прочее — прах, уносимый ветром.

Правило «Морозилки» № 9

Загрузка...