Глава первая

Вовка приехал в станицу позже других — в середине мая.

В далеком Мурманске, откуда Вовку каждое лето привозили к бабушке, в это время года было зябко и туманно, а вдоль тротуаров высились серые, рыхлые сугробы. В Мурманске Вовка бы носил шерстяные носки, теплую обувь, два свитера, пуховик и шапку с большими ушами, чтоб не замерзнуть. В Краснодаре же, едва самолет приземлился, мама протянула любимые серые джинсы, рубашку с короткими рукавами и бейсболку.

Воздух здесь был теплым, почти горячим, а солнце большим и светлым.

Из Краснодара ехали полчаса на маршрутке, любовались из окна на покрытые зеленью поля, на раскачивающиеся изумрудные деревья, на людей в шортах и на велосипедах. На севере в мае в шортах не походишь…

А потом еще какое-то время на другой маршрутке и на такси, в самую глубинку, в неприметную станицу, кутавшуюся с одного края в лес, а с другого в предгорные холмы. Где-то там, среди холмов, было несколько озер, и вилась узкая речушка с ледяной водой, в которую Вовка один раз осмелился зайти по колено, как обитатель крайнего севера. Толик, Серега и Артем потом скинулись на лекарства от простуды, в знак уважения к смелому Вовкиному поступку. Правда, от бабушки все равно досталось по первое число…

К слову, друзья ждали Вовку на лавочке у бабушкиной калитки.

Толик был из Москвы. Белоголовый, с яркими голубыми глазами на бледном лице и костлявый, так, что лопатки торчали, будто крылья. В школе Толик учился на четверки и пятерки, хотя всегда мечтал играть в футбол, а математику органически не переваривал.

Серегу привозили из Санкт-Петербурга, он был рыжий и веснушчатый, как Иванушка из старой сказки; кучеряшки торчали во все стороны и обнажали большие оттопыренные уши. Когда Серега улыбался, казалось, что вокруг становится светлее. В школе его дразнили "подсолнухом", но Серега по доброте душевной не очень-то и обижался.

А Артем был "почти местным", из Краснодара. В станице у него жили бабушка и дядя, к которым Артема и привозили, как говорили родители "попастись", поесть ягод и загореть. Артем был коренастым и упитанным, но совсем не ленивым. Усидеть на месте больше получаса он не мог — если не катались на велосипедах, значит, надо было идти на озеро, купаться; если не на озеро, значит на дерево, рвать черешню, если не черешню… в любом случае, Артем что-нибудь выдумывал. К Артему относились с уважением, потому что он в десять лет сам ездил от дома на трамвае, потом пересаживался на маршрутку и, доезжал до станицы. При этом Артем утверждал, что совсем не боится. Ни капельки.

В их дружной летней компании считалось преимуществом приехать раньше остальных и застолбить за собой место летнего Командира. Заприметив всех троих на лавочке, Вовка понял, что в этом году упустил свой шанс, но не сильно расстроился.

— Я сейчас! — крикнул он и рванул за калитку: обнять бабушку, скороговоркой сообщить ей все важные новости, откусить кусок горячего еще пирожка с луком и яйцом, скинуть рюкзак и, наконец, выполнив формальности, вырваться в объятия летних каникул.

Бабушка, кажется, уже привыкла к тому, что видит внука исключительно по вечерам.

— Поздно ты! — сказал Толик, перекидывая плоский белый камешек с одной руки в другую. — Я уже успел на море съездить и обратно вернуться.

— А я в кино два раза сходил! — заулыбался Артем. — В три дэ! Голова кружилась немного, но в целом — таааакое зрелище! Закачаешься!

Вовка сел рядом, на теплую лавочку, подставил лицо летнему солнцу. Непривычно было — всего пять часов назад вырвался из снежного плена, из цепких лап холодного колючего ветра, а оказался вдруг, как по волшебству, в самом настоящем лете. Тут вам и густая зелень листьев, и нежный аромат распускающейся сирени, и наливающиеся цветом ягоды на деревьях, и теплый ласковый ветерок…

— Как же хорошо! — вздохнул Вовка. — Я пока последние дни учился, все мечтал о том, что скоро к вам приеду.

— Можно подумать, у тебя на севере плохо. До сих пор, наверное, можно в снежки играть. Здесь в снежки уже и не поиграешь! — отозвался Толик.

— Зато купаться можно. Пойдем сегодня купаться?

— Сначала шрамы покажи. Есть шрамы?

Это было такое развлечение. Каждое лето ребята хвалились шрамами, которые успели заработать за прошедший год. Вообще-то, шрамами назывались даже пустяковые царапины и какие-нибудь мозоли на пальцах — но при этом друзья напускали на себя столько важности, будто приобрели эту самую мозоль в жестокой драке с настоящими бандитами, или в перестрелке с преступниками. Еще бы, героями хотелось казаться всем.

— У меня так, ничего серьезного. — первым сказал Серега, подставляя под солнечные лучи локоть правой руки. — Видите? К плите прислонился, во.

Действительно, на локте белело неровное пятнышко, размером с пятирублевую монету.

— Больно было?

— Ни капельки. Сразу под холодную воду подставил, потом пластырь налепил. Но чесалось целую неделю. А то и две!

— Подумаешь. — вторил Толик. — Я осенью на велике катался, заехал на Красную Площадь, а там брусчатка. И я ка-ак упал. И мне спицей проткнуло эту, икроножную мышцу, вот!

Небрежным движением Толик поставил ногу на лавочку и показал два аккуратных, почти незаметных, пятнышка на лодыжке.

Вовка присвистнул:

— Не больно было?

— Вообще не больно. — сообщил Толик. — Только я ходить не мог несколько дней. С самого начала вот тут и тут торчала спица. Мама, знаете, как плакала? Потом доктор спицу вынул, и кровь пошла.

— Испугался?

— Чего ее бояться, это же кровь!

Все согласились, что кровь не страшная, а Артем тут же рассказал одну историю, которую недавно прочитал, про вампиров: они находили людей по запаху крови, но эту самую кровь не пили, потому что много столетий назад дали слово никого и никогда не убивать.

— А чем же они тогда питались? — удивился Вовка.

— Я еще не дочитал. — пожал плечами Артем. — Но, вот, смотрите, как будто вампир покусал, да?

Он ткнул пухлым пальцем себе в шею, где обнаружились две дырочки, будто и правда следы от вампирских зубов.

— Это мне капельницу ставили. — гордо сказал Артем.

— И что? — спросил Толик, которого вообще было сложно удивить.

— А то, что мне два раза в вену не могли попасть. Один раз ткнули — кровь пошла. Второй раз ткнули — снова кровь. И я теперь как покусанный вампирами. Ууу! — Артем изобразил покусанного вампирами, подвернул ногу и упал со скамейки в лопухи.

Все засмеялись. А Вовка засмеялся громче всех, потому что ему было хорошо и весело. Наконец-то лето, думал он, наконец-то снова с друзьями, с настоящими друзьями, а не с надоевшими школьными приятелями, с которыми совершенно не о чем разговаривать. Целых три месяца без забот, хлопот и проблем. Впереди — только приключения и счастье.

— Ну, а у тебя есть что?

Три пары глаз с любопытством уставились на Вовку.

— Еще бы. — Вовка усмехнулся, сделал серьезное лицо и показал всем левую руку.

Там, чуть ниже локтя, белел длинный изогнутый полумесяцем шрам — будто обхватывал запястье вечным кольцом.

— Ого! — не удержался Толик. — Это кто тебя так?

— Это я сам. Ударил по стеклу в двери рукой. А стекло лопнуло.

— Умудрился!

— Монстр!

— Жить надоело что ли? Уровень в Call of Duty пройти не смог?

— Я ж не специально. Задел, а оно рассыпалось осколками. И вот одним осколком мне и попало.

— Кровищи было много? — с неподдельной завистью спросил Артем.

— Очень. И зашивали под наркозом.

— А ты и проспал?

— Нет. Не спал. Так, под наркозом. Только я не смотрел, мне не разрешили.

— А хотел и посмотреть?

— Еще как!

Ребята несколько минут с восторгом разглядывали шрам полумесяцем, щупали, щипали, завидовали. После такого все их спицы в ногах и ожоги на локтях казались чем-то детским, прошлогодним, несущественным.

Вовка, когда только вышел из больницы с перебинтованной рукой на подвязке, размышлял о том, как с напущенным равнодушием, будет показывать ребятам шрам и рассказывать, что случилось. Он предвкушал их восторг, он хотел увидеть их удивленные лица. Еще бы! Такое событие! В школе, понятное дело, его появление с повязкой на руке тоже вызвало интерес. Были вопросы и удивленные возгласы, но там, в школе, Вовка появлялся каждый день, а в классе было еще двадцать семь человек, которые ломали себе пальцы, обжигались, вышибали зубы о лед, неудачно упав на катке, поэтому возгласы и расспросы быстро закончились. А здесь, в компании троих друзей, можно наслаждаться восторгом целых три месяца.

Вот так: Целых! Три! Месяца!

— Да, Вовка, первое место! — Толик похлопал Вовку по плечу. — Но Командир в этом году все равно я. Приехал на неделю раньше Артема. А Серега так вообще только позавчера пожаловал.

— Мы клубнику у бабы Любы пропустили! — сообщил Серега Вовке.

Баба Люба была бабушкой Артема. Почему-то клубника у нее спела раньше всех. К тому моменту, как у Вовкиной бабушки ягоды только-только наливались спелостью, бабины Любины были уже успешно съедены и забыты.

— Чья на очереди?

На очереди была клубника с огорода бабушки Толика. У нее же вовсю спела ранняя черешня.

— Может быть, сейчас и рванем, наедимся? — предложил Вовка, соскучившийся по ягодам как никто другой. В Мурманске, конечно, тоже были свои ягоды, ничуть не хуже южных, но клубнику и черешню Вовка все же особенно любил и уважал.

— Сначала второе правило каникул! — Толик снова напустил на себя серьезности. Вообще-то, ему было сложно хмурить брови, потому что брови у него были такими же белыми, как и волосы, и их почти не было видно на лице (пока лицо не загорало и не становилось темно-коричневым, но это происходило уже в середине июля).

— Я давно свой выключил! — сообщил Серега. — Как только приехал.

— А я не выключаю, мне нельзя. — насупился Артем. — Меня родители тогда съедят. Но мне можно, я же местный.

— Почти! До тебя больше часа ехать.

— А до тебя больше суток! Это больше двадцати четырех часов! Но я свой все равно у бабушки оставляю. Так что — засчитывается!

Вторым правилом каникул было отключение сотовых телефонов. Не на все время, а на целый день, чтобы никто не мог дозвониться. Два года назад сотовый телефон был только у Толика, и он его всюду носил с собой. Мама и бабушка звонили Толику каждые полчаса, постоянно отвлекая и (частенько) выдавая его в игре в прятки. К концу того лета Толик просто выключил телефон, забросил его на дно рюкзака и торжественно пообещал, что впредь будет ходить летом без телефона. Потому что, знаете ли, каникулы, и отвлекать ребенка от отдыха вредно для его здоровья.

Уже на следующий год сотовые телефоны купили всем, но следуя негласному кодексу дружбы, ребята отключили сотовые и включали их только по вечерам, позвонить родителям. Сначала было как-то непривычно, но потом Вовка привык. Это в школе можно было таскать сотовый всюду, а здесь — нет. Своеобразное отличие лета от обычной жизни.

Прошлым же летом, в августе, за день до отъезда Сереги, все четверо собрались во дворе у бабушки Артема и сочинили правила каникул, которые собирались выполнять неукоснительно и безоговорочно (так и записали в самом низу правил, и поставили свои первые подписи, чувствуя важность и торжественность момента)…

— У меня, кстати, новый телефон. — сообщил Толик. — Мне папа купил. С сенсорным экраном. На нем такие игры, закачаешься!

— На мой посмотри! — Вовка выудил из кармана блестящую модельку с большим экраном и парой царапин на панельке. — Сестра отдала. Она себе другой взяла, а мне, значит, этот. Я сейчас уберу, забыл.

Он сбегал в дом, чтобы забросить сотовый в сумку и забыть о нем до самого вечера. Мама и бабушка обедали ароматным борщом. Бабушка охала: "Дай хоть на тебя посмотреть, внучек, а то опять на все лето умчишься!", и Вовка, задержавшись на несколько минут, съел еще один пирожок, показал шрам и, оставив бабушку охать, но уже по другому поводу, вновь выскочил на улицу. Мама должна была улететь обратно в Мурманск завтра вечером, а уже в августе за Вовкой прилетит папа. Такая у родителей была договоренность. Вовка краем уха слышал что-то о совместных отпусках, летней подработке и выгодных контрактах, но никогда не обращал на разговоры взрослых внимания.

Как только Вовка сообщил друзьям, что до вечера совершенно свободен, они все вчетвером отправились узкими улочками гулять по станице. Погода стояла чудесная и непривычная. После угрюмой слякоти севера яркие весенние цвета цепляли взгляд, дышалось легко, а тело будто наполнилось невероятной легкостью. Казалось, сделай Вовка несколько шагов, взмахни руками — и полетит ввысь голубого безоблачного неба. Как жалко, что к подобным ощущениям быстро привыкаешь! Остается только держаться за каждую секундочку, наслаждаться каждым коротким мгновением…

А Толик, на правах Командира, уверенно рассказывал Вовке обо всем, что изменилось здесь за год.

— Вот там новый магазин открыли! — говорил Толик, указывая на небольшой ларек, с надписью "ПРОДУКТЫ". — Я там видел новый номер "Человека-паука", но он дорогой, а денег мало.

— Я могу у дяди попросить, он тебе в Краснодаре купит. В Краснодаре дешевле. — вставлял Артем.

— Не надо мне у дяди. Я сам куплю. Представляете. Я приеду домой, а там сразу три новых номера "Человека-паука"! Зачитаюсь просто! А вот тут, Вовка, смотри, смотри же скорее, скейтеры катаются. Видишь, дорожку из бетона постелили? Я уже троих скейтеров видел!

— Врешь! — выдыхал Вовка от восторга. — Эх, знал бы, свой скейт привез бы.

— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи! — козырял Серега подслушанной у родителей фразой, чтоб не молчать. — Кстати, ребят, я научился в морской бридж играть. Только для этого надо сто четыре карты и ручка с бумагой.

— Может, лучше на великах завтра покатаемся? — предлагал Артем. Он ездил на велосипедах хуже всех, часто падал и постоянно сбивал в кровь кисти рук и коленки, но обожал велосипеды так же сильно, как фантастические книжки и фильмы про вампиров. — Кстати, Толик, ты же Вовке так и не рассказал самого главного!

— Во-первых, не Толик, а товарищ Командир, а во-вторых, подожди, потом расскажу…

— Что расскажите? Что расскажите? — Вовка сгорал от нетерпения.

Наверняка же нашли что-то чудовищно интересное, и теперь прячут, оттягивают момент. Вовка забегал кругами вокруг товарища Командира, хватая его за локти.

— Ну-ка, рассказывай, начальник! Давай, начальник! Что нашел, начальник?!

Серега и Артем покатились со смеху. Толик тоже засмеялся, забрыкался:

— Да ну тебя! Сюрприз испортишь! Это идти надо, а далеко! Завтра на великах быстро домчим!

— Завтра на великах! — завопил Артем. — Ура! А у Толика, кстати, велик тоже новый! Телефон он не показывал, а велик — показывал. Там такой шикарный, легкий, с кучей скоростей. Как называется?

— Неважно. — отмахнулся Толик. — Ну, новый и новый. Пойдемте лучше купаться!

Так всегда бывает, когда хорошие друзья встречаются после долгой разлуки в том же месте и в тоже время, когда и расстались. Кажется, что время остановилось, что год промелькнул где-то в другой реальности — и другие Толик, Вовка, Артем и Серега зубрили математику, катались на лыжах, читали умные книжки по литературе, вставали утром в школу и ложились спать глубокой ночью, потому что долго играли в компьютер — а настоящие четыре друга просто замерли на неуловимое мгновение и так и остались под летним солнцем, чтобы в следующую секунду начать вместе жить дальше: купаться, кататься на велосипедах, хвалиться шрамами, да и много чего еще делать в этой безмятежной вечной юности.

Они побежали на Молочное озеро, где рос высокий камыш, а вдоль берегов круглые сутки сидели пожилые рыбаки и ловили сома. Вода на Молочном озере всегда была теплой и нежной, купаться здесь было одно удовольствие. А после купания — вытянулись вчетвером на траве, подставляя мокрые лица ласковым лучам солнца, играли в "облака" и "города", спорили о Лихтенштейне и Люксембурге, о новых правилах в УЕФА, о компьютерных играх и о человеке-пауке с Бэтменом. Потом выяснилось, что у Сереги дома есть две колоды карт и, если поискать, то и блокнот с ручкой. Тогда веселой гурьбой помчались к Сереге. Там, под вишневыми деревьями в бабушкином саду, расселись вдоль стола, разогнали редких мух и принялись играть в тот самый морской бридж. А бабушка Сереги, седовласая, с крупными веснушками на щеках, принесла мытой клубники — целый таз — и Серега кричал Вовке: "Покажи жуткий шрам! Покажи жуткий шрам!". Бабушка охала от испуга и удивления, а Вовка смеялся и говорил, что было не больно и что он совсем, совсем не боялся. На самом деле, конечно, Вовка сильно боялся — и когда увидел кровь, и когда его везли в больницу, и когда хмурый врач что-то записывал в тетрадку, а бледные родители крепко сжимали друг другу руки. Но это было так давно (четыре месяца назад), что страх стерся и уступил место разудалой мальчишеской гордости.

Уже вечером, когда солнце начало исчезать за макушками деревьев, игра в морской бридж была освоена, сыграна в несколько партий, после чего выявлен явный лидер (им оказался Артем, всегда отлично разбирающийся в любых правилах) и награжден самой крупной и спелой клубникой с сахаром.

— Домой пора! — заключил Вовка, потягиваясь. — У меня сегодня перелет был, два пирожка и ягоды. Кушать хочется!

В голове приятно гудело. Так бывает, когда день насыщен впечатлениями и эмоциями.

— Только завтра, чур, никому не опаздывать! — предупредил Толик. — Чтоб в десять у меня, как штыки!

— Еще бы! Там тааакой сюрприз! — Артем потер ладони в предвкушении.

— Ну, рассказали бы что ли! — незлобно проворчал Вовка. — Мне еще велик мыть и шины качать, так что могу опоздать немного…

— За опоздание — расстрел. Ты же знаешь!

— Мне можно, я только прилетел. Новичкам скидки, а, товарищ Командир?

Толик махнул рукой, мол, не смертельно. На том и договорились.


Вовка успел домой до темноты.

В бабушкином домике, который она по старинке называла "хатой", было тепло и светло, а еще пахло пирожками. В печке трещали дрова (бабушка топила печь даже летом, когда что-нибудь готовила), но, несмотря на это, здесь было совсем не жарко, а даже наоборот. Вовка забрался на кровать с ногами и стал смотреть с мамой и бабушкой телевизор.

— Нагулялся? — спросила бабушка. В уголках ее глаз резвились морщинки. — Всех повидал? Твои окаянные каждый день заходили, все спрашивали, когда ты приедешь. Соскучились, что ли?

— Соскучились. — отозвался Вовка, взяв с тарелки свежий пирожок.

— Это хорошо, что соскучились. В наше время детей от компьютера не оттащишь, на улице никто и не гуляет совсем.

Мама с бабушкой завели разговор о молодежи (мама любила сгущать краски, частенько жаловалась приходившим гостям о том, как с детьми нынче тяжело), но Вовка их уже не слушал, он был занят своими мыслями.

Интересно, думал он, что же за сюрприз приготовили друзья? У них было почти две недели, чтобы побродить по холмам и забраться так глубоко в лес, как никто и никогда из них еще не забирался.

Каждый год они вчетвером собирались в поход — набивали рюкзачки едой и бутылками с водой (Артем всегда брал апельсиновый сок в пакетах), и уходили в лес. Правда, свернуть с тропинок, оставленных грибниками и местными гуляками, духу не хватало. Потеряться в лесу, это, знаете ли, пострашнее двойки в дневнике по математике или потерянной где-то на улице перчатки. Но вместе с тем, поход в лес — это так здорово! Дух захватывает! Идешь себе по тропинке, смотришь по сторонам, а всюду огромные деревья, и солнышко сквозь листья кажется крохотным изумрудным пятнышком. А где-то щебечут птицы, и трещит под ногами ветка, и пахнет — о, как пахнет — лежалой травой, прячущимися грибами, легкой зябкой сыростью. А если утром идти — то можно застать туман, который стелется по земле и, особенно, вокруг стволов деревьев, будто уставший призрак прилег отдохнуть и не заметил, как настало утро. И вроде бы хочется сделать шаг в сторону, сойти с тропинки и пойти куда глаза глядят, но страшно же. Страшно до жути.

И неужели ребята решились уйти в сторону? И что же они там нашли?.. И мысли путались, потому что за день их набежало очень и очень много. Вовка, сам того не замечая, перевернулся на бок, положил руку под щеку, чтоб удобнее было, и заснул.

Загрузка...