XLIX

Вейренк приехал в Париж не для того, чтобы совать свой нос в проблемы уголовного розыска. Но в полдесятого вечера, давно уже покончив с больничным ужином, он никак не мог сосредоточиться на фильме. В сердцах он схватил пульт и выключил телевизор. Приподняв ногу, он сел на край кровати, схватил костыль и, осторожно ступая, двинулся к телефонному аппарату, висевшему на стене в коридоре.

— Майор Данглар? Вейренк де Бильк. Какие новости?

— Мы нашли ее в 38 километрах от Парижа, следуя за котом.

— Не понимаю.

— Боже мой, коту не терпелось найти Ретанкур.

— Ясно, — сказал Вейренк, чувствуя, что майор сейчас взорвется.

— Она находится между жизнью и смертью, мы едем в Дурдан. У нее паралетальная летаргия.

— Вы не могли бы мне хоть что-то объяснить, майор? Я должен знать.

«Зачем, интересно?» — подумал Данглар.

Вейренк выслушал рассказ майора, гораздо менее упорядоченный, чем обычно, и повесил трубку. Он положил руку на раненое бедро и, проверяя кончиками пальцев остроту боли, вообразил себе Адамберга, склонившегося над Ретанкур в отчаянной попытке вдохнуть в нее жизнь.

«С той, что недавно вас избавила от муки,

На веки вечные вы будете в разлуке.

Но не вверяйтесь ни печали, ни докуке,

Вас боги милуют — они опустят луки,

Забудут мстительность и к вам протянут руки,

Чтить избавителя — вот благость их науки».

— Мы еще не спим? Какие мы непослушные, — сказала медсестра, беря его под руку.

Загрузка...