Глава двадцать пятая. Еще одна неприятность

В воскресенье утром Вова прибежал к Васе на шутку встревоженный.

— Что с тобой? — открывая ему дверь, спросил Вася.

— Алевтина раньше времени вернулась и наши трубы в сарае обнаружила! — сообщил он.

Вася досадливо причмокнул губами.

— Раскричалась, — продолжал Вова. — «Дай, — говорит, — людям палец откусить, так они руку съедят. Я Ромашкиным не для того сарай предоставила, чтобы его всякой ржавчиной заваливать».

— Она, значит, подумала, что Тимкин отец сарай трубами завалил? — спросил Пончик.

— В том-то и дело, — подтвердил Вова, — хорошо, что они все в кино ушли. А то она уже к ним звонила.

— Надо что-то предпринять, — сказал Вася, — пошли к Сеньке, посоветуемся.

Снежков приходу ребят обрадовался:

— Посмотрите, какую мне мать рабочую куртку шьет. Я в ней буду Дворец пионеров строить. Еще мастерок себе сделаю и совсем настоящим каменщиком стану.

— Погоди ты со своим мастерком, у нас неприятность, — сказал Пончик.

Узнав, что случилось, Сеня рассердился не на шутку.

— Так бы дал тебе, Чуркин, чтоб не обманывал. Всегда с тобой в историю попадешь. Хорошо, что трубы оказались уже не нужны. А то бы знаешь, как ты мог Платона Михайловича подвести. А сегодня Тимкиного отца подвел. Вот сейчас он вернется, и может скандал вспыхнуть.

— Конечно, может, — подтвердил Пончик.

— Надо до его прихода вашей соседке все рассказать, — потребовал Сеня.

— Пошли скажем, — со вздохом согласился Вова.

Ему очень не хотелось рассказывать о своей затее Алевтине Матвеевне. Ведь тогда она узнает про потайной вход и забьет его. Да еще матери пожалуется. Начнут вместе ахать, что из Вовы неизвестно кто вырастет. Очень приятно слушать!

Когда мальчики подошли к Вовиному подъезду, он вдруг заупрямился:

— Не пойду к соседке! Что хотите делайте!

— Пойдешь! — грозно прорычал Сеня. — Ведь на Тимкиного отца думают.

Неожиданно лицо Вовы приняло хитрое выражение.

— Знаю, что делать, — обрадовался он. — Ты, Пончик, покарауль здесь, чтоб Алевтина в сарай не пошла. А мы с Сеней сейчас все вынесем из сарая и наведем в нем порядок. Вот и дело с концом. Пусть думает, что это все ей померещилось. Она же в домовых верит.

— Неужели верит?! — удивился Сеня и сказал: — Тогда пошли. Только скорее, пока Тимкин отец не вернулся.

— А если Алевтина в сарай пойдет, ты, Пончик, свистни нам, — предупредил Вова.

— Не умею я свистеть, — сказал Вася.

— Ну тогда петухом покукарекуй. Только громко.

— Ты в своем уме?! — надулся Вася. — Что это я буду при твоей соседке кукарекать. Уж лучше я как-нибудь зарычу или филином ухну.

— Ладно, ухай филином, только задержи ее, чтоб мы убежать успели.

— Как задержать?

— Ну, поговори с ней, — сказал Вова.

— О чем? — испугался Пончик.

— Хоть о погоде, — предложил Вова. — «Какая сегодня хорошая погода. Не правда ли? Так и хочется выйти из дома погулять».

— Ох, — вздохнул Вася, — лучше я с Сеней в сарай полезу.

— Ничего не лучше, — возразил Вова, — ты целый час пролезаешь. Кряхтишь, как старик. Карауль здесь!

Вова и Сеня убежали. Вася проводил их тоскливым взглядом и начал прохаживаться по двору, поглядывая во все стороны.

Прошло минут десять. Во дворе никто не появлялся.

«Посмотрю, как у них дела идут», — подумал Вася. Он сделал несколько шагов по направлению к сараю и вдруг услышал за своей спиной сладкий голосок Раи Серкиной:

— Ты что здесь делаешь, Пончик?

— Понимаешь, что у нас случилось, — начал было Вася, но, сообразив, что перед ним «беспроволочный телеграф», замолчал.

— Что случилось, где? — обрадовалась Рая.

— Да так… вообще, — замялся Вася и вдруг бухнул: — Сорока яйцо снесла!

— Ой, Васенька, где же это яйцо? Покажи! Я ни разу не видела сорочьих яиц, — затрещала Рая.

— Отстань! — отмахнулся Вася.

Рая прикусила губу и, прищурившись, сказала:

— Меня не проведешь. Затеял ты что-то. Ишь, как глазами-то стреляешь.

— Чего «затеял», — передразнил ее Вася. Он уж был не рад, что заговорил с Раей. — Шла бы своей дорогой. Гуляю я, воздухом дышу.

— А вот и не дышишь, вот и не дышишь! — замотала головой Рая. — У тебя вид испуганный. Чего ты по сторонам озираешься?

— Кати отсюда! — неожиданно рассердился Вася и подскочил к Рае.

— И не покачу, и не покачу, — заспорила Рая. — Останусь и все узнаю.

«Мало того, что первая болтушка, еще и упрямая», — подумал Вася и нарочно безразличным голосом сказал:

— Ну и оставайся, пожалуйста. Жди у моря погоды.

Спокойный тон Пончика немного охладил желание Раи остаться. Но, чтобы досадить Васе, она все-таки решила немного постоять с ним.

Вася посмотрел на нее, хмыкнул и зашагал по дорожке от сарая к дому. А Рая зашагала от дома к сараю. Встретившись на обратном пути, они молча отступили, каждый в свою сторону, и разошлись, метнув друг на друга взгляды-молнии.

Вася был человек уравновешенный, но упрямство Раи вывело его из терпения. Когда они поравнялись в третий раз, Вася не выдержал и сказал:

— Уходи подобру-поздорову, а не то я из тебя лепешку сделаю.

— Ой, Васенька, — пропела Рая, отбежав от него на всякий случай, — сделай, пожалуйста. Я еще никогда не видела себя лепешкой.

Вася стал примериваться, как бы ему напасть на Раю, чтобы сразу напугать ее и обратить в бегство, но тут хлопнула дверь Вовиного подъезда и из него вышла Алевтина Матвеевна. Вася тотчас оставил Раю в покое и пошел навстречу Вовиной соседке.



— Здравствуйте, Алевтина Матвеевна, — изобразив на своем лице улыбку, сказал он.

— Здравствуй, здравствуй, — пробормотала Алевтина Матвеевна, направляясь, как показалось Васе, прямо в сарай.

— Алевтина Матвеевна, — крикнул Вася, обгоняя ее и пытаясь остановить, — вы это… какая сегодня погодка-то. А?

— Какая погодка? — не поняла Алевтина Матвеевна.

— Такая… безоблачная, — нашелся Вася, — хочется вам, наверное, погулять?

— Ты что это разговорился? — подозрительно оглядывая Васю, спросила Алевтина Матвеевна. — Уж не натворил ли что?

— И мне кажется, что он что-то натворил, — вмешалась Рая. — Вас про погоду спрашивает, а из меня хотел лепешку сделать. Очень странно ведет себя.

— Лепешка из тебя несдобная выйдет, — засмеялась Алевтина Матвеевна и, отстранив Раю с дороги, снова направилась к сараю.

— Ррр… ох-ты!.. Ууух-ух! — зарычал и заухал позади Вовиной соседки Вася.

Алевтина Матвеевна вздрогнула и обернулась:

— Ты что озоруешь? Ну, погоди, я твоей бабке нажалуюсь. Нет того, чтобы делом заняться. Посмотрел бы, как настоящие пионеры себя ведут.

— Где смотреть-то? — опросил Вася.

— Хоть у водопроводной колонки. Лужа там была огромная. Я из-за нее даже в сухую погоду галоши надевала. А сегодня иду в галошах, а лужу-то ребята песком засыпают.

— Там бригада Оксаны Чернушенко хлопочет, — сообщила Рая.

— Вот это пионеры! — сказала Алевтина Матвеевна.

— А мы что? Мы тоже хорошие дела делаем, — заморгал глазами Вася и, увидя появившихся из-за сарая Сеню с Вовой, радостно добавил: — А ухал я не вам, а товарищам. Вон они идут.

— Ишь ты! Смирный-смирный, а тоже рычит… я тебе! — погрозила ему пальцем Алевтина Матвеевна. И зашагала к сараю.

Рая, не увидя больше ничего интересного, убежала со двора. А мальчики поспешили подкрасться к сараю с противоположной стороны и припали к щелям. Как раз в этот момент Алевтина Матвеевна, отгремев ключами, открыла скрипучую дверь сарайчика. В ту же минуту ребята услышали ее возглас:

— Господи! Что же это делается! Уж не привиделось мне все!

— Привиделось! — пробасил Сеня Снежков и со смехом первый побежал от сарая.

Загрузка...