10 секунд… и она исчезла

– В кровать! Немедленно! – кричала она, заметив, что он глядит между перил.

Взбегая по лестнице наверх, он упал и поцарапал колено о деревянный пол. Из раны пошла кровь, но он не заплакал. Лишь облизнул руку и, чуть вздрогнув, попытался вытереть колено начисто. Вернувшись в комнату, он перевязал ногу грязным носком, чтобы остановить кровь.

Он лежал в кровати и следил за танцем облаков в ночном небе. Вдруг послышались шаги – кто‐то шел к его комнате. Мужские шаги. Он закрыл глаза, чтобы притвориться спящим. Мужчина лишь на мгновение заглянул в комнату, а затем развернулся, запер за собой дверь и спустился по скрипящей лестнице.

Он подождал минутку и только потом медленно стянул с себя одеяло, подполз к краю кровати и приоткрыл дверь. Он быстро разобрался, что нужно лишь приоткрыть дверь, а потом неподвижно лежать и медленно дышать, чтобы услышать почти каждое их слово. Он закрыл глаза, подождал, пока голоса не стали снова до него доноситься. Сперва он услышал ее голос.

– Мы должны это сделать. Сейчас. Нельзя больше ждать.

Она говорила тихо, почти шептала. Но все равно было слышно.

– Не знаю, можем ли мы… – ответил другой голос. – Разве нам не нужно сперва с кем‐то это обсудить?

– Сейчас они наши мальчики. Мы решаем, что для них лучше всего. И моего сына не будут звать Трэвисом.

Они говорили о его брате.

– Мы можем просто взять и поменять его имя? Что мы им скажем?

– Ему же пять! Скажем, что это такая игра. Ему понравится! А его брат слишком несмышленый, он ничего не поймет.

Он терпеть не мог, когда люди называли его бестолковым. Или глупым. А еще медленным. Или несмышленым.

Но он продолжал слушать.

– Агентству по усыновлению мы ничего не скажем. Начнем называть его новым именем сразу же. Если кто‐нибудь спросит, скажем, что псевдоним у него такой. Как только приживется, тогда и поменяем уже официально.

– Если ты в этом уверена…

– Мы же хотим подарить ему все возможности, какие есть в мире. Какие у него будут возможности с именем Трэвис?

Он услышал, как она смеется.

– Наверное, ты права.

– Обещаю тебе, так будет лучше! Он умный мальчик. Мы должны направить его в нужное русло.

– Мы должны направить в нужное русло их обоих.

– Так и будет!

Он ей не верил. Он смотрел на свои часы в виде мяча: прошло не меньше минуты, прежде чем она снова заговорила.

– Ты должен принять тот факт, что их жизненные пути будут разными. Это значит, что мы должны дать им разное. Разумеется, мы ему поможем, но Трэвис может чего‐то добиться в этой жизни. Наша задача – помочь ему стать успешным. А тупица наверху – он и выеденного яйца не стоит.

Глава 8

До дома неблизко. Воздух прохладный, облака понемногу рассеиваются. Уличные фонари освещают закрытые магазины Сент-Марнема. Я сворачиваю на извилистую тропинку вокруг городского пруда и выхожу на Нижнюю улицу. Отсюда дорога вьется через лес, выходит в Хадли-коммон, единственное место, которое я считаю своим домом.

На фоне темного неба вижу очертания церкви Святого Стефана, которую построили еще в шестнадцатом веке. Колокольня, недавно пострадавшая от пожара, стоит в строительных лесах. За воротами церкви огромная вывеска – на ней написано, что викарий собрала пятьдесят процентов от суммы, которая требуется на строительство Сада памяти на заброшенной земле возле реки. Я встречал нового викария на прошлой неделе. Она показалась мне очень молодой и полной энтузиазма. Мысленно ставлю себе пометку, что нужно будет сделать пожертвование, иначе она будет стоять у порога и просить не только пожертвований, но и моего присутствия.

Я шагаю по тропинке, которая проходит через поле. Мой дом находится в ряду нескольких таких же, его окна выходят на поле и лес. Вдоль южной стороны поля – ряд викторианских вилл, каждая на отдельном участке с хорошим видом на реку. Я беру телефон, пишу сообщение Дэни. Отправлю ей видео Сэма, которое тот сделал в ресторане. Я уверен, она посмеется. Никак не могу перестать жалеть, что она не присоединилась к нам, но я прекрасно понимаю, что в ее ситуации это было невозможно. Дэни признает, что вышла за сержанта уголовной полиции Мэта Мура только из жалости. Почти полтора года назад она была свидетелем поножовщины, и Мэт получил травмы, которые все изменили. Хотя жизнь ведет их совершенно разными путями, она твердо решила помочь ему жизнь отстроить заново. Меня это восхищает. Ночи, которые она проводит со мной, ощущаются как украденные мгновения. И как бы сильно я ни хотел быть с ней, я знаю, что должен быть терпеливым, ведь я могу только надеяться, что однажды это будет возможно. Через секунду я написал еще одно сообщение.

Пока я жду ответ Дэни, мое внимание привлекает фигура, что появляется на узкой тропе, выходящей к лесу. По ней сейчас редко кто ходит – разве что местные, когда хотят срезать и побыстрее добраться до станции Сент-Марнем. Одетый во все черное, с высоко поднятым воротником и надвинутой на глаза бейсболкой, он спешно проходит по темному переулку. Он быстро проходит мимо викторианских вилл. У дома Сары Райт, моей подруги и соседки вот уже как семь лет, он замедляется. И идет теперь как‐то нервно, пока не останавливается в дальнем углу подъездной дорожки, смотрит на дом Сары.

Я схожу с тропы и медленно иду по лужайке. Вижу, как мужчина делает два шага вперед, а затем снова останавливается. На подъездной дороже стоит строительный контейнер для мусора, наполовину заполненный кухонным оборудованием. Мужчина прячется за контейнером, а затем вскакивает и несется прямо к дому. Чтобы не упустить его из виду, я быстро иду вперед, а потом, когда дохожу до конца поля, срываюсь с места и бегу.

Дом Сары в полной темноте. Недавно она рассталась со своим партнером Нейтаном, а потом приступила к затянувшемуся ремонту. Сейчас она живет только на втором этаже, а готовит для себя и сына Макса на электрической плитке. Она говорила, что очень хочет, чтобы строители поскорее доделали свою работу. Я стою за контейнером и вижу, как фигура поднимается по каменным ступеням, что ведут к внушительной черной входной двери. Мужчина останавливается у эркерного окна и пытается быстро его открыть руками. Я тут же вспоминаю взломщика, о котором мы с Дэни говорили в начале недели. Я выхожу из тени, собираюсь окликнуть мужчину, но он бросается прочь и исчезает за углом дома.

Я бегу за ним. Он минует боковую дверь дома, распахивает ворота и выскакивает в задний сад. Перепрыгивает через строительные леса, которые поставили в задней части дома, останавливается у заколоченной двери, ведущей во внутренний дворик. Начинает отрывать плохо прибитые доски.

– Ты что творишь, эй! – кричу я.

Он поворачивается ко мне. Тьма скрывает его лицо, но я вижу, как он тянется к металлической балке и замахивается на меня.

Я отступаю к лужайке, нащупываю телефон.

– Я вызываю полицию!

Он ничего не отвечает и, прежде чем я успеваю достать из кармана телефон, бросается прямо на меня. Высоко подняв металлическую балку, целится мне в голову. Я приседаю, отпрыгиваю в сторону и приземляюсь на траву. Я падаю, балка летит в мою сторону. Мне удается отразить удар плечом, но не успеваю я подняться на ноги, как он ретируется и исчезает в дальнем конце сада.

– Какого хера тебе тут надо? – кричу я, пускаясь в погоню.

Он уже на полпути к задней лужайке, но я понимаю, что у меня есть шанс его поймать. Я ускоряюсь, вспоминаю, как еще школьником играл в регби, и бросаюсь в захват. Падаю на землю, хватаю его за щиколотки, но, когда пытаюсь свалить его, он отпихивает меня в сторону и высвобождается.

Я поднимаюсь на ноги и вижу: он уже далеко. Остается только стоять и смотреть, как он забирается в домик на дереве, сделанный для Макса, спрыгивает с платформы и перелезает через ограду сада. Он приземляется на гравийную дорожку, которая ведет за сад, и в ночной тишине я слышу, как медленно стихает хруст камушков под его ногами.

Глава 9

Сара Райт прикладывает палец к губам. Мы безмолвно стоим у спальни ее шестилетнего сына. Даже не подозревая, что в саду был взломщик, он спокойно спит, свернувшись калачиком, а над его головой сидит мягкий полосатый шмель с зоркими глазками. На тумбочке я вижу фотографию, на которую падает свет с лестничной площадки. Макс в футбольной форме обнимает отца. Сара замечает, что я не отрываю взгляда от фото.

– Джеймс впервые сводил его на матч. Играл “Брентфорд”, – шепчет она. – Макс их самый преданный фанат.

– Вообще‐то я их самый преданный фанат, – отвечаю я. – Пусть Макс тогда будет вторым самым преданным.

Сара улыбается и смотрит на селфи, которое они сделали на краю футбольного поля.

– Должна признать, Джеймс сейчас стал более внимательным отцом. Нейтан ведь больше не появляется.

– Ему сейчас должно быть легче.

– Конечно! Его там бросила девушка – она студентка. Видимо, у него освободилось больше времени на выходных. Возможно, его кризис среднего возраста заканчивается. Я должна быть ему благодарна!

Я иду следом за Сарой через коридор в пустую спальню, которую временно переделали под гостиную. Она включает свет.

– Бен, – говорит она, вздрагивая. – Что у тебя с лицом? Давай я помогу?

– Все в порядке, правда, – отвечаю я, касаясь уголка губ, куда ботинком заехал мне взломщик. На пальцах кровь. – Наверное, мне стоит умыться.

– Ванная там, – говорит она, указывая на коридор.

Я слышу, как она нажимает на кнопку чайника в углу комнаты.

– Будешь чай? – спрашивает она.

– Да. Спасибо, – отвечаю я, стоя перед зеркалом в ванной.

Я включаю горячую воду, умываю опухшее лицо и вытираю волосы полотенцем. После того как мужчина сбежал, я прошел к кухне Сары, где через минуту ее и встретил. Она позвонила в полицию, и оператор сказал, что, так как взломщик сбежал, офицеры подъедут не раньше, чем через час.

– Думаю, утром будет немного болеть, – говорит она, когда я возвращаюсь в спальню. – Давай я тебе мазь какую‐нибудь достану…

– Не надо, не переживай! Дома что‐нибудь найду, – говорю я, беру кружку с чаем и сажусь на один из диванчиков.

Я откидываюсь на спинку и тут же чувствую, как в поясницу впивается что‐то острое. Я вытаскиваю из‐под подушки целую лодку из “Лего”.

– Макс ее обыскался, – говорит Сара, смеясь. – Он сам ее сделал. Нейтан немного помог.

– Макс скучает по нему?

Сколько раз я видел, как они играли в футбол? Я уже сбился со счета. Они играли часами напролет. Только вдвоем.

– Они отлично проводили время вместе. Но сейчас для Макса лучше всего сблизиться с отцом.

– А ты что думаешь?

– А что я? Я развелась с мужчиной, который был старше меня на десять лет. Затем переключилась на отношения с мужчиной, который был почти на десять лет младше. Мы с Нейтаном познакомились меньше года назад, – говорит Сара, взяв свою кружку. – С ним было весело, но он всего лишь ребенок, а сейчас на него еще свалилось до хрена проблем. Он в этом не виноват, но наши жизни слишком разные. Самое важное для меня – это Макс.

Я рассказал Саре о случившемся в ресторане. Она перевела взгляд на лодку.

– У Нейтана чуткая и добрая душа. Он никогда не подписывался на подобное… Каждый день бороться с таким вниманием в интернете… Я советовала ему уехать из Лондона.

Мы допили чай, а затем спустились на первый этаж, дожидаться полиции. В кухне по‐прежнему зияет дыра, через которую виден сад.

– Хочешь, я заколочу?

– Я уже написала Джеймсу. Он сказал, что приедет.

– Так тут дел на пару минут.

– Правда? – спрашивает она. – Тогда погоди, я сбегаю наверх и закрою Макса.

Я роюсь в инструментах, разбросанных по кухне. Но не успеваю найти нужный мне инструмент – в дверь стучат.

– Я открою! – громко шепчу я.

Отодвигаю зеленый велосипед Макса и открываю дверь.

– Бен?

– Дэни? Не ожидал тебя тут увидеть.

Глава 10

Я отхожу в сторону, и Дэни заходит в полуосвещенный коридор.

– Бен, – тихо говорит она и тянется рукой к моей щеке. – Что у тебя с лицом?

Ее мягкие пальцы касаются моих губ, я легко их целую.

– Ничего, – отвечаю. – Все в порядке.

Я на секунду замолкаю и беру ее за руку.

– Я рад, что ты здесь.

Дэни отходит в сторону.

– Со мной констебль Карен Кук. Она сейчас проверяет дом с другой стороны.

– Когда мы сможем увидеться?

– Не сейчас, Бен. Карен появится с минуты на минуту.

И правда: через секунду констебль Кук открывает входную дверь. Сара спускается с лестницы, полицейские представляются. Мы вместе перемещаемся на кухню, где я кратко описываю взломщика.

– Вы уверены, что он собирался проникнуть в дом? – спрашивает констебль Кук.

– На все сто процентов, – отвечаю я. – Сначала он попытался проникнуть через окно. Если бы я его не остановил, он бы зашел через кухню.

– Мы настоятельно рекомендуем в таких ситуациях не геройствовать, а быть осторожным, – добавляет Дэни.

Я улыбаюсь. Она обращается к Саре:

– Миссис Райт, не исключено, что это мог быть грабитель, который воспользовался случаем. Строительные работы часто служат сигналом, что в вашу собственность легко попасть. Он видит строительный контейнер на подъездной дорожке, свет в доме не горит. И тогда он понимает, что можно рискнуть.

– Если учесть, с какой скоростью он шел по улице, игнорируя все другие объекты собственности… Его цель – именно этот дом.

Дэни долго смотрит на меня, и я понимаю, что, вероятно, здесь я не помощник.

– Вполне возможно, что в течение дня он уже изучил остальные дома, – отвечает она, не сводя с меня взгляда.

Я молчу, и Дэни снова обращается к Саре:

– Однако не менее вероятно, что это был не обычный грабеж.

– Вы сейчас говорите о взломщике? – прерывает ее Сара, в голосе которой я услышал напряжение. – Тот самый взломщик, который проникает в спальни к женщинам?

Дэни поднимает руки.

– Я не это имела в виду.

– Но он же на прошлых выходных пробрался в дом еще одной женщины?

– На данный момент мы ничего не можем вам сказать. Я знаю, про тот случай ходят слухи, но нам еще нужно подтвердить, что это один и тот же человек.

СМИ раскручивает множество слухов о новом нападении взломщика. Уверен, что Сара, как и я, уже прочитала репортаж в приложении для соседей. Прошло уже больше четырех месяцев с последнего подтвержденного взлома, но в городе по‐прежнему царит страх, что он снова начнет нападать. Горожане уже начали открыто сомневаться в том, что полиция Хадли предпринимает хоть какие‐то попытки задержать преступника. На Дэни и ее коллег давят со всех сторон.

– Вы думаете, это может быть он? – спрашивает Сара. – До сегодняшнего дня все женщины были одни, когда он проникал в дом…

– Это так. Но будь это он, возможно, он не знал о том, что в доме был ваш сын.

Дэни замолкает, потому что входная дверь дома Сары внезапно открывается.

Глава 11

– Джеймс! – вскрикивает Сара, когда ее бывший муж появляется на кухне.

– Прошу прощения. У меня остались старые ключи. Я отец Макса, – объясняет он Дэни и констеблю Кук.

– Вы просто проходили мимо? – интересуется полицейский.

– Сара написала и попросила приехать. Конечно, я мчался сюда сломя голову.

– Спасибо, – говорит Сара, приобняв его за талию.

– Макс в порядке?

– Крепко спит.

– Если позволите, я продолжу, – говорит Дэни. – Прямо сейчас мы просим местных быть очень бдительными, пока преступник не будет задержан.

– Я тут в твиттере читал, – вступает Джеймс, – что, раз его недавно вынудили бежать, вы полагаете, что он скорее всего снова нападет.

– Это лишь догадки. Как я сказала, нам еще предстоит подтвердить информацию по поводу взлома в субботу, – спокойно отвечает Дэни. – Социальные сети могут быть и даром, и проклятием. Мы не можем предугадать его следующий шаг. Мы просто просим вас быть бдительными.

Джеймс смотрит на бывшую жену.

– Ты им все рассказала?

Сара качает головой.

– Да это ерунда была.

– Я бы не назвал пожар ерундой.

– Миссис Райт? – настораживается Дэни.

Сара потирает пальцами шею.

– На прошлой неделе какие‐то дети подожгли контейнер возле дома. Один из строителей был там, он потушил огонь за тридцать секунд. Так что ничего страшного.

– Вы видели, как дети подожгли контейнер?

– Нет, но я уверена, что так все и было.

– А остальное? – настаивает Джеймс.

– Это все, – отвечает Сара, резко повернувшись к бывшему мужу.

– А как же собачье дерьмо в почтовом ящике?

Сара вздыхает.

– Три дня назад. Не скажу, что это прямо какое‐то величайшее преступление. Его даже в газету завернули! – говорит она, явно пытаясь отшутиться.

– Но все равно это не очень приятно, – говорит Дэни. – Миссис Райт, позвольте спросить, Нейтан Бивен все еще проживает здесь?

Дэни была одной из двух полицейских, которые первыми брали у Нейтана интервью после того, как он раскрыл личность своей биологической матери.

– Нет, – отвечает Сара.

– К этому парню всяких сумасшедших так и притягивает. Это мог сделать один из них, – говорит Джеймс. – Если хочешь услышать мое мнение, я считаю, тебе лучше без него.

– Мистер Бивен в самом деле вызывает очень много внимания в интернете. И, поскольку вы его бывшая партнерша, я вижу очень мало логики в этих беспорядочных нападках на вас. Но, как бы странно это ни было, миру тиктока потребуется время, чтобы въехать в положение дел в реальной жизни. Возможно, люди все еще верят, что вы вместе.

– Кого это волнует вообще? – спрашивает Сара.

– Ну, каких‐то очень странных людей – точно, – отвечает Джеймс.

Он поворачивается к Дэни и говорит:

– Я так понимаю, сегодня вы разместите здесь полицейского?

– К сожалению, мистер Райт, наши ресурсы ограничены. Самое важное в нашем случае – это обеспечить охрану задней части здания. Мы можем прислать кого‐нибудь для этого.

– Если это все, что вы можете предложить… Думаю, мы с Беном можем заколотить вход в кухню.

– Если вы того хотите, – говорит Дэни и разворачивается. – Мистер Харпер, я буду очень благодарна, если вы мне покажете, где он вышел из сада.

Мы с Дэни проходим через двери во внутренний сад, и я слышу, как Сара соглашается на предложение Джеймса: он говорит, что останется на ночь в доме. Мы идем по саду, и я шепчу Дэни:

– Давай уедем куда‐нибудь на выходные?

– Я бы очень хотела, чтобы ты не спорил со мной, пока я говорю с жертвой преступления, – отвечает мне она.

– Грубовато как‐то, – говорю. – Я всего лишь рассказал о том, что видел.

– Я слишком устала, не хочу ругаться.

– Не знал, что мы ругаемся. Может, поедем в Девон? Тебе нравится побережье.

– Я не такая, как ты, Бен. Я не могу просто взять и все бросить.

– Работаешь?

– К счастью, нет.

– Тогда давай я все организую!

– У меня есть обязательства…

– Ты сейчас про Мэта?

– Да, я сейчас говорю про своего мужа, – отвечает Дэни. – А еще я страшно устала. Я уже неделю задерживаюсь на работе, а впереди еще неделя. Мне нужно немного отдохнуть.

– Я хочу быть с тобой, Дэни. Пойдем сейчас ко мне, – шепчу я.

– Я на работе.

– Когда ты заканчиваешь?

Она не отвечает. Мы молча доходим до конца сада. Дэни включает фонарь под домиком на дереве.

– Ты завтра встречаешься с дамой Элизабет Джонс?

– А, вот в чем дело.

– Так встречаешься или нет?

– Я же говорил тебе. Это моя работа.

– А это моя карьера. То, что я рассказала тебе, было всего лишь короткой репликой.

– Короткой репликой самого старшего офицера полиции Хадли, – отвечаю я, срываясь на Дэни и не скрывая своего разочарования. – Из-за которой ты так сильно встревожилась, а мы оба стали переживать, что Фримен как‐то связана с семьей Бакстеров.

Дэни закрывает глаза и выдыхает.

– Пожалуйста, давай оставим это на потом, – просит она. – Все, что я могла сказать о старшем инспекторе Фримен и Бакстерах, остается между нами. А рассказывать об этом дальше или нет – это мое и только мое решение.

Местная криминальная семья Бакстеров монополизирует поставки наркотиков в нашем районе. Отец Дэни, старший инспектор Джек Каш, всю жизнь их преследовал. Пытаясь обелить его имя, мы с Дэни узнали, что местный викарий, преподобный Эдриан Уитерс, был замешан в их преступлениях. Закончил он плачевно, и потом в одном старом картотечном шкафу викария был найден тайник с наркотиками. Из комментария Фримен Дэни поняла, что та тоже знала о тайнике. Еще большее беспокойство вызывал тот факт, что нож, которым ударили Мэта, был спрятан в том же шкафу, а после смерти викария исчез.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, Дэни. Но твое беспокойство обосновано.

Она подходит к изгороди в задней части сада и говорит уже тише:

– У меня нет доказательств. Фримен – офицер с кучей наград. Все в участке ее уважают.

Я знаю, что Дэни просто разрывается. Она испытывает непреодолимое желание сделать так, чтобы полиция Хадли добилась успеха. Я, возможно, даже готов поверить, что в полиции процветает коррупция, а вот ей куда сложнее это принять. Полиция Хадли была константой на протяжении всей ее жизни. И в глубине души она просто не хочет верить, что в ее команде может существовать криминал. Я беспокоюсь, что она слишком охотно закрывает на это глаза.

– Дэни, кто‐то взял нож. Мы оба это прекрасно знаем.

– Дело не в ноже, Бен. Дело в доверии! Я тебе доверилась, а сейчас я прошу тебя оставить это дело. И речь сейчас о тебе и обо мне.

– Но если окажется, что ты права?

– Я знаю, ты готов на все, чтобы написать историю…

– Только если она правдива…

– Ты меня не слушаешь. Это касается нас. Если ты хотя бы намекнешь Элизабет Джонс о Фримен, я тебя никогда не прощу.

Я тянусь к руке Дэни.

– Не намекну, – говорю. – Обещаю.

Она убирает руку.

– Если ты меня предашь, Бен… Это конец.

Глава 12

Уилл Эндрюз сидел на кровати и смотрел в телефон. Час ночи. Он написал еще одно сообщение Исту. Это было третье сообщение, которое он отправил после закрытия ресторана. И не получил ни одного ответа. Со второго этажа он видел, как Ист сидит на террасе совсем один и курит. Потом он вышел на тропу у реки и исчез во тьме. Уилл так и не понял, куда тот ушел.

Он снял свитер со стула, что стоял возле кровати, и вышел на просторную лестничную площадку дома. Спустился по холодным мраморным ступеням на первый этаж. Прошел мимо витражной входной двери, бросил взгляд на огромную гравюру Хокни, что висела в конце коридора. На кухне он взял бокал из французского хрусталя, налил в него прохладную воду из крана, а потом сел за сделанный на заказ остров с кварцевой столешницей. Все, что сейчас было в его доме, выбирал Ист. Да, они все это покупали вместе, но, если посмотреть вокруг, можно понять, что весь интерьер выполнен в экстравагантном стиле Иста. Уилл знал, что ему здорово повезло жить в доме в стиле ар-деко с видом на пруд, но они были не менее счастливы в двухкомнатной квартире в Хадли, когда он еще работал в городе. Не нужны ему все эти атрибуты, которые давало богатство. Но про Иста, возможно, так не скажешь.

Телефон зажужжал. Желудок сжался, он быстро достал телефон и увидел, что это сообщение от Нейтана.

Уилл видел, что Нейтан все еще пишет. Поэтому не стал отвечать.

Уилл неотрывно смотрел на экран. Через пару секунд он все же ответил.

Как бы ненавистна ни была ему эта мысль, а все‐таки Каубридж – настояший дом Нейтана. А Бивены – его настоящая семья.

В ответ он смог написать лишь это.

Когда он нашел Нейтана – и совсем не важно, что поначалу это было весьма болезненно, – тот наполнил его жизнь новыми удивительными красками. Уилл начал смотреть на жизнь и благосостояние иначе, понял, что может подарить сыну новые возможности. Жалел он только о том, что они не встретились раньше.

Уилл услышал, как открылась входная дверь. Ист захлопнул ее за собой, после чего прошел через коридор на кухню. Уилл молча поднял на него взгляд.

– Не смотри на меня так, – сказал Ист и врезался в угловое кресло. – Я думал, ты уже спишь.

– Мне немного любопытно, где ты был, – сказал Уилл, видя, что Ист измотан. – Очередной журналист?

Он имел в виду тот шум, который доносился до него из ресторана.

– Хуже. Пьяные женщины гуглили его фотографии. Наверняка об этом сейчас говорит весь интернет.

– “Его” – ты говоришь о Нейтане?

Ист откинул голову.

– У меня ощущение, словно я в огромном аквариуме!

– А как, по‐твоему, себя чувствует Нейтан?

Ист словно не услышал Уилла и ответил:

– Вот только это не аквариум, а мерзкая онлайн-помойка.

Он прошелся по кухне.

– Понимаешь, они изучили и обсудили каждый дюйм нашей жизни! “Далеко ли упало яблочко от яблони?”, или “Общается ли он со своей матерью?” И в каждом посте упоминают меня, шеф-повара Иста Мейлера. Я был на одном чертовом субботнем шоу и почему‐то вдруг стал каким‐то преступником!

– Тебе нужно научиться это все игнорировать.

– Серьезно? Думаешь, это так просто? Почитал бы ты, что про тебя пишут.

Уилл не ответил, а Ист продолжал с разгорающейся злостью:

– “Он ее изнасиловал?” Вот что они спрашивают! Когда тебе было четырнадцать, ты изнасиловал убийцу?

– Они могут говорить обо мне все, что хотят, мне плевать. Единственное, что меня сейчас волнует, – это Нейтан. И да, для справки, я ничего подобного не делал. Я могу сожалеть обо всем, что случилось, но я никогда не буду жалеть о том, что у меня появился Нейтан.

– Они рассмотрели каждый кусочек нашей жизни под лупой. Фотографии из ресторана… И с каждым днем все становится только хуже.

– Он мой сын.

– Да ты знаешь его меньше года! До этого ты даже не подозревал, что он существует. Как он может для тебя что‐то значить?

Уилл стал воспламеняться в ответ.

– Он добрый, чуткий и великодушный. Когда‐то и ты был таким.

Последние несколько недель их отношения становились все более натянутыми. Уилл просто не понимал, что Ист от него хочет. И хочет ли вообще сохранять их союз.

– Что случилось с веселым и оригинальным человеком, которого я полюбил? Когда ты успел так обозлиться на весь мир? Нейтан мой сын, я его люблю. Ты хоть на секунду задумывался над тем, во что превратилась его жизнь? Он никогда ничего такого не просил.

– Так и я не просил. И уж точно я никак не ответственен за то, кто его родители.

– Что ты, черт возьми, хочешь этим сказать?

– Может, я и сочувствую ему, но не так сильно, чтобы позволять ему руинить мою жизнь! Поэтому я считаю, что ему лучше всего свалить из моего ресторана и из нашей жизни.

– Я пошел спать, – ответил Уилл и остановился у лестницы. – А тебе хорошо бы не забывать, что без моих денег не было бы ресторана.

– Этот ресторан сделало мое имя!

– Как? Просто потому что ты с появился в телике в каком‐то никудышном шоу?

Ист ткнул пальцами в грудь Уилла.

– Я не позволю твоему сыну разрушить то, что я построил.

Уилл посмотрел ему в глаза.

– Ты подписался на эту жизнь со мной. Ты был готов проходить со мной через горе и радость. И теперь ты хочешь сказать, что с тебя хватит?

Глава 13

Дэни Каш вышла из ночного автобуса на вершине Хадли-хилл. Обычно она минут за двадцать доходила из полицейского участка до дома пешком, но сегодня она была очень вымотана. Автобус был забит, так что пришлось ехать стоя. И сейчас, глядя вслед автобусу, она расправила грудь и вдохнула прохладный ночной воздух.

Она подошла к современному дому, где находилась ее квартира, и задержалась возле цветного бака для бутылок и контейнеров для переработки. Плакаты призывали местных жителей сортировать отходы, чтобы помочь планете стать чище. Между огромным синим баком, заполненным смятыми картонными коробками, и ярко-красным контейнером для пластиковых бутылок притаилась группа подростков. Она сразу учуяла запашок – еще до того, как их заметила. От вони ее затошнило, и она перешла на другую сторону дороги.

– Эта хрень вам весь мозг сожрет, – крикнула она.

Один из старших пацанов кинул в ответ что‐то оскорбительное.

– У вас наверняка утром уроки! – продолжала она. – Разве вы не должны быть дома, в постели?

Подростки засмеялись, а Дэни, чувствуя себя невероятно вымотанной, просто направилась домой.

Что бы они там ни курили, должен быть способ найти связь с Бакстерами. Один член этой семейки подозревался в нападении на Мэта. Могла ли ее начальница в самом деле сотрудничать с местной криминальной семьей, чтобы завладеть ножом, которым его ударили? Неосторожный комментарий Фримен дал ясно понять: она знала, что в том старом картотечном шкафу были спрятаны наркотики, но разве это значит, что она также знала и о ноже? Возможно, Дэни слишком поторопилась с выводами, но этот комментарий все еще не давал ей покоя. Ей было тревожно из‐за того, что она сомневается в своей начальнице, которая руководит участком и обладает такой властью. Но даже через три месяца после этого происшествия она все еще не могла избавиться от своих подозрений.

Она решила, что все же доверится Бену, но опасалась, что он не устоит перед соблазном раскрыть столь шокирующую историю. Она готова была все силы положить на искоренение коррупции в полиции, но опыт отца научил, что нужно уметь выжидать. Желание Бена раскрывать правду временами становилось таким всепоглощающим, что он совершал опрометчивые поступки. Поскольку брак Дэни уже почти расторгнут, она надеялась связать свое будущее с Беном. Но может ли она ему доверять?

Остановившись возле дома, она полезла в сумку за ключами. Свет в гостиной горит, значит, Мэт еще не спит. Вставляя ключ в замок, она подумала о том, что они с Мэтом живут разными жизнями, хоть и обитают вместе, он на первом этаже, она – на втором. По крайней мере, они придумали, как можно цивилизованно сосуществовать. Она вышла за него сразу же после нападения просто потому, что ее терзало чувство вины. Она по‐прежнему хотела, чтобы он был счастлив, но у их брака не было никакого будущего. Она надеялась, что и он это понимает.

– Привет! – крикнула она ему, стараясь звучать как можно радостнее, и заглянула в гостиную.

– Задержалась на работе? – спросил Мэт.

– Да. Очередной потенциальный взломщик. На этот раз в Хадли-коммон.

Дэни подробно рассказала мужу о событиях этого вечера.

– Думаешь, это может быть он?

– В случае с Шеннон Ланкастер я уверена, что это он. Он подгадывает удобный момент. Вечер субботы, она дома одна. Узнал же как‐то… Он проник в ее спальню, поначалу в его планах было напасть.

– Наручники?

Дэни кивнула.

– Не дай она отпор… Боюсь даже представить, что бы мы сейчас расследовали.

– Смелая женщина.

– Очень.

– А что по поводу сегодня?

– Может быть, это он, – ответила она, поднимая с пола джинсы мужа и вешая их на спинку его инвалидного кресла. – Подходит под описание. Жертва совсем недавно рассталась с партнером, и в доме никого не было, кроме ее сына.

– Он объявится снова? – спросил Мэт.

– Мы знаем, что он не собирается останавливаться, но кто на этом чертовом свете знает, что он собирается сделать!

– Он же хочет контролировать ситуацию? Чувствует себя всемогущим, когда смотрит на спящую женщину, а потом она просыпается и видит, что он стоит у ее постели.

Дэни согласилась.

– До этих пор мы боялись того, что он может сделать. Но сейчас все становится только хуже, – сказала Дэни, наклонилась и поцеловала Мэта в лоб. – Я страшно устала. Пойду спать. Завтра я снова задержусь, но, может, мы еще увидимся в участке после обеда.

Она остановилась у двери и добавила:

– А, и еще: в выходные скорее всего мне придется поработать.

– Ты хоть немного отдыхаешь?

– Ты‐то продвинешься дальше, а у нас на одного станет меньше.

В конце недели Мэт должен был уйти из отдела управления по расследованию уголовных дел и перейти в новый – Директорат профессиональных стандартов столичной полиции. Он больше не мог работать в маленьком отделе Хадли, но ДПС, в котором расследуются дела его коллег-офицеров, мог стать последним шансом Мэта. Она все время задавалась вопросом: как надавили на него старшие офицеры, чтобы он согласился на эту должность?

– Ну, пока у тебя не появится немного свободного времени для себя, – ответил он.

Дэни покраснела.

Мэт потянулся к выключателю возле постели.

– Пожалуйста, только не надо меня унижать, – сказал он, прежде чем погрузить комнату во тьму.

Глава 14

Машину тряхануло, и Мадлен очнулась. Она чувствовала неровности земли, по которой ее везли, значит, они съехали с дороги. Но где они сейчас?

Машина снова подпрыгнула. Мадлен резко хватанула ртом воздуха, ударившись головой о разбитое стекло, рассыпавшееся по сиденью. Пощупав затылок, она почувствовала, что спутанные волосы в крови. Она открыла глаза и заметила, что в окна больше не светят уличные фонари. Здесь, где бы они ни были, единственный источник света – это луна.

Медленно подняв голову, Мадлен увидела Свиное Рыло – он склонился вперед в проем между передними сиденьями. Его ладонь лежала на плече водителя, и Мадлен видела, что рука‐то довольно мускулистая, а спина широкая, квадратная. У нее вообще есть шанс? Мадлен уловила слабый аромат лимона – Деннис использовал специальное средство с этим запахом для полировки деревянных деталей. Точно, Деннис! Где же он? Он наверняка поймет, что Мадлен пропала. И вызовет помощь. А если и на него напали?

– Где Деннис? – выкрикнула она, через силу приподнявшись.

– Заткнись! – крикнул в ответ водитель. – Или туда же отправишься!

Вдруг она вспомнила о том, что Деннис вообще никогда не упускал ее из виду.

– Скажите, чего вы хотите!

Мужчины ничего не ответили.

– Скажите мне, чего вы хотите! – повторила Мадлен. – Я дам вам денег. Отпустите меня, и я дам вам много денег! Сегодня же.

– Здесь направо, – сказал водителю Свиное Рыло.

– Я сказала, что дам вам денег! – закричала Мадлен.

– А я тебе сказал заткнуться на хрен!

– Вы знаете, кто я?

Мадлен слышала ноты паники в своем голосе.

Мужчины по‐прежнему не отвечали.

– Держи ключи, – сказал водитель, протягивая руку Свиному Рылу.

Свиное Рыло взял ключи и сунул их в карман куртки. Мадлен подгадала момент. Кинулась головой вперед, проскользнула мимо него на переднее сиденье. Свиное Рыло схватил ее сзади за талию, но Мадлен уже вылезла на сиденье. Она пихнула его в грудь, оттолкнулась и рванула к дверце. Водитель успел вцепиться в ее руку, но она смогла вырваться и схватиться за ручку дверцы.

В лицо хлынул холодный ветер. Мадлен бросилась вперед, но тут огромная рука схватила ее за волосы и потянула назад в салон. Дверца была открыта, машину занесло в сторону, и шины заскользили по слякоти. А рука Свиного Рыла, что тянулась между сидений, все тащила ее назад. До чего же было больно! Мадлен вскрикнула, когда он втащил ее на заднее сиденье и сжал правой рукой горло. Ее вжали в пол, Мадлен не могла дышать. Она закрыла глаза. Сейчас он ее убьет…

И тут он ее перевернул, прижимая лицом к мягкому кожаному сиденью. Он упирался коленом в ее спину, давил всем весом на позвоночник. Схватил ее руки, свел их вместе.

Затем она услышала треск отрываемого скотча.

Свиное Рыло безостановочно наматывал скотч вокруг ее рук, держа их за спиной. Потом он снова ее перевернул, но на этот раз чтобы залепить скотчем рот. Он потянул край скотча, и Мадлен начала яростно мотать головой, откидываясь назад на сиденье. Он схватил ее за волосы, уперся коленом в грудь. Она лежала неподвижно, а он заклеивал ей глаза.

Погруженная в темноту, Мадлен старалась контролировать дыхание. Она думала об отце, обо всем, что их связывало, о том, как сильно его любит. Это ведь к нему она бежала, когда была ребенком. Он всегда спасал ее. Но не в этот раз.

Лежа на заднем сиденье, она услышала, как открылась задняя дверь. В замкнутое пространство ворвался поток холодного воздуха. Свиное Рыло поднялся, Мадлен слышала, как он вылезает из машины. Затем открылась дверь водителя – он тоже вылез. Они отошли подальше и заговорили шепотом.

Неужели это ее последний шанс? Мадлен поддалась вперед. Потянулась головой к переднему сиденью и наткнулась на свои вещи. Подождала немного. Смотрят ли они сейчас в ее сторону? Мадлен осторожно двинулась к открытой дверце…

Мужчины разговаривали где‐то вдалеке. Видят ли они ее сейчас? Мадлен вылезла из машины и упала на холодную влажную траву. Руки были связаны, делать нечего – пришлось ползти к задней части машины. Она залезла под багажник, отталкиваясь от земли ногами. Переползла на другую сторону, прислонилась к закрытой дверце машины, пытаясь успокоить дыхание. Не без труда она поднялась и рванула прочь.

Беги. Беги. Беги со всех ног!

Мадлен бежала вслепую по мокрой траве, пока она не услышала нечто пугающее. Мужчины громко засмеялись и завизжали от восторга – видимо, их забавляло, что Мадлен отчаянно рвется на свободу.

Удар прилетел по почкам. Еще один – по спине. Она хватала ртом воздух. И внутренне закричала, когда он дернул ее за волосы, а потом потащил назад. Мадлен на четвереньках, словно краб, ползла за ним по полю. Он толкнул ее к стенке грузовичка. Мадлен услышала, как поворачивается ключ и открывается дверь. Он потянул ее вперед, поднял и швырнул на пол кузова. А затем залез к ней.

Мадлен отползла и вжалась в дальний угол кузова, села на холодный металлический пол. Услышала, как мужчина пополз к ней, и сжалась всем телом. Теперь они сидели вдвоем в замкнутом пространстве, и мужчина был так близко, что она чувствовала его учащенное дыхание на своей шее. Она подняла голову. Что бы он сейчас ни собирался делать, он должен смотреть ей в лицо. Мадлен расправила плечи и, несмотря на то что она ничего и не могла видеть из‐за ленты на глазах, с вызовом уставилась на своего похитителя.

Мадлен ждала, кажется, целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд. Смотрел ли он на нее в этот момент? Должно быть, внутри грузовичка была кромешная тьма. Он включил фонарик на телефоне? Светил на ее лицо, тело?

Она почувствовала прикосновение чего‐то резинового к щеке. Свиное Рыло… Даже сейчас, сидя в темноте, где его никто – особенно Мадлен – не видит, он все еще сидел в своей гадкой маске. И терся своим лицом о ее, словно животное. Она тяжело сглотнула, но не опустила голову.

И тут безо всякого предупреждения он схватил ее за ноги и потянул вперед. Звук резко разматывающегося скотча эхом разлетался по кузову. Сперва он обматывал ее ступни, потом бедра – он крепко связал ноги. Она еще в поле поняла, что бежать бессмысленно. Теперь же это было невозможно. Свиное Рыло выпрыгнул из грузовика и захлопнул за собой дверь.

Через пару секунд завелся мотор, грузовичок медленно двинулся с места. Связанная, с заклеенным ртом, брошенная в кузов, словно животное на убой, она качалась из стороны в сторону, ударяясь плечом о пол. Сперва машина ехала по влажной траве, а позже свернула на твердую гравийную дорогу. Когда они стали подниматься на крутой холм, Мадлен покатилась вниз – к задним дверям. Она слышала, как под колесами хрустит гравий. Водитель нажал на газ, и двигатель зарычал еще громче. Он со скрежетом переключил скорость, и Мадлен услышала из‐за деревянной перегородки его крик. Она начала молиться: пусть грузовичок остановится, пусть не взберется на холм… Но он снова вжал педаль газа в пол, и грузовик дернулся вперед. Они забрались на вершину, Мадлен подбросило в воздух. Позвоночник пронзила острая боль, когда она приземлилась на спину.

Здесь местность была ровнее. Мадлен представила, что они едут по дороге вдоль реки. Ощупывая все вокруг, она протиснулась между боковым колесом и стенкой кабины водителя. Ногам было больно, но так, по крайней мере, она могла оставаться неподвижной на поворотах – ее больше не бросало из стороны в сторону.

Только когда машина притормозила на светофоре, Мадлен обратила внимание, что бьет коленом в стенку грузовика. Машина набирала скорость, и она поняла, что, судя по всему, ее слышали. Тогда она начала бить по деревянной перегородке. Долбила снова и снова! Она не знала, на что надеется, но была уверена, что будет бороться до последнего вздоха!

Водитель дал по тормозам. Мадлен швырнуло вперед, она улыбалась. Что, бесит, да? Потом она услышала, как открылась дверь кабины, и внутри все замерло.

– Я разберусь с машиной, – сказал кто‐то, стоя на улице. Это был тот водитель, который вез ее до этого. Сейчас, получается, за рулем сидит Свиное Рыло. – Я поменял номерные знаки и закрасил стенки баллончиком. Теперь ты сам по себе.

Мадлен понимала, что она, получается, тоже.