Глава 5 Искусство быть невидимым

Был праздничный день. Утром мы с Ли выехали в лес, чтобы потренироваться, а ближе к вечеру вернулись в город и вышли на улицу Пушкина, гуляя и разговаривая среди празднично одетой толпы. Вдруг Ли сказал:

– Взгляни на толпу. Ты не замечаешь ничего необычного?

Я вспомнил, как Ли учил меня оценивать ситуацию в любом ее проявлении. Он говорил, что нужно уметь абстрагироваться, отстраниться от ситуации и увидеть ее целиком, а не только отдельные ее составляющие.

Я постарался остановить мысли и оценки, окидывая толпу скользящим рассеянным взглядом, чтобы даже не увидеть, а, скорее, почувствовать в ней какие-то отклонения от нормы. Но все выглядело естественно и спокойно, не было никаких группировок или течений в толпе, выделяющихся чем-то необычным.

Некоторое время я сканировал толпу взглядом и вдруг почувствовал что-то особенное и в то же время знакомое в двух людях, которые шли на некотором расстоянии от нас по противоположному тротуару. Они двигались спиной к нам, не оглядываясь. Я не мог видеть их лица, но от них исходило странное ощущение определенного очарования. Они показались мне тенями, отстраненными от всего мира. Я подумал, что такой человек смог бы пройти мимо разбушевавшейся компании хулиганов, выбирающих себе жертву, и не привлечь их внимания, поскольку он был настолько замкнут на себе, сосредоточен, захвачен каким-то делом и так целенаправленно следовал по своему никому не ведомому пути, что создавалось впечатление, что, присутствуя здесь, он не присутствует вообще.

Я указал на них Учителю и сказал:

– Эти двое не похожи на всех остальных. Мне кажется, что они выделяются из толпы, но в то же время они настолько смешаны с ней, что, выделяясь, они остаются незаметными.

– Надо же, ты заговорил почти как настоящий Спокойный, – удивился Ли. – Ты почувствовал, что они выделяются, не выделяясь, но твоей интуиции не хватило на то, чтобы понять, что ты уже встречался с ними раньше.

– Когда?

– Ты наблюдал их тренировку на Чатырдаге. Сейчас они снова тренируются, и на этот раз их задание – быть незаметными в толпе.

– Но они же заметны. Я ведь заметил, что они не такие, как все.

– Для тебя – да, они заметны. Но только потому, что ты похож на них и следуешь по тому же пути. Но для того, кого они преследуют, они незаметны, поскольку умеют растворяться в толпе.

– Они следят за кем-то?

– Да.

Ли указал мне на мужчину, находящегося далеко впереди.

– Этот человек тоже идет по пути воина, но двоих, которые следят за ним, он не знает. Ему дали задание пройти в определенное время по определенным улицам, но он не подозревает, что за ним должны будут следить. Конечно, иногда преследователи совершают ошибки, и тогда их можно заметить. Мне известен их маршрут. Мы пойдем за ними, и ты сможешь стать свидетелем того, как они работают.

На Пушкинской было много народу, и корейцы могли двигаться почти открыто. Иногда они разделялись. Я увидел, как один из них совершенно естественным образом подошел к компании незнакомых ему людей и присоединился к ней так, что со стороны казалось, что он принимает участие в беседе, и в то же время компания не обращала на него никакого внимания. Потом он незаметно шагнул в сторону и снова устремился за кем-то.

Мы свернули на боковую улицу, снова свернули. Улицы становились все более безлюдными. Я поразился, насколько искусно ребята пользуются элементами местности, скрываясь в подворотнях, за всевозможными укрытиями, как они ловко, отстраненно и профессионально следят издали, как сокращают расстояние, как, следуя по параллельной улице, ведут наблюдение из-за домов, как незаметно опережают объект слежки, поджидая его в каких-то пунктах, как обмениваются знаками.

Впоследствии мне удалось освоить некоторые современные способы слежки, и тем большее восхищение вызывало у меня после этого средневековое шпионское искусство. Корейцы то как молнии проносились бегом по какому-то участку, застывая в удобном для наблюдения месте, то сближались и изображали мирно беседующую пару. При этом они периодически менялись одеждой, то снимали, то надевали куртки, иногда выворачивали их наизнанку, снимали и одевали разные головные уборы. Мы смогли проследить за всем этим только потому, что Учитель знал маршрут их передвижения и, периодически сокращая путь или выбирая удобное для наблюдения место, демонстрировал мне их виртуозную работу.

– Умение быть невидимым – одно из упражнений воина, – сказал Ли. – Эти упражнения достаточно трудны, но тот, кто следует по пути воина, должен уметь выслеживать и маскироваться.

Скоро задание у этих двоих поменяется, и они начнут следить за чужими. Наблюдение за чужими людьми выполняется обычно каждый день в течение месяца, после чего тренировки по следованию за объектом прекращаются и проводятся для поддержания навыка один раз в месяц. Конечно, основные приемы передвижений и уловок отрабатываются заранее среди других похожих упражнений, но уже не связанных со слежкой. Это и упражнения по маскировке, и различные боевые техники, но база технических элементов у слежки и смежных упражнений одна и та же.

Ли указал мне на мужчину, приблизившегося к корейцам, за которыми мы наблюдали, и объяснил, что этот человек сейчас дает им новое задание.

Некоторое время корейцы следили за нарядом милиции, курсирующим по городу. Это было совсем нетрудно. Милиционеры, занятые своими разговорами, казалось, ни на что не обращали внимания.

Я разочарованно заметил, что это – задание для детей.

Ли усмехнулся.

– Дальше будет гораздо интереснее, – сказал он. – Скоро задание снова поменяется.

– Что они будут делать?

– Увидишь.

Двое прекратили слежку за милицией и спокойно пошли по улице, направляясь к велотреку. Они притаились за домом недалеко от входа на него. На улице почти никого не было. Судя по всему, ребята знали расписание движения патрульных машин милиции. Несколько минут спустя одна из милицейских машин подъехала к воротам и остановилась. Милиционеры вышли из машины, один из них пошел на велотрек, а другой остановился у ограды, вероятно, поджидая товарища.

Мы с Учителем стояли за деревьями на противоположной стороне улицы.

– А теперь смотри внимательно, – сказал Ли. – Одному из учеников дано задание подобраться сзади к милиционеру, вытащить у него из кобуры пистолет, а потом положить пистолет на место и уйти так, чтобы милиционер ничего не заметил.

Я подумал, что это похоже на фантастику.

Милиционер, который стоял у ворот, сначала следил за передвижениями своего напарника, а потом уставился на ограду велотрека, словно увидел там что-то интересное. Я заметил, как от угла дома, где притаились корейцы, оторвался один из них и, с невероятной скоростью преодолев на полусогнутых ногах расстояние до милицейской машины, присел за ней. Он бежал совершенно бесшумно, сохраняя положения центра тяжести на одном уровне и перекатываясь с пятки на носок. Милиционер ничего не заметил.

Переждав несколько мгновений за машиной и, видимо, почувствовав, что в ближайшее время милиционер не собирается поворачиваться, кореец встал и направился к нему мягкими неслышными шагами. Казалось, он парил над землей, от него веяло спокойствием и безмятежностью. Когда до милиционера оставалось два-три метра, он присел и перешел в низкую стойку на две головы ниже своего роста. Тут я впервые увидел знаменитое упражнение тени, которым так гордятся ниндзя. Парень скользнул, буквально стелясь по земле, и мне показалось, что он, как тень, прилип к ногам милиционера со стороны спины.

Милиционер оглянулся и повернулся в сторону, сменив положение. Кореец беззвучно перемещался за его спиной синхронно с движениями его головы и туловища так, чтобы все время находиться вне поля зрения. Выждав момент, когда милиционер перестал двигаться, кореец осторожно вынул из его кобуры какой-то предмет и, подержав его в руках, положил обратно. Потом, пробежав несколько метров в низкой стойке, он выпрямился и медленно вразвалочку пошел вдоль ограды. Милиционер до сих пор так и не взглянул на него. Одним прыжком парень перемахнул через решетку велотрека и исчез. Я подумал, что он, наверно, сразу залег за ней, чтобы не привлекать внимание.

– Больше ничего интересного мы не увидим, – сказал Ли, и мы направились к центру города.

Через несколько дней Учитель, посмеиваясь, рассказал мне, что ученику, который должен был вынуть пистолет из кобуры милиционера, засчитали выполнение упражнения, несмотря на то что вместо табельного оружия он вынул и положил обратно в кобуру... соленый огурец в полиэтиленовом пакете.

– Это было похоже на чудо, – сказал я. – Если бы я не увидел своими глазами, я бы просто не поверил, что такое возможно.

– Тут нет ничего сложного, – возразил Ли. – Все решает только хорошая техника. В этом упражнении главное – это контроль за дыханием, за звуками, производимыми твоим телом и одеждой, и, самое главное – контроль за настроением и органами чувств человека, к которому ты приближаешься вплотную. От тебя не должно исходить никаких запахов, ты должен уметь дышать глубоко и бесшумно. Для этого существует специальный вид дыхания. Так как упражнение выполняется в очень низкой стойке, ты испытываешь большую физическую нагрузку, и если ты будешь дышать только через нос или только через рот, шум дыхания будет слышен. Секрет в том, чтобы широко раскрыть горло, напрягая особым образом внутренние мышцы горла, щек и носа.

В своих ощущениях ты как бы сливаешься в одно целое с объектом, чтобы чувствовать каждое его движение и поворачиваться вместе с ним в ту или в иную сторону. Твое тело должно плавно перетекать из одной позиции в другую, как тень повторяя его движения. Нога ставится определенным образом в зависимости от вида почвы, но самое главное – ты должен постоянно отслеживать положение внешних уголков его глаз, не видя, но чувствуя их. Необходимо все время оставаться вне поля его зрения, даже если он повернет голову и посмотрит назад. Если он оглянется назад, твоя задача – присесть так низко и прижаться к нему так близко, чтобы ни одна из частей твоего тела не попала в поле его зрения.

Для тебя будет почти невозможно выполнять это упражнение с людьми среднего и ниже среднего роста – для этого ты слишком большой, но с людьми твоей комплекции ты сможешь проделывать его без труда. Имей в виду – если ты долго не практиковал это упражнение, хотя умел выполнять его раньше, требуется около полугода для того, чтобы восстановить навык.

– Если полгода требуется только для восстановления навыка, сколько же времени нужно для освоения упражнения? – спросил я.

– Это упражнение изучают не отдельно, а в комплексе боевого искусства. Все зависит, конечно, от конституции и физического состояния обучаемого. Технику «катящийся камушек» ты осваиваешь уже сейчас, низкие позиции у тебя получаются достаточно хорошо, ты умеешь застывать в неподвижности. Твой недостаток – это относительно слабые ноги. Впоследствии это может оказаться препятствием в твоем дальнейшем совершенствовании, и освоение некоторых техник отнимет у тебя больше времени.

Ли начал обучать меня необходимым навыкам слежки – бесшумному дыханию, чиханию, кашлянию и даже отправлению естественных надобностей. Он щекотал перышком глубоко у меня в носу, заставляя меня подавлять желание чихнуть. Для этого нужно было при первом позыве к чиханию сосредоточиться на глубоком выдохе, после чего задержать дыхание, чуть напрягая мышцы шеи и отводя уголки рта в стороны и вниз. Желательно было прикрыть лицо скомканной материей, ни в коем случае не зажимая нос. Если же материи не было под рукой, следовало поднести сложенную лодочкой ладонь к носу и ко рту и, широко разинув рот, позволить спазму чихания разрядиться. Отсутствие воздуха под ладонью делало чихание практически беззвучным.

Та же самая техника годилась и для кашля, но Ли дополнительно обучил меня специфическому способу отрыжки, применяемой в случае, когда, например, першило в горле или когда нужно было выкашлять мокроту из горла или отрыгнуть что-либо, а потом проглотить. Учитель показал мне, как бесшумно испускают газы, раздвигая руками ягодицы и одновременно разными способами уничтожая неприятный запах. Он научил меня уловкам, убирающим запах тела и амуниции. Я узнал, как избавляться от желания откашляться или чихнуть одновременным нажатием на ряд точек, а также другими способами.

Долгие часы я посвящал бесшумным передвижениям и особой тренировке стопы, когда различные ее части должны были в определенной последовательности ставиться на почву или опору.

Я учился держаться и перемещаться так, чтобы мое тело казалось то большим и внушительным, то маленьким и незаметным. Ли объяснил, что мой вид оказывает большое психологическое воздействие на противника или окружающих людей. Когда в человеке чувствуется определенный тонус, его плечи расправлены и расслаблены, грудь держится высоко, это создает впечатление превосходства и подавляет противника, если же нужно казаться незаметным в толпе, лучше не демонстрировать свой тонус, рост, силу и агрессивность и двигаться со слегка опущенными плечами, как бы уходя вниз в землю. Проходя мимо, не следовало встречаться взглядом с людьми из толпы или с объектом слежки, а также пристально смотреть на них, поскольку многие люди чувствуют посторонний взгляд и отрицательно на него реагируют.

Ли научил меня присоединяться к компаниям на улице, сливаясь с ними так, словно я к ним принадлежал, а потом незаметно исчезать. Чтобы войти в контакт с кем-либо, я должен был заранее выбрать образ, в котором собирался предстать, и в зависимости от образа определенным образом переместить энергию организма.

Если мне нужно было в разговоре настоять на своем и выглядеть уверенным в себе, я вызывал ощущение легкости плеч и перемещал ци в энергетический центр, который я ощущал в виде продолговатого диска, слегка смещенного к спине, нижняя часть которого захватывала солнечное сплетение, а верхняя часть кончалась у межключичной ямки.

В случае, когда я должен был выглядеть слегка «пришибленным» и просить о чем-то собеседника, я опускал энергию в область нижнего дань-тяня, формируя энергетический диск от пупка до корня полового члена. Ли заставлял меня общаться с людьми, навязывая им свою волю и вызывая те или иные эмоции только с помощью перемещения энергии, без обычных для Спокойных трюков, и, к моему удивлению, это срабатывало.

Как-то в перерыве между упражнениями я спросил:

– Ли, ты обучаешь меня такому количеству шпионских уловок. Мне всегда казалось, что шпионаж в первую очередь связан с политикой. Преследует ли клан Спокойных какие-либо политические цели?

– Во-первых, я обучаю тебя средневековому искусству незаметности, а не современной разведке, во-вторых, нет ничего более отвратительного, чем политика, – резко ответил он. – Политика распространяется вовне. Она воздействует на людей, на окружающий мир и всегда связана с духовным, а подчас и с физическим насилием. Клан Спокойных отличается от других кланов, причастных к политике, в первую очередь тем, что его влияние распространяется внутрь, а не наружу. Спокойные заняты своими проблемами, и их образ жизни не приводит ни к духовному, ни к физическому насилию, что сплошь и рядом случается в этом мире, когда политические и экономические интересы объединяются ради достижения могущества и богатства, которые составляют две стороны одной монеты. Ради этих целей жертвуют не только чужими, но и своими жизнями. Это не отвечает традициям Воинов Жизни.

– Мне кажется, в этом мире клан не может существовать, замкнувшись на себе, не распространяя своего влияния наружу, – возразил я. – Для нормальной жизни членам клана необходимы деньги и свобода, а свобода – почти синоним власти. Ты говорил мне, что Спокойные умеют зарабатывать деньги, и я сам убедился, сколь совершенно их воинское искусство. Может ли такой могучий клан быть в стороне от всего внешнего? Насколько мне известно, все более или менее могущественные тайные кланы за рубежом рано или поздно перерождаются в мафию.

– Ты путаешь цели и средства. Для мафиозных кланов цель – это богатство и власть, а учение, доктрины и традиции – лишь средство удержать и приумножить власть и богатство. Все зависит от идей, которые заложены в основу учения клана.

– Ли, но ты же сам говорил, что любые идеи, любое учение можно трактовать так, что оно будет использоваться в угоду обогащения и усиления власти группы людей, его проповедующих.

– Это верно. Но Воины Жизни не извращают своих идей. Они могли бы стать одной из могущественнейших организаций, если бы деньги или власть стали их целью, но их цель – счастье, свобода, самосовершенствование и бессмертие. Свою силу они используют только для ответа на агрессию, и тут в ход идут все средства. Главное для клана Спокойных – проблема людей. Тут, как говорится, «кадры решают все». Мы отбираем людей, имеющих светлые помыслы и добрую душу. Не думай, что мне легко было найти и выбрать тебя, европейца, вместо того чтобы воспользоваться сотнями других желающих стать моими учениками.

Вопрос, почему Ли сделал меня своим учеником, все время не давал мне покоя, несмотря на его сказку об оплате сыном долга отца. Я подумал, что, может быть, теперь сумею получить ответ на это, и спросил:

– Ли, по каким критериям Спокойные отбирают учеников? По каким критериям ты выбрал меня?

– Таких критериев очень много. Учитель должен хотеть учить ученика, а ученик должен хотеть учиться. Только тогда жажды Учителя и ученика будут удовлетворены. Но еще более важно, чтобы ученик хотел учиться именно тому, чему его хочет научить Учитель, поскольку одно и то же знание можно получать с разными целями и использовать его по-разному. Кроме того, ученик должен контролироваться Учителем. Учитель обязан знать об ученике больше, чем о самом себе, в том числе и о его внутренних возможностях, жаждах и пристрастиях. Таким образом, Учитель будет охранен от предательства ученика, от его ошибок и, в случае чего, сможет обезопасить клан от последствий действий ученика, сняв таким образом с себя ответственность за неудачу. За учеником надо наблюдать, как за врагом, и уметь нейтрализовать любые его осознанные или неосознанные нежелательные для клана поступки.

От подобной откровенности мне стало как-то не по себе.

– Ли, неужели к ученику действительно надо относиться как к врагу?

– Да, до тех пор, пока он не стал тебе сыном.

– А как ты относишься ко мне – как к сыну или как к врагу?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Это достаточно интимный вопрос, чтобы на него было легко ответить. Подожди, придет время и ты узнаешь, что ты значишь для меня, и что я значу для тебя.

– Ты очень много для меня значишь, – сказал я.

– Ты так думаешь, но ты даже представить себе не можешь, как много я значу для тебя на самом деле, – Учитель улыбнулся весьма двусмысленно, и я не смог понять, какой подтекст он вкладывает в эту фразу, но мне очень хотелось, чтобы этот подтекст был благоприятным для меня.

– Ученик, – продолжал Ли, – должен подходить под учение, как ножны под клинок, для которого они созданы. Ученик представляет собой форму, которую можно заполнить, но которую крайне трудно изменить. Есть ученики, имеющие форму воина, отшельника, знахаря или Хранителя Знания. Хранителя Знания отыскать труднее всего. Принцип духовного ненасилия заключается в том, чтобы заполнить форму ученика тем, что он сам желает получить и к чему он предназначен, делая это так, чтобы ученик, получив знания, не мог принести вреда ни себе, ни окружающим.

– О каком вреде ты говоришь?

– Это глупый вопрос. Подумай, и ты сам сможешь на него ответить.

– Я не так выразился. Меня интересует, как ученик может принести вред клану. Я, например, из всех членов клана Спокойных знаю только тебя, но мне неизвестно даже, где ты живешь и как можно тебя отыскать. Ты всегда находишь меня сам. Как же я могу причинить вред клану?

– Видишь, как плохо, когда твои мысли опережают слова, когда ты думаешь об одном, а спрашиваешь о другом. Но, по правде говоря, твой второй вопрос еще глупее, чем первый. Надеюсь, ты не ждешь, что я буду учить тебя, как можно принести вред клану?

Глядя на мое лицо, Ли расхохотался.

– Ладно, не будем об этом говорить. А как мне выбирать учеников для себя, если возникнет такая необходимость?

– Ты научишься этому после того, как мы пройдем основной курс обучения.

– Тогда давай еще немного поговорим о политике. Неужели клан Спокойных ни разу за все время своего существования не вмешивался в политические интриги?

– Я понимаю, почему тебя так заботит политика. То, что тебя беспокоит на самом деле, – это твое будущее. Ты хочешь стать офицером КГБ, и в глубине души ты тревожишься о своей карьере, боясь, что политические взгляды клана Спокойных разрушат твои мечты. Запомни, что Воины Жизни никогда не вмешиваются в политику, не участвуют в политической деятельности. Это учение ради учения, оно направлено лишь на сохранение и выживание людей, которые выходят за рамки человеческого бытия. Оно направлено на гармоничное развитие личностей, которые умеют управлять жизнью и учат других управлять жизнью.

Естественно, что клан будет себя защищать. Естественно, что люди, познавшие «Вкус плода с Дерева Жизни», не захотят с ним расстаться, но они будут действовать только в случае, если агрессия общества будет направлена непосредственно на них, только ради того, чтобы спасти свою жизнь. Точно так же любой член клана должен уметь защищаться и выживать. Еще рано говорить о целях клана, о смысле постижения знаний, но когда-нибудь ты об этом узнаешь.

Могу сказать тебе только одно – если когда-нибудь ты изберешь карьеру офицера госбезопасности, знания Спокойных не только не помешают тебе, но и не раз пригодятся. Не нужно мечтать о том, чего ты не знаешь, и бояться того, что еще не случилось. То, что ты уже имеешь, имеют немногие, и даже эта маленькая толика знаний изменяет тебя, заставляя по-другому относиться к себе, к миру и к общественным ценностям. То, что ты умеешь, никогда не покинет тебя, поскольку ты сам этого не захочешь.

Загрузка...