1991

Глава 11 24 февраля 1991 года. Москва. Неожиданности путча

Лубянка

Генерал армии Виктор Михайлович Чебриков перешагнул порог хорошо знакомого здания с тяжелым сердцем. Его, конечно, тут же узнали и пропустили внутрь. Дураков в КГБ старались не держать. Подхалимы, карьеристы и просто негодяи были. Но даже из партии отправляли сюда людей годных. Вот и его Леонид Ильич попросил пойти его в органы на укрепление кадров.

В 1967-м, к тому времени он уже три года работал вторым секретарем обкома, его неожиданно вызвали в Москву. Чебриков полагал, поручат какой-нибудь «пропащий» регион на просторах великой страны. Но то, что ему предложили, всецело изумило его. Генсек Леонид Брежнев принял его ближе к ночи. Глава государства был напряжен. Позже Чебриков узнал, что перед ним помощники Леонида Ильича безуспешно уламывали одного товарища перейти на работу в КГБ, но тот наотрез отказался, и генсек решил сам поговорить с очередным «претендентом».

— Вот Юрия, — так Брежнев в разговорах называл Андропова, — поставили на КГБ. Дела там у нас не ахти. Нужно несколько человек, чтобы укрепить органы.

Чебриков будто бы к стулу прилип. Горло сразу пересохло. Еле сумел ответить:

— Леонид Ильич, извините, вы, может быть, не в курсе, но только я никогда в КГБ не работал.

— А Юра… товарищ Андропов работал? Вот то-то. Ничего, освоишь. У тебя другой опыт есть: ты воевал, вот первый же орден у тебя — полководческий!

Виктор Михайлович понял, что отказываться нельзя. Он знал, что за видимой мягкостью Брежнева скрывается крайне мстительный человек.

— Что же мы будем за партия, если коммунисты будут отказываться от поручений генерального секретаря ЦК? Куда назначите, там и буду работать!

Брежнев не мог скрыть облегчения:

— Вот и молодец!

Тут же Генеральный переговорил с Андроповым, после чего заявил

— Завтра в 10 часов подойди в первый подъезд КГБ к Андропову. А сейчас пойди и выпей как следует.

Затем была тяжелая работа с Андроповым, бесконечные разборки с чекистскими кланами, сложное взаимодействие с партийными органами, труд на благо страны. Но все же где они промахнулись? Когда свернули не туда? И началось это в последние годы руководства бывшего председателя Юры. Чебриков улавливал лишь отголоски событий, но догадывался. Правда была скрыта где-то в глуби, куда совать нос вовсе не хотелось. И за это Чебриков презирал себя. Не того он был все-таки масштаба и потому не смог противостоять наступлению на советское общество чуждых сил. Из-за этого остро ощущал собственную вину за происходящее. Затевалось все давно.

С 1976 года началась эпидемия внезапных смертей среди союзной и республиканской номенклатуры. Они исчислялись десятками! Первым неожиданно скончался министр обороны Андрей Гречко. Он открыто стоял в оппозиции к Андропову. Со времен венгерского мятежа 1956 года и чехословацкой революции он твердил, что армия обязана защищать Родину, а не лезть в политику. И недоумевал: зачем шеф КГБ раздул штат под полмиллиона. Причина смерти маршала так и не была установлена. После него министерство возглавил не боевой офицер, а технарь и союзник Андропова Дмитрий Устинов.

Следующая жертва — секретарь ЦК КПСС по сельскому хозяйству Федор Кулаков. Результаты вскрытия после его смерти в 1978 году были засекречены. Кресло покойного технично занял Михаил Горбачев. В октябре 1980 года в автомобильной катастрофе погиб популярный в стране партийный лидер Белоруссии, Герой Советского Союза Петр Машеров. На пути кортежа неожиданно возник самосвал, в который врезался в «ЗИЛ» Машерова. Случилось это за две недели до пленума, на котором он должен был стать членом Политбюро. И перед этим, как нарочно, поменялась его охрана. И знаете, кто занял это место? Будущий любимец мировой прессы Горбачев!

Когда скоропостижно скончался и преемник Машерова в Белоруссии Тихон Киселев, в Минске заговорили о стремлении Андропова поставить во главе республики своего человека и выдавить из власти старую гвардию. Затем в автокатастрофах погибли верные Брежневу член Ленинградского обкома, глава Совета Министров Грузии, заместитель командующего пограничными войсками КГБ и шеф-редактор международного коммунистического журнала «Проблемы мира и социализма». Скоропостижно скончался директор Института мировой экономики и международных отношений академик Николай Иноземцев — единственный экономист, с которым считался Брежнев.

19 января 1982 года якобы застрелился первый заместитель Андропова генерал КГБ Семен Цвигун — ставленник и глаза Брежнева в КГБ. А 25 января в ходе планового медицинского обследования внезапно умер Михаил Суслов — знаменитый «серый кардинал», второй человек в партии, в чьем ведении были идеология, культура, цензура, образование. Его пост занял сам Андропов, а лечащего врача Суслова через месяц нашли в петле.

Весь последний год жизни слабеющего Брежнева шеф КГБ дискредитировал генсека «утечками» о патологической страсти его дочери к бриллиантам. А незадолго до смерти Леонид Ильич записал в рабочем дневнике, что получил от Андропова «желтенькие таблетки от бессонницы». Перестроечные СМИ дружным хором кричали о том, будто все перечисленные смерти — результат борьбы за власть среди брежневской партноменклатуры. Однако умирали в тот период только «брежневцы», каждого из которых охраняли чекисты андроповского КГБ. Затем был короткое затишье относительно спокойного времени при Черненко. Константин Устинович имел свой план реформ, более взвешенный. Он, в отличие от Председателя, лучше знал партию, страну и что творится в экономике. Но здоровье подкачало. Или…

Ни одно назначение на руководящую партийную должность не проходило без согласования с КГБ. Вряд ли маститый Андропов прозевал в бойком ставропольце Горбачеве, которого завербовал еще в 1969 году, тот антисоветский настрой, в каком недавно Михаил Сергеевич был замешан сейчас. Наблюдательный Горбачев порекомендовал Андропову деятельного секретаря Томского обкома Егора Лигачева, в чьем ведении вскоре оказались все партийные и хозяйственные кадры ЦК КПСС. То есть зачистка старых кадров продолжалась.

Таким образом, Андропов получил возможность всюду расставлять своих людей, оставаясь до поры до времени в тени. Деятельность Егора Кузьмича высоко оценили: первостепенной задачей Лигачева было осуществление «революции Андропова» среди руководства областных и краевых партийных организаций. К концу 1983 года было сменено 20 процентов первых секретарей обкомов партии, 22 процента членов Совета Министров, а также значительное число высшего руководства аппарата ЦК. Эти перестановки упрочили возможность нововведений Андропова.

Но советские люди еще даже не подозревали, в какой заднице окажутся через несколько лет. Они пропускали мимо ушей вопли интеллигенции о новой волне репрессий и полагали в большинстве своем, что Андропов просто «закручивает гайки» в разболтавшейся системе и прижимает казнокрадов. Ну, иногда перегибает палку, когда, например, приказывает отлавливать в кино прогульщиков и наказывать за опоздания на работу. Но все-таки он молодец. Наводит порядок, да и цену на водку снизил, и в честь его ее назвали «Андроповка». Никто толком и не заметил, когда один за другим, как черти из табакерки, во властные структуры повыскакивали Горбачев и Ельцин. Лигачев, собственно, после звонка из больницы от Андропова и попросил при случае побывать в Свердловске, глянуть на Ельцина.

Секретаря ЦК привлекли в Ельцине живость общения с людьми, энергия и решительность, было заметно, что многие относятся к нему уважительно. Ельцин был в итоге взят на работу в ЦК КПСС. Между тем предшественник Лигачева — принципиальный Николай Петровичев считал, что Ельцина не выдвигать надо, а гнать из партии поганой метлой. Только вот выгнали потом самого Петровичева. То есть работа в пользу будущего переворота проделывалась огромная. Но нужно признаться честно, что реформы запоздали лет на десять, и все-таки начались с приходом молодого Генерального секретаря. Страна в него поверила.

В Горбачеве Виктор Михайлович разочаровался года через два после открытия шлюзов гласности, над которыми работали целый отдел КГБ. Генсек, например, бессовестно врал о том, что он, глава государства, якобы ничего не знал о применении войск в Тбилиси в 1989 году. Врал и дальше. Но все причастные отлично понимали, что без решения сверху такие перемещения войск не происходят. Чебриков к тому же подозревал Александра Яковлева в откровенной работе на Запад.

И как-то даже сцепился с ним в споре прямо на Политбюро. Да так, что пришлось вмешаться Горбачеву. Спорщики после работы встретились на конспиративной квартире КГБ и ругались там до четырех утра. Яковлев убеждал его, что следует прекратить политические преследования, иначе демократические преобразования невозможны. Чебриков же показывал Яковлеву, что есть немало активистов, которые получают деньги от иностранных спецслужб на явно антисоветскую деятельность.

В итоге их дороги разошлись. К октябрю 1988 года Горбачев, откровенно подозревавший КГБ в сокрытии важной информации, обвинил руководителя комитета в «политической слепоте» и сместил Чебрикова с поста председателя КГБ, а еще через год и вовсе отправил на пенсию. Назначение Крючкова стало большой ошибкой. Что показали последние события. У Виктора Михайловича остались связи в Комитете. Он уже знал, что сама контора раскололась и часть людей работает на военных, что совершают сейчас переворот, невзирая на лица и звания. И последних бывший председатель не винил. Они просто защищали страну.

— Виктор Михайлович, вы какими судьбами?

Человек в хорошо сидящем костюме выглядел знакомым, но имени Чебриков не помнил. В ответ безапелляционно заявил:

— Проводите к Крючкову! И не говорите мне, что Крючков занят. Это важно.

Полковник мотнул головой в сторону лестницы. По пути он знаками приказал дежурному срочно позвонить в секретариат. Отказывать бывшему председателю чревато, но и предупредить нужно. Кто его знает, от каких людей послан Чебриков. В КГБ в последние дни ходило множество слухов. Странно, контора, которая должна была собирать информацию, сейчас ею не владела всеобъемлюще. Вот и падение «Борта номер один» стало для них откровением. Да еще и сбили его из американских «Стрингеров».

Их уже ждали. Ординарец в приемной гостеприимно открыл дверь в тамбур. Чебриков лишь кивнул ему и прошел через отлично знакомый проем в святая святых. В кабинете на первый взгляд мало что изменилось.

— Виктор Михайлович, какими судьбами? Чай?

— Позже, Владимир Александрович. Разговор есть серьезный.

Двери захлопнулись, и чекисты остались одни в приемной. Ординарец на всякий случай заказал чай. О чем говорили или спорили Председатели, никто уже никогда не узнает. Прослушка там была категорически запрещена. Сначала послышался глуховато слышный из-за тамбура резкий звук. Полковник насторожился. И тут раздался второй, так похожий на треск, что смахивал…

— Твою мать!

Чекист споро выхватил из наплечной кобуры табельный Макаров и рванул в кабинет. Влетевший за ним ординарец ошеломленно остановился на пороге и тут же опрометью бросился обратно. Когда крепко задумавшийся полковник вернулся в приемную, тот блевал в корзину для бумаг.

— Сопли подотри! У нас чрезвычайная ситуация. Действуем по обстановке.

Кому звонить вопроса не возникало. Чекист набрал внутренний номер и дождался ответа.

— Гений Евгеньевич, это Савельев. У нас ЧП. Бывший председатель убил нового, и сам застрелился. Да, Чебриков пришел зачем-то на прием. Вчера вечером он посетил Лукьянова.

Внимательно выслушав ответ, полковник задумчиво положил трубку, затем снова прошел в кабинет. Крючков так и остался сидеть в кресле. Выстрел пришелся прямо ему в лоб. Не дрогнула рука у бывшего чекиста. Так что хоронить придется в закрытом гробу. Себе Чебриков выстрелил в сердце, решил не уродовать голову.

«О чем же они спорили?»

Но размышлять было некогда, уже послышались голоса, и в кабинет Председателя начали взглядывать люди. Картина смертоубийства в высших эшелонах власти завораживала всех, поэтому в тамбуре образовалась небольшая очередь.

Темноволосый мужчина южного типажа резко скомандовал:

— Давайте назад! Сначала нужно поработать экспертам. Натопчите тут!

Вперед протиснулся помощник Председателя.

— Я пока опечатаю сейф.

Соловьев кивнул и вышел. Тут уже без него разберутся. Он перехватил спешащего первого заместителя Агеева в коридоре.

— Звонить военным?

Гений Евгеньевич был бледен. Сложнее всего представить именно в такой момент подобную ситуацию. Репутация конторы под угрозой. И сколько тайн с собой унесли оба председателя, уже не узнает никто. Только зачем было поступать непременно сейчас?

— Свяжитесь сначала с Грушко. Потом решите.

Полковник хмыкнул. И в самом деле, не Бобкову же звонить? Куратора идеологического отдела не жаловали, подозревая его прямое участие во всей этой хрени, что творилось вокруг. Иногда создавалось такое впечатление, что существовал не один Комитет, а сразу несколько спецслужб. Видимо, давно было пора разукрупнить его, как принято в других странах. Обломки НКВД устарели.

Министерство Обороны. Штаб ЧП

Варенников положил трубку со смешанными чувствами.

— Что такое, товарищ генерал?

Ординарец давно изучил выражения лица своего начальника, поэтому тут же забеспокоился и полез в карман за таблеткой.

— Товарищи, в КГБ ЧП!

Сидящие в штабе тревожно обернулись. Они и не думали, что все пройдет гладко. Имелись некоторые проблемы. Например, Киев пока отмалчивался. В Москве было неспокойно. В Моссовете столицы собирались члены оппозиции, депутаты и руководители фракций и движений. На телевидении грозились забастовкой.

— Что случилось, Валентин Иванович?

— Представляете, Чебриков явился на Лубянку для разговора с Крючковым. Его, естественно, пропустили вне очереди. Состоялась непродолжительная беседа, затем свидетели слышали два выстрела. Бывший Председатель сначала застрелил действующего, после застрелился сам. Из наградного пистолета. Никто же его не обыскивал.

— Ничего себе!

Другие высказались более витиевато и не всегда цензурно. Только это напасти им не хватало! Варенников глянул на ординарца:

— Лукьянов не звонил?

— Никак нет.

Глава штаба оглядел свою команду и отдал короткий приказ:

— Продолжаем работу! И больше внимания среднеазиатским республикам. Послезавтра соберется Пленум Центрального комитета. Мы должны быть готовы.

Особое внимание нацреспубликам объяснялось просто. Был беспроигрышный, что предложил Лигачев. Отнимать членские билеты у партийных и хозяйственных руководителей, что были замечены в националистических настроениях. Это же касалось местных органов правопорядка. Варенников договорился через Громова с министром внутренних дел, что на время ЧП все республиканские МВД будут подчинённые Москве напрямую. За отказ будут арестовывать. Ну а в России нет ничего более крепкого, как временное. То же самое собирались сделать позже с КГБ. Были подозрения и основательные, что местные органы служат врагу. В Прибалтике уже фактически доказано, в Украинской ССР предстояла тяжелая работа.

— Валентин Иванович, что по Попову?

Варенников нахмурился, лоб прорезали морщины. Любопытные материалы ему недавно доставили из контрразведки. Председатель Моссовета экономист Гавриил Попов был одним из создателей Межрегиональной депутатской группы. Злые языки утверждали, что еще вместе с Примаковым и академиком Гвишиани он стал ранее проводником идей параглобалистского «Римского клуба.» Тогда же Попов стал сотрудником Международного института прикладного системного анализа, который расположился в Вене. Его президентом был доктор Филип Хэндлер из Национальной Академии наук США, а вице-президентом — советский академик Джермен Гвишиани, а чуть позднее — деканом экономического факультета МГУ, и во многом — учителем Егора Гайдара и некоторых членов команды младых реформаторов, что прямо говорили о переводе СССР на капиталистические рельсы. Так называемые рыночные реформы подразумевали продажу страны за копейки Западу.

Злые языки называли Попова сотрудником внешней разведки и «чекистским офшорным дедушкой», которые начали готовить перестройку и раздел советской собственности ещё в 1970-е. Весьма любопытны и другие факты. В то время широко распространялась брошюра под названием «Что делать?». Ее автор Гавриил Попов излагал план перестройки СССР, предлагая создать вместо единого Союза конгломерат из 40–50 государств, расчленив не только территорию страны, но и хозяйственный комплекс. Суть плана — уничтожить все, на чем могла бы в той или иной форме возродиться держава. Прямо инструкция по применению.

Посол США в Москве Мэтлок имел устойчивые контакты со многими «демократами». Некоторых он приглашал на официальные мероприятия, проводимые в особняке посла, на частные встречи с приезжающими из США конгрессменами. Не забывал он и о координаторе движения «Демократическая Россия». Направленный в январе 1991 года с частным визитом в США председатель Моссовета Гавриил Попов на встречах с американцами подробно информировал собеседников о позиции советского политического руководства, делал прогнозы развития внутриполитической ситуации в СССР. По оценке американцев, Попов дал интересную информацию о положении в Советском Союзе, а его беседы с американскими представителями отличались «конкретностью и прямотой». Как так — чекистское изобретение начало действовать против страны? На этот прямой вопрос генерал Грушко ушел от ответа.

— Работаем!

Наработали уже! Переподчинив себе военную контрразведку, Главнокомандующий сухопутными силами намеревался создать из нее отдельную службу. А то в таком монстре, как КГБ сам черт не разберется! Одно управление направо и налево золото вывозит, второе — откровенных врагов поддерживает, третье с ними борется. Не хватало ещё Лубянку штурмом брать. Ну тогда он танков не пожалеет. Разве что жалко настоящих профессионалов. Те не Председателям присягу давали, а Родине.

— Продолжайте слежку. О чем говорят, что хотят предпринять.

— Это и так ясно. На двадцать шестое у них намечен митинг. Но пока горисполком не дает добро.

— Кто там рулит?

— Некто Лужков. Характеризуют как мутного типа. Попросту флюгер. Но деловая хватка у деятеля имеется.

— Больше и не нужно. С нами Прокофьев связался.

— Первый горкома?

— Так точно. Просит не разрешать митингов.

Варенников задумался. Прокофьев к тому же был Член Политбюро ЦК КПСС. Пообещать ему можно, что угодно. Лигачеву поддержка не помешает.

— Я сам ему позвоню.

В этот момент генерала окликнули

— Лукьянов на проводе.

Голос главы Верховного Совета был хрипловатым. Наверное, много сегодня спорил и ругался:

— Валентин Иванович, можешь меня поздравить. Я главный дежурный по стране. Ивашко увезли в клинику, Янаев также отказался от должности по причине ухудшения здоровья.

«Пида…сы!» подумал Варенников, но вслух не озвучил.

— То есть договорились? Тогда ждем Пленума.

— Ты остановился на мысли о комитете?

— Мои политологи говорят, что это лучшее на данный момент решение.

Лукьянов промолчал. Знал он этих «политологов». Задумавшие поиграть в политику детки элиты. Но им не откажешь в образовании. И в отличие от советских политиканов, эти жили в Штатах. Так что в выборах и демократии соображают больше. То ли дипломаты настоящие, то ли под прикрытием. Хотя их понять можно. Пути наверх в карьерной лестнице закрыты или дедами времен Громыко, или ушлыми карьеристами. Почему бы и не поработать на военных и получить свое законное место в МИДе или даже в правительстве. Если быть совсем честными, то «передовые» экономисты и советские политологи отстали от мировых так, что уже не догонишь. Взять того же Попова или Станкевича.

— Все по плану, Анатолий Иванович. Наводим порядок. Создаем комитет, объявляем выборы.

— Референдум?

— Тут пока не знаю. Вы что сами думаете?

Ответ пришел скоро, значит, о нем размышляли ранее.

— Положительный отклик народа поможет на выборах достойным депутатам.

— Вас понял, резонно. А мы поможем материалом.

Генерал только что не загоготал. Компромата будет собрано на сто лет вперед!