1000000 евро, или Тысяча вторая ночь 2003 года

Глава 5. БОЛЬШАЯ СТРЕЛКА БРАТЬЕВ ПОРХАТЫХ, ИЛИ МЕНТ ПЧЕЛИНОВОЛКОВ

Когда порывы осеннего ветра срывают последние листья с деревьев и полная луна глядит с небес, словно толстомордая гейша, избитая клиентом, мне вспоминается одна и та же история.

Руины давно заросли тростником-какумацу и золу смыло дождями, а я помню происходившее здесь так, будто только ночь отделяет меня от тех минувших событий.

Печален для смертных бег времени, и если бы мы знали ту тропку, по которой уходит от нас сегодня, навсегда становясь вчера, то кто бы не вскочил и не побежал воздвигать заставы, лишь бы удержать миг преходящий?

Увы! Как печальны эти думы...

€ € €

Их было двое кузенов, двоюродных братьев. Одного звали Белый, а второго — Дурий Пахан. Не важно, что Белый был на самом деле брюнет, а Дурьим Паханом Дурьего Пахана стали звать в столь малом возрасте, когда никаким паханом он еще не был.

Их было двое, они были двоюродные братья, и звали их всегда только так.

Что случилось с их родителями — история эта слишком грустна, чтобы быть поведанной здесь. Слезы заливают мне щеки при одном воспоминании о ней, и остановить их я не в силах. Важно то, что мальчики росли не дома, а в тамбовском интернате для сироток №18.

О, сколь причудливы прихоти судьбы! Учились оба мальчика из рук вон плохо, математика не давалась им, но при этом единственное, что их интересовало в жизни, это найти счастливый номер.

Целыми днями они простаивали у интернатского забора, за которым начиналась автодорога, и рассматривали номера проезжающих машин.

Белый кричал:

— Ага! Вот машина с номером 77-77 ЛОХ. Счастливый номер!

Дурий Пахан только усмехался:

— Как может быть счастливым номером тот, что содержит буквы ЛОХ?

Потом воспитатель звала их обедать:

— Мальчики! Уже пятнадцать минут четвертого! Пора!

Белый взмахивал руками:

— Пятнадцать часов пятнадцать минут! Счастливый номер!

Дурий Пахан кривил губы:

— Что счастливого во времени, когда прогулка закончена и пора пить этот дурацкий кисель?

Иногда воспитатели водили их класс в кино. Дети вставали парами, доходили до остановки и загружались в автобус. Другие дети смотрели в окна и галдели, а Белый и Дурий Пахан бросались покупать билеты и жадно высчитывали, является билет счастливым или не является.

Если вы не в курсе, то на автобусных билетах стоит шестизначный порядковый номер. Счастливым же считается билет, сумма первых трех чисел которого равна сумме второй тройки. Например, 276087: два плюс шесть плюс семь равно пятнадцати, и восемь плюс семь тоже пятнадцать, понимаете?

После поездки на автобусе класс оказывался в кинотеатре, и все смотрели кино, но кузенам на фильм было наплевать. Они садились на задний ряд, доставали денежные купюрки и играли на щелбаны.

Суть этой игры такова. Белый называл первую цифру из номера на своей банкноте, а Дурий Пахан — из своего. Чья цифра больше, тот и бьет оппоненту щелбан. Потом сравниваете следующие цифры... и так — пока не кончится весь номер на купюре. Очень простые правила.

Так и пролетело их детство, как с дикой вишни облетают лепестки. Ко времени, когда мальчики начали брить первые волоски на лицах, им выдали диплом о среднем образовании и пинком под зад выгнали из сиротского интерната №18. Белый сказал:

В этом городе мало счастливых номеров. Долгими осенними ночами я думал о том, что делать дальше, и вот каков теперь мой план. Завтра же я уезжаю в Питер и своими руками нарисую себе счастливый билет.

Дурий Пахан плюнул брату под ноги и ответил:

— И встреч наедине, и просто встреч не будет больше! Поезжай, но только имей в виду: я тоже собираюсь в культурную столицу нашей родины, и не дай тебе Бог вертеться у меня под ногами.

Расставшись там, у себя в Тамбове, после этого кузены виделись только дважды. О! Лучше бы и эти их встречи никогда не происходили!

€ € €

Чтобы стать самыми известными бандитами Петербурга братьям не понадобилось много времени.

Белый собрал свою команду единомышленников, а Дурий Пахан свою, и вопросов, почему его зовут именно Дурьим Паханом, теперь не возникало ни у кого. Как еще называть человека, который является самым настоящим паханом, и при этом его бригада укомплектована наиболее отмороженными отморозками в городе?

Как пенье майское кукушки,

Как цвет подснежников,

Прекрасны денежки,

Что сами

В карман братве ссыпаются.

Братья не лезли в дела друг друга. Но, разумеется, были в курсе того, что происходит у соседа. Каждый из них задавал себе вопрос: кто первым вытащит счастливый номер — он или я? Он... или все-таки я?

Братья обложили налогами клубы, казино, рестораны, бензозаправки, супермаркеты, ларьки у метро и все, что положено облагать бандитскими налогами. Они контролировали вроде бы весь город и теперь просто прислушивались к тому, что сделает противник. Что еще он придумает?

Сразу после дефолта-98 Белый хорошенько подумал и взял под контроль мастерские вьетнамцев, изготовляющих петарды. Каждый месяц к старейшинам вьетнамской общины приезжали его парни, и люди, в кистях рук которых сохранилось от силы по три пальца, отсчитывали парням положенное количество купюр.

Узнав об этом, Дурий Пахан обложил налогом молниеносных миньетчиц, умудряющихся обслужить водителей в пробках и укладывающихся ровно в одну смену цветов светофора.

Тогда Белый заявил, что деньги не пахнут, и платить ему стали бабушки, собирающие деньги за проход в платные туалеты.

Ага! — сказал Дурий Пахан и велел насильственно изымать пепел из городского крематория: теперь этот пепел под видом удобрений перепродавали дачникам.

Что ж! Люди Белого наложили руку на «тарзанки», стоящие в городских парках развлечений: платить теперь нужно было не только за вход на аттракцион, но и за выход с него, а кто отказывался, получал право воспользоваться тарзанкой еще несколько раз подряд...

Его двоюродный брат не растерялся, и по его приказу тюремные блоуджаберы, в просторечии именуемые «петухи», были со всех зон свезены в здание, на котором дизайнеры разместили красивую вывеску: «Гей-клаб». Деньги, полученные от посетителей клуба, тоже шли теперь в общак.

В ответ на это подконтрольными коммерсантами Белого при Зоологическом музее были открыты ларек и кафе. В ларьке продавались свитера из мамонтовой шерсти, а в кафе фирменным блюдом была заспиртованная анакондятинка.

Так бы и продолжалось до бесконечности, если бы ближайший соратник Белого, человек по кличке Крыша, не дал своему патрону знаменитый Зловещий Совет.

€ € €

Кто он, этот Крыша, откуда он родом и почему вышло так, что именно к его советам всегда прислушивался Белый, - ответов на эти вопросы сегодня уже и не сыщешь. Да и важно ли это, коль скоро вся эта история давно закончилась, как кончается чай на дне стакана у тех, кто подолгу следит за скольжением вечнотекущих облаков?

Маялся и не находил себе места великий бригадир Белый. Не мог он придумать, что бы еще обложить ему налогом, как бы еще ему обойти двоюродного брата, Дурьего Пахана?

И вот в такую минуту Крыша сказал ему:

— Величественный! К чему перераспределять, если можно взять все? Этот город слишком мал, чтобы иметь двух хозяев!

— Что ты имеешь в виду?

— Забери у брата его половину, и да будет покончено с вашим состязанием! Забери, и будут осушены твои слезы, и растает тяжесть в печени, как высыхает роса и как тают облака над горами!

Белый подумал, что какие, на хрен, горы в Петербурге, но в целом совет ему понравился. К Дурьему Пахану были засланы переговорщики. Было велено передать:

— Силы братвы уходят не на нормальный бизнес, а на фигню. Пора положить этому конец! Пусть же Белый лично встретится с Дурьим Паханом и договорится о том, на каких условиях один из них получит все!

€€€

Много лет минуло с тех пор, как кузены виделись последний раз еще на родине, в далеком и тихом городе Тамбове. Увы, нерадостной оказалась эта их новая встреча. Дурий Пахан сказал:

— Ты поправился, брательник!

— А ты полысел: годы ни к кому не милосердны!

— Теперь ты похож на одного из героев «Звездных войн».

— На рыцаря-джедая?

— Нет. На Джаббу.

Братья помолчали. Каждый из них знал, зачем затеяна эта встреча, но, верный кодексу бусидо, ни один из них не спешил заговорить первым.

— Что будем делать-то? Как станем делить город?

— Понятно как. Как в детстве. Пусть все решит счастливый номер.

— Во что же станем играть? Может быть, встанем на перекрестке и будем ждать, кто первый заметит на номере проезжающей машины повторяющиеся цифры?

— Какой ты умный! Думаешь, мне не доложили, что ты еще полгода назад приватизировал городское ГАИ и теперь сам раздаешь автолюбителям любые номера? Давай лучше возьмем по купюре и сыграем на город, как в нашем родном Тамбове мы играли на щелбаны?

— Фигу тебе и хрен в придачу! Мне отлично известно, что именно ты являешься сегодня главным акционером фабрики «Гознак», на которой печатают все отечественные дензнаки. Не хотел бы я видеть ту купюру, что по твоему заказу изготовят для меня твои специалисты!

— Типа гимор. Как же нам поступить? Может быть, сядем в автобус, купим по билету и сыграем в счастливый билетик, а? Ведь, насколько мне известно, городские автобусы до сих пор не куплены ни мной, ни тобой.

— Когда ты, кузен, последний раз ездил в автобусе? В автобусах Петербурга уже много лет не продают билеты. Теперь в них работают кондукторы, а никаких билетов там нет.

— Не может этого быть! Во что же играют нынешние мальчишки?! — вскричал Белый и отправил людей проверить, так ли это.

Выяснилось, что все обстоит так, как говорил Дурий Пахан. После этого Белый попросил три дня на размышление и удалился. Много часов провел он, запершись вдвоем с Крышей, и по истечений этих часов выход был найден.

€ € €

Печальны обугленные руины универсама «Континент», в ночи же печальны особенно. Все еще стоят они неубранными, а за моим окном нынче осень, и желтые хризантемы склонили головки долу. Тогда же в теплый день, когда состоялась Великая стрелка, «Континент» был цел и сверкал рядами красивых товаров, а на улице была весна, и ручьи бежали по дорожкам... ныне же лишь слезы бегут по моим ланитам.

Увы! Сколько еще вздыхать мне об ушедшем? Сколько горевать об окончившемся без возврата?

Первыми к универсаму подъехали люди Дурьего Пахана. Они велели директору прикрыть лавочку, и покупателей в темпе выгнали на улицу. Верные, как цепные псы, люди Дурьего Пахана перекрыли входы и выходы. Лица их были невозмутимы, а взоры метали пламя.

Люди Белого подъехали чуть позже. Они прошли внутрь, осмотрели, все ли в порядке, и по рации передали патрону: о'кей. Ехать можно.

Солнце играло на поверхности луж, но отнюдь не весенним было настроение у тех, кто собрался в овощном отделе универсама «Континент». Каждый понимал, что от слепого случая зависит сегодня, в чьи руки перейдет пополам поделенный город. Будет ли Белый его единственным господином? Дурий ли Пахан заберет его себе без остатка?

Когда братья встали напротив друг друга, им были повторены правила поединка:

— Оба вы выросли в сиротском приюте № 18. Восемнадцать лет прошло с тех пор, как вы окончили школу и уехали из Тамбова. Восемнадцать подпольных публичных домов контролирует тот из вас, кто носит имя Белый. Восемнадцать тонн героина продал за прошедшее время Дурий Пахан. Верно ли это?

Братья отвечали:

— Воистину так!

— Сегодня вам предстоит решить вопрос окончательно. Один из вас уйдет из этого овощного отдела господином Петербурга, а второй может вешаться. Суть же поединка будет состоять вот в чем. Каждый из вас возьмет по банану. Оба банана 6удут взвешены на электронных весах, которые сами печатают ценники. Тот, на чей банан весы выбьют ценник, содержащий цифру «18», и считается победителем. Согласны?

Братья сказали:

— Ясный красный!

Первым выбирал банан Белый. Он просто подошел к коробке, отломил первый попавшийся и бросил его на весы.

Все замерли. Крыша, стоявший к весам ближе всех, угрожающе нахмурился. Весы замигали... потом замигали еще раз и выдали окончательную стоимость банана: 7 рублей 18 копеек.

— Удивительно! — выдохнула братва. — С первого раза этот везунчик набрал нужную цифру. Сложно же будет выиграть в этом споре его брату!

Тогда к коробке с бананами подошел Дурий Пахан. Не колеблясь, он взял один из плодов и молча положил его на весы.

— Сколько же там?

— Девять девяносто. Белый всплеснул руками:

— Мы победили, и воистину это удивительно! В стоимости нашего банана есть цифра «18», а в стоимости твоего — нет!

Дурий Пахан улыбнулся только одной губой. Верхней.

— Алё, лацкан! Кого паришь? Мой банан стоит 9-90. Девять плюс девять это и будет восемнадцать. А сумма чисел с твоего ценника всего 16, ибо 7 плюс 1, плюс 8 будет именно 16. Так что выиграл я!

Зловещая тишина повисла в овощном отделе пустого универсама. Воины с той и с другой стороны лишь молча глядели друг на друга.

И тогда Крыша вынул из-под мышки пистолет, всадил пулю в лоб ближайшему противнику и заорал:

— Нас тут за лошбанов держат! Без гнева и пристрастия, типа, сражайся, Белый!

И загромыхали звуки выстрелов. И пролился на пол кефир «Петмолино», а также рассол из банок с болгарскими маринованными помидорами. И были втоптаны в грязь пельмени «Равиоли».

Истекая кровью, последний бандит Петербурга сложил такое танку:

О, ужели мне предстоит,

Мне, мужу стойкому и отважному,

Умирать, распластавшись

Без сил

Среди разбросанных продуктов питания?

Так погибли обе бригады. Никто не ушел из «Континента» живым — ни люди Белого, ни люди Дурьего Пахана. Только зловещий Крыша покинул поле боя, не задетый ни единым выстрелом.

Ну и довольная же харя была у Крыши! Что за харя, дивная харя Крыши!

€ € €

Так заканчивается скорбная повесть о минувшем, названная мною «Большая стрелка братьев Порхатых, или Мент Пчелиноволков».

О, любезный читатель, склонившийся над моими записями! Возможно, ты спросишь, кто же такой этот мент, фамилия которого поставлена в заголовке. Я отвечу: это Крыша и есть, ибо на самом деле никакой он был не бандит, а был он засланным провокатором из милицейского спецотряда, миссия которого заключалась в том, чтобы очистить город от криминала.

С миссией капитан Пчелиноволков справился. Начальник ГУВД генерал Вишня даже дал ему за это орден. Криминала в Петербурге с тех пор нет... но тихою грустью веет от руин так и не восстановленного универсама «Континент».

Так что вместо вывода позвольте прочесть вам пятистишие, которое я сложила нынешней ночью, в час, когда невозможно уснуть, ибо слишком уж прекрасна луна, светящая сквозь почти прозрачные облака:

Собака лаяла

На дядю фраера.

Нам же остается

Лишь выть, как псу,

Будка которого сгорела дотла...