ЭПИЛОГ

Цейлон, 1808 г.


Йель расхаживал по дорожке между домом и пышным тропическим садом. Его плантация располагалась на склоне холма. Там было прохладнее, чем на побережье, где царил настоящий тропический зной. Теплый затяжной дождик стучал по красной черепичной крыше дома. Дождевая вода ручьями стекала по водосточным трубам.

Ночью бушевала сильная гроза, которая под утро превратилась в этот приятный и освежающий дождик.

Эта резкая перемена атмосферного давления подействовала на Саманту, вызвав у нее схватки. С самого утра через определенные периоды времени ее мучили приступы острой боли. Это продолжалось уже десять часов, и Йель не на шутку встревожился. В самом деле, не могут же роды длиться так долго?

Окно их спальни с закрытыми ставнями выходило как раз на аллею, по которой прогуливался Йель. Он слышал тяжелое дыхание Саманты и ее тихие стоны. Повитуха-тамилка[2] что-то тихо бормотала, успокаивая ее.

Йель хотел послать в Тринкомали за доктором-англичанином, однако шел такой сильный дождь, что доехать туда было практически невозможно, им пришлось пригласить местную повитуху. Йель очень волновался. Ему хотелось, чтобы в такую минуту рядом с Самантой был опытный врач, а не эта неграмотная женщина. Однако Саманта заверила его в том, что все будет хорошо. И он ей поверил. Саманта редко ошибалась.

С тех пор как они начали новую жизнь на острове, прошло полтора года. За это время Йель не успел до конца восстановить свое состояние и вернуть своей компании былое величие. Но здесь, на Цейлоне, его считали богатым человеком. Деньги для него не имели никакого значения, ведь у него была Саманта.

Несмотря на все его опасения, она по-настоящему расцвела в этом диком тропическом раю. В его Саманте, дочери сельского викария, жизненное пространство которой было ограничено только деревушкой под названием Спраул, проснулась невероятная жажда познания. Она посещала индийские брачные церемонии, забиралась на пик Адамса, ездила посмотреть на огромную впадину в форме гигантской ступни (индусы верили в то, что это отпечаток ноги Будды) и ходила на экскурсию в священный город Анурадхапура.

Однако самым приятным воспоминанием для Йеля была их поездка к водопадам, которые были расположены в самом сердце джунглей. Они ночевали под открытым небом, любуясь звездами. При свете полной луны они купались в холодных глубинах озера и стояли под мощной струей водопада.

Именно той ночью и был зачат их ребенок. Они оба это знали, ведь им еще никогда не было так хорошо вдвоем, как той волшебной ночью.

Если бы он знал, что Саманта будет так страдать, то он вообще бы никогда не прикоснулся к ней. Он, наверное, уже не меньше ста раз прошел эту дорожку из конца в конец, а она все никак не могла разродиться.

Когда он проходил мимо окна их спальни, Саманта позвала его, громко выкрикнув его имя.

К черту это тупое ожидание!

Влетев в дом, Йель побежал в спальню. Резко открыв дверь, он ворвался в комнату, даже не спросив разрешения.

По бледному лицу Саманты ручьями струился пот. Ему показалось, что она теряет сознание, и он не на шутку испугался. Она снова закричала, согнув колени. Двое служанок удерживали ее в сидячем положении.

– Что это? Чем я могу помочь? – воскликнул Йель, подбежав к жене.

– Тут уже ничего не сделаешь. Вот так это все обычно и происходит, – ответила ему повитуха на тамильском наречии. – Ваша хозяйка хорошо держится.

Однако у Йеля на этот счет было совершенно противоположное мнение.

– Йель, – тихим голосом позвала его Саманта. Он еще никогда не слышал, чтобы она так тихо говорила.

Став на колени перед кроватью, он взял ее за руку.

– Что, любимая?

– Просто подержи меня за руку, – прошептала она. – Просто побудь со мной.

Йель испугался. Обняв Саманту, он прижал ее к себе.

– Отдай свою боль мне. Давай я буду страдать вместо тебя.

Саманта слабо улыбнулась.

– Если бы я могла это сделать, то давно бы уже позвала тебя, – сказала она. У нее даже хватило сил посмеяться над своей шуткой.

Какая, однако, его жена сильная! Как он сможет жить, если потеряет ее?

Повитуха приказала Саманте тужиться. Йель тихо повторил ей на ухо слова повитухи.

– Я так устала, – сказала Сэм.

– Я знаю, любимая, но нужно еще немного постараться. Все скоро закончится. Вот увидишь, – произнес он бодрым голосом, стараясь ничем не выказать своего страха.

– Да… все… будет… хорошо, – пробормотала Саманта, собираясь с духом.

– Саманта, собери всю свою силу, – сказал Йель, – и тужься.

Она посмотрела на него так, словно хотела ему сказать, что у нее уже не осталось никаких сил. Однако потом ее тело напряглось, и она вся сжалась, одновременно задержав дыхание.

– Он выходит! Выходит! – закричала повитуха.

– Ребенок выходит, – перевел Йель жене слова повитухи. Саманта училась говорить по-тамильски, однако этот язык для нее был слишком трудным.

– Еще один раз и все? – спросила Саманта, тихо засмеявшись.

И в этот момент повитуха скомандовала:

– Еще раз тужься!

Саманта не сводила глаз со своего мужа. Собрав все свои силы, она еще раз напряглась.

Повитуха громко вскрикнула.

Повернувшись, Йель увидел, что показалась головка ребенка.

– Он выходит, Сэм! Выходит!

Маленькое тельце ребенка выскользнуло из его жены. Это было просто удивительно. Он поднялся с колен для того, чтобы получше рассмотреть новорожденного. Повитуха что-то бормотала на тамильском наречии.

– Какой большой ребенок! – радостно воскликнула она.

Потом, к немалому удивлению Йеля, она передала мальчика ему в руки и, не разрезав пуповины, начала вытирать ребенка мягкой тканью.

Младенец вздрогнул и, открыв свой маленький ротик, издал пронзительный крик. Глядя на него, Саманта засмеялась, а потом заплакала.

– Мы смогли, Йель! Смогли!

Он не ответил ей. Сейчас Йель наблюдал настоящее чудо. Малыш наклонил головку и открыл свои глазки. У него были большие голубые глаза, однако взгляд у него был какой-то рассеянный. И в этот момент малыш моргнул, а потом посмотрел прямо на него.

Отец и сын молча изучали друг друга.

Йель просто не мог говорить. Он смотрел в глаза своего сына, и ему показалось, что он видит в них своего отца. И своего деда, и всех своих предков от самого начала их рода. И в этот самый момент он понял, что его отец простил ему все его ошибки и неудачи.

Потому что именно сейчас Йель понял, что такое отцовская любовь.

Повитуха перерезала пуповину и перевязала ее. Она все еще суетилась возле Саманты, что-то бормоча себе под нос. Однако Йель ее не слушал.

Он сел на край кровати, держа на руках своего драгоценного сыночка.

– Он узнал меня, Сэм. С первого взгляда, с первого вздоха.

– Конечно, узнал, ведь ты его отец, – сказала Саманта, положив свою руку на его руки.

Йелю показалось, что после рождения его сына мир стал лучше и добрее. Ради ребенка, которого он сейчас держал на руках, он был готов горы свернуть. Он будет любить его, баловать и защищать. Он воспитает из него настоящего мужчину…

Йель наклонился и поцеловал свою жену.

– Благодарю тебя.

Она устало усмехнулась.

– Ты тоже имеешь к этому некоторое отношение.

– О, Сэм, моя жизнь была такой пустой без тебя…

Она покраснела от смущения, и Йель довольно улыбнулся.

– Йель, заверни, пожалуйста, ребенка в то одеяло, которое прислали женщины из Спраула, – попросила она.

Он выполнил ее просьбу. Когда несколько недель назад они получили это цветное одеяло вместе с письмом от сквайра Биггерса, викария Ньюэла и всех деревенских дам (в этом письме они поздравляли их с Самантой с тем, что они скоро станут родителями), Йель долго смеялся. Кому в тропиках нужно теплое одеяло?

И вот теперь, завернув в него своего новорожденного сына, он понял, какая это нужная вещь.

Саманта взяла у него ребенка и поднесла его к своей груди. Их маленький сынишка моментально схватил ротиком грудь матери и начал ее сосать. Саманта радостно вздохнула, глядя на него.

Йель лег на кровать рядом с ней. Просунув руку под голову жены, он зачарованно смотрел на мать и ребенка. Йель провел пальцем по собранным в кулачок маленьким пальчикам сына. На свете нет ничего более мягкого, чем кожа новорожденного младенца.

– Он прекрасен, – прошептала Саманта.

– Точно, – согласился Йель. – В конце концов, он ведь мой сын.

Они оба засмеялись.

– Как мы его назовем? – спросила Саманта.

– Давай назовем его в честь наших отцов.

– Баррет Лиланд?

– Это хорошее имя.

– Да, оно прекрасно сочетается с фамилией Кардерок, – сказала Саманта, улыбнувшись Йелю, и у него перехватило дыхание.

– Ты еще никогда не была такой прекрасной, как сейчас, – сказал он.

– О Йель… – прошептала она, положив голову ему на руки.

Впервые в жизни Йель чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. В будущем ему еще предстоит встретиться с трудностями, однако, где бы он ни был, что бы он ни делал, теперь он точно знал, что сможет все преодолеть и выйдет победителем из любой схватки с жизнью. Потому что теперь он знал, ради чего живет на этом свете.

– И все это благодаря тебе, – прошептал он Саманте. – Все это дала мне ты.

Загрузка...