4

Внезапно появившийся боевой пыл, оставил меня очень быстро. Через мгновение после того как за «гостями» с грохотом захлопнулась дверь, я упала на колени и банально разревелась. Слезы лились нескончаемым потоком, а рыдания душили, не давая сделать лишнего глотка воздуха. Размазывая слезы по лицу, я подползла к Хану. Мои знания в целительстве были весьма ограниченны, но даже я понимала как ему плохо. Я буквально чувствовала его боль, словно она была моей. Я знала, что от удара о стену у него сломались правые бедро и задняя лапа, несколько ребер, что он сильно ударился головой и наверняка получил сотрясение мозга.

Я не люблю заглядывать в его сознание, каждый раз испытываю какой-то иррациональный страх заблудится в мыслях зверя, но сейчас, поборов это, я открыла свое сознание пошире, выискивая нашу связь. Сейчас для обессиленной меня, это был единственный способ точнее узнать, что с ним случилось. Сотни тонких белых ниточек, похожих на паутинку, по которым лениво ползали золотистые искорки, слабо подрагивали со стороны Шерхана. Его мысли были смазаны и обрывочны. В них зияли серые пятна, заполненные болью и страхом. Кое-как отгородившись от них, я новым взглядом посмотрела на повреждения тьегра, и застонала в голос — были какие-то повреждения внутренних органов, скорее всего из-за осколков ребер. Началось внутреннее кровотечение. У тьегров регенерация шла гораздо быстрее, чем у обычных животных, но и этого было недостаточно для излечения его ран. Я с ужасом подумала, что он запросто может умереть, если я в ближайшие минуты не придумаю как его спасти.

В голове вертелись сотни вариантов, но все они одинаково не подходили, потому что были рассчитаны на человека, а не на животное. Чему-чему, а ветеринарии в УВМА не учили. Можно было бы найти что-то подходящее в учебниках по Химерологии за старшие курсы, но времени на это не было.

Я бестолково рассматривала циркулирующие по нашей связи искорки. Почему-то они напоминали мне бегущий по проводам электрический ток. От этой мысли я едва не подскочила. Ток — электричество — энергия! По нашей связи двигались искорки энергии, отвечающие именно за ее поддержание. Где-то в сознании забрезжила некая, не донца оформившаяся, идея и я поспешила посмотреть на тьегра внутренним зрением. Как я и предполагала, в местах ранений в ауре животного зияли проплешины, на краях которых плясали все те же искры энергии, стремящиеся зарастить прорехи, но у Хана элементарно не хватало на это сил. Зато у меня их было предостаточно. О том, что я тоже сегодня изрядно поистратилась со всех сторон, я даже не задумывалась. Какая разница, что будет со мной — не умру же — если Шерхан, мой самый верный друг и защитник, выздоровеет.

Принципы передачи энергии от одного живого существа другому гораздо проще и одновременно сложнее, чем от неживого к живому, на основе которых и построены в основном все целительные амулеты и артефакты, типа тех браслетов, которыми меня лечила Вестия в самом начале. Для удачного обмена энергиями необходимо чтобы у объектов было что-то общее, и чем больше эта общность, тем легче идет закачка энергии. Я очень надеялась на то, что наша связь с тьегром послужит проводником и адаптером моей энергии для тела тьегра. Хоть мы и были связаны, у нас было очень много различий и хотя хуже сделать я и не смогу, но могут появиться непредвиденные последствия. Какие я тогда даже и не догадывалась, стремясь только спасти жизнь Хана или хотя бы значительно отсрочить его смерть, что бы успеть позвать на помощь хоть кого-то из специалистов.

В который раз за сегодняшний бесконечный вечер-ночь-утро, я сосредоточилась, настраиваясь на ритм движения энергии по нашей связи. Для облегчения работы я сильнее сжала шкуру Хана, зарываясь пальцами в его мех. Это было, как прислушиваться к биению чужого сердца. Не знаю, на что это было похоже со стороны, но я заметила, что под моим мысленным давлением отток энергии от меня увеличился — по нитям в сторону тьегра заскользили красно-золотые искры моей энергии, и чем больше усилий я прикладывала, тем стремительнее становилось их движение. Я задала им только один вектор — «Исцеляй!»

Искры моей силы плясали на ауре тьегра, скакали по нитям связи бешенным потоком, в разы быстрее его собственной энергии затягивали рваные прорехи ауры, восстанавливая кости, ткани, кровь. Тело тьегра заметно подергивалось в судорогах под моими пальцами. Сокращались мышцы, кости с хрустом вставали на место, из лап выдвигались блестящие серебром когти, из пасти неожиданно раздалось приглушенное рычание, а глаза вращались под закрытыми веками. Все это очень походило на проверку возможностей системы после перезагрузки компьютера. Когда регенерация завершилась, и я приготовилась облегченно вздохнуть, откинувшись на спину, начались те самые «непредвиденные последствия».

Отданной мною тьегру энергии было слишком много, на его исцеление ушло гораздо меньшее количество, чем я ожидала, а оставшаяся энергия даже не собиралась сохраняться в запасе или развеиваться, как я предполагала. Она начала изменять ауру. Я не могла ничего понять. Что еще можно сделать с цельной и самодостаточной аурой, пусть и не заполненной должным количеством энергии? Оказалось ее можно легко изменить. Выполнив мой приказ, энергия, отданная мной для исцеления Хана, начала преобразовывать свой новый сосуд по оставшемуся в памяти образцу. Под напором магической энергии аура тьегра приобретала что-то вроде надстройки. У меня на глазах сплетались потоки, образуя кружево каркаса, на них наслаивались полотнища плоти из чувств, мыслей, ощущений присущих только человеку. При этом отделить эту надстройку вновь, не повредив при этом основную ауру тьегра, было бы просто невозможно. Как только изменения в ауре почти завершились, тело тьегра, так и не пришедшего, слава Богу, в сознание, снова пришло в движение. Уже знакомая судорога прокатилась по всему телу Шерхана, а потом оно словно размылось, превратилось во что-то мягкое и податливое, переплавливаясь в новую форму. Все это сопровождалось такими отвратительными хлюпающими, скрипучими и скрежещущими звуками, что я с трудом сдерживала бунтующий желудок и благодарила Всевышнего за то, что он был пуст. Я отвернулась. Легче конечно не становилось, но переживать в сухую сокращающийся желудок было лучше, чем заблевать и без этого несчастного Хана.

Внезапно наступившую тишину разрезал тихий человеческий стон. Явно не мой. Я с опаской и проклятым любопытством развернулась. На месте моего тьегра лежал свернувшийся калачиком мальчишка-подросток лет тринадцати-четырнадцати с невероятными черно-белыми волосами до плеч. Он, судя по всему, и издал этот стон, потому что через мгновение мальчик опять застонал, плотнее сжимаясь в комок. Я всмотрелась в его ауру. Она совершенно определенно была человеческой, хотя и с некоторыми странностями, показавшимися мне смутно знакомыми, а присмотревшись еще пристальнее, почти до рези в глазах, я смогла разглядеть и «исходную» ауру тьегра. Она, казалось, ушла в глубину и почти выцвела, но мне казалось, что при необходимом усилии она легко заменит «человеческую» надстройку.

Замечательно! Теперь ко всем моим уже имеющимся проблемам, стоило прибавить незаконно проведенный с тьегром энергетический обмен, повлекший за собой преобразование ауры и тела последнего и отразившийся на мне сильной слабостью и онемением кончиков пальцев на руках. Просто превосходно! Были бы у меня силы я бы в отчаянии постучалась бы головой о что-то твердое. Или разразилась бы истерикой. Или припадком, с битьем мебели, посуды и подвернувшихся морд.

Попредовавшись немного саможелению, я начала думать, что же мне делать с последствиями своего эксперимента. Сначала следовало укрыть чем-то Хана, потому что голая кожа не могла защитить его от гуляющего по частично разгромленной комнате холодного ветра. Окно естественно закрыть было некогда да и некому. В идеале стоило вообще втащить тьегра…вернее уже мальчика, на кровать. Именно это я и проделала со стонами, причитаниями и отборнейшим матом, понося на чем свет стоит себя, свое любопытство, вампиров, архимагов, Богов, тьегров, изготовителей таких высоких кроватей и просто совершенно непричастных героев местного фольклора и бестиария. Втащив тело на кровать, я закрыла его одеялом и со стоном наслаждения уселась рядом. Соблазн залезть рядом с Ханом в любимую кроватку, так и манившую обещаниями долгожданного отдыха, был чудовищно велик, но я его преодолела, обозвав себя тряпкой, слабачкой, кисейной барышней и вообще ленищей.

Не прекращая бормотать себе под нос, как мантру, различные ругательства, я встала, закрыла окно и активировала отопительные пластины, установленные обслугой студенческого корпуса по всему периметру комнаты сразу же после наступления холодов. Температура начала медленно приближаться к привычному теплу. Вот тут-то и можно было бы с чистой совестью завалиться поспать хоть парочку часов, благо за окном уже начинался рассвет, но меня осенило, что если придется собирать консилиум магистров, для выяснения того, что же случилось с Шерханом, то представлять бывшего тьегра голышом было как-то неправильно. Натягивать на него свои вещи мне не захотелось и единственным кандидатом в «одолженцы» стал Тьен. У него наверняка были вещи хотя бы относительно подходящие по размеру. И даже не задумываясь о том, что друг может это время спать в или быть занят чем-то более приятным, я поперлась к нему, предварительно нырнув босыми ступнями в уютные тапочки, в которых я чаще всего рассекала по общежитию.

Побудке Этьена в это утро не позавидовал бы никто. От усталости забив на все приличия и чувство такта, я спокойненько взломала простенькую защиту его двери и зашла, сразу же устремившись к платяному шкафу. Краем глаза заметив рядом с взлохмаченной ото сна головой дроу-полукровки такую же лохматую рыжую, я поздоровалась:

— Доброе утро Тьен, Умия. Простите что разбудила — пробурчала я, словно эта парочка уже лет пять живет вместе, продолжая рыться в шкафу.

Девушка ойкнула и, залившись краской нырнула под одеяло. Этьен только протер глаза.

— Сайфа, какого драгмарда[9] ты тут делаешь в такую рань?

— Прости, Тьен. Мне очень нужна твоя одежда.

Парень с удивлением хлопнул глазами.

— У тебя, что твоя кончилась? — проворчал он.

— Да не мне, — отмахнулась я, отыскав, наконец подходящие по размеру штаны (ну придется их пояском подвязать и немножко загнуть, и что!) и начав поиски подходящей рубашки. При этом продолжая краем глаза присматривать за хозяином комнаты, а то вдруг как кинется отбирать у меня свои одежки, мне и пойти будет не к кому.

Тьен удивился еще больше и, приглаживая волосы, спросил, с сомнением поглядывая на застывшую под одеялом Умию:

— А для кого?

Устав от расспросов я ляпнула первое, что пришло в голову.

— Для парня моего!

Этьен тут же сделал охотничью стойку не хуже любой борзой и едва не слетел с кровати от удивления. Он-то надеялся сам быть первым — я была в этом уверенна. От его расспросов меня спасло то, что рубашка нашлась значительно быстрее. Поэтому прихватив вещи, я поспешно смоталась, пока приятель не отошел от шока.

— Ну ладно. Спасибо за вещи. Простите что разбудила. Я пошла, пока, — и уже у двери обернулась. — Скажите сегодня преподам, что я приболела и не приду на занятия.

Дверь захлопнулась быстро, но я отчетливо разглядела одинаково ошарашенные лица «голубков» — отвисшие челюсти и широко распахнутые глаза не шли ни Тьену, ни Умии. Покачав головой, я устремилась к себе в комнату. За некоторыми дверями уже слышались утренние звуки — даже среди студентов можно встретить ранних пташек.

Войдя и заперев дверь самым изощренным охранно-запирающим заклинанием, какое я только смогла вспомнить после ночного сумасшествия, я с удовольствием отметила, что температура в комнате поднялась, и я как обычно могла расхаживать босиком. Избавившись от тапочек, я осторожно, боясь разбудить, подошла к кровати. Хан мирно спал, откинув угол одеяла, обнажая грудь, едва покрытую волосками. На его шее висел хорошо знакомый ошейник, подаренный мне для тьегра ректором. Теперь ошейник смотрелся скорее экзотическим ожерельем. Впервые внимательнее рассмотрев новое тело Шерхана, я с удивлением поняла, что моему тьегру досталась весьма симпатичная внешность. Пока я задумалась, с новой силой нахлынула усталость, а магическое истощение запоздало сдавило виски адской болью. Сцепив зубы и почти ничего не видя перед собой, я еле-еле натянула на Хана рубашку (что удивительно он даже не проснулся, только пробормотал что-то непонятное) и сбросив собственные штаны бесцеремонно подвинула мальчишку под одеялом. Последней мыслью перед тем как я почти мгновенно заснула, откинув гудящую голову на подушку, было «Господи, как хорошо что я предупредила Тьена о том, что меня не будет! Я наверное смогу проспать весь день…». Дальше была только темнота, будто кто-то выключил свет в моей голове.


Мои надежды на то, что я смогу нормально выспаться, были безжалостно разрушены. Часа через три меня разбудил ужасающий своей громкостью стук в дверь и крики на два голоса «Сайфа, открой!». Раздраженно пробурчав несколько посылов, я развернулась на другой бок и накрыла голову подушкой. Проверенный годами способ не помог — долбеж в дверь был слышан даже так. Рядом недовольно завозились и хриплый ото сна незнакомый голос раздраженно проорал:

— Ну, кто там ломится в такую рань?!

За дверью притихли, а потом активно зашептались, обсуждая, кто бы это мог быть. Я заинтересовано приподняла подушку и уставилась на взлохмаченную двухцветную голову тьегра.

— Доброе утро, Хан. Как ты себя чувствуешь? — стараясь говорить спокойно, спросила я.

— Все нормально, только чувство какое-то странное. Не понимаю что со мной, — на меня в упор вопросительно и растерянно уставились два голубых глаза.

Я вылезла из-под подушки и, скрестив ноги по-турецки, уселась напротив него. При свете дня, мне удалось подробнее рассмотреть новое тело моего тьегра. И если животное было мощным и, внушающим благоговейный трепет, то мальчик, по-другому не скажешь, получился очень изящным, с тонкими чертами лица, огромными голубыми глазами, в которых сейчас читалась бездна удивления, непонимания и страха. Я вздохнула. Нужно было объяснить Хану что же с ним случилось, потому что он мог и с ума сойти, поняв отчего же ему некомфортно.

— Понимаешь, Хан, я… — слова не шли с языка, — …ты был серьезно ранен и мне пришлось… Вобщем…

Оборвав этот ничтожный лепет, я взяла себя в руки, сжала кулаки и в предельно коротких и безэмоциональных фразах, под возобновившийся стук и крики с угрозами из-за двери, поведала Шерхану все, что случилось с ним после того как он потерял сознание от удара об стену. На весь рассказ ушло пять минут, а затем наступила тишина.

Бывший тьегр сидел, тупо уставившись на свои человеческие руки с длинными музыкальными пальцами, которые то сжимал, то разжимал, словно проверяя их работоспособность. Мне его было искренне жаль, но руки просто не поднимались его обнять и утешить. Только сейчас я поняла, что Хан превратился именно в подростка, потому что он им и был. В смысле по годам тьегра он считался подростком, а не взрослой особью. По сути дела он был практически ребенком и, живя в естественной среде, был бы так же привязан к матери, которую я ему заменила.

— Хан… — я все же положила свою ладонь на его руку. Он поднял на меня остекленевший взгляд. Я даже представить себе не могла, что творилось у него в голове. Наверное то же самое, что и у меня прошлой ночью, когда я узнала, что Макс обратил меня в вампира. Только в десятки раз хуже. — Прости меня…

Он непонимающе моргнул.

— За что? Ты же спасла мне жизнь.

— Да, но… — я не нашла слов.

Подросток тряхнул головой, откидывая падающие на глаза пряди.

— Не волнуйся за меня. Я привыкну…как-нибудь. Это же лучше чем стать калекой или вообще умереть. К тому же ты сказала что это и не навсегда.

Я опешила. Хан так легко принял такие изменения. На его месте, превратившись, например, в пантеру, я бы наверное неделю билась в истерике и требовала вернуть все обратно.

— Да. Можно попробовать посоветоваться с магистрами…

Я не успела закончить мысль. Под громоподобный крик «Поберегись!» моя входная дверь слетела с петель, с грохотом приземлившись в центре комнаты, а вход заволокло клубами дыма. Хан непроизвольно прижался ко мне, зажав уши ладонями. Я на автомате выставила защитный полог. От двери послышался кашель и, разгоняя дым руками, в комнату ввалились Этьен и Кармий. Заметив меня на кровати в расхристанном виде (из-за всех телодвижений рубашка распахнулась и чуть сползла с плеча — очень соблазнительная картина) и сверкающего расширенными глазами паренька в моих объятиях, эта парочка замерла с вытянувшимися лицами. Немая сцена, а затем я заорала:

— Вы что, совсем охренели?! Какого крыжта вы тут делаете?!

— Мы стучали, — начал опешивший Кармий, — а ты не отвечала…

— И что?! — еще больше начала расходится я. — Я вам что, собачка на свист бежать?! Пошли вон, драконьи задницы!

Тьен сбросил с себя удивление и взмахом руки вернул дверь на место. Насколько хорошо он ее поставил вопрос отдельный. Ремонтников вызывать все равно придется.

— Так, успокойся. Мы же просто хотели спросить как ты. Когда ты ко мне приходила сегодня утром, у тебя был очень нездоровый вид.

От его спокойного и рассудительного голоса я немного остыла и перестала щериться на своих друзей. Если бы я себя контролировала чуть хуже, то у меня бы выдвинулись клыки. Проклятое обращение!

— Спасибо за заботу, ребята, но со мной, как видите, все нормально. Так что, давайте идите на учебу, я мы еще поспим, — я ненавящево пихнула Хана под одеяло. Оттуда раздалось недовольное бормотание.

— Ну, может, ты познакомишь нас со своим новым другом? — мерзко усмехнулся Тьен.

Если бы я могла убивать взглядом (надо поискать в учебниках, что-то подобное просто обязано быть), то от квартерона осталась бы горстка пепла. Признаваться в своих «подвигах» не хотелось совершенно, потому что, рассказав про драку, в которой пострадал Шерхан, мне придется рассказать и еще много чего, раскручивая цепочку событий до самого конца, а точнее до моего прибытия в этот мир. Сегодня я не была готова к подобной откровенности, но что-то сказать придется. При этом выдумывать высокохудожественный бред мне не хотелось и не моглось. И я решила сказать правду, прикинув, что пусть они лучше удавятся от любопытства, чем будут меня терроризировать.

— Знакомить вас совсем не надо. Это Шерхан, — и я похлопала по выпирающей под одеялом части тела. Мягкой. Блин! Меня больно щипнули за голую ногу.

Парни от моего заявления явно зависли.

— В каком смысле «это Шерхан»? — спросил Кармий.

— В самом прямом. Я его сегодня ночью в человека случайно превратила. Хан, вылезай, покажись ребятам.

Еле разборчивое бормотание и еще более растрепанный подросток выбрался из-под одеяла. Я с интересом пронаблюдала, как он приглаживает и расчесывает пальцами свои волосы и заправляет лезущие в глаза прядки за уши. Движения его были четкими и казались совершенно естественными. Каюсь, я боялась, что мне придется заново учить его двигаться, как маленького ребенка. Интересно, а ходить он тоже будет нормально или привычно опустится на четвереньки?

— Ну? — хмурый голубой взгляд из-под челки. — Чего? Не верите?

— Парень, — Кармий по-хозяйски пододвинул себе стул, уцелевший во вчерашней драке, и уселся на него, положив руки на спинку. — В тебе от знакомого нам тьегра только цветные волосы и голубые глаза. Так что прости, но как-то это сомнительно. И даже если это принять за правду, то у Сайфы — не в обиду, подруга — просто не хватит сил и умений. Такие преобразования только мастерам Химерологии по плечу. Причем не из слабеньких.

Шерхан хитро прищурился.

— Если не веришь, то спроси меня то, что может знать только Шерхан.

Кармий на мгновение задумался.

— Кого и когда я назвал «гномом»?

Бывший тьегр фыркнул.

— Кажется, это был преподаватель по бытовым заклинаниям и прозвал ты его за присказку «Шлифуй, брильянтовый мой!» и небольшой рост.

Кармий почесал нос.

— Ладно, убедил, но я все равно не понимаю как такое возможно!

Этьен же, кажется, заметил некоторую неопрятность моей комнаты. У меня конечно и раньше бывал бардак, но до ломания мебели и вандализма, я не доходила.

— И кстати, что у тебя тут случилось? Комната выглядит как после грандиозной драки, — поинтересовался потомок дроу.

Я закусила губу. Сказать правду, это вызвать еще больше вопросов. Промолчать — обидеть недоверием. Получается логический тупик, так что попробуем пройти сквозь одну из стен, то есть, скажем часть правды.

— Я просто не успела убраться… — беззаботно пожала я плечами, смотря на друзей кристально честными глазами. — Тут вчера и, правда, немного подрались, но ничего страшного.

Хан предательски насмешливо фыркнул, якобы сдувая с глаз длинную челку, и удостоился от меня тычка под ребра, который выдержал с честью и даже не ойкнул. Я надулась.

Тьен вопросительно вскинул бровь, а Кармий лишь тяжело вздохнул. Парни переглянулись, и квартерон уселся на мою кровать, подогнув под себя одну ногу.

— Сайфа, может, хватит? — устало спросил он. Я непонимающе на него уставилась. «Нет! Пожалуйста, нет! Я не смогу врать и отнекиваться им в лицо!» панически метались мои мысли.

— Мы же друзья, — не замечая моих метаний, продолжал Ен. — Ты можешь нам все рассказать. Честно.

Я отвернулась. Просто не могла смотреть им в глаза. Они правы, со всеми своими секретами, проблемами я совсем забыла, том, что я не одна здесь. И пусть мы знакомы не так уж и долго, но я знаю, что могу доверять ребятам и при этом не в состоянии пересилить себя и рассказать им правду. Слишком много в этой правде мне самой до сих пор непонятно, несмотря на все объяснения.

— Я знаю… — тихо, на грани шепота, произнесла я. — Но не могу, простите.

Лица моих друзей вытянулись. Я буквально почувствовала, как захлопнулись, закрылись они от меня, и мне стало больно.

— И дело не в том, что я считаю вас недостойными или не доверяю вам, — продолжила я, давя в себе слезы. — Я боюсь за вас, понимаете? — я вскинула на них глаза полные слез. «Истерика! Это снова я. Встречай!» — Я запуталась и не понимаю что, почему и зачем происходит!

Одним плавным движением Этьен оказался рядом со мной. У него были теплые и потрясающе надежные руки.

— Ш-ш-ш-ш…успокойся. Мы не требуем немедленных ответов. Просто, знай, что если захочешь, мы тебя выслушаем. И если надо поможем, правда, Кармий?

Сидящий на стуле парень кивнул.

— Но мы не будем ждать слишком долго. Если затянешь с ответом, то так и знай, мы сами все выясним. И это будет только хуже, — кажется, шутливо сказал Кармий, но я знала, что он совершенно серьезен. Я помнила, о том, что рассказал мне о нем Шерхан. Вор. И если моя интуиция меня не подводит, то он не банальный карманник. И я не знала хорошо это или плохо.

— Хорошо, — я шмыгнула носом. — Мне нужно немного разобраться в себе, а потом я обещаю, что все вам расскажу.

Я буквально зарылась в предложенные Еном объятия, пытаясь спрятаться хоть на мгновение от реальности, щерящейся в зловещей ухмылке. Перепады в настроении, о которых предупреждал Максим, в действии. Со спину ко мне приник Хан. Он уткнулся мне в поясницу, и я с удивлением услышала в своих мыслях его знакомое утробное урчание, так хорошо меня успокаивающее.

«Все будет хорррошо… Не гррррусти, Сайфа…» — мысленный голос бывшего тьегра остался таким же мурчащим.

Самой себе я пообещала, что сдержу данное Кармию слова, как только поговорю с ректором и пойму, наконец, что от меня все хотят и зачем я вообще тут. Из слов Максима я поняла, что у меня высокая миссия в этом мире, но хотелось конкретных фактов, мыслей и предложений и ректор был единственным адекватным их источником.


Идти на оставшиеся занятия я даже не собиралась, хотя Кармий и Ен уговаривали меня на пару, что этим охламонам было несвойственно вовсе. На этот день у меня был и другие планы. Продолжать бродить впотьмах я не хотела, так как уже устала натыкаться на различную мебель. Сегодня я обещала себе откровенно поговорить с ректором, выложить о себе все и потребовать объяснений того, что со мной происходит, зачем это происходит и каких еще сюрпризов мне ждать. Одевшись тщательнее чем обычно, но вызывающе не надев ученическую накидку, я направилась в центральный корпус. Если ректору повезет, то он будет свободен в тот момент, когда я к нему приду. Если не повезет, и он будет занят, то ему придется отложить все дела. Другого выбора я ему все равно не дам.

К кабинету ректора я подходила с каменной маской вместо лица. Даже не посмотрев на что-то сказавшего мне секретаря, я вошла и с грохотом захлопнула за собой дверь. Ректор поднял на меня удивленный взгляд.

— Что слу… — увидев мое выражение лица, Аламир поперхнулся словами. Медленно отложил бумаги и откинулся на спинку массивного кресла, внимательно меня рассматривая. Словно желая защититься от его взгляда, я скрестила руки на груди и уставилась на него так же внимательно с легким прищуром.

— Я очень долго ждал, когда ты, наконец, решишься поговорить откровенно, — в повисшей в кабинете тишине спокойный, немного ироничный голос ректора приобрел гулкий отголосок, похожий на эхо. — Правда не думал, что это произойдет так скоро. Рассчитывал, что ты протянешь хотя бы до второго курса.

Я продолжала так же молча пялиться на мужчину, пытаясь выдавить из себя что-то остроумное или колкое, но все слова и фразы разлетелись из моей головы. Осталась только пустота, которую срочно надо было чем-то заполнить.

— Если бы от меня не требовалось срочное спасение мира, то этого разговора вообще бы не было, — наконец смогла я произнести. Откинув со лба непослушную прядку, я устроилась в кресле напротив стола, устало откинувшись на спинку. — Вы можете объяснить, что происходит?

— Мы, кажется, договорились, что ты обращаешься ко мне по имени, — напомнил Аламир, теребя в руках изысканное изумрудно-зеленое перо. — И я, конечно же, тебе все расскажу, уж слишком стремительно развиваются события, но я смогу ответить на твои вопросы только в том случае, если буду знать какие ответы, ты хочешь от меня услышать. Так что я весь во внимании и слушаю твою историю.

Сосредоточенно сцепив пальцы в замок, я спросила:

— Вы поклянетесь, что это останется тайной?

— Да.

Такое простое и в тоже время важное слово стало последней каплей. Я рассказывала все, что со мной случилось, начиная со злополучной прогулки по парку и заканчивая вчерашними ночными приключениями с Максимом. Ректор слушал очень внимательно, не перебивая, но иногда задавая наводящие вопросы и подталкивая мой рассказ в нужное русло. Мое повествование, изобиловавшее уточнениями, длилось около часа. К концу рассказа я даже стала терять голос и когда, наконец, закончила с удовольствием сделала глоток воды из предусмотрительно припасенного Аламиром стакана.

— Нда, история более чем любопытная и показательная, — после краткого молчания отозвался ректор. — Я подозревал, что последний Темный Магистр был вынужден бежать после падения Малгалдара, но не думал, что ему придется побывать, аж в другом мире, что бы найти своего приемника. Что ты хочешь узнать в первую очередь?

Мужчина поднял на меня вопросительный взгляд. Я задумалась. Что было для меня важнее всего на данный момент? Странности моей ауры? Причины попадания в этот мир? Странные голоса, нашептывающие вещи, о которых я предпочла бы никогда не знать? Мое место в судьбе этого мира?

— Я смогу вернуться домой? — вопрос слетел с губ еще до того как я успела обдумать весь не маленький список того, что мне было нужно знать.

Аламир внимательно посмотрел в мои глаза. Не знаю, что он там смог разглядеть, но поднявшись со своего места, он обошел стол и присел на соседнее кресло. Наклонившись в мою сторону, и открыто встречая мой ищущий и отчаянный взгляд, ректор ответил:

— Я не знаю, прости. Независимо от того, что нам доподлинно известно о существовании параллельных миров все эксперименты по пересечению Грани реальностей закончились еще до Падения империи. Их почти повсеместно признали неправомерным расточительством энергии. Ходят слухи, что лет пятьдесят назад кому-то из эльфийских магов удалось пропутешествовать туда и обратно, но правда ли это — неизвестно.

— А как же те двое, что преследовали меня? Они ведь прошли по следу бывшего Магистра. И тот огненный шар, что его убил…

— Скорее всего, это были маги, которые первыми ворвались в обитель Малгалдара. Они могли отправить заклинание в открытый портал, а потом и самим войти. Не разбирая структуры портала, они посчитали, что он ведет в какое-то убежище или еще куда-то. Перенос в другой мир стал для них таким же сюрпризом…

— Но они же появились почти через полгода после моей встречи с магистром в парке! — недоумевающее вскинулась я, слушая размеренную речь Аламира и понимая, что он говорит правду.

— Может какой-то магический сбой, — пожал мужчина плечами, — техника путешествия между мирами совсем не изучена. Я даже представить не могу, как Сомьер смог построить переход за такой короткий промежуток времени…

— Кто? — кажется, я где-то слышала это имя…

— Сомьер, — повторил мужчина, задумчиво переводя взгляд на высоченные книжные полки. — Так звали прошлого Темного Магистра. По хроникам он был очень энергичным и предприимчивым человеком. В те времена считался одним из ведущих исследователей и работал как раз над пространственными заклинаниями, так что если кто-то и мог создать переход в другой мир, то только он.

— Может что-то сохранилось в его записях?

— Может быть. Если сохранились сами записи, — небрежно отозвался ректор. — Есть еще что-то, что ты хотела бы спросить?

Вздохнув я постаралась отвлечься от идеи о возвращении домой. До этого момента надо еще дожить и это при том, что я не уверена, что сумею я отыскать записи прежнего магистра или договориться с эльфами. Так что надо задавать более насущные вопросы.

Загрузка...