Глава 15

Юрий медленно разогнулся и встал во весь рост в полуразрушенном, потерявшем четкость очертаний оконном проеме. Поднятый капот ярко-желтой «копейки» скрывал его и от Аверкина, чей обтянутый потертыми джинсами зад торчал из двигательного отсека, и от сидевшего на переднем сиденье незнакомого Юрию богато и вызывающе одетого толстяка, издали немного похожего на популярного некогда певца Крылова. Очевидно, это был владелец антикварного магазина, задняя дверь которого выходила в этот захламленный нежилой двор.

Связь Аверкина, организовавшего, по твердому убеждению Юрия, налет на лавку Жуковицкого, с другим московским антикваром показалась Филатову заслуживающей самого пристального внимания, но сейчас ему было не до того.

Он был зол на Светлова, и то обстоятельство, что в данный момент господин главный редактор без сознания валялся на заднем сиденье желтой «копейки», явно нуждаясь в помощи, только подливало масла в огонь.

Налицо была именно та ситуация, от которой Юрий предостерегал этого самоуверенного сопляка, – ситуация, исключавшая всякую возможность компромисса. Тут можно было умереть или убить – третьего варианта попросту не существовало.

«Подонок с высшим образованием, – подумал Юрий о Светлове, – мелкий пакостник, Шерлок Холмс задрипанный… Впрочем, я знал, с кем связывался. Не надо было обращаться к нему за помощью, так не пришлось бы теперь думать, как вытащить его задницу из могилы».

Он не спеша закурил, держа сигарету левой рукой. Правую, в которой была зажигалка, он опустил в карман куртки и разжал пальцы. Зажигалка тихонько брякнула о лежавший в кармане «вальтер». Юрий пошевелил пальцами, как будто разминая их, и положил ладонь в перчатке на холодную рубчатую рукоять. Большой палец сам лег на предохранитель, а указательный обвился вокруг спускового крючка. Порезанная рука ныла, как больной зуб, затылок ломило, и Юрия все время донимало ощущение, что пластырь, которым была залеплена гуля на черепе, отклеился или вот-вот отклеится. Словом, Юрий Филатов не испытывал ни малейшего желания боксировать с бывшим краповым беретом Аверкиным; проще всего было бы прямо сейчас открыть по нему огонь – для начала по торчащим из-под капота ногам, а дальше как получится, – но Юрий ничего не знал о толстяке, который тоже мог иметь оружие и, наверное, не замедлил бы этим оружием воспользоваться.

Перестрелки с этим мешком сала Юрий не боялся, но в салоне машины лежал Светлов, которому нужно было сохранить жизнь.

Юрий Филатов снова угодил в ситуацию, выйти из которой можно только по трупам.

Собственно, он ничего не имел против, и все минувшие сутки ушли у него на поиск людей, перечисленных в записке Бондарева: Рыжего, Тюленя, Коробки, Серого и Тимохи. Это были сутки, потраченные впустую: никого из упомянутых товарищей Юрию найти не удалось. Их не было ни дома, ни на работе – словом, нигде, и Юрий пришел к выводу, что так и должно было случиться. После неудачи в Интернет-кафе Аверкину не составило большого труда предугадать его следующий ход, и он позаботился о том, чтобы убрать своих помощников из города. Или вообще убрать, насовсем, – глядя на него, Юрий не исключал такой возможности.

Что ж, в конце концов, главным в этом деле был Аверкин, и он-то как раз оставался в городе, в пределах досягаемости Юрия Филатова. Этот тип терпеть не мог патовых ситуаций; ему была нужна голова Инкассатора, а это означало, что прятаться от Юрия он не станет – наоборот, приложит все усилия к тому, чтобы их встреча состоялась как можно скорее.

Поэтому все, что мог сделать в этой ситуации Юрий, это самостоятельно выбрать время и место неизбежной встречи. С этой целью в половине шестого утра он подъехал к воротам «Кирасы», поставил свою машину за утлом и взял под пристальное наблюдение въезд в ЧОП.

Он ожидал, что Аверкин приедет на работу в своем «Хаммере», и чуть было его не пропустил: в три часа пополудни, когда Юрий уже отчаялся его дождаться, Сан Саныч вдруг выехал из ворот на неприметной «копейке». Было совершенно непонятно, как Аверкин ухитрился попасть на территорию «Кирасы», минуя ворота, – ночевал он там, что ли?

Времени на раздумья у Юрия не оставалось, да и думать, собственно, было не о чем. Тот факт, что руководитель «Кирасы» сменил престижный «хаммер» на дряхлую «копейку», говорил сам за себя: Саныч стремился сделаться невидимым, чтобы провернуть какое-то важное дело.

Следить за Аверкиным оказалось делом непростым, и Юрий непременно потерял бы Саныча в сутолоке центра, если бы не вызывающий, режущий глаз канареечный цвет его машины. Мелькавшая в густом транспортном потоке желтая крыша привела его сюда. Дав Аверкину войти в магазин, Юрий осмотрелся и пришел к выводу, что лучшего места ему не найти. Выждав для верности пару минут, он разбил стекло дверцы, открыл капот и извлек из машины аккумулятор, превратив «копейку» в груду мертвого металла. Аккумулятор он засунул в багажник «Жигулей»; туда же отправилась и магнитола, которую Юрий вынул просто для отвода глаз.

Исключив таким образом малейшую возможность пресловутой автомобильной погони, он занял наблюдательный пост в пустующем доме и стал терпеливо ждать.

И вот, пожалуйста, дождался… Откуда, черт возьми, здесь взялся Светлов?!

Появление Светлова в компании Аверкина и толстяка действительно выглядело загадочным. Совершенно сбитый с толку, Юрий дошел до того, что заподозрил господина главного редактора в тайном сотрудничестве с этими антиобщественными типами – не из корысти, естественно, а исключительно в погоне за сенсацией. Ради сенсации этот сумасшедший мог пойти на что угодно, в том числе и внедриться в бандитскую шайку. Во время работы в редакции Юрию не раз приходилось вытаскивать Димочку Светлова из серьезных передряг, в которые тот ухитрялся попадать не реже раза в неделю. Но теперешняя передряга была всем передрягам передряга, потому что бывший майор спецназа Аверкин – это вам, товарищи, не уличный торговец наркотиками и не какой-нибудь доморощенный сатанист…

Не вынимая пистолет из кармана, Юрий снял его с предохранителя, взобрался на подоконник и легко спрыгнул вниз, во двор. Аверкин выставил из-за капота злое и, как показалось Юрию, слегка растерянное лицо.

– Что за?..

– Привет, – сказал Юрий и выплюнул окурок. – Не заводится?

Аверкин аккуратно опустил капот. В его лице не дрогнул ни единый мускул; перед Юрием стоял настоящий боец, умевший не только бить, но и отменно держать удар.

– Дурацкий фокус, – сказал он и скрестил на груди руки. Юрий сделал вид, что не обратил на это внимания, хотя и догадывался, где у Аверкина хранится пистолет. – Не лень было пачкаться об мелкую кражу?

– Никакой кражи, – возразил Юрий. – Не веришь – загляни в багажник.

– Успеется. Эй, толстяк! – не оборачиваясь, позвал Аверкин. – Возьми в багажнике аккумулятор и поставь его на место. А ты, наверное, думал, что я буду один? – добавил он, адресуясь к Юрию. – Не сработал твой фокус, браток, ты уж не обижайся. Сейчас мы уедем, а ты останешься. Если не будешь дергаться, твой приятель, может быть, и уцелеет.

– Безнадежно, – сказал Юрий, – Ты ведь знаешь, что вдвоем нам на этом шарике тесно. Не надо было тебе Бондаря трогать.

– А это, брат, не тебе судить, что мне надо, а что не надо, – с кривой усмешкой возразил Аверкин. – А насчет Бондаря ты ничего не докажешь.

– А я и не собираюсь, – сказал Юрий.

Из-за машины показался толстяк, с натугой тащивший аккумулятор. Он держал тяжелую пластмассовую коробку на отлете, чтобы не запачкать свое светлое пальто. Спереди пальто подозрительно топорщилось, как будто под ним была спрятана большая книга или…

«Неужто икона?» – подумал Юрий, и в это время Аверкин выстрелил.

Юрий ждал этого, но все равно проморгал тот момент, когда Саныч выхватил из наплечной кобуры громоздкий «стечкин» с длинным глушителем. Пистолет издал звук, похожий на плевок, толстяк присел от неожиданности и выронил злосчастный аккумулятор;

Юрию на голову посыпалась известковая пыль, и несколько острых кирпичных крошек иголками впились в левую щеку.

Он выстрелил в ответ прямо через карман. «Вальтер» приглушенно ахнул, карман повис тлеющими лохмотьями, издающими отвратительный запах паленой ткани, смешанный с кислой вонью жженого пороха. Аверкин упал на одно колено, постоял немного, словно в раздумье, все больше кренясь на бок, упал, но тут же стал вставать, цепляясь за гладкий борт своей машины.

– Это тебе за Бондаря, урод! – сказал ему Юрий и вынул пистолет из дымящегося кармана.

– Слабо стреляешь, десантура, – с усилием вытолкнул из себя Аверкин. Он ухватился за кронштейн бокового зеркала, скрипнул зубами и выпрямился. Правая штанина его джинсов быстро меняла цвет, становясь из блекло-голубой грязно-бурой.

– Да уж не слабее тебя, – сказал Юрий. – И потом, мне спешить некуда. Счет у меня длинный – дай бог, чтобы патронов хватило.

В ответ опять раздался звук, похожий на плевок.

Юрий слегка отклонил голову, пуля просвистела у него над ухом, нырнула в черный оконный проем и ударилась в перегородку где-то в глубине дома.

Аверкин грязно выругался, выстрелил еще раз, и снова мимо – пуля ударила в асфальт возле ног Филатова и с тошнотворным визгом ушла куда-то в сторону.

– Будешь знать, как иконы красть, – сказал ему Юрий. – Святотатство, майор, это такая штука, за которую можно схлопотать еще при жизни, не дожидаясь Страшного суда. Целься лучше, я подожду.

– Прекратите безобразие! – неожиданно для всех и даже, наверное, для себя самого, завизжал толстяк, о котором все забыли. Он сидел на корточках за машиной, и Юрию было видно только его насмерть перепуганное лицо, торчавшее над капотом, как капустный кочан на грядке. – Я милицию вызову!

– Во, сказанул, – сквозь зубы проскрипел Аверкин.

Он встал ровнее, тяжело привалившись боком к машине, и вытянул перед собой руку с пистолетом. Рука дрогнула пару раз и замерла в каменной неподвижности – майор целился.

«Какого черта? – подумал Юрий, глядя на то, как пистолетное дуло медленно, но верно нацеливается прямо ему в переносицу. – Я же неверующий! Я же пятерки на политзанятиях получал, так на что я надеюсь? Его мочить надо, пока он мне последние мозги не вышиб, а я стою тут как истукан…»

В момент выстрела Аверкина неожиданно качнуло.

Точнее, качнуло не его, а машину, на которую он опирался всем своим весом, но пуля, шевельнув волосы на голове Юрия, опять ушла за молоком.

«А икона-то и впрямь чудотворная, – подумал Филатов, уверенно беря на мушку лишенную растительности, блестящую от выступившего на ней пота голову. – Ба, да это же господин главный редактор изволили проснуться!»

Из машины, покачиваясь, выбрался Светлов. Он не соображал, где находится и что с ним стряслось; зато Аверкин соображал быстро, и в следующий миг господин главный редактор уже оказался в незавидной роли живого щита, за которым прятался бывший спецназовец.

– Надо было стрелять, десантура, – прокаркал из своего укрытия Аверкин и приставил пистолет к виску Светлова. – Чудеса чудесами, а испытывать Божье терпение тоже ни к чему. Значит, так: сейчас мы уйдем, а ты…

Его прервал раздавшийся где-то совсем рядом вой милицейской сирены. Это было так неожиданно, что даже сидевший на корточках толстяк вскочил и испуганно завертел головой.

– Ты что, скотина жирная, и вправду ментов вызвал?! – прошипел Аверкин.

Толстяк отрицательно замотал щеками и рефлекторно схватился за грудь в том месте, где под пальто угадывались очертания какого-то прямоугольного предмета.

– Что же делать? – закричал он, дико вращая глазами. – Мне нельзя в милицию! Думай скорее, Саня! За что я тебе деньги плачу?!

– Не ори, я уже все придумал, – процедил Аверкин. – В милицию тебе действительно нельзя, убежать ты не сможешь, поэтому…

Юрий все понял за мгновение до того, как прозвучал выстрел. Как только дуло пистолета оторвалось от виска Светлова, он крикнул:

– Ложись!

Аверкин выстрелил в толстяка, и тот опрокинулся на спину, нелепо взмахнув короткими жирными руками.

Светлов рванулся вперед и вниз; лечь он, конечно, не мог, Аверкин держал его слишком крепко, но с линии огня он удалился, и, как только это произошло, Юрий спустил курок.

Пуля отбросила Аверкина назад, и он упал навзничь, увлекая за собой Светлова. Тяжелый «стечкин» отлетел под машину; Юрий увидел кровавую дыру на месте правого глаза бывшего крапового берета и бросил на землю «вальтер».

– А это тебе за Шайтана, – сказал он и нырнул в темный оконный проем за секунду до того, как подворотня наполнилась топотом бегущих ног и грозными окриками: «Стоять! Не двигаться! ОМОН!»

* * *

– Гули-гули-гули! – невыносимо фальшивым голосом пропел Юрий Филатов, склонившись над детской прогулочной коляской, и замолчал, не зная, что еще сказать.

– Ыыыы! – радостно ответили ему из коляски и одарили его широкой беззубой улыбкой. Резиновая пустышка выпала из этой улыбки и повисла на розовой ленточке.

Юрий протянул к пустышке руку, но взять ее и тем более вставить на место как-то не решился.

– Гули-гули, – нерешительно повторил он и выпрямился, почему-то испытывая сильнейшую неловкость.

Лида Светлова улыбнулась ему ласково и с явным сочувствием, а ее супруг скалился с откровенной насмешкой.

– Что, – спросил он, – словарный запас иссяк?

– Гули-гули, – сказал ему Юрий, и все трое рассмеялись.

Из коляски донеслось недовольное покряхтывание, грозившее вот-вот перейти в плач. Юрий испуганно покосился в ту сторону, гадая, что он сделал не так, но Лида уже наклонилась, подхватила выпавшую пустышку и ловко водворила ее на место. Кряхтение смолкло, сменившись аппетитным причмокиванием.

– Ладно, – сказал Юрий, – не буду мешать семейному счастью.

– Что вы такое говорите, Юрий Алексеевич! – робко возмутилась Лида. Она почему-то до сих пор робела в присутствии Юрия и разговаривала с ним, глядя куда угодно, только не на него. – Вы не мешаете, наоборот…

Я… Спасибо вам за все!

– За это, что ли? – небрежно спросил Юрий, ткнув большим пальцем в сторону Дмитрия. – Хорош подарочек! Ты с ним еще намучаешься и меня десять раз проклянешь. Да и мне порой кажется, что я напрасно вмешался.

– Это ты зря, – сказал Светлов, осторожно трогая затылок. – Я тебе еще пригожусь.

– Как прострел в пояснице, – сказал Юрий. – Все, ребята, дышите воздухом, а мне пора. Дела!

Это прозвучало фальшивее, чем «гули-гули», но они сделали вид, что ничего не заметили, и Юрий был им за это благодарен. Общаться с ними сейчас ему было трудно: должно было пройти какое-то время, чтобы Юрий смог разговаривать с четой Светловых, не опасаясь наткнуться на слезы благодарности в глазах Лидочки или на агрессивно-виноватое выражение в нахальных гляделках ее ненаглядного супруга.

Спешить ему было некуда, но он двинулся к своей машине уверенной и твердой походкой чрезвычайно занятого человека, чувствуя спиной их взгляды, В машине кто-то сидел, нагло развалившись на переднем сиденье, и курил, равнодушно глядя прямо перед собой. «Нормально», – подумал Юрий. Плечо и затылок у него заныли одновременно, как по команде. Он немного помедлил, а потом распахнул дверцу и сел за руль.

Человек на соседнем сиденье повернул наконец голову и посмотрел на него. Это был сравнительно молодой, лет, наверное, сорока, и довольно крепкий с виду индивидуум, одетый в строгий темно-серый костюм и в темных же очках, скрывавших выражение его глаз.

– Иван Иваныч Иванов с утра ходит без штанов, – невыразительно процитировал этот тип, бесцеремонно разглядывая Юрия своими темными окулярами.

– Что? – опешил тот.

– Надевает штаны на ночь Иванов Иван Иваныч, – сказал тип и отвернулся, опять уставившись на дорогу перед собой.

– Вали отсюда, мужик, – нарочито грубо сказал Юрий. – Я пассажиров не беру.

– А я не пассажир, – возразил тип. – Я ваш куратор, Иван Иванович. Или все-таки Юрий Алексеевич?

– Да хоть Иосиф Пейсахович, – сказал Юрий, – мне по барабану. Тебе чего, куратор? – Черт, куратор какой-то на мою голову выискался… Я вроде лет двадцать, как отучился…

– Ну, положим, не двадцать, а шестнадцать, – поправил человек, назвавшийся куратором Юрия. – И потом, век живи – век учись.., – И дураком помрешь, – сказал Юрий. – Что надо?

Куратор аккуратно сбил пепел с кончика сигареты в пепельницу на приборном щитке и поправил на переносице темные очки.

– Прежде всего, выразить официальную благодарность за активное участие в возвращении национального достояния, – сказал он. – Вы здорово облегчили нам работу, Юрий Алексеевич.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – проворчал Юрий.

Он понимал, что затевать драку с этим типом нельзя, но от этого кулаки у него чесались еще сильнее.

– Интересный вы человек, Юрий Алексеевич, – сказал куратор. – Ничего не понимаете, нигде не работаете, наследства не получали, а при этом имеете квартиру, две машины, гараж на чужое имя, фальшивые документы и вообще все, что пожелаете…

– Так бы и сказали, что вы из налоговой, – заявил Юрий. – А то куратор какой-то… Живу экономно, вот на все и хватает. Кстати, никакого Иванова я не знаю, и никаких фальшивых документов у меня нет. С этими сказками идите на телевидение, в передачу «Спокойной ночи, малыши!»

– Им сильно урезали эфирное время, а нам с вами предстоит долгий разговор. И долгие, долгие годы плодотворного сотрудничества…

– Вряд ли, – сказал Юрий.

– А вы не зарекайтесь, Иван Иванович. Впрочем, выбор за вами. Вместо долгих лет плодотворного сотрудничества вы можете получить не менее долгий срок за решеткой. У нас в департаменте хранится кассета с видеозаписью ваших подвигов, так что, повторяю, решать вам.

В случае вашего согласия мы готовы закрыть глаза и на ваши фальшивые документы, и на незаконное хранение огнестрельного оружия, и на убийство этого Аверкина, и на многое, многое другое. В том числе и на то, откуда у вас берутся деньги на жизнь.

Юрий задумчиво побарабанил пальцами по рулю и бросил мимолетный взгляд на бульвар. Он думал, что Светловы давно ушли, но оказалось, что это не совсем так: Лиды с коляской действительно не было видно, зато Дмитрий стоял на прежнем месте и, глядя прямо на Юрия, с кем-то разговаривал по мобильному телефону, Юрию показалось, что Светлов едва заметно ему подмигнул, но он стоял слишком далеко, чтобы что-то с уверенностью утверждать. Впрочем, если даже он и подмигнул, то что с того? Толку Юрию с его подмигиваний…

– Идите к черту, – сказал Юрий. – Ничего у вас на меня нет, не пудрите мне мозги. И вообще, я непригоден к строевой службе. Да и стар я уже для ваших игр…

– А для зоны? – осведомился куратор.

Зуд в кулаках усилился, но Юрий сдержался.

– От сумы да от тюрьмы не зарекайся, – ответил он. – В зоне тоже люди живут.

– И тоже по-разному – кто-то мало и хорошо, а кто-то долго и очень трудно.

Рядом остановился мотоцикл – большой, блестящий, очень похожий на «Харлей», но не «Харлей», а какой-то другой. Верхом на этом железном звере сидел щуплый парнишка, с головы до ног затянутый в черную кожу, в огромном черном шлеме с черным же забралом, полностью скрывавшим лицо. Он стоял рядом с машиной Юрия, даже не думая глушить двигатель, и словно чего-то ждал.

– Дешевка, – сказал Юрий. – Что это еще за эскорт?

– Понятия не имею, – ответил куратор. – Обыкновенный байкер. Может быть, сигаретку хочет у вас стрельнуть.

– Так я вам и поверил, – сказал Юрий.

Байкер повернул голову в его сторону и поднял забрало шлема. Оказалось, что это никакой не парень, а девушка, более того – знакомая девушка. Темных очков на ней сегодня не было, и Юрий убедился, что Светлов не врал: глаза у нее были действительно карие и очень выразительные.

Он спокойно вынул ключ из замка зажигания, спокойно открыл дверцу и совершенно спокойно встал, мимоходом отметив, что номерной знак на мотоцикле отсутствует.

– Эй, вы куда это? – забеспокоился куратор, перегнувшись через водительское сиденье и поблескивая на Юрия темными стеклами очков.

Филатов не ответил. Он пинком закрыл дверь, перешагнул через мотоцикл и опустился на удобно изогнутое кожаное сиденье с блестящими стальными заклепками.

– Куда? – спросила Гангрена через плечо.

– Да что вы все пристали – куда, куда? – сказал Юрий, осторожно кладя руки ей на талию и ставя одну ногу на подножку. – Откуда я знаю – куда? А впрочем, пожалуй, знаю. Давай-ка в аэропорт.

– Заметано, – сказала Гангрена, опустила забрало шлема и дала газ.

Мотоцикл сорвался с места так стремительно, что Юрий чуть не вылетел из седла. Тугой встречный ветер взметнул у него за спиной полы куртки, рванул волосы и набился в рот – казалось, его можно было жевать.

Юрий повернул голову назад и успел увидеть свою серую «Вольво» и стоявшего рядом с ней человека в сером костюме – куратора. Глядя Юрию вслед, он что-то кричал в трубку мобильного телефона, а может быть, рации – Юрий не разглядел, потому что Гангрена круто свернула в переулок, и бульвар с брошенной на нем машиной, куратором и изобретательным Димочкой Светловым моментально скрылся из виду.




Загрузка...