Глава 10 Рождение

Земля. Европейский сектор Мостар

Толпа все время прибывала. Колонна вытянулась от самого Мостара. И по мере приближения к базе в рядах демонстрантов уже насчитывалось никак не меньше трехсот тысяч человек.

Энрике с приближенными соратниками шел впереди. Это был решающий день. Настало время показать властям, что антигалактическое движение есть сила, с которой нельзя не считаться. Солнце поднялось высоко и бросило жгучие лучи на вождя антигалактистов. Энрике снял свой замечательный серебристый пиджак и небрежно швырнул его в сторону, зная, что пиджаку не дадут упасть, а аккуратно подхватят и сберегут. Почти сорок километров пешком — это вам не шутка. Но так было надо. Надо — и он шел. В свои сорок три года он не мог вписаться не в один официальный институт, и ему с его деятельной энергией не оставалось ничего иного, как основать и возглавить какое-либо протестное движение Энрике был горд своим движением и сейчас радостно, хотя и несколько задыхаясь, маршировал впереди колонны.

Время от времени он включал микрофон, и колонну оглушали лозунги, усиленные машинами-ретрансляторами:

— Наш дом — Земля! Не отдадим чудовищам Землю! Предательское правительство Донована — в отставку!

Толпа, взбудораженная пламенными призывами, откликалась негодующими возгласами. Перекрыв встречную полосу, колонну демонстрантов сопровождали несколько сине-белых полицейских машин.

Энрике, несмотря на усталость, чувствовал себя на подъеме. Он понял, что после выступления генерала Конахена пробил его звездный час. Еще месяц назад он не собрал бы на подобную акцию и трех сотен человек, а теперь за ним шагали по меньшей мере триста тысяч. Люди, прознав, что на Земле клонируют зоргов, прибывали даже с колоний. И Энрике старался не обмануть их ожиданий. Они приехали митинговать и бунтовать — они это получат. Они разнесут эту базу к чертям собачьим, и тогда империалистическому правлению Донована придет конец. Энрике отлично знал, какие требования предъявляет к нему исторический момент. И уж коль скоро история вынесла его на гребне вулканической энергии этих людей, свой звездный час он не упустит. Иначе никто и никогда не будет его слушать.

— Энрике, только что сообщили, что на базе идут приготовления. Туда стягиваются войска. Пригнали даже танки, — сообщил Ян Зулевский, его помощник и соратник по борьбе.

— Тем лучше, Ян, — ответил Энрике с невозмутимостью римских императоров, решающих участь побежденных на гладиаторских поединках — Мы покажем им, что ничего не боимся. Нас ничто не остановит. Это решающий момент, другого такого не представится. Или мы заявим о себе, или о нас попросту вытрут ноги.

— Я боюсь, что прольется кровь, Энрике. Они могут не сдаться. Откроют огонь. За нами тысячи человек!

— Поэтому и не откроют. Если будут стрелять или противодействовать, Донован слетит сразу же. В Нью-Порте уже поднимаются.

— Все-таки законы на их стороне. Массовые беспорядки и все такое прочее…

— Массовые беспорядки зачастую перерастают в революции. И революционеры, эти парии прошлого режима, становятся мировыми лидерами.

— Я боюсь за людей, Энрике…

— Спроси у них. Каждый из этой толпы готов умереть за правое дело. Они знают, на что идут. А чего боишься ты, Ян? Умереть? — Энрике повернулся и взглянул в лицо помощника.

— Нет, Энрике, я до конца с тобой!

— Вот и отлично, Ян. Я не сомневался в тебе. После того как мы вытащим из этой клоаки и растопчем зоргов, мы примемся за Донована. На этот раз ему несдобровать. За нами сила миллионов! — с пафосом воскликнул Трухильо. Почувствовав новый прилив пассионарности, он врубил микрофон, и над колонной разнесся его очередной пламенный призыв.

Первый сектор Протосса Аиур. Большой зал заседаний Сената

Претор Арекс опоздал к началу заседания Сената. Но тому были уважительные причины: до последней минуты он ждал известий с Земли. И как только его колесница приземлилась у здания Сената, он вбежал по ступеням на портик и кинулся в кабину, где был установлен пси-репликатор. Сканер зажужжал, по лицу претора скользнули полосы белого света, на мгновение ослепившие его, и через пару секунд полная копия его пси-составляющей была готова. Мир стал намного ярче, радостнее и доступнее. Арекс покосился на тело, оставшееся лежать под пси-репликатором. Последние пятьдесят лет он использовал клонированное тело легендарного мудреца прошлого Пириутида.

«Да, старик, ты несколько поизносился и поднадоел. Пора бы тебя поменять», — подумал Арекс, но тут же почувствовал жалость к своей телесной оболочке. К претору Арексу в образе древнего философа Пириутида на Протоссе давно привыкли. Но на сегодняшнем заседании Сената он будет присутствовать в ментальном облаке. Это была одна из немногих привилегий сенаторов и советников. И претор выбрал себе сиреневое. Однако все в Сенате будут видеть его таким, каким он появился на этот свет много тысяч лет назад, плюс эту приятную сиреневую дымку вокруг. Пси-детекторы не обманешь.

Полное освобождение от оков материального тела было голубой мечтой всех протоссов, но на аппаратном уровне это было реализовано только в зале заседаний Сената и только для высших сановников Аиура. На время заседания сенаторы полностью освобождались от бремени собственных тел. Здесь работали их чистые разумы и информационный обмен между ними, а при необходимости и подключение индивидуальной пси-составляющей к ментальному полю Протосса осуществлялось с огромной скоростью. Слишком больших информационных и энергетических ресурсов требовало подобное состояние. Поэтому рядовым гражданам предлагался медленный эволюционный путь с расчетом на собственные силы. Они могли бесконечно менять и перестраивать свои материальные тела, вырабатывая тем самым спокойное к ним отношение и совершенствуя постепенно свое сознание для достижения высшей цели каждого эльфида — полного и окончательного освобождения ментальной составляющей и ее автономного существования в среде энергоинформационной подпитки Великого Космоса. Один только консул Протосса в настоящее время обладал исключительным правом постоянно пребывать в ментальном облаке. Матрица его сознания была навечно запечатлена в этом энергоинформационном сгустке, для поддержания функционирования которого были задействованы значительные кибернетические и пси-энергетические мощности Протосса. Благодаря этому Ксирон знал почти все, что происходит в огромной космической империи, и был в этом смысле подобен Богу.

Когда Арекс вплыл в Большой зал, заседание Сената уже началось. Все двенадцать сенаторов были на своих местах. Их призрачные ментальные облачка витали над скамьями, по традиции сохранившимися со стародавних времен. Место правителя Протосса располагалось на возвышении в центре амфитеатра. Там над высоким троном в розовом облаке, как и полагалось, парил консул Ксирон. Вокруг зала в промежутках между белыми колоннами светились ряды пилонов пси-энергетической подпитки в форме октаэдров.

Обсуждался важный и судьбоносный вопрос. С речью выступал сенатор Унис:

— Меня нельзя упрекнуть в предвзятости к терранам, но то, что они делают, просто возмутительно! Подумайте, что произойдет, если зорги вырвутся на свободу? Они как лавина распространятся по Вселенной, и тогда всем обитаемым мирам придет конец! Терраны совершенно утратили чувство реальности, мы не можем дальше мириться с этим. Нужно срочно предпринять какие-то меры!

— И что вы предлагаете? — спросил консул Ксирон, который очень ценил лаконичность любого выступления.

— Уничтожить исследовательский центр, где клонируют зоргов. Немедленно! Пока процесс не зашел слишком далеко. Выпорхнул сенатор Лирон в голубом облаке:

— Откуда мы знаем, уважаемый Унис, что процесс не зашел слишком далеко9 Клонированием зоргов, каким бы опасным ни было это занятие, дело не исчерпывается. Не забывайте о том, что пропал пси-эмиттер. В чьих он сейчас руках? Не того ли, кто захотел поставить под контроль клонированных зоргов?

— Я тоже сомневаюсь, на ту ли лошадку мы поставили в борьбе с земным правительством Донована?! — горячо воскликнул сенатор Тустиан. — Друзья мои, вы никогда не задумывались, что искал генерал Конахен, когда устроил налет на завод, где разделывали его космический корабль? Не облегчили ли мы ему задачу, когда поставили в известность о планах клонирования зоргов?

Раздались разгоряченные голоса:

— Сенатор Унис прав. К терранам пора применить решительные меры!

— Правильно! Тянуть больше нельзя. Зорг может вырваться на свободу!

— Надо пойти на прямой контакт с правителем Земли и потребовать прекращения гнусных и опасных экспериментов! А если терраны не прислушаются к нам, уничтожить Землю!

Ораторы наперегонки стремились перещеголять друг друга в радикализме мер воздействия на своевольных терранов.

И тут слово взял претор Арекс:

— Уважаемые сенаторы Протосса! Я всецело разделяю вашу озабоченность. Я понимаю, что опасность грозит не только Земле, не только цивилизации терран, но и обитаемым мирам Протосса. Но давайте слегка задумаемся над тем, что нам предлагают: уничтожить исследовательский центр, уничтожить Землю!

А вы, дорогие мои, не подумали о том, что вторая форма имеет право на самостоятельное существование, свободную волю и самосознание. Это один из основополагающих принципов, заложенных нашими Творцами Изначальными! В этом мире все существует в диалектическом единстве, и, уничтожая что-то связанное с нами, пусть даже и опосредованно, мы тем самым наносим удар и по себе. Как же мы можем отступить от заветов Изначальных и уничтожить вторую форму, пусть даже она и не настолько совершенна, как наша? Даже зоргов и тех было завещано если не любить, то хотя бы оберегать. Если бы зорги не начали агрессию против терранов на Таре, я думаю, никому бы из нас в голову не пришло уничтожать их. Зорг — самобытная биологическая цивилизация, квинтэссенция которой заключена в ее Мозге. Это уникальный биологический организм, обладающий миллионами глаз, ушей, двигательных частей и рецепторов. Так было задумано и создано Творцами. Не нам покушаться на это! Все формы равноправны между собой и имеют безусловное право на существование, нужно лишь ввести процесс в такое русло, когда никто не будет покушаться ни на чью безопасность.

— Он говорит, как храмовник! Откуда вся эта терпимость к падшим? — вспылил Унис.

— Да, претор что-то чересчур печется о судьбах терран и зоргов, — произнес молчавший до этого Ксирон. — Он хочет быть добрым, добрым для всех, за исключением его собственной родины. Поэтому и рассуждает, как храмовник. Но так ли его друзья-храмовники обеспокоены судьбой Терраны? Или это лишь прикрытие, чтобы с помощью возрожденного Зорга поставить Протосс на колени? Ведь до сих пор мы не знаем, кто предал Протосс и передал пси-эмиттер терранам.

Арекс не выдержал:

— Да, я испытываю симпатию к Храму. Мои давние предки были храмовниками и научили меня свято чтить заветы отцов-основателей. Мне кажется порой, что мы совершенно отошли от них. Хоть изредка не мешало бы нам оглянуться и задуматься, а что же мы делаем?

— Это все демагогия, претор. Опасность грозит Протоссу. Любой его гражданин должен встать на защиту родины, — резко выступил Спартул.

— Это вы ударились в демагогию, сенатор. В отличие от вас я располагаю убедительными фактами. Ситуация на Терране под контролем. Вчера группа храмовников во главе с экзархом Зератулом развернула на орбите Земли наблюдательную станцию. Никаких пси-эманаций, указывающих на наличие Мозга Зорга в земной коре, не обнаружено.

— Это пока не обнаружено, — возразил Фарер. — Все может случиться со дня на день. Мы должны упредить события, приняв немедленное решение.

— Нет, для меня ново, что храмовники на Терране, — удивился Ксирон. — Очень даже интересно. Может, уважаемый претор объяснит, как это им удалось?

— Они поглотили земной спутник над европейским сектором Терраны. В городе Мостар проходят бурные марши протеста. Возмущенные толпы осадили исследовательский центр, где занимаются клонированием зоргов. Считаю, что мы должны дать терранам самим разобраться в их делах.

— Они разберутся! — с сарказмом заметил сенатор Сахир. — Клонируют зоргов и нападут на Протосс. Они очень хорошо усвоили, что мы не вмешиваемся в их дела, вот и творят что хотят.

— Давайте подождем немного, друзья мои, хотя бы пару дней. Терраны сами разберутся со своими проблемами. У нас там есть свои люди, в том числе в движении антигалактистов. Иначе события могут принять ужасающий оборот. Как вы это себе представляете: в небе над Терраной развернутся корабли Протосса? Вспомните хотя бы древнее пророчество… — предупредил Арекс.

— Беды с терранами не миновать в любом случае, — возразил Унис. — Что это за раса такая противная, что никого не хотят слушать! Им же ясно сказано: не трогайте зоргов!

Арекс терпеливо переждал новую волну негодования. Передача информации производилась не голосом, а быстрым мысленным обменом. Заседание Сената обычно продолжалось десять минут, не больше. Когда все выступили по второму кругу, претор решился на последний аргумент. Он понимал, что не должен всенародно объявлять об этом, что это было разглашением сокровенных тайн Храма, но другого выхода у него не оставалось. Все больше членов Сената склонялись к мысли, что нужно немедленно послать флот Протосса к Земле, чтобы оказать давление на зарвавшееся руководство Земной Федерации.

И когда свое мнение высказали все, за исключением консула, Арекс решился:

— Уважаемые сенаторы, я хотел бы, чтобы вы со вниманием отнеслись к тому, что я сейчас сообщу. Разумеется, это не снимает опасности возникновения непредвиденных мутаций на Земле, но вместе с тем перестает представляться для Протосса неизбежной угрозой.

Претор подождал, пока сенаторы успокоятся и зафиксируют свое внимание на нем.

— Дело в том, что храмовники облучили яйца зоргов, доставленные терранами на Землю. Зорги из этих яиц не вылупятся никогда. Луч полностью поменял их генную структуру. Вылупятся, скорее всего, мутанты, которые не будут иметь ничего общего с формами Зорга. Ни для Протосса, ни для Терраны эти уродцы не будут представлять опасности. Поэтому торопиться не следует. Нужно подождать. Мы все время анализируем информацию, поступающую с Терраны.

Повисла пауза. Арекс ощутил напряжение ментальных полей, сконцентрировавшееся в зале Сената. Казалось, сенаторы вот-вот взорвутся.

Но консул Ксирон упредил взрыв. Как всегда в минуты роковые ему удавалось ориентироваться быстрее всех:

— Если то, что сказал претор Арекс, правда, мы можем быть спокойны. Но при одном условии: если на Земле не находится Мозг Зорга. Насколько я знаю, Мозг Зорга может репродуцировать своих миньонов из любой мутации. В этом опасность. Но пока сведений о нахождении Мозга в земной коре нет. Это подтверждается многими источниками. А если его вообще нет на Терране, еще лучше. Можно спать спокойно. Но в этом мы должны быть полностью уверены. Нужно задействовать всех агентов на Земле, чтобы отыскать пропавший пси-эмиттер. Даже если в исследовательском центре родятся мутанты, они не будут представлять опасности, пока Мозг Зорга не проникнет в земную кору. Но я хотел бы спросить вас, претор Арекс, почему вы скрывали свою связь с падшими храмовниками? Это пахнет государственной изменой. Вы ведь знаете, что совсем недавно они подняли бунт на Аиуре.

— Верховный консул, я не состоял в какой-либо преступной связи с мятежниками. На меня храмовники вышли несколько дней назад, зная, что мои предки были их верными последователями. Меня просто попросили довести до вас важную информацию, что я и сделал, может, не совсем вовремя.

— Ах вот как… Хорошо, я поверю вам. В последний раз. Но не позволю, чтобы в дела великого Протосса совали свой нос эти храмовники! Храм устарел. Он обуза для развития нашей цивилизации. Все эти их нормы, догмы и принципы! Они яйца выеденного не стоят в наше время. Мы должны руководствоваться своими принципами и нормами, а не жить по указке Храма! Мне несимпатично то, что вы находитесь с падшими храмовниками Зератула в каких-либо отношениях. Это неприемлемо для главы судебной власти. Просто отвратительно! Совсем недавно ваши друзья пытались воткнуть нож мне в спину, и если бы я знал, что среди заговорщиков были и вы, Арекс, вам бы не поздоровилось!

— Я понимаю, что этим сообщением навлек на себя гнев вашей милости. Простите, но я не мог скрыть эту информацию. Мы решаем судьбу терран. Я против их уничтожения при любых обстоятельствах. Мы не зорги. Мы выше. Пусть люди сами уничтожат себя, если будут на то способны. Но мы должны предоставить им свободу выбора и шанс ощутить себя ответственной, разумной и равноправной расой галактического сообщества. Я закончил, верховный консул. Решать вам.

Арекс произнес эти слова и в следующую секунду ощутил себя в теле мудреца Пириутида. На этом заседание Сената для него закончилось. Его просто отключили. Он так и не узнал, какое решение принял Сенат. Но как бы там ни было, свою миссию он выполнил и сказал то, что должен был сказать.

Земля. Европейский сектор Прибой

Международный аэропорт в Сараево закрыли по приказу властей. Слишком много паломников рвались в Мостар. Поэтому пришлось лететь до Белграда, а дальше на поездах добираться до Мостара. Так поступали многие, и поезда были забиты до отказа. Сергею еще повезло: он успел купить билет до того, как перекрыли и эту лазейку. Границы Боснии и Герцеговины были закрыты. Поезд на Мостар, в который с трудом удалось протиснуться Сергею, был последним. Но и тот не пустили дальше Прибоя. Сергей вышел на границе Сербии и БиГ и тут же увидел группу людей с плакатами антигалактического союза.

«Братья! Не пустим на нашу землю заразу!» — гласили плакаты. — «НАТО — вон вместе с зоргами!», «Остановим экспансию в космосе — дадим работу на Земле!».

Сергей подошел к группе пикетчиков:

— Как добраться до Мостара?

Парни в зеленой камуфляжной форме без знаков различия, охраняющие пикетчиков, внимательно посмотрели на него:

— Сегодня группа уже ушла. Следующая будет завтра. Приходи на рассвете, тогда больше шансов пересечь границу.

— Мне надо в Мостар сегодня.

— Сегодня не получится. Группа уже ушла. Натовцы выставили заставы и перекрыли последнюю дорогу. Пойдешь завтра с новой группой, когда вернется проводник.

— У меня там назначена встреча. Мне надо сегодня. Как перейти на ту сторону?

Здоровенный бородач в майке с изображением зеленого яблока — символа антигалактической ассоциации — с интересом посмотрел на Сергея:

— Откуда ты, брат?

— Из России.

— Много ваших было во вчерашней группе. Если бы ты вчера приехал, был бы уже там. А сегодня не знаю… Есть у меня один товарищ, но захочет ли он идти…

— Это важно. Поверь, брат. Мне прислали письмо. Ты когда-нибудь слышал о генерале Конахене?

— Еще бы! — фыркнул бородач, с подозрением разглядывая Сергея.

— Я должен с ним встретиться сегодня в двадцать два часа. Он будет в Мостаре.

— Самое сложное переправиться через Лим. У них там несколько застав. Поэтому мы используем проводников. Но Мирослав ушел утром, а пойдет ли Божко, я не знаю. Ты пока тут потусуйся, а я пойду разузнаю.

Сергей купил пару бигмаков, газированной воды и присел на привокзальную скамейку. Он и сам не знал, зачем сболтнул про Конахена, но, судя по всему, это возымело действие. Генерал, пропавший невесть куда, набирал все больший авторитет в антигалактическом движении. Сергей достал палмком и еще раз перечитал письма. Первое было от Сомова. Он просил о встрече как можно ближе к Мостару, обещал раскрыть тайну металлического цилиндра и сообщал, что из Америки уже вылетел. Второе сообщение было от неизвестного. Может, и вправду от генерала. Оно гласило:

«Дорогой друг!

Вам достаточно настроить ваш палмком на частоту (в скобках шло значение), и мы с помощью спутника всегда сможем определить ваше местонахождение. Ни в коем случае не нажимайте кнопки на пси-эмиттере.

Мы готовы рассмотреть любые ваши предложения и пожелания, как только получим доказательства наличия у вас интересующего нас пси-эмиттера. После того как вы нам его передадите, вы будете зачислены в почетный легион космических десантников и сможете рассчитывать на одну из ключевых должностей в новом мировом порядке. Чтобы наши утверждения не показались вам голословными, зайдите в любое отделение или на сайт банка «Интернациональный кредит». Ваш идентификационный номер такой-то. На ваше имя открыт счет и заведена карточка с нелимитированным кредитом. Сумму на ней проставьте сами. Единственное наше условие — встреча в боснийском городе Мостар в 22 часа по местному времени 30 июня 2154 года.

С уважением,

группа защитников Земли».

Все подтвердилось: и счет, и нелимитированный кредит, и огромная сумма, которую он смог перевести в свой электронный кошелек — дигитайзер. На эти деньги он купил билет, чтобы вылететь сюда, а остальные перевел на счет жены.

Но не эти письма по большому счету привели его в Мостар. Было еще одно обстоятельство, о котором не знал никто. Два дня назад ему приснился странный сон. Ему снилось, что он в космосе. Впервые в жизни, но не на космическом корабле, а в некой капсуле из радужного сияния. Мерцали звезды Шарики планет кружились вокруг светил. Все было как в компьютерной анимации. Одна планета, розовая, приблизилась и выросла на глазах. Сергей медленно падал сквозь розовый туман с космической высоты. В розовой дымке проступил причудливый город. Затем здание, напоминающее древнеримский форум. Сергей влетел внутрь и поплыл в большом зале среди рядов белых колонн. Внезапно полет замедлился. Прямо перед Сергеем возник мужчина в белой тунике:

— Приветствую тебя, брат! Не удивляйся ничему, что здесь увидишь. Ты сейчас довольно далеко от Земли. Я виртуальный проводник претора Арекса, точная его копия. Можешь полностью доверять мне.

— Где это я? И что все это означает? — Сергею показалось, что такая зримая и данная в ощущениях реальность не может быть сном.

— Это сон, — сказал виртуальный проводник, будто прочитав его мысли. — Во всяком случае, проще «всего назвать это сном. Мы пользуемся наводками той или иной реальности. Но для тебя это не важно. Считай это путешествием во время сна. Мне нужно кое-что выяснить у тебя, поэтому я пригласил тебя на Аиур, центральную планету Протосса.

— Пригласил?

— Хорошо, вытащил. Я как глава судебной власти должен провести небольшое расследование и задать тебе несколько вопросов. Вот первый: что делал на вашем заводе генерал Конахен?

— Искал какой-то предмет. Сказал, что зажигалку.

— И ты ему поверил?

— Когда ствол упирают в голову, поверишь и не в это.

— Хорошо, — сказал виртуальный Арекс. — Но я просканировал твой мозг и вижу некоторые зоны возмущения. Это говорит о том, что ты чего-то не договариваешь, врешь или скрываешь. Тебе известно гораздо больше, нежели ты заявил следователям правительственной комиссии.

— Ну а вам-то что за дело?

Виртуальный проводник замерцал и поплыл вокруг Сергея в пространстве между колоннами:

— Ты, конечно, знаешь, что произошло на Таре? Так вот, генерал Конахен тоже был на Аиуре. Он получил здесь «Белый Вихрь» — страшное оружие, с помощью которого была уничтожена зараженная планета. Но одновременно с этим из Архивов Храма пропал пси-эмиттер. Эта штука может контролировать зоргов. Пси-эмиттер пришел к нам из древности, еще от Изначальных. Тот, кто обладает пси-эмиттером, обладает властью во Вселенной. Пси-эмиттер может оказаться гораздо опаснее разрушительного «Белого Вихря». И у нас есть основания предполагать, что именно Конахен похитил пси-эмиттер из Архивов Храма.

— Я-то тут при чем?

— На первый взгляд ни при чем. — Виртуальный проводник продолжал кружить вокруг Сергея. — Но зачем тогда Конахену понадобилась вся эта акция с захватом вашего завода? Никто ведь не верит, что из-за зажигалки. У нас есть все основания полагать, что Конахен потерял в космическом корабле пси-эмиттер. А так как ты единственный человек, кто работал с этим космическим кораблем, ты мог найти в нем пси-эмиттер.

Сергею захотелось признаться во всем. Но он тут же одернул себя: если играть, то уж до конца.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Виртуальный Арекс остановился. Замерцал только чаще.

— Ритмы твоего мозга говорят о другом. Пойми, речь идет о жизни Вселенной. На Земле собираются клонировать зоргов. Если клоны подпадут под влияние Мозга Зорга, который, возможно, находится в пси-эмиттере, Земле конец. Зорги уничтожат терран на всех планетах, затем примутся за нас. Или еще раньше того консул Протосса прикажет уничтожить Землю как зараженную планету. В любом случае, если не найдем пси-эмиттер, Земле конец.

— Не проще ли уничтожить пси-эмиттер, чтобы никому не грозила опасность?

— Все не так просто, юноша. Есть завет, данный Изначальными. Все три разумные расы обречены на взаимное существование. Это закон. И я не думаю, что пси-эмиттер вместе с Мозгом вообще можно уничтожить. Это один из древнейших артефактов, доставшийся Храму от Изначальных. Он обладает такими возможностями и силами, понять которые мы пока не в состоянии.

— Если пси-эмиттер все время находился у вас, почему вы не попытались поставить под контроль зоргов на Таре?

— Все случилось слишком быстро. Зараза распространилась по планете меньше чем за неделю. А потом, кому можно поручить контроль над зоргами? Кому можно доверить это вселенское могущество? Даже протоссы слишком слабы и подвержены страстям для этого: Только Творцы миров — Изначальные могли осуществлять этот контроль, но никто из людей или эльфидов. Если пси-эмиттер попадет в руки духовно неразвитого или незрелого существа, его обладатель сразу вообразит себя властелином Вселенной. Этого допустить нельзя. Нужно возвратить пси-эмиттер в храмовые Архивы под бдительную охрану храмовников. Они охраняют заветы Изначальных, пусть берегут и пси-эмиттер.

— Почему же они его не уберегли? Как он попал в руки Конахену? — Сергей понял, что сболтнул лишнее, проявив слишком горячую заинтересованность в инопланетных делах, но дело было сделано.

Виртуальный Арекс внимательно посмотрел на него:

— Мы и сами не понимаем, как это произошло. Пси-эмиттер находился под сильнейшим силовым полем. Туда ни одна молекула не проскочит. И вдруг он просто исчез. Случилось это, как только Конахен покинул Аиур.

— Забавно… И что вы собираетесь делать, чтобы спасти мир?

— Нам необходим пси-эмиттер. Вероятность того, что он у тебя, по данным последнего сканирования, возросла до семидесяти двух процентов. Верни его в Архивы. Если у тебя его кто-нибудь попросит или ты сам захочешь посмотреть, как работает эта штука, ни в коем случае не делай этого. Последствия будут ужасными.

— Предположим, я найду пси-эмиттер, как я его передам в Архивы этого вашего Храма?

— У нас есть люди на Земле. С одним из них, Андреем Сомовым, ты вчера общался. Передай ему пси-эмиттер, и ты спасешь мир.

Сергей так, в общем, и намеревался сделать, но внезапно в нем заворочался кто-то упрямый и противный: «Сейчас, отдам вам пси-эмиттер! Кто вас знает, кто вы такие. Может, сами хотите командовать зоргами. Ничего вы не получите, пока я сам не разберусь во всем этом».

И он решил выйти из сна. Собрал всю свою волю и постарался выпрыгнуть. Арекс продолжал что-то говорить, но его слова становились все отдаленнее и неразборчивее, пока не превратились в невнятное бормотание, а он сам — в размазанное розовое пятно вместе со всем Аиуром.

Обратное возвращение было скорым. Он мгновенно проткнул черную пустоту, тяжело заворочался и уткнулся носом в плечо жены.

«Что с тобой? Сон страшный?» — потянулась к нему Светлана. «Тяжелый…» — пробормотал Сергей. Он взглянул на часы — был пятый час утра. С трудом ему удалось уснуть снова, но на этот раз ничего не снилось.

— Эй, брат! Просыпайся! — раздался мужской голос.

Сергей поднял глаза от высохшей травы, колышущейся под его ногами легким ветерком. Рядом стояли давешний бородач из АГА и еще какой-то мужчина в потертой камуфляжной куртке.

— Божко отвезет тебя. Генералу привет, если увидишь. Скажи, мы поднимемся все, как только позовет.

Сергей поднялся со скамейки. У Божко был видавший виды фермерский грузовичок.

— Садись, брат. Как звать-то тебя?

— Сергей.

— Меня Божко, Богдан. Нам надо переправиться через Лим. Тут только одна переправа осталась, у Слобод. Все остальные натовцы перекрыли. Ты чего, и впрямь с генералом знаком?

— Встречались, — сухо ответил Сергей. Божко с лязгом захлопнул раздолбанную дверь и завел двигатель. Грузовик тронулся по узкой асфальтовой дороге.

Земля. Африканский сектор Мокиано

Доктор Бонго оказался верзилой под метр девяносто, большим и толстым. Он долго вращал белками глаз и причмокивал толстыми губами, когда увидел Конахена. Замотанный окровавленными тряпками генерал лежал на заднем сиденье армейского «Хаммера» бледный как полотно.

— Быстро в дом, — распорядился Бонго. И сам большими забавными прыжками побежал вверх по крыльцу своей фазенды в колониальном стиле. Когда Трип и Хаксли внесли генерала в дом доктора, они увидели суетящихся женщин. Доктор Бонго что-то громко кричал и распоряжался на местном наречии.

— Несите его в операционную. Туда по коридору, — указал он.

Это была небольшая выбеленная комната. Над операционным столом низко склонился бестеневой софит.

— Пульс не прощупывается. Открытая черепно-мозговая травма, — быстро шептал губами Бонго. Он все время суетился, придвигая к операционному столу какие-то приборы и столики с инструментами.

— Все, начинаем, — объявил он, когда в дверях появились две женщины в ярко-белых на фоне их черной кожи халатах.

— Посторонних прошу удалиться, — обратился доктор к лейтенанту.

— У него есть шансы? — спросил Трип. Голос лейтенанта слегка дрогнул. Тяжело было терять генерала. Это было просто какое-то нелепое недоразумение, случайность. Лучше бы на переднем сиденье оказался он сам.

— Не знаю, парни. Он едва жив. Если протянем еще немного, умрет точно. У меня и крови-то почти нет. Не знаю, что делать.

— Мы можем чем-нибудь помочь, доктор?

— Нужна кровь первой группы. Если у вас такая, то сдайте. А так, просто не мешайте.

— Мы найдем кровь, доктор. Сейчас с сержантом проедем по вашей деревне и притащим столько доноров, сколько сможем, — пообещал Трип.

— Не надо этого делать. Здесь кругом СПИД и разные предрассудки. Если вы это сделаете, мне здесь не жить. Я сделаю все, что в моих силах. Давайте наркоз! — велел он одной из сестер.

Трип и Хаксли вышли на улицу. Денек выдался не из легких. Ожидание тянулось невыносимо долго. Через пять часов, когда все вокруг задохнулось в расплавленном зное, на крыльце появился доктор Бонго. По его крупному лицу катились градины пота, а на белом халате звездочками алели капельки крови.

— Он жив? — Трип бросился к доктору. Сэм Бонго молча опустился на ступеньки и попросил сигарету. Десантники мучительно долга ждали, когда он закурит. Наконец доктор затянулся и сказал:

— Ваш товарищ будет жить. Но мозг поврежден. Ему требуется время, чтобы прийти в себя. Большая кровопотеря. Я подключил плазменный аппарат, подержим его на искусственной плазме. Около двух недель его нельзя будет транспортировать.

— Огромное спасибо, доктор! — выдохнул Трип. — Не знаю, как вас и благодарить. Вы спасли жизнь генералу Конахену. Знаете, какой это замечательный человек! Он спас Землю. Вы слышали его вчерашнее выступление? Они хотят возродить зоргов на Земле!

— Слышал, — довольно равнодушно отозвался доктор. — Но не думаю, что у них что-нибудь получится. Есть некие законы природы, которые не дозволено преступать никому. Даже в нашей деревенской глуши местные колдуны понимают это. А вообще, мой вам совет: живите проще. И чего вы туда лезете, в этот ваш космос? На Земле, что ли, дел нет? Привезли сюда заразу…

— Вы правы, доктор, но ведь это так интересно, — Трип только в прошлом году окончил школу десантников, и экспедиция на Тар была его первым космическим путешествием.

— Не знаю, ребята… Нам здесь этот космос до фени. И пусть мы дураки, но считаем это правильным. Здесь как жили двести-триста лет назад, так и живут. И многие счастливы. Я только боюсь, как бы кто не настучал, что генерал сейчас в Мокиано. Как я понял, вы здорово насолили властям.

— Вы правы, доктор, нам надо скорее убираться отсюда, — согласился сержант Хаксли. — Легавые скоро будут здесь. Но что делать с генералом?

— Говорю же, он не транспортабелен. Как вы его повезете в этой вашей колымаге? Ему бы по-хорошему надо в реабилитационный центр, а не в эту вонючую деревенскую больницу. Не знаю, что вам и сказать, парни.

— Генерала надо спрятать.

— Ладно, подождем до вечера. Я поговорю с местным начальником полиции, чтобы не дергался. Он все-таки должник мой. В прошлом году я вырезал опухоль у его жены. А потом переговорю с начальником госпиталя в Весттауне, все-таки столица. Они могут прислать за вашим генералом флаер.

— Это не опасно — нам в столицу?

— Опасно, если сунетесь туда как десантники. Надо сделать из вас черных.

— Черных? — рассмеялся Хаксли. — Только и мечтал об этом.

— Ну, тогда не знаю, — серьезно надул губы доктор. — Вас всех перестреляют. Только что передали, что вы объявлены вне закона. И убить вас может каждый.

Прошло два дня. Они прятались у доктора Бонго в постройке, что стояла на краю кукурузного поля у джунглей. Конахен был без сознания. Но сегодня утром, осмотрев его, доктор сказал, что он встанет на ноги. Доктор договорился со своим приятелем, и с часу на час они ждали, когда из Весттауна прибудет специальный медицинский флаер и заберет генерала.

Мокиано жил своей жизнью. Хотя, возможно, кто-то и догадывался, что в доме доктора Бонго скрываются государственные преступники, но корпоративная солидарность этого маленького мирка брала свое — люди помалкивали. Все-таки это была деревня, край земли, и дела большого мира не слишком трогали местное население, больше доверявшее таким местным авторитетам, как доктор Бонго или начальник полиции Фейрудо, чем далекому правительству Земной Федерации. Но тем не менее Трип и Хаксли полностью успокоились только тогда, когда возле их флигеля прямо на поле приземлился светло-голубой флаер с красным крестом. Генерала осторожно вынесли на носилках и погрузили в летательный аппарат. Конахен лежал спеленутый, как мумия, опутанный трубками и проводами капельниц и систем жизнеобеспечения.

— Быстрее, парни, — поторапливал пилот. — Мне шеф дал только два часа — туда и обратно. Иначе хватятся, где флаер.

Флаер взлетел и взял курс на Атлантическое побережье Африки, где находился Весттаун. Генерал что-то тихо пробормотал.

Трип наклонился ближе:

— Что вы сказали, сэр?

— Мостар…

— Что? — не понял Трип.

— В Мостар… Это на Балканах. Мы должны быть там через два дня.

— Но это невозможно, сэр.

Генерал собрал всю свою волю и уставился на лейтенанта хорошо знакомым всему управлению космической обороны ледяным взглядом.

— Трип, мы должны быть в Мостаре. Нужно встретиться там с одним человеком… От этого зависит судьба Земли. — Генерал положил руку на грудь, где под повязками у него дрожал Эрлиер.

Трип знал, что после событий на Таре генерал с ним не расстается. Но он никак не мог вспомнить, как этот медальон очутился у генерала.

— Мы постараемся быть там, сэр, — сказал Трип, понимая, что с генералом лучше не спорить. Но он и представить себе не мог, как это можно сделать.

Земля. Американский сектор Хай Хаус, Нъю-Порт

Гельмут Штайн считал себя профессионалом. И готов был сделать все, чтобы и другие не разуверились в этом. Поэтому, когда в очередной раз Донован устроил ему выволочку относительно опального генерала, председатель Комитета галактической безопасности не выдержал:

— Господин президент, я не держусь за должность и готов подать в отставку прямо сейчас. Но это означало бы признать свое бессилие и поражение. Поэтому я уйду сразу после того, как положу вам на стол голову Конахена. Поверьте, мы расшибемся в лепешку, но сделаем это.

Донован с интересом взглянул на Штайна. Такой эмоциональной реакции от обычно сдержанного главы КГБ он не ожидал.

— Вы должны понять, Штайн, какую угрозу он представляет после этого выступления. Уже неделю мир стоит на ушах. Сюда слетаются люди с колоний. И мы не можем отказать им в этом. Демократия хренова! Не сегодня-завтра грянет бунт! Они сметут все вокруг и нас в том числе. По всей Федерации воцарится анархия. Колонии отделятся и будут вести преступную жизнь, время от времени совершая набеги на Землю. Вот к чему это приведет! Зорги всего лишь повод! АГА уже давно готовила эти беспорядки. Помните, вы докладывали мне о них еще до событий на Таре? И вот все прорвалось! — Донован и сам чувствовал себя плаксивым ребенком, нуждающимся сейчас в утешении.

— Я все понимаю, господин президент. Но так ли уж в действительности необходимо клонировать зоргов?

— И ты, Брут! Неужели вы не понимаете, что с появлением протоссов галактической безопасности пришел конец? Рядом с нами сверхцивилизация! Мы как муравьи перед ними. Они сделают с нами все, что захотят! И вы, шеф КГБ, до сих пор не поняли этого!

— Сэр, в контакт с протоссами вступали только вы. Других сведений нет…

Донован потерял терпение:

— Я сумасшедший?! Вы это хотите сказать?! Я все это придумал?

— Но никаких других прямых доказательств существования протоссов нет. Оба экипажа — и Конахена, и Рэйнора — ничего не помнят. И как мы ни бились, они ничего не вспомнили.

— В том-то и дело, Штайн! Полный мрак. Только я один, старый взбесившийся дурак, знаю всю правду! Протоссы в любую минуту могут уничтожить Землю и все наши колонии. Это сверхсила, Штайн! И противостоять им мы сможем, если только приручим зоргов. Вот в чем наша задача!

— Меня не оставляют сомнения, что это реально, сэр…

— Нам нужны опытные образцы. Надо, чтобы ученые с ними поработали. Там видно будет… Но ведь они осадили «Башню»! Они сметут ее вместе со всеми! И тогда все будет кончено. Иногда мне кажется, что это специально подстроили протоссы. Они хотят захватить власть на Земле.

— Мы не допустим, чтобы исследовательский центр захватили мятежники. Я уже распорядился — в Мостар направлены дополнительные резервы. Мы собираем еще одну бригаду. Основной ее костяк составят парни из звездного десанта.

— Вы сошли с ума, Штайн! — взвыл президент. — Они же все за Конахена. Только и бредят своим генералом! Срочно отправьте туда бригаду морских пехотинцев. Пусть встанут внешним кольцом возле базы и никого туда не пускают.

— Хорошо, сэр.

— Границы перекрыли?

— Еще вчера, сэр. И водные, и наземные, и воздушные.

— Идите, Штайн, — обессиленно махнул рукой Донован. — Только не вздумайте ограничить прибытие людей из колоний. Портить отношения с колониями нам сейчас ни к чему. Эти хреновы демократы порвут нас на части.

Штайн вышел из кабинета президента. И пока шел по длинному коридору правительственного Высокого дома, размышлял о протоссах. Подумать было о чем. Но где факты их вторжения в жизнь Земной Федерации? И уж конечно, никогда раньше глава КГБ не замечал за президентом такой маниакальной одержимости. Надо же, как Донован уверовал во всевластие протоссов!

Земля. Американский сектор Санфорд, Флорида

Кэрри сидела на широкой кровати, занимавшей почти всю комнату этого захудалого мотеля, и смотрела по сетевизору последние известия. Манифестанты плотным кольцом окружили «Башню», как на кодовом языке военных назывался исследовательский центр близ Мостара. Увещевания президента не остановили демонстрантов. Доновану больше не доверяли.

Но Кэрри сейчас тревожило другое. То, что ей было ближе. К пяти часам должен был вернуться Алексей. Он обещал привезти с собой деблокатор, специальный прибор, который поможет ей вспомнить все произошедшее на Таре. И она этого боялась. После всех пыток в «SP» она боялась даже помыслить о новом вторжении в ее мозг. Но Алексей долго убеждал и настаивал на необходимости еще одной попытки и почти добился того, что она ему поверила.

И вот теперь она сидела на кровати в маленьком зачуханном номере мотеля, где они провели ночь, и ждала, когда объявится он — ее друг или мучитель. Она пыталась объяснить себе, как вышло, что между ними так быстро возникли близкие отношения. Никогда раньше ничего подобного с другими мужчинами у нее не было. Все произошло слишком быстро. И особенной радости от этой скорой близости она не ощутила.

А сегодня весь день она провела у сетевизора, наблюдая, как развиваются события, и жуя то чипсы, то попкорн и запивая все это и свои страхи пивом. Больше всего тревожила неизвестность. Вчера вечером она позвонила Джиму Рэйнору. Он не ответил. И Барт тоже, и Генри, и Крис. Это было странным. Они договаривались встретиться, как только выйдут из «SP». Каждые тридцать минут она проверяла почту. Но все они как в воду канули. Бросили ее одну. Кэрри подошла к окну. На многие километры вокруг простиралась выжженная солнцем пустыня и пыльная дорога, по которой на бешеной скорости проносились редкие автомобили. Стояла страшная жара, и кондиционер гудел на пределе своих возможностей, нагоняя в апартаменты лишь чуть более прохладный, чем на улице, воздух. Ей показалось, что на дороге появился мотоцикл. Она не ошиблась, это был «Харлей-Дэвидсон» Алексея. Он несся к мотелю. «Успокойся, девочка, — сказала себе Кэрри голосом своей матери, умершей три года назад. — Хуже, чем в «SP», тебе уже не будет». Но тревожное чувство не отпускало. Да и этот парень, Алексей, он такой необычный. Она не понимала его. Не понимала, любит или боится его. Или то и другое одновременно. И не понимала, как это у нее получается.

В дверь постучали. На пороге стоял пыльный Алексей в бежевой парадной рубашке и черных брюках. Под мышкой он держал какой-то футляр.

— Привет, дорогая! Я так спешил, — сказал он и, подойдя, обнял ее за плечи. — Ты не слишком соскучилась без меня? — Его взгляд скользнул по пустым банкам из-под пива и скомканным целлофановым упаковкам.

— Ты привез то, что хотел?

— Привез. Очень спешил. Ты, наверное, уже знаешь, как быстро развиваются события. — Алексей кивнул на сетевизор.

— Они окружили базу. Хотят покончить с зоргами.

— Я слышал, что правительство стягивает дополнительные силы. Боюсь, может пролиться кровь.

— Донован — свинья! Зачем ему эти зорги?! — воскликнула Кэрри.

— Он не понимает, что его игры могут кончиться плохо. Особенно когда неизвестно, у кого пси-эмиттер.

— Может, объяснишь, что это такое?

— Зорг — единый общественный организм. Его особи организованы в сообщество, как муравьи или пчелы. Каждый вид особей Зорга занят своим делом. Но всеми действиями особей управляет единый Разум. Еще никому не удавалось его увидеть. Существует теория, что он гнездится в коре захваченной планеты. Так это или нет, неизвестно. Мы только предполагаем это. Так вот, пси-эмиттер — это прибор, с помощью которого можно извлечь Мозг Зорга из коры планеты или, наоборот, внедрить его туда. Тем самым можно контролировать Мозг, а значит, и всю расу зоргов в целом.

— Но ведь это ужасно. Это смерть…

— Пси-эмиттер был похищен из Храма на Аиуре после посещения его землянами и мог попасть в руки человека, мечтающего о мировом господстве.

— На Аиуре? — спросила Кэрри. Название показалось ей смутно знакомым.

— Столице Протосса. Конахен не рассказывал вам о своей миссии?

— Нет, не помню.

— Ты даже не представляешь, как для нас важно, чтобы ты вспомнила об этом! — Алексей положил на стол среди пустых банок черный пластмассовый футляр.

— Меня столько мучили этим в «SP». Я боюсь… — умоляюще посмотрела на него Кэрри.

— Это совсем не то, дорогая. Тебе ничего не угрожает. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. — Алексей расстегнул застежки футляра.

Кэрри смотрела на машинку с проводами, стоящую на столе. Вид у нее был не особенно дружелюбный. Но отступать Кэрри не хотела — будь что будет.

— Давай быстрее покончим с этим, — твердо сказала она. — Мне лечь или сесть?

— Лучше пока сесть, а лечь позже, — улыбнулся Алексей и достал нечто похожее на крестовину из черных гибких пластин.

— Надень это на голову, Кэрри.

Она повиновалась. Полоски плотно стянули череп. На приборе выделялся цветной кристалл. Он сразу же затеплился мягким светом.

— Что это? — спросила Кэрри. Ее голова слегка закружилась.

— Не отвлекайся, дорогая. Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай, что думаешь. Можно любую ерунду, что придет тебе в голову.

И все. Кэрри больше его не слышала. Прошлая реальность вдруг вспыхнула ярко и отчетливо. Она вновь ощутила себя на борту «Джаггернаута». И вновь это воспоминание, самое неприятное из тех, что заблудились в ее памяти. Кэрри поняла, что ее сознание все время избегало его, боясь уколоться об этот шип. И неудивительно, что всякий раз мозаика складывалась по-новому. Но теперь она была уверена, что наконец вспомнила все.

Перед самой высадкой поисковой группы на Тар ее вызвал начальник особого отдела КГБ майор Перси Чейз:

«Лейтенант Рэнд, вам поручается спецмиссия. Вместе с поисковой группой капитана Рэйнора вы должны высадиться на Таре. Скажу сразу — на Таре выживших нет. Вся поисковая шумиха затеяна только для отвода глаз. Ваша основная задача заключается в том, чтобы найти зоргов». — «Сладкий Перси», как его называли на флоте, растянул губы в улыбке:

— Я понимаю, лейтенант, что их там много и вы прихватите с собой парочку. Ценю ваш юмор. Но приказ строгий. Науке необходим генетический материал для исследований. В связи с этим, лейтенант Рэнд, приказываю вам найти, изъять и доставить на Землю биообразцы зоргов. Лучше их яйца. Мы уже сбросили аварийные радиомаяки в районе пещер, где был обнаружен кризалис. Похоже, что Улей именно там… Вы должны проследить, чтобы разведчики капитана Рэйнора любой ценой выполнили это задание. При малейшем неповиновении или отказе выполнить приказ немедленно ликвидируйте бунтовщиков и примите командование группой на себя. — Заметив в глазах Кэрри тень обуревавших ее чувств, Перси дал ей немного прийти в себя и продолжил: — Никто не должен знать об этой миссии. Это строго секретный приказ верховного командования. Сразу после того, как задание будет выполнено и биоматериалы будут у вас, ликвидируйте группу Рэйнора. Это несложно. В «Скаут» заложен заряд взрывчатки. Вот дистанционный взрыватель. Вас подберет другой модуль. Я знаю, что это ваше первое задание. Тем более оно почетно. Помните, лейтенант, это приказ Родины, а Родина умеет чтить и ценить своих героев. Вам все ясно? — Карие глаза «сладкого Перси» больше не смотрели на Кэрри с поволокой, они беспощадно буравили ее.

— Да! — Кэрри показалось, что она крикнула слишком громко. Но она должна была это сделать. Это был выход, эмоциональная разрядка. В следующую минуту она разрыдалась.

Вот, значит, за каким чертом они лазили в шахты. Не потому ли она так долго ничего не могла вспомнить, что стыдилась самой себе признаться, на грань какого риска поставила своих товарищей. И, может, протоссы тут ни при чем, а это ее сознание сыграло с ней такую шутку? Голос Алексея донесся откуда-то издалека:

— Почему ты все-таки не выполнила приказ?

— В Тарсонике нас атаковали зорги. «Скаут» был поврежден. Мы оказались в осаде. Связь с флотом сразу же прервалась.

— Кто вас спас?

— Храмовники. Они прилетели на Тар на «Эксельсиоре».

— Храмовники упоминали о пси-эмиттере?

— Они искали его, перевернули весь «Бриз-2».

— Нашли?

— Кажется, нет.

— Где «Белый Вихрь»?

— Его забрали храмовники. После того как подавили сопротивление десантников Конахена, «Белый Вихрь» сразу перенесли на «Эксельсиор», а пси-эмиттер искали еще долго.

— Они допрашивали генерала?

— Да, ему на голову надевали что-то подобное. — Кэрри тронула стянутое перекрестие у себя на голове.

— Что он сказал?

— Не знаю. Нас сразу удалили.

— Как глубоко сканировали его мозг?

— Не знаю.

— Ну хорошо. Пси-эмиттер — это такой блестящий металлический цилиндр. Ты его ни у кого не видела?

— Нет. Меня пустили на «Бриз-2», когда уже все было кончено. Экипаж корабля был полностью разоружен.

— В поведении генерала было что-то необычное?

— Не знаю, но ребята говорили, что во время штурма он неожиданно резко отдал приказ стрелять. Раньше за ним такого не наблюдалось.

— Очень интересно, Кэрри. Он оказал сопротивление, когда его захватили? Кто его задержал — протоссы или земляне?

— Зератул, с ним были Джим Рэйнор и Крис Орднер. Конахена схватили на складе между контейнеров. Выстрелить он не успел. Ребята рассказывали, что Зератул, как привидение, прыгнул на него сверху.

— Когда вам стерли память?

— Как только мы приблизились к Солнечной системе. Храмовники перевели нас на «Бриз-2», а затем стерли память.

— Как они это сделали?

— У них был какой-то прибор с широким белым лучом. Они посветили мне в глаза, и я все забыла.

— Тебе запомнилось что-нибудь необычное в поведении генерала Конахена с момента захвата судна до того момента, как вам стерли память?

— Он был сам не свой.

— Что это значит, Кэрри? Поясни, пожалуйста.

— Не в себе, дерганый какой-то. Десантники тоже удивлялись. Бормотал что-то о прародителях, третьей форме, вершине творчества. Бред какой-то. Потом вроде успокоился. Храмовники на него косились подозрительно, на допросы вызывали.

— Они что-нибудь говорили про генерала?

— Не знаю. Нас они в свои дела не посвящали.

— Храмовники сканировали судно?

— Похоже, да. Ходили с какими-то приборами сразу после того, как захватили «Бриз-2».

— С яйцами зоргов они что-нибудь делали?

— Это вообще был цирк. Позвали нас с Рэйнором, осветили каким-то лучом, а затем тем же прибором яйцо осветили. «Будете их родителями», — сказал тогда Зератул. Мы с Джимом так ничего и не поняли. Но ни генерала, ни кого другого из его команды к яйцу больше не подпускали.

— Ты помнишь, как вы приземлились?

— После того как нам стерли память, мы все уснули. Перед самой посадкой нас разбудила бортовая киберсистема. Правда, слишком поздно. Пилот не смог скорректировать курс. Посадка вышла очень жесткая. Один парень из экипажа «Бриз-2» сломал ногу.

— Спасибо, Кэрри, мне все ясно. Теперь ты этого не забудешь. Твоя память полностью разблокирована.

— А как же с ребятами? Им бы тоже неплохо все вспомнить.

— Думаю, о них уже позаботились, — загадочно улыбнулся Алексей. — Тебе надо отдохнуть. Сейчас я переключу прибор, и ты уснешь. Через пару часов мы увидимся снова.

Он тронул кристалл на приборе, и Кэрри тотчас провалилась в мягкий и пушистый сон. Сон был ее свободой и облегчением.

Алексей подождал, пока она заснет крепче, и осторожно снял с ее головы датчики. Она не проснулась. На листке бумаги он написал:

«Прости меня, Кэрри. Мы никогда больше не увидимся. Но то, что ты мне дала, бесценно.

Твой Алексей».

Он положил записку под пустую банку из-под пива и тихо вышел из комнаты. Крутая игра закручивалась вокруг пси-эмиттера. Кэрри действительно дала важную информацию, и он торопился переслать отчет обо всем консулу Протосса. Мощный мотор «Харлея» взревел на улице, но Кэрри этого не услышала.

Земля. Европейский сектор Исследовательский центр «Башня»

Это была ночь рождения. Считанные часы оставались до рождения младенцев. Почти весь научный персонал собрался в инкубаторе. Ждали. Генри Симпсон ходил важный и то и дело поглядывал на монитор, где отражались процессы белкового синтеза.

— Ну, Иван, скоро вылупятся твои первенцы!

— Еще часа полтора.

— Не важно. Главное, мы это сделали.

— Совсем как люди. Маленькие человечки, — сказала Сандра Харлоу, старший ассистент Симпсона.

— Да, мутации небольшие — десять — пятнадцать процентов. Удивительные существа, и совершенно непостижимо, как это произошло.

— У меня возникли кое-какие соображения на этот счет. Я подготовлю сообщение, — сказал Иван Стуков.

— Давай, подготовь, — согласился Симпсон. — У меня тоже есть соображения. У все остальных, надеюсь, тоже. Поэтому готовьте свои наброски к среде. Устроим небольшую конференцию.

— Посмотрим, кто еще вылупится и как поведут себя эти малыши, — скептически заметил пожилой профессор из Эссенского университета Хайнц Тендер.

— Генри, я все-таки не пойму, к чему весь этот театр абсурда? У нас тут человечки, пусть даже уродцы, а люди за стеной думают, что мы клонируем зоргов! Достаточно выйти и объяснить им это, — возмутился Иван.

— Иван у нас как всегда! Что ты объяснишь этой толпе, этому сброду? Да они порвут тебя на кусочки, они уже к этому приготовились! АГА всех их давно зазомбировала. Ты слышал их призывы?

Уже второй день под окнами «Башни» раздавались требования уничтожить центр вместе с вылупившимися гадами.

— Мы могли бы все объяснить людям… — стоял на своем Иван.

— Это не люди — толпа. А объясняться с толпой — дело политиков. Они заварили эту кашу, пусть они и расхлебывают. Наше дело — уведомить Плавича, дело Плавича — довести до руководства НАТО, тех — до президента… В общем, пусть пашет бюрократическая машина. А у нас тут свои делишки и свои детишки! — безапелляционно заявил Симпсон.

— Ой, кажется, начинается! — воскликнула Сандра.

— Да рано еще.

— Сами смотрите.

Генри подошел к монитору. Один из человечков заворочался и стал выталкиваться в более светлую сторону, где, как предполагал, был выход.

— Да, похоже на то. Ну-ка, давайте все по местам, бабки-повитухи!

Тут и второй братец пришел в движение и заворочался в искусственной утробе.

— Сейчас, подождите, малыши, — приговаривала Сандра, колдуя над пультом управления инкубатора.

Но малыши, похоже, ждать больше не хотели. Путаясь в пуповине и разных трубках, они упрямо ползли к прозрачному люку.

Иван подошел к витальным камерам и открыл люки.

— Отключаю раствор, — сообщил Генри. Воды, заполняющие камеры, ушли. На дне смешно брыкались два человеческих детеныша.

— Давайте доставать их, ребята.

Иван и Сандра подхватили новорожденных и достали из камер. Тут же отсоединили пуповину и трубки. Малыши, вдохнув воздуха, запищали.

— Совсем как люди, — сказала Сандра.

— Они и есть люди, только с небольшими отклонениями. Вот у этого средний палец слишком длинный и острый, и все. Больше ничего пока не вижу. — Иван внимательно осматривал младенца.

— А у твоего вообще все в норме. — Симпсон кивнул на малыша, которого держала Сандра.

— Мальчики! Как мы их назовем?

— Это уж пусть Иван думает. Он у нас родитель, — улыбнулся Генри.

— Да, такого еще не бывало. Удивительно, на что порой бывает способна природа, — философски заметил Хайнц.

Все чувствовали некоторую неловкость. Это, наверное, оттого, что событие, которого все они с таким нетерпением ждали, свершилось слишком уж буднично и прозаично. И еще никто на Земле не осознал его значимость. А между тем вокруг этих двух маленьких мальчиков закручивались в борьбе такие силы, что не только малышам, но даже их взрослым и ученым нянькам было невдомек, чем все это в конечном счете может закончиться. Малыши же, совершенно человеческие, попискивали и забавно дрыгали ручками и ножками.

Земля. Африканский сектор Весттаун

Конахену стало лучше. Он открыл глаза и увидел, что лежит в белой больничной палате в чистой постели. К нему тянулись трубки и провода от капельниц и приборов. Его правая рука была почти полностью покрыта гелевым сорбентом, заменяющим кожу.

«Здорово же я обгорел, — подумал генерал. — Интересно, куда меня запихали?» Одно было несомненно: сегодня ему значительно лучше. Если еще вчера сознание то меркло, то возвращалось, то сегодня оно вернулось полностью. Боли он пока тоже не чувствовал. Наверное, ввели сильное обезболивающее.

Он потрогал левой рукой Эрлиер. Медальон был на месте. Все это время, пока он был без сознания, его посещали какие-то странные то ли сны, то ли видения. Ему казалось, что он разделился. Один Конахен лежал безжизненным телом, когда его везли в Весттаун, другой же Конахен жил автономной жизнью: видел странные картинки в Эрлиере и даже отправил письмо электронной почтой. Это было настолько невероятно., что генерал сам отказывался в это поверить. Но ясно помнил, кому, какое и зачем послал письмо. После того как рядом с ним взорвалась бомба, его словно осенило. Он ясно увидел, у кого находится пси-эмиттер. У того парнишки с завода в Сарапуле. И как это он раньше не догадался? Все просто. Парень нашел в трюме пси-эмиттер и спрятал его. Генерал увидел эту картинку и все понял. Оставалось найти парнишку. С помощью глобальной Сети он сделал это. Написал Сергею Кудрявцеву письмо и попросил о встрече в Мостаре. Почему именно там? Так решила его душа или тот сгусток психической энергии, что поселился в нем после путешествия на Тар и который теперь почувствовал себя свободным. Генерал не знал, как это объяснить. Но то, что предпринял его альтер эго, второй Конахен, посчитал правильным. Раз в Мостаре собираются клонировать зоргов, значит, он должен быть там. Он сам заварил эту кашу, поднял людей и должен быть вместе с ними. Там встретится с Сергеем и решит, что делать дальше. В том, что Сергей появится в Мостаре, Конахен не сомневался.

Так говорила его душа, а ей, как показали прошедшие дни, можно верить. Все было сделано правильно. Теперь надо было встать на ноги. Конахен дотянулся до кнопки дежурного вызова. Где-то в коридоре прозвучал звонок, но в дверях появилась не дежурная медсестра, а негр в форме местной полиции.

— Доброе утро, сэр! Мы так волновались за вас, — произнес негр голосом лейтенанта Трипа. Конахен рассмеялся:

— Что это с тобой, парень? Ты — негр?

— Вы тоже, сэр. Камуфляж, сэр. Новейшее достижение медицины — смена кожного пигмента.

Генерал вытащил руки из-под простыни. Так и есть, черные. А он думал, что обгорел при бомбардировке.

— Это так и останется?

— Если не делать повторных инъекций, пройдет через пару суток.

— Ну тогда ладно. Хороши же мы будем, если останемся черными.

— Нам надо скрываться, сэр.

— Нет, сынок, пора двигать в Мостар. Как там дела?

— Антигалактисты осадили базу. Про клонирование, естественно, ничего не слышно. Войска НАТО перекрыли границы БиГ, никого туда не пускают. Да и доктор говорит, что вам нельзя двигаться, — выпалил Трип.

— Плевать на доктора, мне уже лучше. Где мы находимся?

— В Весттауне, западное побережье Африки. В частной клинике доктора Вернона, друга доктора Бонго. Белено вам передать, что операция у вас прошла успешно и никаких осложнений на мозге не предвидится.

— Вот видишь, тем более пора двигать. Хаксли где?

— Отдыхает. Мы дежурим по очереди.

— Он тоже черный? — спросил генерал.

— Как смоль, сэр.

— Ну вы даете! — улыбнулся Конахен.

И как ни отговаривали его врачи, генерал все же настоял, чтобы к вечеру того же дня его погрузили на океанский эк-раноплан, направляющийся в хорватский Дубровник.

Земля. Американский сектор Санфорд, Флорида

Кэрри сидела, комкая в руках оставленную записку. Ей было больно. Ее предали. Это чувство унижения она часто испытывала в ответ на любую несправедливость и обиду. И поводов для этого с самого детства накопилось предостаточно…

Колония на Альбукерте, где она выросла, была не тем местом, куда устремлялись богатые туристы. Сюда переселялись те, кто не мог найти работу на Земле или в процветающих колониях. Таких людей с обжитых мест выталкивали вежливо, но настойчиво. И, отчаявшись найти какой-либо выход из положения, они летели на Альбукерт. Жизнь на поверхности планеты была невозможна, и колонистов ждали жилища, похороненные глубоко в недрах этой богатой полезными ископаемыми планеты. Подземные выработки, будто прорытые червями ходы, пронизывали внутренности этой планеты. Мир духоты и вечной ночи.

«Шахты Альбукерта — каждый станет богаче!» — крикливый лозунг встречал переселенцев на космодроме.

На поверхности ледяная пустыня (минус 120 по Цельсию и ниже). И переселенцы, с испугом обозрев каменные глыбы, покрытые шапками метанового льда и снега, спешили в лифт, уносящий их в недра этой негостеприимной планеты.

Кэрри родилась на Альбукерте и до десяти лет ни разу не бывала на поверхности. Ее детство прошло в маленьком шахтерском городке, обитатели которого были заняты добычей редкоземельных металлов. И она прекрасно знала, что, вопреки зазывным плакатам, здесь никто богаче не становился. Если человек попадал в шахты Альбукерта, он уже никогда больше не возвращался в МИР. Она всегда завороженно и с каким-то особенным чувством невообразимого счастья произносила это слово — МИР. Это было нечто прекрасное и возвышенное. Там было голубое небо, сияло солнце, текли реки и плескались теплые моря, в которых можно было купаться. Но все это было лишь в сетевизоре и на картинках. Они были мудрыми — дети Альбукерта — и знали, что их родителям уже никогда не выбраться на поверхность.

Под сводами огромной пещеры, где расположился их городок Хитчтаун, названный так в честь президента, при котором был открыт Альбукерт, сияло искусственное плазменное солнце. Оно светило всегда — и днем, и ночью. Все жили по часам и, когда приходило время спать, плотно закрывали жалюзи на окнах в квартирах, оборудованных в пещерах бывших штолен и горных выработок. Да и «домов» с вырубленными в скалах квартирами насчитывалось здесь не больше десятка. Между этими домами-скалами вилась железная дорога, перевозящая руду к лифту, да несколько пешеходных дорожек. Но несмотря на яркий свет искусственного солнца, который, согласно заключению экспертов, был полностью идентичен натуральному, растения в Хитчтауне не росли. Те несколько жалких уродцев, высаженных возле центральной башни, где на разных этажах располагалось горное управление, мэрия и несколько магазинов, назвать деревьями язык не поворачивался. В счет они не шли. Но люди скучали по зелени и, у кого еще находились на это силы, выращивали растения у себя дома. Благо «квартиры» можно было практически неограниченно углублять внутрь горных выработок. Но вся проблема состояла в плодородной почве. Ее на Альбукерте, планете, начисто лишенной органической жизни, не было. Почву доставляли с других планет Федерации, и обходилась она на вес золота. Вот и в семье родителей Кэрри — Моргана и Элизабет Рэнд — было лишь два цветочка. Это была роза и еще какое-то пышное вьющееся растение, названия которого Кэрри не помнила. В школе дети богатых хвастались, что у них дома много цветов и даже пальмы. Кэрри не слишком верила им, но убедиться, так это или нет, не могла. В богатые дома ее не пускали. Поэтому единственной ее гордостью была роза, за которой они с мамой ухаживали очень бережно.

Все в ее жизни изменил случай. Однажды отец решил расширить их квартиру-пещеру, сделать ее чуть просторнее. Для этого надо было пробить тонкую переборку в породе и выйти в следующую полость. И в воскресенье в свободное от работы время отец притащил домой пару роботов и все необходимое оборудование. Это было ужасно: шум, треск и пыль столбом. Мама пыталась что-то кричать, но ничего не было слышно, она разевала рот беззвучно, как рыба. Отец Кэрри, человек спокойный и покладистый, только улыбался. Наконец к вечеру все было кончено. Дыра пробита, и к их гостиной присоединилась довольно просторная пещера. Прихватив фонарики, они двинулись осматривать свои новые владения.

— Подведем термальные воды, освещение, и все будет отлично. Смотрите, как стало просторно! — радостно улыбался Морган Рэнд.

Десять лет они теснились в двухкомнатной пещере. Кэрри подрастала, и отец таким образом захотел обеспечить ее своей комнатой.

И хотя каждый из них гнал мысль, что им навсегда придется остаться на Альбукерте, — денег, что зарабатывал отец, едва хватало на жизнь. В подземной колонии все было очень дорого. И возможность вырваться в более благодатные миры с каждым годом представлялась все более призрачной.

— Ну, лисенок, приберемся тут, и будет у тебя своя комната. — Отец очень гордился, что мог хоть что-то сделать для дочери. За аренду роботов, строительные материалы, проекты и согласования он заплатил немало.

Кэрри, десятилетняя тогда девочка, шла вдоль шершавых стен своей новой комнаты и вела по ним пальцем. Детская получилась просторная: пятнадцать метров в длину и девять в ширину.

— Ну, дочка, есть где развернуться?

— Да, папа, спасибо.

— Завтра начнем тут все приводить в порядок, ставить панели, а теперь пойдемте посмотрим, что нового в мире творится. — Сетевизор на Альбукерте был едва ли не единственным развлечением.

— Можно я еще тут побуду, папа?

— Конечно, милая. Делай, что хочешь. Теперь это твоя комната.

— Спасибо.

Кэрри продолжала осматривать свои новые владения. Стены шершавые, порода лежит пластами: то светлая, то более темная. На полу осколки камней. Кэрри представила: вот здесь поставит свой стол, здесь кроватку, тут будут сидеть куклы, а здесь лежать огромный тигр. Ее друг — Тигра. «Надо попросить папу, чтобы повесил лампы по всем углам. Если их включить все вместе, будет намного веселее», — думала Кэрри. Она подошла к дальней стене комнаты. Здесь роботы-проходчики закончили работу. На стене были видны следы от их инструментов: острые зазубрины и сколы. Кэрри скользнула фонариком по стене, и ей вдруг показалось, что в луче что-то сверкнуло.

Это были мелкие вкрапления каких-то блестящих кристаллов. Кэрри подняла острый обломок камня и стала выковыривать их из стены. Но ничего не получалось. Камни сидели прочно. Но грунт под камнями на один пласт ниже был мягкий и крошился очень легко. Это было похоже… На почву! На плодородную почву, которую привозили с других планет и в которую люди Альбукерта высаживали свои домашние растения.

Кэрри не могла в это поверить. Их планета была просто безжизненным камнем, скалой, небрежно брошенной в космос Создателем. Девочка осторожно взяла в руку выкрошенную породу. Она была мягкая и черная.

«Никому об этом не скажу, — думала Кэрри. — Попробую посадить в нее розу, и тогда посмотрим». Она нагребла почву в банку и в тот же день, обильно полив, посадила туда отросток. Каково же было ее удивление, когда через несколько дней она обнаружила, что отросток принялся. Целую неделю Кэрри ходила гордая и счастливая и улыбалась всем загадочной улыбкой. Мама ничего не могла понять, но Кэрри не спешила раскрывать свои секреты. Более того, она взяла еще одну банку и посадила туда еще один отросток, а затем еще один и еще. Все они принялись и вскоре зацвели. Отец целый месяц не мог собрать денег на полное благоустройство их новой комнаты, и Кэрри, установив там светильники, устроила цветник.

Все открылось через месяц. Родители вошли в комнату Кэрри и увидели там десять цветущих розовых кустов. Это было настоящее чудо. Отец не мог поверить своим глазам. Он взял образцы почвы и унес в лабораторию. Подтвердилось— чистейшая органика. Кэрри взяла с родителей слово молчать обо всем. А сама стала потихонечку выносить свои цветы на продажу на маленький пятачок возле мэрии. Цветы шли нарасхват. Все удивлялись. Один чудак даже не поверил, что они настоящие, провел исследование, но все подтвердилось. Кэрри стала меньше внимания уделять учебе, все больше времени проводила в торговых рядах. Это был неплохой бизнес. И после того как дальнюю стенку раскопали еще глубже, комната Кэрри превратилась в настоящую цветочную оранжерею.

Там оказался целый пласт плодородной почвы. Дела шли все лучше и лучше, и семья уже стала подумывать о том, чтобы им убраться с Альбукерта, когда вдруг неожиданно на пороге их квартиры появилась правительственная комиссия.

— Это частное владение и охраняется законом, — заявил отец.

— Мистер Рэнд, у нас ордер на обыск в вашем домовладении. У нас есть сведения, что в вашем жилище обнаружено аномальное месторождение. Согласно федеральному закону мы имеем на это право. — Они пришли с оружием и привели с собой трех роботов.

Это был конец их спокойной жизни. Федеральный суд Альбукерта вынес решение об изъятии у них квартиры. Их переселили в новую необустроенную пещеру, а выплаченной компенсации едва хватило на то, чтобы подвести туда тепло, воду и электричество. Это уже потом поднялся шум, что на Альбукерте обнаружены реликтовые микроорганизмы, превращающие скальную породу в почву. Предполагали даже, что раньше на этой планете была жизнь.

Но не это привлекло внимание властей к их пещере, а те мелкие кристаллы, которым Кэрри не придала значение. Это были селикиниды. Чрезвычайно редко встречающиеся в разведанных мирах кристаллы, используемые для создания сверхмощных стратегических лазеров. Мелкие их вкрапления были обнаружены в почве цветов, проданных Кэрри. И тогда власти вынесли свой приговор.

Семье Рэнд после этого пришлось не сладко. Маленький бизнес Кэрри был свернут. Большая часть саженцев в новой пещере погибла. И неизвестно, что с ними со всеми было бы дальше, если бы ученые не заинтересовались открытием плодородного слоя на Альбукерте и сюда не слетелись известные биологи со всей Федерации. Так случилось, что семью Рэнд показали по Всемирной Сети. И тогда правительство Федерации решило сделать широкий жест. Кэрри выдали специальный сертификат на обучение в колледже по специальной программе для бедных семей. Потом были спецкурсы КГБ, космические тренировки и, наконец, ее первое задание — миссия на Тар. Родители умерли три года назад. Они так и не смогли вырваться с Альбукерта. Отец попал в аварию на шахте, а после этого вскоре умерла и мама. И Кэрри, проходящую тогда спецкурс на Эпсилоне-5, даже не пустили на ее похороны.

Кэрри заплакала. Слезы упали на клочок бумаги, оставленный Алексеем. Она вновь чувствовала себя обманутой маленькой девочкой, у которой безжалостно погубили ее розы. Ее обманули. Она мечтала о Земле, и вот чем обернулись ее ожидания.

Слезы не спрашивали ее, заливали глаза. Она ничего не видела и не слышала. Не хотела больше видеть и слышать этот безжалостный и жестокий мир.

«… Спецагент КГБ погиб сегодня в автокатастрофе. Это был блестящий, подающий большие надежды молодой офицер. Все, кто знал Алексея Варламова, запомнят его…»

До Кэрри не сразу дошло это сообщение. Она подняла глаза на большой экран, висящий на стене. На шоссе под громадным грузовиком лежал, поблескивая никелированными боками, хорошо знакомый ей «Харлей-Дэвидсон». А в правом верхнем углу экрана застыла фотография Алексея Варламова в полной парадной форме майора Комитета галактической безопасности. Как он ни спешил сегодня, но так и не успел отправить запись с показаниями Кэрри Рэнд ни консулу Протосса Ксирону, ни своему непосредственному начальнику полковнику Слиману.

Загрузка...