Литература венгерского ближнего зарубежья

«Литература венгерского ближнего зарубежья» — само по себе определение может показаться русскому читателю странным. Куда привычнее говорить о венгерской, румынской, словацкой, сербской литературах. И что означает «ближнее зарубежье» применительно к Венгрии?

Подобно многим европейским литературам, венгерская литература сама по себе неоднородна. Обратившись к истории, мы увидим, что первые венгерские авторы вообще писали на латинском языке, а в истории страны уже были периоды, когда венгерская культура развивалась за пределами государственных границ Венгрии, например, в Трансильвании в XVI–XVII вв. — тогда полноценная литература на венгерском языке могла создаваться именно там, а не на оккупированных турками и Габсбургами территориях. Феномен венгероязычной литературы за пределами Венгрии всегда подчеркивал богатые возможности языка, на котором эта литература создавалась. Сильное влияние иных национальных традиций и, одновременно, стремление сохранить венгерскую идентичность наложили безусловный отпечаток на творчество венгерских писателей Трансильвании, Воеводины, юга Словакии, Закарпатья. Все эти регионы в разные периоды истории успели побывать частью Венгрии, а проживающие на их территории венгерские меньшинства сохранили родной язык.

Если для внешнего, невенгерского читателя венгерская литература остается единым целым, то в венгерском культурном сознании водораздел обозначен достаточно четко. Уже в 1934 г. писатель и историк литературы Антал Серб писал о литературе так называемых «государств-наследников» Австро-Венгерской империи: «В результате возникшей новой ситуации вместо венгерской литературы с одним центром формируется несколько венгерских литератур». После Трианонского мирного договора (1920) Венгрия как страна, потерпевшая поражение в Первой мировой войне, лишилась около двух третей территории и значительной части населения (в том числе — 3 миллионов этнических венгров). Прежде единая венгерская национальная литература стала литературой пяти стран: Венгрии, Чехословакии, Румынии, Югославии, и СССР. А после развала социалистического лагеря карты опять перетасовались, и сегодня мы говорим о венгерской литературе в Словакии, Румынии, Сербии, Хорватии, Словении и на Украине.

Изначально эти литературы были нацелены на защиту венгерской национальной идентичности, выступая от имени венгерских меньшинств. Главной задачей было создать качественную литературу, одновременно адекватную местным условиям, но и не «зацикленную» на внутренних проблемах меньшинства, не дилетантскую.

С течением времени отношение к этой литературе сильно менялось. Так в 1968 г. в дискуссиях Венгерского Союза писателей можно встретить довольно противоречивые высказывания: «С одной стороны [венгероязычные писатели, проживающие в соседних странах] — верные граждане соседних социалистических стран, с другой — венгерские писатели». Авторы изданной в Венгрии в 1982 г. «Истории венгерской литературы» дают следующее определение: «Литература меньшинств — дополнение материнской литературы; побочный продукт и отсвет единой литературы на родном языке», встречаются и такие определения как «социальный документ», «провинциальное новообразование» и т. п.

В конце 1980-х более взвешенный взгляд на проблему находим в работе Чабы Кишша «Границы венгерской литературы» (1987), где рассматривается принцип «двойной привязанности» и ставятся основные концептуальные вопросы: частью какой культуры является такая литература, насколько она автономна, имеет ли смысл в конце XX в. рассуждать о понятии «национальная литература» и т. д.

Дискуссия конца 1990-х — первого десятилетия 2000-х гг. — попытка ответить на вопросы, существует ли явление вообще, а если да, то как его называть: литература или литературы венгерского зарубежья, и возможна ли интеграция такой литературы в «материнскую» венгерскую, или же она должна оставаться ее самостоятельной частью.

Укрепление идеи венгерской общности после смены режима в 1989 г. было, прежде всего, связано с концепцией культурного единства. Словацкий писатель, литературовед, переводчик и редактор Арпад Тёжер в 1999 г. спрашивал: «Можно ли вообще в рамках одного языка говорить о нескольких автономных литературных общностях с собственными системами ценностей?» Он же утверждал, что «границы проходят не между странами, но между литературными школами и лагерями». Еще более радикально высказывался трансильванец Лайош Кантор, называя идею такой отдельной литературы «неприемлемой»: «Когда мы в Трансильвании печатали в журнале „Корунк“ Дюлу Ийеша, то не считали, будто публикуем зарубежного венгерского писателя. Но ведь если смотреть из Румынии, то он для нас был фактически зарубежным. Таким образом, „зарубежный“ — категория, которую можно эксплуатировать в политических целях». Кантор предлагает говорить о существовании «трансильванской венгерской литературы внутри венгерской». Сербский писатель и литературовед Янош Баняи, напротив, отстаивал идею «культуры меньшинства» и наличие у литературы этого меньшинства собственной манеры говорить.

Задачу создания многоуровнего канона взяли на себя авторы новых фундаментальных историй венгерской литературы и, в первую очередь, известный словацкий писатель Лайош Грендел — один из авторов, включенных в данную антологию. По его мнению, венгерская литература едина и не связана с местом проживания авторов, пишущих на венгерском языке, тем не менее он разделяет литературу бывших венгерских областей и эмигрантскую, например, венскую.

Ближе всего к адекватному пониманию самого феномена, как нам кажется, подошел в 2005 г. Бела Помгач. По его мнению, с появлением литературы венгерских меньшинств сложилась «полицентричная» модель венгерской национальной литературы, которая существенно отличается от прочих литератур с общим «центральным» языком (английской, французской, немецкой, испанской). Распространенный в современной мировой литературе полицентризм — по схеме: один язык — много народов — описывает существование англоязычной литературы, например, с ее британским, североамериканским, канадским, австралийским и африканским вариантами. В венгерской литературе речь совсем о другом: румынская, словацкая, сербская и другие литературы — литература одного народа, венгерского. Авторы, пишущие на венгерском языке, как правило, продолжают осознавать себя частью целого.

В силу самых разных исторических, политических и экономических причин венгерские меньшинства в пограничных с Венгрией государствах находились в разной степени близости с «центральной» культурой. Литераторы в этих регионах начали создавать самостоятельные институции — литературные журналы, издательства, литературные общества и т. п.

Легче всего это происходило в Трансильвании, где уже были культурные и литературные традиции, сложившиеся еще в Средние века, а венгерская община (особенно в межвоенный период) представляла собой значительную силу. В таких городах как Клуж (Коложвар), Орадея (Надьварад) и Тыргу-Муреш (Марошвашархей) была большая сеть венгерских школ, пресса, а также радио на венгерском языке и влиятельная группа представителей местной венгероязычной интеллигенции. Сложнее было в Словакии и Сербии, но и там, в Братиславе, Комароме, Кашше (Словакия), Суботице (Сабадке) формировались культурные институты венгров. После Второй мировой войны во всех этих регионах правительства соответствующих стран осуществляли так называемую этнократическую национальную стратегию, практически нигде это не обходилось без насилия (вопрос послевоенного «развенгеривания», безусловно, связан и с реакцией на «овенгеривание» времен Австро-Венгерской монархии). В результате этническая структура бывших преимущественно венгерских городов радикально изменилась.

На сегодняшний день за литературой венгерского зарубежья — особенно, в ее трансильванском, словацком и сербском вариантах — стоит почти вековая традиция (поколения писателей, журналы, издательства). Были в их развитии более и менее сложные периоды. Казалось, что после смены режимов в Центральной и Восточной Европе в 1989–1990 гг. все станет проще, откроются новые возможности, однако демократические преобразования не смогли в полной мере создать условия для развития этих литератур. При этом, взаимодействие с Венгрией стало для литературной общественности, безусловно, более простым и продуктивным. Достаточно упомянуть издательство «Каллиграм», находящееся в Братиславе. В нем печатаются все — и писатели, живущие в Венгрии, и те, кто живет в Словакии, а также издаются впервые или переиздаются произведения, воспоминания, переписка классиков.

Говоря о процессах, происходящих в литературе самой Венгрии и литературах (если мы называем их отдельными литературами) венгерского ближнего зарубежья, можно выделить определенные различия. Венгерская литература внутри страны за последние полтора-два десятилетия претерпела серьезные изменения структурного свойства. На смену прежнему реалистическому нарративу во многих случаях пришел постмодернистский дискурс. Именно такая венгерская литература — более философская, более эссеистическая, пытающаяся проанализировать причины исторических катаклизмов, сформировавших современное венгерское общество, и стала «лицом» венгерской культуры конца XX — начала XXI вв., ассоциируясь с именами Имре Кёртеса, Петера Надаша, Петера Эстерхази.

В литературе венгерского зарубежья столь радикальных перемен не произошло, хотя и на ней сказалось постмодернистское влияние. То, что происходило после 1989 г., скорее, наоборот, «повернуло» эту литературу в сторону собственных традиций.

Физическая граница, проходящая порой прямо через населенные пункты, обретает у многих писателей и поэтов ближнего зарубежья метафизическое измерение; отсюда — тяготение к мистическому реализму, выраженный культурный регионализм. Читатель, безусловно, отметит эти черты в произведениях Адама Бодора, Нандора Гиона, Евы Берницки, хотя все эти авторы представляют разные регионы (Трансильванию, Воеводину и Закарпатье, соответственно).

С другой стороны, очевидно и стремление «пограничной литературы» быть частью большого европейского культурного пространства, воспринимать новейшие тенденции и течения. Стихотворные и прозаические эксперименты Отто Толнаи — один из ярких тому примеров.

Перед литературой ближнего зарубежья стоит сразу несколько задач: она пытается отвечать на вопросы национального сообщества (меньшинства) таким образом, чтобы не оставаться исключительно в поле национальной венгерской риторики, но подниматься до уровня создания собственных законов. Современные молодые авторы венгерского ближнего зарубежья практически единодушны в своем желании сохранить связь со своей уникальной почвой и, одновременно, стать частью «большой» венгерской, а за ней и европейской литературы. Об этом нередко говорят (имплицитно — в своих произведениях и открыто — в интервью) те писатели и поэты, чье становление пришлось на конец 1990-х — начало 2000-х гг., в том числе, Денеш Янош Орбан и Илдико Ловаш.

Следуя их стремлениям, мы не стали делить писателей по регионам, но, чтобы читателю было легче ориентироваться в географии венгерской литературы, еще раз перечислим, кто откуда: Адам Бодор и Денеш Янош Орбан представляют в нашем сборнике румынскую Трансильванию (венгерский Эрдей); Нандор Гион, Отто Толнаи и Илдико Ловаш — уроженцы сербского края Воеводина (Вайдашаг) с центром в городе Нови-Сад (Уйвидек); Лайош Грендел, Аттила Мижер и Золтан Немет живут и работают в южной Словакии (Фелвидек), а Ева Берницки и Густав Барта — уроженцы Закарпатья (Карпатайя).

С творчеством двоих из них российский читатель уже успел познакомиться в начале 2000-х гг. — это Адам Бодор и Лайош Грендел, остальные, надеемся, приживутся на почве русского языка и помогут увидеть окружающий нас мир в еще большем разнообразии.

Оксана Якименко

Загрузка...