ГЛАВА 6

Пайпер спускалась вниз по лестнице в кухню приготовить поесть. Когда она вошла, Фиби и Пейдж уже сидели за столом и демонстративно старались не разговаривать и не смотреть друг на друга. Напряжение здесь сгустилось не меньше, чем на окутанной туманом улице. Кофе был готов, Пайпер наполнила свою чашку и открыла холодильник в поисках фруктов. Там их не оказалось. Махнув рукой, она вспомнила, что вчера было несколько булочек с черникой.

— Кто–нибудь видел булочки? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Фиби съела последнюю, — заявила Пейдж, набив полный рот гренков. — И хочу сказать, пока ты не успела спросить, что это последний кусок хлеба, так что гренков тоже нет.

Пайпер бросила на обеих мученический взгляд. Фиби на мгновение встретилась с ней глазами, однако ее взгляд выражал скорее вызов, нежели сожаление.

— Осталось немного овсяных хлопьев, — сказала она. — Но тебе придется есть их всухомятку. Остатки молока я вылила в кофе.

— Неужели в этом доме никто не помнит, где находится магазин? — простонала Пайпер. — И прежде чем кто–либо начнет возражать, я отношу эти слова и к себе.

— Похоже, мы все были очень заняты, — заметила Пейдж. — Работа, погоня за демонами и все такое.

Насколько припоминала Пайпер, вчера Фиби и Пейдж весь вечер сидели дома и не разговаривали друг с другом. Однако напомнить об этом значило бы раскалить уже и так напряженную атмосферу. Поэтому Пайпер промолчала.

— Что ж, я, наверно, поем в пути, — сказала Пайпер. Она уже надела повседневные черные брюки и фиолетовый полосатый топик. — У меня с утра в «РЗ» назначены встречи с поставщиками, так что мне надо бежать. — Она говорила правду — у нее на девять и на десять тридцать были назначены встречи с поставщиками, которые проведут инвентаризацию ее запасов и затем вместе с ней оформят новые заказы. Несомненно, она будет занята все утро.

Фиби взяла кружку и понесла ее к раковине.

— А у меня собеседование, так что мне тоже пора.

— О, как интересно, Фиби, — весело сказала Пейдж. — С кем? Где?

— В маленькой сети магазинов, их штаб — квартира находится здесь, в городе. Не ахти какая работа — должность администратора, но она может принести немного денег и я с удовольствием снова буду платить за продукты. И все же собеседование вызывает у меня не очень хорошее предчувствие.

— Это почему?

Фиби раздумывала, не зная, как много следует сказать.

— Просто… в последнее время я плохо сплю.

Это была ложь или в лучшем случае полуправда, но Пайпер смолчала. Множество других проблем беспокоило Фиби больше, нежели сон.

— Что ж, желаю удачи, — сказала Пейдж. — Я уверена, у тебя все получится.

Похоже, она искренне старалась растопить айсберг напряжения, заполнивший всю комнату. Пайпер внимательно следила за Фиби — она с любопытством ждала, какой ответ та придумает. На мгновение глаза Фиби потеплели, и она взглянула на Пейдж точно так, как в то время, когда доверяла ей. «И снова будет доверять», — подумала Пайпер. Но взгляд Фиби снова стал жестким, а губы сжались в узкую линию. Пайпер угадала — сестра вспомнила, что не знает, можно ли доверять Пейдж. Столь же жестко Фиби взглянула и на Пайпер. «Ладно, — подумала Пайпер, — на меня она тоже злится».

Пайпер тоже была не очень–то довольна Фиби и не будет до тех пор, пока сестра не перестанет язвить Пейдж из–за того глупого письма. А особенно после того, как съела последнюю булочку и выпила все молоко.

— Ну, что ж, — сказала Пайпер, сгорая от нетерпения уйти, прежде чем успеет сказать такое, о чем придется жалеть потом. — Пока!

Она пошла вверх по лестнице, чтобы зайти почистить зубы и попрощаться с Лео.

Даже когда мистер Коуан пребывал в хорошем расположении духа, что случалось редко, работа Пейдж требовала большого напряжения. Люди обращались в службу социальных проблем не тогда, когда их жизнь текла размеренно, а когда доходила до кризисной точки. Неприятные споры о том, кому быть опекуном детей, пропавшие родители, взаимные оскорбления, отсутствие крыши над головой — все это заполняло рабочий день Пейдж. Бывали времена, когда казалось, что она не выдержит, и Пейдж радовалась, если ей иногда случалось воспользоваться своими колдовскими способностями и дать какому–нибудь демону под зад. Таким образом ей удавалось разрядиться, выпустить немного пара.

Сегодня, например, она большую часть утра проторчала у телефона, набирая подряд номера департаментов полиции и работников социальных проблем в разных штатах, и пыталась напасть на след так называемой матери, которая решила «обрести себя» и присоединилась к второсортному оркестру рок–н–ролла, гастролировавшему по забегаловкам и придорожным закусочным северных долин. Эта женщина ушла с работы и исчезла, не сказав никому ни слова, бросила Джаррода Буна, своего мужа, с тремя детьми моложе семи лет, предварительно сняв все деньги с банковского счета и оставив ему записку с просьбой присмотреть за ребятишками и не искать ее.

Первую часть записки мистер Бун выполнял как мог, но со второй категорически не согласился. Его зарплаты едва хватало на детский сад, где приходилось оставлять ребят, пока он работал. Так что на оплату квартиры, еды и других потребностей, с чем оба вместе справлялись при помощи банковского счета, почти не оставалось денег. Он справедливо полагал, что его детям нужна мать, но больше всего ему не хотелось, чтобы им пришлось жить в машине или приюте. Так что он хотел найти жену и побыстрее вернуть сбережения. Полиция и пальцем шевельнуть не захотела, а частный детектив был ему не по карману. Поэтому он обратился в службу социальных проблем.

Отговорки, которыми по телефону отделывались собеседники Пейдж, раздражали ее. Она никак не могла понять, почему люди не говорят с ней откровенно. Если офицер полиции в Подунке, что в штате Мичиган, не желал тратить время и проверить, не остановилась ли бывшая миссис Бун в каком–нибудь подведомственном ему мотеле, он мог бы так и сказать, а не отсылать к другому должностному лицу, которое, в свою очередь, отсылало еще к кому — то. Так продолжалось до тех пор, пока кто–нибудь не бросал трубку. Несколько раз она чуть не потеряла терпение, но сдержалась, понимая, что в таком случае вообще ничего не добьется. «Лаской большего добьешься», — думала она.

Чтобы окончательно не рехнуться, она вспоминала о Тимоти и замечательной встрече вчера на Юн ион–сквер. В обычное время она бы уже рассказала Пайпер и Фиби о таком событии, но как бы ни описывать жизнь в средоточии ведьм, слово «обычное» сегодня меньше всего приходило в голову. Однако если она не рассказывала о нем, это отнюдь не означало, что она о нем не думает. Как раз наоборот. Когда телефонные разговоры совсем выводили ее из себя, она просто вспоминала, что сама не могла удержаться от смеха, слыша его полный неподдельного веселья смех, или как он восторженно глядел на нее, когда говорил о спасенном мальчике.

Пейдж только что положила трубку после еще одного бесполезного разговора, как зазвонил телефон. Надеясь, что один из ее многочисленных запросов чудесным образом дошел до отзывчивого человека, она схватила трубку.

— Пейдж Мэттьюс, служба социальных проблем, — бодро произнесла она.

— Вот это мне нравится, — заговорил мужской голос, — приятно слышать человека, который доволен своей работой. — Прежде чем она нашлась, голос продолжал: — Пейдж, это Тимоти. Не знаю, помнишь ли ты меня…

— Тимоти, конечно, помню. Юнион–сквер, кафе. Как можно такое забыть?

— Рад слышать это. По твоему голосу можно понять, что сегодняшний день оказался лучше вчерашнего.

Пейдж задумалась над его словами.

— Ничего не могу сказать на этот счет, — наконец проговорила она. — Вообще–то получился довольно паршивый день. Но я стараюсь, чтобы люди, которые мне звонят, не узнали об этом. По сравнению с многими из них моя жизнь просто замечательная.

— Скорее всего, это так. Я совсем не хочу отрывать тебя от работы. Я просто думал о тебе и мне захотелось позвонить.

Пейдж показалось, что при этих его словах переполняется ее сердце.

— Тимоти я тоже о тебе думаю, — сказала она.

— Надеюсь, только хорошее.

— Конечно, только хорошее.

— Я счастлив, — сказал он с неподдельной радостью в голосе. — Ты сегодня снова спасала маленьких детей?

— Стараюсь спасти троих, — ответила она. — От злейшего врага — нищеты.

— Вот это да! — воскликнул он. В его голосе звучало почти благоговение. — Замечательно! Ты как раз создана для этого. Узнав в тебе ведьму, я надеялся, что ты добрая и спасение мальчика не просто счастливая случайность. Теперь видно, что это правда. Ты действительно любишь помогать людям.

— Да, похоже, что так, — сказала Пейдж. Ее глаза начали блуждать по застекленному отсеку.

— Я знал, что ты из хороших, — добавил он.

Она вдруг почувствовала, как краснеет.

— Спасибо. Надеюсь, ты тоже.

— Разумеется, — подтвердил Тимоти. — И не в первом поколении. Рамона Фрей, одна из моих прародительниц, когда–то работала вместе с другой ведьмой, которую звали… вроде как Холоуин, насколько я помню. — Пейдж почувствовала, как забилось ее сердце, но промолчала и дала ему возможность продолжать: — Нет, Холлиуэл. Агнес Холлиуэл. Они обе победили почти всех демонов к западу от Миссисипи, как говаривала моя матушка.

— Агнес Холлиуэл? — повторила Пейдж. — Не слышала такого имени.

— Но ты же слышала о Холлиуэлах о Зачарованных?

Она не знала, что делать. Если она соврет будет плохой прелюдией к знакомству, разумеется при наличии у него подобного желания. Но на суровом опыте она убедилась, что три сестры не должны терять бдительность. У Зачарованных было слишком много врагов.

«Однако весь смысл разговора с Тимоти состоит в том, что я хочу общаться с ним, — решила она. — А иногда мое желание тоже имеет значение».

— Я слышала о них, — ответила она. Ей чуть ли не силой пришлось выдавить эти слова. — Собственно говоря, я сама в некотором роде Холлиуэл.

Она почувствовала, как он замер от удивления.

— Я думал, ты Мэттьюс, — сказал он.

— Да, верно, — ответила она. — У меня та же мать, что и у сестер Холлиуэл, только другой отец.

— Значит, ты одна из Зачарованных? Потрясающе. Вот почему я почувствовал, как ты излучаешь добро.

Пейдж рассмеялась:

— Но иногда я могу быть плохой.

— Еще бы, — откликнулся Тимоти. — Однако не в том смысле, в каком я имею в виду.

— Это был один шанс из тысячи, — сказала она, помня, какая борьба началась у нее в душе, когда она узнала о том, что является ведьмой. Источник хотел перетянуть ее на сторону зла. Если бы так случилось, то после смерти Прю Сила Трех была бы ограничена. И она тогда чуть не поддалась.

— Значит, ты Зачарованная, — повторил Тимоти, — и никогда не слышала об Агнес Холлиуэл?

— А я должна была слышать?

Тимоти помолчал.

— Пейдж, — наконец сказал он, — думаю, ты догадалась, что нравишься мне и что я желаю тебе самого лучшего. Поэтому мне нелегко говорить. Пожалуй, тебе все же следует знать, кто такая Агнес. И ты должна знать еще кое–что.

— Что именно, Тимоти? — спросила она. — Ты меня пугаешь.

— Я не могу сказать тебе об этом, — ответил он. — Ты сама должна узнать. А это можно сделать, только войдя в комнату твоей сестры Фиби, когда никого не будет дома. На ее ночном столике лежит письмо. Тебе надо прочитать его.

— Но… это же значит шпионить! — воскликнула Пейдж. — Она бы убила меня. И это… действительно плохо. И она убьет меня.

— Ей не обязательно знать, — сказал он. — Я не хочу стать возмутителем спокойствия, Пейдж, но она скрывает от тебя тайну, и тебе надо знать об этом. Ты должна знать об этом.

Пейдж с трудом сглотнула. У нее уже было ощущение, что Фиби и Пайпер что–то скрывают от нее. Фиби стала особенно холодной, будто Пейдж чем–то обидела ее. Пайпер вела себя по–другому. Пейдж казалось, что она зла на Фиби.

— Тимоти, можно спросить тебя?

— Конечно, Пейдж. Спрашивай.

— Если это секрет, то откуда он тебе известен?

Он рассмеялся, и ей от этого стало немного лучше. «Не все в жизни так ужасно, — подумала она, — если рядом человек, от смеха которого становится легко».

— Пейдж, мы все обладаем некоторыми способностями, — сказал он. — Так что моя осведомленность в этом деле является результатом одной из них.

Они еще пару минут болтали, затем Пейдж неохотно распрощалась с ним и положила трубку. Близился час обеда, и она решила обязательно воспользоваться советом Тимоти.

Фиби соврала сестрам и от содеянного чувствовала себя отвратительно. Сегодня ее ждало собеседование — тут она сказала правду, — но оно было назначено на полдень. Ей просто захотелось исчезнуть из дома, убежать от напряжения, которое нарастало, словно пар от кипящей в закрытом сосуде воды. Рано или поздно его надо было выпустить — или взорваться.

Итак, она сказала, что собеседование состоится рано, и села в свой голубой джип и уехала. Она ехала на юг, удаляясь от города, а поскольку в Сан — Франциско нельзя кататься без определенной цели, Фиби хотелось прочистить мозги, найти для этого время и выяснить, может ли она разобраться в неприятной ситуации. Она свернула на автостраду 280, ведущую из города мимо озера Сан — Андреас, через поросшие дубами и травой холмы. Автострада выводила из тумана и, как она надеялась, из тумана неопределенности, окружавшей ее. Она жалела лишь о том, что не могла взять с собой Коула, ибо на нем можно было проверять ее самые безумные идеи. Но он был занят испытанием своих навыков, приобретенных на юридическом факультете и в должности окружного прокурора, и помогал Лео и Пайпер расследовать убийства, которые, как они считали, могут иметь связь со сверхъестественным. Однако он пообещал встретить ее после собеседования.

Ей очень хотелось повернуть назад до того, как она достигнет Силиконовой долины — местности за Пало Алто и дальше, где так часто в последние десять лет почти одни и те же люди наживали и теряли целые состояния. Оказавшись, как она думала, на этой магистрали в самом разгаре интернетовского бума, она не ожидала, что дорога будет перекрыта шлагбаумом и простым смертным придется выложить от пяти до десяти тысяч долларов лишь для того, чтобы им позволили въехать в долину с разреженным воздухом. Она пожалела, что бум закончился и хорошие ребята потеряли работу, однако в то же время ее мало волновало то обстоятельство, что цены на недвижимость могут в один прекрасный день снова стать нормальными и эти же самые хорошие парни снова смогут покупать дома в районе Залива.

У Вудсайда она свернула с автострады, проехала по короткому отрезку извивающейся и поросшей деревьями дороги к тому месту, где, как она знала, должна находиться рыночная площадь, и остановилась, чтобы съесть на ленч овощной сэндвич и холодную рыбу. Она ела, сидя за столом на солнышке, которое редко заглядывало в Сан — Франциско за последние несколько туманных дней. Фиби не удалось выяснить, намекает ли письмо Агнес на Пейдж или нет, но тем не менее у нее на душе стало чуть легче. Поездка и чудесная погода на полуострове помогла освободиться от некоторой части появившейся в ее голове паутины.

Когда Фиби вернулась в Сан — Франциско на собеседование, она обнаружила, что с нетерпением ждет его, что короткая поездка за город совсем изменила ее настроение. Конечно, поиск места, где поставить машину, мог все испортить. Она дважды объехала квартал, затем стала искать в других местах. Наконец нашла местечко в трех кварталах от штаб–квартиры сети книжных магазинов и втиснула туда свой джип.

Времени оставалось в обрез, и у нее возникло неприятное ощущение. Она быстро шла по тротуару и чуть не споткнулась, наступив на медный браслет, который не заметила. Она остановилась, наклонилась и подобрала браслет, намереваясь оставить его у ограды в стороне от тротуара, так, чтобы он был заметен владельцу, если тот придет искать.

Как раз в этот момент у нее произошло видение, своей неожиданностью и силой перехватив ей дыхание. Она увидела темную, влажную от тумана улицу, молодую женщину в форме. К ней подкрадывалось злое существо, собираясь убить ее. Затем все исчезло, и Фиби снова стояла одна на окутанном туманом тротуаре. Ее колени не сгибались.

Потрясенная Фиби прислонилась к счетчику парковки. Она пыталась разобраться в своем видении. Точно была ночь, так что женщине пока не угрожает непосредственная опасность. Возможно, еще есть время, чтобы найти ее и спасти от крадущегося за ней убийцы. Она не знала, связано ли это каким–либо образом с тем, что расследуют Пайпер, Лео и Коул, но если это так, то присутствие сверхъестественных сил сейчас подтвердилось.

Но ей не удалось определить, где это точно происходило. Эта была такая же улица Сан — Франциско, как и сотни других, окутанная густым туманом, мешающим разглядеть детали, которые позволили бы внести необходимые уточнения. Она сосредоточилась на женщине, пытаясь вспомнить подробности, которые могли бы опознать ее. Очевидно, это униформа, которую Фиби не узнала, но если бы определить, откуда она, это значительно облегчило бы поиск женщины. На ней была темно–синяя блузка, какие носят крестьянки, обшитая золотой ниткой вокруг шеи и на рукавах, и юбка с голубыми узорами, гармонировавшими с блузкой. На ногах простые удобные туфли без каблуков, Фиби вспомнила, что на них виднелись какие–то светлые пятна. Весьма вероятно, что женщина официантка. Пятна от пролитой еды — может быть, густой похлебки из моллюсков или соуса тартар. «Возможно, она работает там, где подают еду из продуктов моря», — заключила Фиби.

Это почти ничего не давало, если учесть, что Сан — Франциско с трех сторон окружен водой. Фиби не очень хорошо рассмотрела женщину, заметила только, что у нее были густые темные волосы, черные глаза и оливкового цвета кожа, значит, она либо из Латинской Америки, либо с Ближнего Востока. На первый взгляд, ей лет двадцать пять.

Как много не ясно! Фиби жалела, что не может вызвать побольше информации, однако ее силы не были предназначены для этого. Она старалась пользоваться тем, чем была наделена, и спасать невинных, когда могла. Одно не вызывало сомнений: оттого, что она будет торчать здесь, никому лучше не станет. Она отошла от парковочного счетчика и отправилась на собеседование.

Загрузка...