2 Послание к Коринфянам

1) Торжество

Слово «торжествовать» является ключевым в вышеприведенном отрывке. Новые учителя, вероятно, представляли себя сметающими все на своем пути, когда, торжествуя, овладевали языческими церквами во имя Моисея и Ветхого Завета (ср.: 10:13—15). Павел, с его недавними метаниями в Коринфе и Эфесе и проповедью распятого Мессии, был для них жалким неудачником, воплощением немощи в сравнении с их самодостаточной силой.

Первая часть «длинного отступления» (2:14 — 3:6) особенно важна. Ярким языком Павел рассказывает коринфянам, как он видит содержание своего служения. Коринфяне и незнакомцы должны понять, что он совсем даже не находится в унизительном положении; Бог на самом деле ведет его победным шествием — и это несмотря на противодействие в Коринфе, изгнание из Эфеса, смятение в Троаде и беспокойство в Македонии. Даже в метаниях и трудностях он был ведом Богом, за что и воздает Ему благодарение (ст. 14)[28].

Стих 14а вызывает в памяти образ римского торжественного шествия[29], хотя мысль Павла здесь не совсем ясна, что подтверждается наличием множества мнений о точном смысле этого выражения[30]. В Риме в честь военачальников, одержавших важные победы, устраивались общественные торжественные шествия (triumphas). Самое зрелищное шествие I века состоялось в 71 г. н. э. — в ознаменование победы над иудеями. Император Веспасиан и его сын Тит проехали на колеснице по улицам Рима, а перед ними брели жалкие плененные иудеи. Живший в I веке историк Иосиф Флавий подробно описывает это событие[31], а графически оно отображено на арке Тита, сохранившейся в Риме до наших дней. Не ясно, видит ли Павел себя победоносным военачальником, или его пленником. В пользу обоих предположений можно приводить доказательства, хотя апостол в качестве плененного раба представляется более правдоподобным. Что бы он ни имел в виду, мы можем быть уверенны, что, несмотря на немощь, именно Бог всегда и во всяком месте вел Павла триумфальным шествием (ст. 14).

Это, однако, не было триумфом оппонентов, объявивших о превосходстве их миссионерских успехов и экстатических способностей над успехами и способностями Павла. Успех и сила были отличительной чертой и самоцелью их служения, и значительное число коринфян подпало под их влияние.

Триумф христианства, хотя в самом выражении уже есть противоречие, был привлекателен для многих последующих поколений христиан. Император Константин был уверен, что выиграл свою главную битву с помощью изображенной на щитах его солдат пиктограммы из первых двух букв имени Христа. В последующие века многие христианские лидеры во имя Христа стремились к победе в ратном деле. В Средние века люди верили, что Бога нужно прославлять через взметнувшиеся ввысь соборы и пышные церковные церемонии. Во времена, близкие к нашим, в неразвитых странах можно было наблюдать миссионерскую деятельность, которая, как оказалось, наряду с Великим поручением Христа, была пропитана духом колониальной экспансии и культурного превосходства. В XX в. термин «триумфализм» применялся в отношении некоторых движений, целью которых был увеличение числа верующих, и в отношении роста так называемых «великих церквей».

В отношении своего служения Павел в своем послании настойчиво использует анти — «триумфалистский» язык. Он слуга коринфян, смертный по плоти человек, «немощный» и неразумный (2 Кор. 4:5,11; 11:29; 12:11). Служение незнакомцев характеризуется как раз мирским «триумфализмом». Его служение, как и служение Христа, характеризуется распятием. Об этом мы, христиане, должны помнить, думая и говоря о нашей вере.

«Триумфализм», во всех его формах, исключен из обдуманных высказываний апостола Павла в данном послании. Для Бога имеет значение не величие церковных зданий и не число собирающихся там прихожан, а преданное и жертвенное служение, основанное на примере Самого Христа.

2) Благоухание

Воскурение благовоний вдоль маршрута, которым следовало торжественное шествие, было частью римской триумфальной церемонии. Обоняние, а также зрение и слух, все было направлено на великолепие этого события. Будучи ведомым Богом (если продолжать тему торжественного шествия), Павел тоже распространяет… во всяком месте… благовоние (ст. 14). И хотя он отвергает «триумфализм», служение его имеет видимые результаты. Как благовоние воздействует на чувства, пусть даже незаметно для глаз, так и служение Павла дает знать о себе.

Если можно обонять благовоние, то можно познать и человека. Через Павла и его спутников Бог распространяет… познание… Бога во всяком месте (ст. 14). «Познание Бога» в библейском понимании не такое уж абстрактное или интеллектуальное по своей сути явление. Например, когда мы читаем, что «Адам познал Еву, жену свою» (Быт. 4:1), на ум приходит такое физическое явление, как половой акт. Если «познание» жены достигается путем реального опыта, «познание» Бога тоже реально, хотя достигается путем межличностного опыта другого рода. Бог через Павла устанавливает отношения между Собой и людьми. Поэтому евангельская проповедь Павла, не являясь «триумфалистской», была осязаемой и заметной. Далее он напомнит им, что «оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом» (10:4,5).

3) Жизнь и смерть

Павел использует образ аромата, хотя заставляет нас вспомнить скорее не фимиам римского триумфа, а благоухание, ассоциирующееся с сожжением жертв, упоминаемым в Книге Левит (напр.: Лев. 2:12). Благоухание жертвы невидимо, но о его присутствии безошибочно свидетельствуют ноздри тех, кто присутствует на богослужении. Смысл метафоры в том, что хотя слово Божье (ст. 17) и невидимо, воздействие его не подлежит сомнению. Слышащие его делятся на две группы: тех, кто спасаем, и тех, кто погибает (ст. 15). Для тех, кто воспринял слово Божье, это послание является живительным запахом, для тех, кто отверг его, — смертоносным.

Для некоторых Евангелие — это всего лишь сообщение о потерпевшем поражение, мертвом человеке, которого они отвергают с такой же силой, с какой человек испытывает отвращение к зловонию разлагающегося трупа. Эти люди погибают, становятся по сути такими же мертвыми, каким они представляют Христа. Для других, напротив, это послание о воскресшем Христе, которого они принимают с такой же радостью, с какой воспринимают аромат прекрасных духов. Эти люди получают спасение; они по сути такие же живые, каким они представляют Христа.

И хотя, будучи грешниками, они находятся на пути к смерти, благодаря присутствию Святого Духа в их жизни, они ожидают жизнь после смерти (ср.: Рим. 8:10,11).

Неудивительно поэтому, что Павла могло смутить послание, которое несло такое разделение; те, кто отвергал проповедуемого Павлом Христа, также отвергали и проповедника. Именно по этой причине Павел говорит в этом послании о «бедствиях… ударах, темнице… бесчестии» и о том, что его «почитают обманщиком» (6:4,5,8). Возможно, мы сами и не стремимся к дурной славе или к тому, чтобы быть отверженными, но удел наш может быть таков, что испытываем мы все это из–за верного служения Евангелию.

Что чувствовал Павел, когда его слушатели не принимали слово Божье? Очевидно, что он прилагал все усилия, чтобы склонить людей к положительному восприятию его проповеди (2 Кор. 5:11; ср.: Деян. 17:2–4). Он был убежден, что именно Бог призывает людей «примириться с Богом» (5:20). Жан Кальвин тоже пытался решить проблему отрицания благовестия, когда комментировал данный отрывок: «Евангелие проповедуется ради спасения, ибо это его истинная цель… Настоящее воздействие Евангелия всегда следует отличать от случайного, которое всегда следует приписать людской порочности, из–за которой жизнь превращается в смерть».

Иисус плакал о Иерусалиме, хотя жители этого города и требовал и его смерти (Л к. 19:41). Павел испытывал «великую… печаль и непрестанное мучение» по отношению к братьям–евреям, хотя они и причиняли ему такую сердечную боль и страдания (Рим. 9:2). Плачем ли мы, как Иисус, или, подобно Павлу, испытываем жестокие мучения по поводу безразличия наших соотечественников к Иисусу?

4) Проповедь и человек

Павел остро осознавал близкую связь между посланием и несшим его посланником. С одной стороны, он заявляет, что мы… проповедуем искренно, как от Бога (ст. 17), а с другой стороны, пишет, что мы Христово благоухание Богу (ст. 15). Он также говорит, что Бог благоухание познания о Себе распространяет нами (ст. 14). Жертвенный образ жизни посланника — это продолжение служения и смерти самого Иисуса. Не будет преувеличением сказать, что встреча и принятие (или отвержение) послания о Христе происходит через личность самого посланника. Послание, воплощенное в посланнике, является благоуханием жизни для тех, кто покоряется ему, но для других несет запах смерти. Как говорит Барретт, «апостолы — это дым, восходящий от жертвы Христа Богу».

Мысль о том, что другие решают, принять спасение или погибель, через тех, в ком воплощено послание о Христе, столь тягостна для Павла, что он восклицает: И кто способен к сему? (ст. 16). Дальше он твердо ответит на этот вопрос: «Способность наша от Бога» (3:5).

Правительство любой страны с большой осторожностью назначает своих послов, справедливо считая, что о нации судят по тому, кто ее представляет. Выступать от имени страны — одновременно привилегия и ответственность. Но гораздо более серьезная миссия, что хорошо понимает Павел, — представлять Господа.

Двадцатый век стал свидетелем революции в области средств связи, которая превратила мир в «деревню с Землю величиной». Миссионерские и благовестнические организации используют современные технологии для записи музыки, создания радио–и телепередач, кино–и видеофильмов. И хотя это представляет очевидные преимущества, есть также опасность, что наше служение станет безличным, станет «вещью» и будет воспринимать человека как «вещь». Используя всю эту технологию, не превратимся ли мы, христиане, в еще одну силу, которая обезличивает людей и отчуждает их друг от друга. Кроме того, не кажется ли нам иногда, что, будучи преданными другим и неся за них ответственность, мы платим слишком большую цену? Не проще ли разбросать по почтовым ящикам сто религиозных брошюр, чем узнать одного лишь человека? Делая проповедь Евангелия безличной, мы лишаем его присущей ему человеческой природы. Как важно, поэтому, чтобы, проповедуя слово Божье, мы неизменно были благоуханием Христа!

5) «Многие»

Павел сейчас впервые упоминает своих оппонентов, которые будут периодически появляться в послании (2 Кор. 3:1; 4:2; 5:12; гл. 10–13, в разных местах). Отсутствие упоминания о них в отрывках, которые относятся к «трудному» визиту и «печальному» посланию (2 Кор. 1:23 — 2:11; 7:5–16), позволяет предположить, что во время «трудного» визита Павла они еще не прибыли в Коринф. Прибыли же они туда только после ухода апостола, поэтому он мог узнать о них только из сообщения Тита.

Павел теперь сопоставляет служение незнакомцев со своим. Они — многие, то есть некая группа — одновременно искажают слово Божье и зарабатывают на нем (ст. 17). Глагол, используемый по отношению к этим фальсификаторам, применялся по отношению к уличным торговцам, которые разбавляли вино, дабы заработать нечестные деньги. Здесь имеется в виду, что незнакомцы получали (чрезмерное?) вознаграждение от коринфян за «разбавленную», слабую проповедь.

Слово Божье — это устное слово Христианского благовестия, как оно провозглашал ось апостолами (ср.: 1 Фес. 2:13). Несмотря на то что Павел обладал некоторой свободой делать акцент на том или ином моменте этого благовестия, последнее обладает поддающимся определению содержанием (ср. Деян. 13:16–41 [обращение к евреям] с 17:22–31 [обращение к язычникам]). Между толкованиями Петра, Павла и Иакова имелись значительные расхождения (Гал. 1:6—9), но когда речь заходила о том, что «Христос умер за грехи наши» и «воскрес в третий день», в этом они, как подчеркивает Павел, были принципиально согласны: «…Мы так проповедуем, и вы так уверовали» (1 Кор. 15:3,4,11). От «слова Божия», чье содержание определено апостолами, как раз и отклоняются фальсификаторы. Далее он обвинит их в том, что они провозглашают другого Иисуса и другое Евангелие (11:4). Поскольку «слово Божие», которое они искажают, имеет определенное содержание, обвинение Павла не является мелочным или личным, оно объективно.

Объективно указывая на неполноценность их проповеди, он вместе с тем придает большое значение своей честности. Далее (гл. 3—6) он будет объяснять и подробно излагать «слово Божие», как того требовала ситуация с коринфянами. Сейчас же он делает все возможное, чтобы доказать, что он говорит искренно, как от Бога и пред Богом (ст. 17). В отличие от вновь прибывших служителей, которые обращали внимание на такие зримые вещи, как рекомендательные письма, дар экстатической речи, видения и чудеса, Павел предлагает коринфянам подвергнуть испытанию свою честность и искренность.

Сравнение в разных местах послания внутренних качеств апостола и внешних качеств незнакомцев кратко отображается в сопоставлении «лица» и «сердца» (5:12). Если незнакомцы подлинность своего служения пытаются заверить внешними проявлениями, Павел защищает себя в отношении своего «сердца». Говоря искренно (в греческом тексте — «при солнечном свете»), он желает, чтобы коринфяне знали, что он не пользуется служением для получения денежной или иной выгоды. Более того, в отличие от незнакомцев, чьи полномочия не превышают полномочий тех, кто дал им рекомендательные письма, служение Павла имеет источником Бога. На это указывает происшедшее по дороге в Дамаск событие, когда на него было возложено поручение идти к язычникам с проповедью Христа.

Павел, так же как и они, знал, что его притязания на искренностью полномочия от Бога можно легко проигнорировать как всего лишь его личное мнение. Он строит свою защиту на том, что говорит пред Богом, в присутствии Бога. Он желает, чтобы коринфяне знали, что проживал он каждый день так, будто это был судный день; отсюда и его выражение «пред Богом», которое используется и в других местах послания (2 Кор. 4:2; ср.: 5:11,12; 12:19). Все, что он говорит, делает и, главное, думает, открыто для Бога (2 Кор. 5:11; ср.: 1:12, 14, 23).

Нельзя утверждать, что невидимая связь Павла с Богом никак не проявляется внешне. Реальность его апостольского призвания и внутренней связи с Богом можно увидеть в результатах его служения. Бог распространяет, или, выражаясь точнее, «являет» познание о Боге через Павла (ст. 14). Христиане из Коринфа сами показывают, или, опять–таки, выражаясь точнее, «являют», что они — «письмо Христово», которое должны знать и читать другие жители Коринфа (3:2,3). Хотя Павел подчеркивает свою внутреннюю связь с Богом, они, тем не менее, могут гордиться, что он активно «вразумляет» людей быть христианами (5:11; ср.: 1:14). Используя выражение Иисуса, истинность служения Павла может быть познана по его «плодам» (Мф. 7:20).

Хотя полученное от Бога поручение Павлу было уникальным, а спор с незнакомцами не имел аналогов в истории, стихи эти не теряют свою актуальность и сегодня. Те, кто занимается служением, должны проповедовать только «слово Божие» и делать это «пред Богом». Стиль служения незнакомцев — это предупреждение нам о существовании постоянного соблазна для служителей преподносить себя и привлекать внимание за счет «имиджа», или того, что Павел называет «лицом». При том, что дары служителя должны соответствовать его призванию, ему следует являть себя не в силе этих даров, а в силе Божьего слова.

]) Новый Завет: Дух

Есть две особенности в том, как Павел отвечает неизвестным служителям в Коринфе. Одна относится к его личным свойствам, другая — к реальности слова Божьего. С одной стороны, важно, что им напоминают о его характере, о том, что он честен, призван Богом и получил от Него способность нести служение слова Божьего. Подтверждение его апостольства, однако, находится не в нем самом, а в результатах его служения среди людей, результатах, которые имеют своим источником Христа (см. ст. 3).

С другой стороны, Павел утверждает, что его оппоненты искажают принципы веры; они фальсифицирует слово Божье. Он сейчас объясняет это слово более полно, так, как оно применимо к коринфянам в их нынешней ситуации. Исключительно важно, что они понимают, что обетования Ветхого Завета исполнены Христом (1:20) и пришествием Духа.

В нескольких стихах он упоминает два известных ветхозаветных обетования, которые были воплощены в опыте коринфян. Упоминание в ст. 3 Духа, каменных скрижалей и человеческих сердец заставляет вспомнить слова Иезекииля: «И дам вам сердце новое и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой…» (Иез. 36:26,27). Затем, в ст. 6, он ссылается на Новый Завет, о котором пророчествовал Иеремия: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, — не такой завет, какой Я заключил с отцами их…» (Иер. 31:31 и далее). С высоты своего положения Павел видит, что и то и другое обетование сосредоточены на Христе и Духе Божьем. Он объединяет пророчества Иезекииля и Иеремии в одно утверждение и говорит о Новом Завете… Духа.

Павел особым образом притязает на то, что Бог дал ему «уверенность» быть служителем Нового Завета. Это заявление можно испытать и проверить. Нет сомнения, что вышеупомянутые обетования были сделаны. Возникает вопрос: можно ли как–то связывать коринфский опыт Христа и Духа с древними обетованиями? Мы также должны задаться вопросом: получили ли эти люди прощение грехов, как было обещано Иеремией? Был ли закон Божий написан сейчас в их сердцах, как об этом говорили Иеремия и Иезекииль? Ответить на этот вопрос нужно положительно. Жизнь их преобразилась так, что Павел может назвать их «новой тварью» (5:17), народом, чьи сердца озарены светом Божьим (4:6). Коринфяне должны понять, что долгожданный Новый Завет уже вступил в силу и благодаря служению Павла они в него вошли.

2) Ветхий Завет: смерть

Павел сопоставляет Новый Завете Ветхим Заветом, заветом буквы, которая, по его словам, убивает. Он не говорит, что закон убивает. (Слово «закон» на самом деле не упоминается во Втором послании к Коринфянам.) В другом послании он пишет, что «закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Рим. 7:12; ср.: 3:21). Более того, Иеремия пророчествует, что в Новом Завете закон будет написан в людских сердцах. Следовательно, Новый Завет не отменяет закон; он помещает его в единственное место, где тот может быть по–настоящему действенным. Это место — сердце. Живя по Ветхому Завету, люди не имели духовной силы, чтобы держаться закона, а последний не предусматривал возможности прощения, когда он нарушался. Закон стал карающей дланью, распростертой над ними. Пока закон не был усвоен посредством Духа, он оставался «буквой», «орудием», которое убивает. Служители еврейского происхождения явно намеревались навязать христианам–язычникам из Коринфа Ветхий Завет. Они провозглашали Иисуса и Дух, но это был другой Иисус и другой дух (11:4), хотя, чему точно они учил и, Павел не говорит. Однако нам ясно, что, пытаясь навязать Ветхий Завет, они не принимали радикальной природы, новизны Нового Завета, не принимали Духа Божьего. Павел объясняет здесь, что защищаемое ими учение, означает отход от жизни к смерти.

3) Завет с народом

Важно понимать, что в строгом религиозном смысле Бог заключает завет не столько с отдельными личностями, сколько с народом. Длинное отступление, которое Павел делает в этом отрывке, начинается с упоминания «Нового Завета» (3:6), а завершится Божьим обращением к «Своему народу» (6:16). Благодаря донесенному до них слову Божьему, коринфяне стали участниками Нового Завета в качестве Божьего народа. Более того, Павел не говорит о Новом Завете как о чем–то существенно отличном от Ветхого. Этот завет — именно новый, иными словами, это новая фаза одного великого завета Бога со Своим народом, который является субъектом библейской истории. Таким образом, коринфские христиане, в основном язычники, должны были видеть в древних иудеях своих праотцев (1 Кор. 10:1), а язычники–галаты должны были считать себя «сынами Авраама» (Гал. 3:7). Благовествование среди язычников сделало их частью народа, имеющего завет с Богом.

Сегодня, много лет поел сто го как эти послания были написаны, христиане всех рас и конфессий должны рассматривать себя как часть проживающего по всему миру народа, с которым Бог заключил завет посредством Христа и Духа. Мы, христиане, не одиноки; мы принадлежим всемирному сообществу, история которого началась не с Иисуса, а с призвания Авраама, более 4000 лет назад. Понимание этого поможет нам лучше оценить исторический и национальный размах божественных целей завета.

1) Покрывало сброшено

О какой надежде (ст. 12) говорит Павел? Предшествующие стихи, как и последующие, не оставляют никаких сомнений в том, что это надежда славы, которая находится в уме (ст. 13 и далее; ср.: Рим. 5:2). Служение Нового Завета славно (ст. 8,9): оно передает славу тем, кто воспринимает его (ст. 18). Что это за слава? Бог был и всегда будет невидим для человека; то, что нам было показано в разные ключевые моменты библейской истории — Его слава. Когда, в конце времен, мы будем с Ним соприсутствовать, мы станем участником Его славы и тоже будем прославлены. Выражение «слава Божья» ярким и кратким образом суммирует все окончательные благословения, которые будут дарованы Богом Своему народу. Это есть надежда Божьего народа.

В этом отрывке Павел продолжает сопоставлять Ветхий и Новый Заветы, хотя акцент сейчас делается на народы этих заветов. Сопоставление строится с помощью образа покрывала, который взят из рассказа о Моисее в Книге Исход (34:29—35). О покрывале на лице Моисея метафорически говорится, что оно было на умах (ст. 14) народа Ветхого Завета. Павел особое внимание обращает на два тесно связанных друг с другом момента. С одной стороны, он ссылается на слова самого Моисея о том, что народ упрямо не желал понять смысл и значение происшедшего с Божьей помощью выхода из Египта (Втор. 29:2—4). С другой — он подразумевает, что из–за этого Бог не дает им понимания обетовании Моисеева завета, которые должны были исполниться Христом. Они не видели славу в Ветхом Завете, которая указывала бы на Христа. В результате, покрывало неведения мешает им понять смысл читаемых писаний (ст. 14,15), хотя недели напролет они сидят в синагогах и слушают чтение писаний Моисея. Из–за этого покрывала одно лишь чтение ни к чему не приведет. По этому поводу Хьюз говорит: «То же покрывало, духовное покрывало, символом которого является покрывало материальное, все еще хранит сердца народа израильского в темноте всякий раз, когда те заново сталкиваются с Моисеем в виде ветхозаветных писаний».

Покрывало, которое во времена Моисея помешало израильтянам разглядеть за ним славу на лице Моисея, сейчас лежит на их сердцах и мешает увидеть славу в Писании, которое они регулярно читают. Только Христом (ст. 14), в Котором исполняются обетования Ветхого Завета и Которого провозглашают апостолы (1:19,20), снимается покрывало. Только когда евреи непосредственно из Ветхого Завета поймут, что Мессия — это Христос, и обратятся к Нему, покрывало будет снято и слава станет зримой (ст. 16, 18;ср.:Деян. 17:2,3).

А что имеет в виду Павел, когда пишет, что Господь, к Которому мы обращаемся, есть Дух (ст. 17)? Имеет ли он в виду, что Господь Иисус и Дух есть одно и тоже лицо? Не подразумевает ли он, что Божество имеет два лица (Отец и Господь — Дух), а не три? Знаменитое пожелание благодати, которым заканчивается это послание, решительно подтверждает тринитарное, а не бинитарное учение.

Споря с еврейскими служителями, Павел, кажется, желает обратить особое внимание на один важный момент. Моисей обратился к Господу при Ветхом Завете. Но сейчас Ветхий Завет завершился в Христе и Святом Духе. Господь Ветхого Завета сейчас более полно раскрылся как Отец, Сын и Святой Дух. Господь, к Которому мы сейчас обращаемся, это Господь Иисус Христос. Если бы Павел просто процитировал Исх. 34:34, читатели могли прийти к выводу, что нужно обращаться Господу Ветхого Завета, чтобы сохранить Ветхий Завет. Новых служителей Иисус явно интересовал «по плоти», то есть Своим еврейским происхождением и соблюдением закона. Но Ветхий Завет сейчас завершился, причем не Иисусом–евреем, Иисусом по плоти, а Иисусом, Который прославлен на небе и Который изливает Святого Духа в сердца тех, кто к Нему обращается. Господь есть Дух, так кратко Павел говорите Господе Ветхого Завета, когда Тот более полно явил себя в Господе Иисусе Христе и Святом Духе в новом духовном завете[44].

Образ покрывала занимает центральное место также и в сопоставлении, которое Павел делает между народами Ветхого и Нового Заветов. Моисей и народ Израиля покрыты пеленой, в то время как лицо Павла и других христиан открыто (ст. 18). Ван Унник доказывает, что покрытое лицо означало «позор и скорбь», тогда как открытое — «уверенность и свободу»[45]. Другими словами, из–за осуждения по Ветхому Завету люди испытывали стыд и нерешительность, тогда как «оправданные» через служение Нового Завета открыты и не теряют уверенность в присутствии своего Бога. Те, кто обращаются к Господу, Который есть Дух, имеют Духа и свободу (ст. 17), тогда как другие, подразумевает Павел, все еще находятся в рабстве.

2) Созерцание славы

Покрывало является метафорой слепоты, и мы понимаем, что те, кто живет по Ветхому Завету, не видят Божью славу, тогда как те, кто живет по Новому Завету, «созерцают» (RSV) славу, которую они видят в лице Иисуса Христа (ст. 18, ср.: 4:6). Те, чьи сердца в Ветхом Завете закрыты от славы, не меняются и не идут вперед. Они напоминают существ, живущих в застойном безжизненном болоте. Те же, чьи сердца открыты, видят славу Господа Иисуса и преображаются в тот же образ от славы в славу.

В отрывке 3:18 — 4:6 Павел упоминает «созерцание славы» и «воссияние света». Как это понимать — в буквальном или образном смысле? Сам Павел буквально «увидел… с неба свет, превосходящий солнечное сияние» (Деян. 26:13; ср.: 9:3; 22:6). Но не имеет ли он также в виду, что каким–то образом в момент обращения мы видим некий свет, возможно, в духовном или мистическом смысле? Верующий видит свет благовествования о славе Христа (4:4), который есть познание славы Божией (4:6). «Свет» приходит через «благовествование» или «познание Божие». Как пишет псалмопевец, это «откровение (Божьих) слов», которое «просвещает». Язык Павла, будучи буквальным для его собственного опыта, для верующих является в целом метафорическим. Мрак слепоты рассеялся; его сменил свет духовного понимания.

3) Преображение в Его образ

Что значит быть преображенным в Его образ! Определенно, мы не меняемся так, что начинаем напоминать Господа каким–либо внешним образом. Ключ к пониманию слов Павла, вероятно, лежит в следующем: Дух, который преображает нас (ст. 18), как говорится в другом послании, производит в верующих «плод… духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22,23). Вероятно, метафорический язык Павла подразумевает как раз эти девять нравственных и духовных качеств, которые верно описывают образ Христа и которые с помощью Духа мы в себе открываем.

Как происходит это преображение внутренних качеств? Оно происходит, когда мы обращаемся к Господу (ст. 16), так что покрывало снимается и мы начинаем «созерцать» славу Господа (ст. 18, RSV). Хотя греческий глагол можно перевести и как «отражать» (? ?V), перевод «созерцать» следует предпочесть, так как в параллельном месте (4:18) используется его синоним «смотреть». Под этим Павел подразумевает вхождение в служение Божьего слова, Евангелия, которое подтверждает, что Иисус Христос — это образ Бога и также Господь (4:2—6). Через это служение нам сообщается познание Божье (4:1,6). Мы должны предпринять какие–то шаги, чтобы и нас охватило служение Евангелия. Это значит, что мы должны стать членами церкви, а также читать Библию и молиться. В другом послании Павел выражает ту же существенную мысль следующими словами: «Преобразуйтесь обновлением ума вашего» (Рим. 12:2). Понятно, что процесс преобразования, будучи «духовным», является по своей природе не мистическим, а воспитательным. Содержание этого воспитания — Евангелие Христа.

Созерцание славы Господа на самом деле означает, что от начала до конца нашей христианской жизни мы неизменно должны проявлять активность. Это ведет к нашему преображению из славы в славу. Вначале, когда верующий получает понимание Евангелия и обращается к Господу, он «видит» славу своим сердцем. В конце он увидит славу своими глазами, когда на небесах лицом к лицу встретится с Господом, окутанным славой. Между началом и концом он «созерцает» славу через пастырское служение Евангелия в церкви.

Данный отрывок следует читать параллельно с Рим. 8:29,30, где речь идет о великом божественном плане, простирающемся из вечности в вечность, благодаря которому мы «предопределены… оправданы… прославлены». Божьи цели полностью охватывают жизнь верующих, так же как они полностью охватывают всю историю. Божественный план, который завершится нашим прославлением, был задуман в вечности, до рождения самого верующего и до создания мира. Для нас исключительно важно проживать каждый день с этим пониманием. И все, что мы думаем или делаем, способствует росту христоподобия (или прославления) нашей собственной жизни.

Евангелие Христа не просто освещает нашу темную жизнь. Столь же важно, что оно постепенно преобразует ее таким образом, что жизнь все более начинает приобретать нравственный и духовный образ Господа Иисуса. В противоположность этому, Ветхий Завет нес лишь осуждение и смерть. Слова Павла «от славы в славу» выражают его торжество. Однако это не миссионерский «триумфализм» его оппонентов (2 Кор. 10:13—18;ср.: 2:14) или «триумфализм» «воинствующей церкви», который мы видим во взметнувшихся ввысь соборах, массовых собраниях или быстро разрастающихся церковных институтах. Это торжество благодати и силы Божьей, воспроизводящей в нашей жизни посредством Духа красоту Христа, которая со своей внешней стороны загнивает и распадается, так как соприкасается с миром, который «проходит» (1 Кор. 7:31). Лишь с помощью благодати и силы Божьей мы можем добиться преображения нашей исковерканной и темной жизни.

1) Такое служение

То, что Павел имеет от Бога, как однозначно сообщает он коринфянам, является его служением (ст. 1). Вновь прибывшие критики, можно предположить, имеют «иное» служение — продолжение служения Моисея, которое завершается осуждением и смертью (3:7,9), то есть служение завета, который сейчас «обесславлен» бесконечно большей славой Нового Завета, пришедшего ему на смену (3:9—11).

Служение Павла в отличие от этого является служением оправдания (3:9), примирения (5:18) и Духа (3:8). Посредством служения Нового Завета люди имеют дерзновение пред Богом (3:12) и обретенную благодаря Духу свободу обращаться к Господу, а также преображаться в Его нравственный и духовный образ (3:17,18). Преимущества «такого служения» являются причиной и основанием его безупречной жизни как служителя, что он сейчас вкратце изложит.

То, что написано здесь Павлом, является ответом на пять обвинений, выдвинутых против него оппонентами в Коринфе.

а) Его фраза мы не унываем (ст. 1) наводит на предположение, что оппоненты обвиняли его в том, что как служитель он упал духом и апатичен. Разве он не бежал сначала из Коринфа, а затем из Эфеса? Разве не было разговоров о его подавленном состоянии? В конце концов, те, кто недавно прибыл в Коринф, имели там большой успех, а Павла вообще там не было видно.

б) Утверждение, что он отвергнул скрытные постыдные дела (ст. 2), указывает на то, что незнакомцы обвиняли его и в этом тоже. Иными словами, они говорили, что он бесчестный и неискренний человек.

в) Его слова не прибегая к хитрости (ст. 2) указывают на конкретное обвинение в том, что он отклонил денежную помощь коринфян с тем, чтобы ловко выторговать власть над ними. Он снова коснется этой темы, когда будет писать: «Положим, что сам я не обременял вас, но, будучи хитр, лукавством брал с вас» (12:16).

г) Схожим образом, его фраза не искажая слова Божия (ст. 2) подразумевает обвинение в привнесении лишнего в проповедь Христа или в ее извращении. Возможно, это отсылает нас к учению Павла об «оправдании» и «духе» (3:8—9), которое его иудействующие оппоненты, могли рассматривать как привнесение ереси в их проповедь. Павел выдвинул контробвинение: они «повреждают Слово Божие» (2:17) и провозглашают другого Иисуса и другое Евангелие (11:14). Очевидно, что это была борьба за истинное учение.

д) Наконец выясняется, что они обвиняли его в том, что он затемнял смысл благовествования, особенно для придававших значение закону евреев. Последние не могли разобраться в проповеди Павла, которая строилась вокруг Мессии, а Моисеев закон представлялся в ней устаревшим. Когда он пишет если же и закрыто благовествование наше (ст. 3), он в некоторой степени соглашается с их критикой. На своем печальном опыте Павел знает, как мало евреев приняли его проповедь. Закрытое сердце, мешающее постижению славы, на которую указывал Ветхий Завет (3:14,15; ср.: 1:9), также мешает принять учение апостола об исполнении Ветхого Завета в Сыне Божьем.

Чем же отвечает Павел на эти обвинения?

а) Против обвинения в том, что он упал духом и опустил руки, апостол пишет, что имеет такое служение (ст. 1), указывая тем самым, что это текущее поручение. Незапланированный визит в Коринф, за которым последовало сначала одно послание, затем другое, плюс планы нанести еще один визит, — все это свидетельство того, что Павел никоим образом не бросал служение или коринфян. И проявлял он настойчивость не столько в силу врожденной твердости характера, сколько в силу того, что «такое служение» передает прощение, Дух и славу Божью. Результаты этого служения являются достаточной причиной, чтобы продолжать свое дело.

Необходимую настойчивость в служении должны проявлять не только штатные церковные служители. Новый Завет ясно говорит, что каждый верующий наделен дарами, чтобы использовать их в служении (1 Кор. 12:7; Еф. 4:7; 1 Пет. 4:10). У всех, кто занимается служением, бывают периоды уныния, которые сопровождаются соблазном опустить руки. Но каково бы ни было наше служение, мы сделаем правильно, если вместе с Павлом скажем: «Посему, имея… такое служение, мы не унываем».

б) и в) Что касается общих обвинений в скрытности и неискренности, а если говорить точнее, в корысти, когда апостол отклонил денежную помощь, то Павел на это отвечает, что открывает истину (ст. 2)[46]. Оппоненты поставили его в трудное положение. Он теперь не может оставить их обвинения без ответа, однако, когда этот ответ становится достоянием гласности, они начинают обвинять его в том, что тот хвалит себя. И хотя очевидно, что они тоже сами себя хвалят (10:18), похвала Павла совсем иного рода. «Разница между похвалой Павла и его соперников, — отмечает Барретт, — в том, что он творит свои дела пред Богом и представляет себя совести других».

Что имеет в виду Павел, когда говорит «открывая истину»? Буквально эту фразу с греческого можно перевести как «через проявление истины», то есть истины слова Божьего (ст. 2). Он не заявляет о наличии у него врожденной благости или совершенства. В самом деле, он уже упоминал, что был «отягчен… чрезмерно и сверх силы, так что не надеялся остаться в живых» (1:8). Ответ тем, кто его критикует, состоял в том, что слово Божье является основой его жизни, и все, что он делает, является выражением этого слова. Несмотря наличные проблемы, которые он и не скрывает, он, будучи христианином, живет искренне и представляет себя совести других. Более того, он делает это пред Богом (ст. 2; ср.: 2:17; 12:19). Павел глубоко убежден, что Бог является свидетелем всех его побуждений и дел (1:23), и все, что он делает, станет явным в судный день (5:10; ср.: 1 Кор. 4:5). Два этих факта — что слово Божье является основой жизни и что Бог является свидетелем и судьей всех наших дел и мыслей — оказывают огромное воздействие на поведение Павла и всех других христиан.

г) Павел непреклонен — он не искажал слова Божьего (ст. 2). И хотя он противопоставляет устное слово письменному, очевидно, что и Павел, и «иудействующие» считали, что Евангелие обладает определенным содержанием. Проблема заключается в том, что у них были диаметрально противоположные взгляды на это содержание, поэтому обе стороны обвиняли друг друга в привнесении лишнего и, как следствие, в извращении истинной проповеди (2:17; 4:2; 11:4). Какие же элементы проповеди Павла, по мнению его критиков, были лишние? Не имея полной уверенности, мы можем предположить, что вероучительные положения, которые наиболее явны в этом послании и которые он защищает, и есть предмет его спора с коринфскими критиками. По сути, смысл «слова Божьего» заключается в том, что Иисус Христос, Сын Божий, есть Господь. Это «слово» несет в себе все, поэтому добавлять что–либо к нему — значит, на самом деле, убавлять от Христа, источника его силы.

Элементы проповеди Павла, которые могли вызывать большие трудности для евреев, включая евреев–христиан, — это те, где упор делается на исполнение и завершение завета Бога с Израилем (3:13; ср.: Рим. 10:4). В частности, провозглашение Иисуса Христа «Сыном Божьим», то есть «да» всем «божьим обетованиям» (1:19), могло создавать серьезные проблемы для представителей этого народа. Также и его настойчивые заявления о том, что Новый Завет сменил «обесславленный» завет, который приводил лишь к «осуждению» и «смерти» (3:7—9), не могли не привести к жесткой реакции тех, кто оставался верен Моисею и закону.

В центре этого учения, которое так серьезно задевало евреев, был, конечно, Иисус Христос. Можно предположить, что противостоявших Павлу евреев–христиан, скорее всего, привлекал Иисус–человек, как верный сын еврейского народа, который учил и толковал Моисеев закон. Вполне вероятно, что еще не ставшего христианином Савла из Тарса такое безобидное учение не задело бы. Однако, став христианином, Павел делает упор на небесном Господе, который был распят — Иисусе как Сыне Божьем, а также на образе Божьем, «славе Божией в лице Иисуса Христа» и на Том, Кто «умер за всех», Кто сделался «жертвою за грех» (2 Кор. 1:19; 3:16; 4:4–6; 5:14, 21).

Это был не просто случай, когда один ряд богословских мнений (Павла) противоречил другому ряду мнений («иудействующих»). Двадцатью годами ранее Павел разделял бы исходные предпосылки тех, кто ему сейчас противостоит. И только знаменитое событие, происшедшее по дороге в Дамаск, обстоятельства которого так обильно вкраплены в данный отрывок[47], коренным образом изменило отношение Павла к Иисусу. В тот судьбоносный день, в момент, когда некто, явившийся в небесной славе, назвал себя Иисусом, система взглядов Павла начала меняться. Павел, отбросив свои прежние представления об Иисусе как о «проклятом пред Богом», ибо Тот был «повешен на дереве» (Втор. 21:23), теперь понимает, что Тот был действительно послан Богом нести проклятие за грех и быть искуплением для человечества (5:14—16).

Очень многие характерные слова и выражения, указывающие на Иисуса в этом послании и предрекающие конец Ветхого Завета, восходят непосредственно к событию на дамасской дороге — «Сын Божий», «Господь», «свет», «слава» и «Дух» (Гал. 1:14; Деян. 9:3,5, 17; 22:6,8; 26:13,15). Поэтому различие в содержании благовестия Павла и проповеди незнакомцев — это не только вопрос мнения, а вопрос истории — то есть явления Богом своего Сына Савлу из Тарса близ Дамаска предположительно в 34 г. н. э. Богословие Павла, как оно представлено в этом послании, выросло из события на дамасской дороге.

д) Соглашаясь, что для многих евреев его благовествование закрыто покрывалом, Павел абсолютно не согласен, что происходит это из–за искажения или размывания его содержания. Больше того, в поведении Павла нет ничего такого, что затемняло бы слово Божье. Причина «закрытости» благовествования, по его мнению, — в боге века сего, сатане, который ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого (ст. 4). Неспособность человека услышать слово Божье происходит не от какой–либо человеческой деятельности, а отдел сатаны.

2) Бог века сего

Зловещая фигура дьявола изображается здесь как бог века сего (ст. 4). В RSV вместо слова «век» используется слово «мир», содержащее идею места, как если бы дьявол был богом нашей планеты или вселенной. Однако греческое слово aion на самом деле означает эру, эпоху. На переводе «век» в NIV следует остановиться подробнее. Мы замечаем, что в схожих с этим отрывках Иисус говорит о «заботах века сего», а Павел пишет о «настоящем лукавом веке» (Мк. 4:19 и Гал. 1:4). Таким образом, в Библии о физическом мире не говорится плохо; напротив, Бог считает, что творение Его «хорошо» и «весьма хорошо» (Быт. 1:4,10,31). С точки зрения Библии зол не сотворенный мир, а лишь век, начавшийся с бунта Адама. Творение — это просто сцена, на которой разыгрывается трагедия человеческого греха. Писание, однако, учит, что бунт против Бога начался не с человека, а с сатаны (1 Ин. 3:8). Человечество фактически было захвачено космическим и сверхъестественным восстанием сатаны против истинного и живого Бога. Поэтому о людях говорится, что они «дети диавола» или «лукавого» (1 Ин. 3:10,12). Иоанн пишет, что «весь мир лежит во зле» (1 Ин. 5:19), что можно представить в виде образа беспомощного человечества, стягиваемого кольцами огромного змея. О лукавом также говорится как о том, кто «в мире» (1 Ин. 4:4), то есть кто обитает в умах людей и управляет ими, где бы они не находились. Хьюз комментирует по этому поводу, что «не обновленные духовно служат сатане, как будто бы он был их Богом».

Каким образом лукавый управляет миром? У «неверующих» он «ослепил умы» (ст. 4). Поскольку чувства и воля несомненно вовлечены в общение с Богом, то он прежде всего обращается к нашим умам. Именно умом, говоря метафорически, мы видим свет благовествования (ст. 4) и свет познания славы Божией (ст. 6).

Ахиллесова пята человека — это его ум, ибо он весьма склонен к интеллектуальной гордости, особенно в том, что касается вопросов религии (Рим. 1:21–25;ср.: 1 Кор. 1:21; 8:1,2). Сатана безошибочно рассудил, где у человека самое слабое место, и ослепим не чувства, не волю, а ум человека.

1) Проповедь

Что Павел называет «таким служением»? Что для него характерно? «Служение» выражается в проповеди (ст. 15). Достойно сожаления, что с деятельностью, которую можно считать характерным признаком апостола, сегодня связаны такие негативные ассоциации. Само слово вызывает в сознании образы культовых зданий, странным образом одетых людей и длинные, скучные проповеди. «Проповедь» действительно звучит отталкивающе для современных людей. Но что Павел подразумевает под этим словом? В его время слово, которое мы переводим как «проповедовать» относилось главным образом к светской, а не религиозной сфере[48]. Глагол keryssein происходит от существительного keryx, которое означает «вестник», человек, который приносит важные сообщения от царя или императора народу, разбросанному по всему царству. Функцию, схожую с функцией древнего keryx'a, в наши дни выполняет сообщающий новости диктор радио или телевидения. Как и современный диктор службы новостей, вестник должен был обладать хорошим голосом и самодисциплиной, чтобы не приукрашать и не искажать сообщение. К сожалению, исходящая от Бога глубокая и добрая весть об Иисусе Христе представляется тривиальной и узкорелигиозной из–за ассоциаций со словом «проповедь».

2) Иисус как Господь

Каково содержание проповеди Павла? Может быть, стоит обратить внимание, что Павел в начале предложения утверждает, что не себя проповедует (ст. 5), а в конце говорит, что он — раб их. Это рассчитано на новых служителей, которые заявляют о своем превосходстве над Павлом (11:5) и чье служение «порабощает» коринфян (11:20). Их проповедь, в центре которой явно были они сами, рассчитана на то, чтобы сделать коринфян их рабами. Эти лица получили сомнительную славу быть первыми в ряду тех служителей, которые во имя Иисуса обращали внимание своих последователей на себя, дабы извлечь из этого психологическую и материальную выгоду. В отличие от них, Павел проповедует Иисуса как Господа (ст. 5). Слова Павла заставляют снова вспомнить событие на дамасской дороге. О проповедуемом им Господе в ст. 4 говорится как о «славном» образе Бога, чье упоминаемое в следующем стихе лицо излучает славу Божью (ст. 6). Павел упоминает это в предыдущем послании, когда пишет: «А после всех [Христос] явился и мне» (1 Кор. 15:8). Хотя в этом отрывке Павел перечисляет себя среди тех, кому явился воскресший Господь, он, по–видимому, говорит о прославленном небесном Иисусе, Который есть сейчас и Который явится в конце времен, а не о Том, Который был. Таким образом, он говорит о себе как о «неожиданно рожденном»[49], то есть еще незрелом, кому выпала честь увидеть Христа в славе последних времен. Павел был полон решимости представлять Христа другим людям так, чтобы не умалить Его славы своими личными амбициями. Парадоксальный факт: в проповеди Господа в славе преуспевают только те, кто мыслит и поступает как слуга. Кальвин по этому поводу говорит: «Тот, кто собирается в одиночку проповедовать Христа, должен непременно забыть себя».

3) Слава

В отрывке 3:7 — 4:6, 16—18 из Второго послания к Коринфянам доминирует тема славы (doxa), по поводу которой J. Jervell[50] правильно замечает: «Божественная doxa проявляется в том, как Бог существует и действует, то есть являет Самого Бога. Если говорится о doxa Христа, это означает, что Сам Бог пребывает во Христе». Поскольку Бог прославил Иисуса, Тот должен принадлежать Богу и быть вершиной великих спасительных дел, которые Бог творит в истории. Именно слава Божья в лице Иисуса Христа (ст. 6) в первую очередь изменила направление жизни Савла из Тарса. Павел сразу же понял, что Сам Бог в Своей славе встретился ему в лице прославленного Иисуса. Поэтому Иисус Христос, Чье лицо (или «личность»; греч. prosopon, ст. 6) увидел Павел, упоминается как образ Бога (ст. 4). Более того, «слава Христа» (ст. 4) —то же самое, что и слава Божья (которая проявляется в лице Иисуса Христа, ст. 6). Такое отождествление Бога и Иисуса объясняется тем, что Павел особый акцент делает на том, что Иисус — Сын Божий (1:19)[51]. Барретт пишет, что «в Сыне Божьем мы встречаемся с Самим Богом, Который при этом остается Невидимым».

4) Евангельский свет

Событие на дамасской дороге, которое так сильно повлияло на формирование представлений Павла об Иисусе, имеет также значение как описание опыта обращения в христианство. О яркой славе, которую Павел своими глазами увидел близ Дамаска, сейчас говорится как об усваиваемой сердцами всех тех, кто слышит и верит в проповедь о прославленном Господе. Опять–таки, Павел утверждает тождество между Богом, Которого он некогда знал как еврей, и Господом Иисусом, Которого он знает сейчас. Это один и тот же Бог, в начале творения сказавший: «Да будет свет из тьмы», а сейчас озаряющий Своим светом сердца верующих, светом благовествования (ст. 4), которое есть познание… славы Божией (ст. 6).

В начале творения, когда была только тьма и хаос, «сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (Быт. 1:1,3). Сейчас Бог обращает слово Своего благовествования к грешникам, жизнь которых, выражаясь метафорически, представляет тьму и хаос. Когда мы слышим и покоряемся Его слову, Бог озаряет наши сердца светом, разгоняя тьму невежества, вины и страха. Это новое творение, частью которого мы с помощью Божьего слова сейчас являемся (5:17).

Поэтому «бог века сего», который «ослепил умы» неверующих (ст. 4), ограничен в своей власти; он не всесилен. В руки Своего народа Бог вложил более сильное оружие — Евангелие, которое может победить эту слепоту и позволить Божьему свету пробиться в человеческие сердца. Именно в этот момент нам особенно наглядно демонстрируется верховная власть Бога–Творца. Сатане, мелкому тирану, по силам только лишить нас зрения; Бог же посредством Евангелия восстанавливает зрение, так что духовно слепой становится зрячим.

Пугает ли нас агрессивное противостояние нехристиан? Чувствуем ли мы свое бессилие перед лицом «бога века сего»? Нам следует поразмыслить о великом благовествовании, которое Бог вложил в наши уста. С помощью этого благовестил простые люди, как «споспешники» Бога (6:1), получают возможность донести Божий свет до людских сердец, в результате чего появляется новое творение. Занимаясь тем, что он называет «таким служением», для всех последующих поколений христиан апостол является примером смиренного и непрестанного провозглашения Иисуса Христа Господом.

1) Упорство

Мы не унываем, заявляет он (ст. 16), повторяя восклицание из ст. 1. В том случае именно знание того, что Бог вершит через него, заставило Павла продолжить выполнение своей миссии, несмотря на оппозицию и трудности. Посредством «такого служения» он давал жизнь умирающим, а слепым — зрение (3:6; 4:6). Тем не менее приверженность «служению» Нового Завета явно стоила ему ускорившегося процесса его собственного умирания (ст. 12). Сейчас, из ст. 6, явствует, что его апостольское упорство вытекает именно из понимания того, что Бог вершит в нем.

2) Внутренний и внешний человек

Ст. 8—15 написаны Павлом исключительно с точки зрения апостола и лишь косвенно могут быть применены к верующим в целом. Ст. 16–18 написаны уже и апостолом и христианином, поэтому они применимы непосредственно ко всем христианам. Павел страдал и чувствовал силу смерти во время исполнения своего служения, но он также знал, что на самом деле все люди страдают и осознают свою смертность. Следовательно, то, что происходит с ним (ст. 16–18), происходит и со всеми; когда он пишет мы… наше, он пишет для всех.

Нужно четко понимать разницу между внешним и внутренним человеком. Павел не отделяет, как греки, тело и душу от ума, а, скорее, рассматривает наше «цельное бытие с двух точек зрения» (Харрис). Под внешним человеком Павел понимает человека в «его тварной смертности» (там же) как принадлежащего этому веку, который «проходит» (1 Кор. 7:31). Под внутренним человеком Павел понимает человека, который принадлежит грядущему веку, который уже имеет Дух нового века. Барретт считает, что Павел использует «специфически христианскую эсхатологию, которая настаивает на том, что грядущий век уже вошел в век настоящий (хотя и не полностью)».

Для многих осознание своего старения и физического истощения сопровождается беспокойством и депрессией. Денни отмечает, что «увядание внешнего человека для неверующих является грустным зрелищем, потому что это увядание всего». Может быть, Павла не беспокоили такие страхи? Несомненно, что беспокоили, иначе как объяснить его озарение относительно страдания и смерти, если все это он не пережил лично? Почему же он не унывает? Потому что Бог воскресит его из мертвых (ст. 14). Более того, он знает, что продолжающееся увядание его внешнего человека сопровождается пропорциональным обновлением его внутреннего человека. Кальвин писал: «Необходимо, чтобы состояние жизни было увядающим, чтобы внутренний человек находился в цветущем состоянии».

И хотя не сложно понять, что Павел своими словами «внешний наш человек… тлеет» намеревается показать нам, что внутренний со дня на день обновляется (ст. 16), само по себе это не является очевидным. Однако он не имеет в виду лишь то, что наша внутренняя жизнь обновляется день за днем, в смысле ее «налаживания» или омоложения. Гораздо важнее, что Бог из нашей внутренней природы ветхого человека творит новую личность, так что когда этот процесс завершится, человек будет совершенно новым. Тем не менее именно через веру, а не зрение (5:7), мы получаем понимание того, что внутренний (человек) со дня на день обновляется. Обновление, о котором он говорит, это не то, что можно увидеть, почувствовать или пережить; оно постигается верой и надеждой. Проблема точного понимания фразы «внутренний (человек)… обновляется» получит новый импульс, когда он в последующих стихах перейдет от психологического образа (наш внутренний мир) к архитектурному (здание, дом, жилище). Эти сложные словесные образы призваны показать, что, после того как наша нынешняя телесная оболочка распадется, Бог приготовит нам постоянное жилище.

3) Слава

Полезно обратить внимание на форму этих стихов. В ст. 16 Павел пишет, что внешний наш человек… тлеет, а внутренний… обновляется, вводя таким образом принцип противопоставления отрицательного/положительного, которого он будет придерживаться в последующих стихах. Более того, если внимательно посмотреть на упоминаемые в этих стихах негативные понятия, можно обнаружить их взаимосвязь. То же самое касается положительных понятий; между ними тоже есть связь. Так, наш «внешний человек» (ст. 16) принадлежит настоящему миру видимого (ст. 18) и тлеет (ст. 16) по причине страданий (ст. 17). Напротив, вечная слава в безмерном преизбытке (ст. 17) является кульминацией того, что внутренний человек… обновляется со дня на день (ст. 16), и принадлежит он уже новому творению, которое пока еще невидимо (ст. 18).

Что такое слава? Человек не может видеть Бога (Ин. 1:18); то, что Бог показывает человеку и позволяет видеть, является Его «славой», или «сиянием». Бог дает всем увидеть Свою «славу» в солнце днем, а в луне и звездах ночью (Пс. 18:1,2). Он явил Свою славу служителю Своему Моисею (Исх. 33:18 — 34:8), явил ее в чудесах (Ин. 2:11) и в смерти Своего Сына (Ин. 12:23,24). Три ученика, вместе Моисеем и Илией, были свидетелями прославления Иисуса на горе Фавор (Мк. 9:2–8). Павел увидел славу Божью в лице Иисуса на дороге, ведущей в Дамаск (Деян. 9:3—5).

Хотя «слава» принадлежит только Богу, он сообщает Свою славу людям. Евангельским светом Бог рассеивает мрак наших сердец (4:6). Затем уже Дух постепенно увеличивает славу в нас (3:18). Постичь это действительно непросто, ибо наши глаза говорят о внешнем увядании, а совесть напоминает о грехе внутри нас. Кальвин писал, что «увядание зримо, а обновление незримо». Из этого отрывка мы заключаем, что, когда человеческая оболочка приближается к распаду, уже все готово для появления нового творения. Когда придет смерть, строительные леса и защитная ткань, покрывающие нашу внешнюю оболочку, падут, и Бог сбросит покрывало с нерукотворного дома, построенного им навечно на небесах (5:1).

Ранее, передавая глубину этой проблемы фразой «мы отягчены были чрезмерно», Павел использует греческое слово hyperbole. Здесь он использует слово «вес» (baros) и также hyperbole, которое он использует дважды, чтобы сделать особое ударение, применяя его уже не в отношении страдания, а славы (ср. перевод RSV — «безмерный вечный вес славы»). В своем превосходном и парадоксальном утверждении Павел противопоставляет кратковременное легкое страдание этого существования и вечную славу нового творения, которая в безмерном преизбытке (ст. 17). Если в правильном ракурсе посмотреть на страдание нашей внешней природы, то оно «легкое» по своему весу и кратковременное по своей длительности, тогда как слава внутренней природы имеет тяжелый «вес» и длится вечно. «В результате такого сравнения, — замечает по этому поводу Кальвин, —легким становится то, что ранее казалось тяжелым, и кратковременным то, что казалось бесконечно долгим». Он продолжает: «Когда наш ум будет все же устремлен в небеса, тысячелетие покажется нам мгновением».

По мнению Павла страдание наше производит… славу, о которой он и пишет. Нельзя сказать, что он рассматривает страдания как «добрые дела» или добродетель саму по себе. Страдания автоматически не увеличивают «славу». Скорее, они заставляют наши глаза смотреть не на видимое, а на невидимое (ст. 18). Страдания помогают нам понять, что в этой обманчивой увядающей жизни у нас нет будущего. Поэтому мы все больше внимания обращаем на невидимое — воскресшего и прославленного Христа (4:4—6,14). Физические потребности, конечно, важны; как важно и внимание к материальным нуждам других. Тем не менее мы должны желать не удовольствий и приобретений, которые в средствах массовой информации нам предлагают рекламные агентства, а исполнения евангельских обетовании. Поэтому, дабы внимание христианина было сосредоточено на невидимом, такое огромное значение имеет изучение святого Писания, будь то самостоятельно или в общине, а также молитва и богослужение.

Когда моя машина начинает ржаветь, я знаю, что пора подумать о приобретении новой. Старой пришел конец; рано или поздно понадобится новая. Когда на моем теле появляются знаки старения, я знаю, что ему фактически приходит конец, и это лишь вопрос времени. Оно принадлежит тому миропорядку, который уже скрипит и стонет от своего возраста в ожидании обновления (Рим. 8:21; 1 Кор. 7:31). Физические упражнения и разумная диета очень важны для ухода за нашим телом, которое доверено нам Богом. Достижения хирургов в области трансплантации органов дают многим людям надежду на увеличение продолжительности жизни. Однако сила смерти внутри нас в конце концов остается непреодолимой. У меня нет ни внутренней, ни посторонней силы, которая могла бы обновить или продлить в каком–либо смысле мою жизнь; моя надежда — это мой Бог и новое «жилище» (5:2), которое Он мне даст. И хотя это звучит обнадеживающе, такое положение вещей в то же самое время призывает нас к большому смирению. Если бы мы были духовными сверхчеловеками, каковыми, очевидно, считали себя вновь прибывшие служители в Коринфе (11:5; 12:6,11), мы бы продолжали верить в иллюзию, что наше будущее связано с этим телом в этом мире. Когда появляются признаки увядания, а они неизбежно появятся, мы прибегаем к Богу и надежде получить дом (5:1), который Он для нас готовит.

Так как невидимое вечно, оно более реально, чем вещи видимые. Наше венное сосуществование с Богом в будущем — это истинное существование; нынешнее — это всего лишь тень, отбрасываемая грядущей реальностью. В качестве иллюстрации, посмотрим на австралийскую цикаду, большое летающее насекомое, которое каждый год с шумом появляется в середине лета. В начале своего жизненного цикла цикада в течение многих лет формируется в оболочке, которая лежит под землей. В нужное время оболочке приходит конец и из нее на свободу вылетает прекрасное насекомое. Внешний каркас существовал для того, чтобы образовалось то, что было его истинной целью, то есть новая жизнь, которая из него выходит. Нынешняя жизнь с ее страданиями является приготовлением к нашей истинной судьбе — венной славе в безмерном преизбытке.

4) Бог, Который готовит

Бог милостиво готовит наше будущее двумя путями. Испытывая нас в страданиях, он готовит для нас венную славу, «дом нерукотворный, вечный» — новое жилище на небесах (5:1,2). А если мы окажемся духовно или эмоционально к этому не готовы, Бог будет готовить нас к новому существованию, так чтобы мы были в состоянии воспринять его (5:5). Бог приготавливает наше будущее всесторонне. Это приготовление объективно и субъективно одновременно: Он готовит его для нас и нас для Себя.

1) Любовь Христова

Павел уже упомянул две основополагающие черты своего служения: «вразумление» и «скромность». Сейчас он добавляет третью: на все, что он делает, его понуждает любовь Христова[62] (ст. 14). Глагол «понуждать» также используется в описании эпизода, когда люди «окружили» Иисуса (Лк. 8:45). В Деяниях тот же глагол употребляется, когда говорится, что Павел «понуждаем был духом свидетельствовать» после прибытия Силы и Тимофея в Коринф (Деян. 18:5)[63]. В данном отрывке Павел говорит нам, что он так понуждаем любовью Христовой, что для него не остается никакого другого пути, как только заниматься своим служением. Следует отметить, что до события на дамасской дороге понуждающей силой его жизни был кровожадный фанатизм (Деян. 9:1; ср.: Гал. 1:13). Сейчас в его сердце любовь пришла на смену ненависти.

Но можно ли быть побуждаемым одновременно страхом Господним и любовью Христовой? Разве страх и любовь могут примириться друг с другом? Все зависит от правильного понимания страха и любви, которые, надо заметить, не являются противоположностями. Противоположность любви — это ненависть. В Библии «страх» — это не раболепный страх, а святое почтение, «любовь» же — это не романтические чувства, а жертвенная забота. Два этих понятия совместимы и примиримы между собой. Страх Господень и принятие любви Христовой составляют идеальную пару, которая и дает подлинную мотивацию для христианского служения.

2) Один у мер за всех

Откуда Павел узнал, что является объектом Христовой любви? «Ибо… один умер за всех» (ст. 14), — говорит далее он. Раньше, когда он был фарисеем и зилотом, распятый Христос и его последователи были объектом ненависти Павла (Деян. 9:1; Гал. 1:13). Перестав ненавидеть Христа из–за того, что Тот умер смертью проклятого, Павел пришел к выводу, что он, Павел, является объектом Христовой любви. Ведь Христос умер за него. Его распятие, как понял теперь Павел, означало, что Он умер за всех, включая Павла. Почему Павел изменил свою точку зрения? Несомненно, благодаря событию на дамасской дороге, когда Тот, Кто был распят и презираем, раскрылся теперь в Своей славе и говорил с лежащим ниц Павлом. Поскольку слава исходит только от Бога, на прославленном Иисусе несомненно лежала печать божественного одобрения. Распятый на дереве был действительно проклят, но произошло это, как теперь познал Павел, потому что Он вместо всего человечества понес проклятие наказания за грех. Нет большей силы и большего побуждения, чем знание того, что нас кто–то любит. Понимание Павлом, что Иисус в своей смерти возлюбил его, было теперь понуждающей силой его апостольской жизни.

Связь Христовой любви и Его смерти стала занимать центральное место в изложении Павлом Евангелия. Он писал, что Сын Божий… возлюбил его и предал Себя (умер) за него (Гал. 2:20) и что «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим, 5:8). Рассматривая ст. 14, 15, Джеймс Денни замечает: «Значение этого отрывка в том, что он связывает два мотива, обычно упоминаемые Павлом, когда он характеризует смерть Христа, то есть мотив любви как причину смерти и мотив греха, с которым смерть связана»[64]

Павел может говорить о любви Христовой, проявленной в Его смерти, либо в общем контексте — «один умер за всех», либо на личном уровне — «Сын Божий… возлюбил меня и предал Себя за меня». Любовь Христову можно увидеть либо в многочисленности тех, кто Им любим, либо в глубине Его любви к каждому человеку. Все, ради кого Он умер, являют совокупность отдельных личностей, как например Павел, которого Он любил. По размаху и глубине служения Павла, изображенного в данном послании (2 Кор. 4:8–12; 6:1–13; 11:21–12:10), можно судить о любви Христовой, которая была явлена Павлу.

Универсальный масштаб любви и смерти Христа виден не только из слов «один умер за всех», но также из вывода «все умерли» (ст. 14). Мы понимаем, что значит «один умер за всех», но что означают слова «все умерли»? Слово «все» явно подчеркивает универсальный, всеохватный характер смерти Христа; никто не исключен из сферы божественного замысла спасения во Христе. Павел служит всем, потому что Христос любит всех и умер за всех. Однако смерть Христа за всех имела определенную цель — чтобы те, к кому обращался Павел и кто был еще жив, уже не для себя жили, но для Христа. Смерть Христа, иными словами, имела целью вызвать их «смерть». Они должны были умереть для эгоцентричной жизни. Слова «все умерли» указывают общий масштаб Его спасительной смерти, а также выражают ее великую цель: смерть Иисуса должна вызвать смерть нашего «я». Такое понимание противостоит тому, что Бонхеффер называет «дешевой любезностью», то есть исключительно пассивной, безучастной реакции на то, что Иисус принял смерть ради грешников[65]. Следует обратить внимание, что фраза «чтобы живущие уже не для себя жили» уравновешивается фразой «но для умершего за них и воскресшего» (ст. 15). Тот, кто получает примирение с Богом через смерть Христа, сейчас говорит «нет» себе и «да» Христу. Здесь нет места для дешевой любезности.

Такое толкование ст. 14 и 15 понравится не всем христианам. Например, универсалисты считают, что Христос умер за всех — в том смысле, что будут автоматически спасены все и никто не будет осужден. Павел, однако, учит, что именно «во Христе» мы становимся «праведными пред Богом» (ст. 21). Поэтому он убеждает людей «примириться с Богом» (ст. 20) и побуждает их «принимать благодать не тщетно» (6:1). Примирение доступно всем, но каждый должен получить его лично.

Сторонники учения об «искуплении избранных», напротив, считают, что Христос умер только ради избранных и что спасительное искупление достанется лишь им. Чтобы придерживаться такой точки зрения, необходимо видеть в словах «все» и «мир» гораздо меньше, чем они означают на самом деле. Мало того, для этого нужно проигнорировать тот факт, что Павел говорите значении смерти Христа двояко. Так, в Рим. 5:18 он пишет, что «правдою одного всем человекам оправдание к жизни», а ранее, в ст. 8 той же главы, он пишет в ином ключе: «Христос умер за нас». Ту же ситуацию обнаруживаем и в рассматриваемой сейчас главе. Так, с одной стороны, он говорит, что «один умер за всех» (ст. 14), а с другой, «Бог .Христом примирил нас с Собою» (ст. 18). Таким образом, против учения об «искуплении избранных» мы можем сказать, что хотя смерть Христа и является достаточной жертвой для всех людей, действенной она является только для тех, кто верит в Него. В «Книге общих молитв» (1662) по этому поводу верно сказано, что на кресте Иисус Христос принес «достаточную жертву и искупление за грехи всего мира». Ограничивать или видоизменять такое утверждение — значит умалять личность и деяние Сына Божьего.

Дважды в ст. 15, 16 апостол использует слова «уже не». Это означает, что для того, кто уже во Христе, кое–что из свойственного в прошлом больше не соответствуют действительности благодаря служению примирения. Такой человек больше не живет для себя (ст. 15), больше не знает Христа по плоти (ст. 16). Тому, что больше не соответствует действительности и принадлежит древнему, которое прошло, на смену пришла новая тварь (ст. 17).

1) Радикальная переориентация

Николай Коперник, который одним из первых понял, что планета Земля не является центром вселенной, дал свое имя тому, что зовется «революцией Коперника». Благодаря событию на дамасской дороге апостол Павел известен не менее, ибо этот случай полностью изменил направление его жизни. И хотя до этого внешне он был религиозным человеком, все вращалось вокруг него самого. Раньше жизнь его была эгоцентричной: он был центром своей собственной вселенной. Но отныне (ст. 16) это уже не соответствует (ст. 15) действительности. Он уже не живет для себя; он сейчас живет, чтобы угодить Тому, Кто умер… и воскрес за него. Христос, а не он, является новым центром его вселенной; христоцентризм пришел на смену эгоцентризму.

То, что Павел пережил благодаря событию на дамасской дороге, другие переживают в результате служения примирения. Опыт простых верующих не менее значителен, поскольку человеческая воля глубоко укоренена в эгоцентризме — то, что было хорошо отмечено Клайвом С. Льюисом. «Важнее всего для меня, — пишет Льюис, — была глубокая ненависть к авторитету, чудовищный индивидуализм и непризнание закона. В моем лексиконе не было слова, более ненавистного, чем „вмешательство". А христианство ставило во главу угла то, что тогда мне казалось трансцендентальной агрессией»[66]. Льюис, как и Павел, известный своим обращением в христианство, верно разглядел, сколь глубокое изменение представляет собой переход от эгоцентризма к христоцентризму.

2) Радикальное озарение

Когда Павел пишет знали Христа по плоти (ст. 16), он имеет в виду одновременно вновь прибывших и себя. Христос, провозглашаемый незваными служителями, явно был ограничен Моисеевым заветом; это был Иисус–еврей, соблюдающий закон. Их высокое мнение о Моисее (3:12—15) неизбежно влекло за собой невысокое мнение об Иисусе. До события на дамасской дороге Павел знал Иисуса тоже «по плоти», не в смысле знания реально существовавшего Иисуса, а в смысле ложного и поверхностного представления о Нем. Для Павла Иисус был опасным лжемессией, чья смерть на кресте служила доказательством того, что он был действительно проклят Богом — ибо Библия действительно говорит: «Проклят всяк, висящий на древе» (Втор. 21:23; Гал. 3:13).

Но отныне, пишет он, мы Христа по плоти… уже не знаем (ст. 16). ? осле события на дамасской дороге он убедился (ст. 14), что в действительности «Бог во Христе примирил с Собою мир» (ст. 19). В одно мгновение ему стало очевидно, что прославленный и распятый был Сыном Божьим, Который в смерти принял Божье проклятие. И был Он не лжемессией, а божественным посредником, через которого грешному человеку должно было передаться прощение и примирение. Какими поверхностными и ошибочными были прежние представления Павла об Иисусе по сравнению с новым и глубоким постижением этой уникальной личности, которой единственной было предназначено «умереть за всех»! Непоколебимое противостояние Павла новым служителям происходит из убеждения, что в истинном свете христианство воспринимается лишь при наличии верных представлений о личности и деяниях Иисуса. Ложные представления об Иисусе были широко распространены во все века, включая наши дни. Если мы хотим, чтобы истинное Евангелие не теряло своей спасительной силы, то таким представлениям следует противостоять стол ь же твердо, как это делал Павел.

3) Новое творение

Хотя выражением Павла «новая тварь» (ст. 17), суммируются изменения, происходящие в жизни любого верующего, в его собственной жизни эти изменения были сконцентрированы драматическим образом. Любовь, а не ненависть, стала теперь его побуждающим мотивом (ст. 14). Служение Тому, Кто умер за него, пришло на смену эгоизму (ст. 15). Верное понимание Иисуса, Его личности и подвига вытеснило невежество и заблуждение (ст. 16).

Поразительно, как апостол использует лексику рассказов о творении из Книги Бытие. Подразумевается, что неверующие (каковым некогда был Павел) слепы (4:4) и живут во тьме, подобной изначальной тьме, о которой говорится в первых стихах Книги Бытие. Так же как некогда Бог сказал, что должен явиться свет (Быт. 1:3), сейчас Он говорит словом–благовестием и снова появляется свет, хотя и внутри, в нашем сердце (4:6). Так же как некогда посредством слова Божьего был создан мир (2 Пет. 3:5), сейчас словом Божьим, словом примирения воссоздается человек. Указывая на великие и глубокие изменения, проявляющиеся в жизни того, кто во Христе, Павел не только подтверждает существование «Нового Завета» (3:6), но и новой твари; древнее прошло, теперь все новое (ст. 17).

Следует, однако, остановиться на том, что здесь о новом творении не говорится. Новое творение не означает долгой или счастливой жизни. Оно ни в коем случае не дает иммунитета против проблем и боли. Для человечества в целом новое творение было явлено во время первой Пасхи, а для отдельной личности оно начинается с принятия послания — «Примиритесь с Богом». Мы не сможем почувствовать или увидеть полную силу «новой твари», будь то в масштабах человечества или на личном уровне, прежде завершения нашей истории, до пришествия Христа в славе. Между тем, поскольку грех и его последствия еще не упразднены, все в той или иной степени будут переживать трудности и невзгоды, включая тех, в ком новое творение уже началось.

Мы осознаем реальность нового творения через новое восприятие Иисуса и сопутствующего ему радикального христоцентричного образа жизни. На многих людей — например, Павла, св. Августина или Лютера — воздействие нового творения оказалось драматичным, будь то их собственная жизнь или жизнь окружавших их людей. Есть, однако, важный аспект нового творения, который лежит вне нашего осознанного восприятия и который мы постигаем верой и надеждой. Это «от Бога жилище на небесах, дом нерукотворный, вечный» (5:1), который Бог начал строить, когда мы начали быть «во Христе». Этот процесс «наставления», или «построения», по мере течения нашей жизни проходит тихо и незаметно до того момента, когда со смертью хижина, в которой мы находимся, будет разрушена и Бог дарует нам новый дом. Когда это случится, новое творение, постигавшееся до этого момента духовно и психологически, станет физическим и видимым. Два аспекта смешаются в совершенное и нераздельное единое целое.

1) «Все же от Бога» (5:18)

Все, пишет Павел, указывая на свою жизнь, которая теперь находится во власти любви, свое служение распятому и воскресшему Христу и радикально изменившее его озарение относительно Его личности, все, что образует в сумме новое творение, все от Бога. Эти вещи, будучи результатами осознанного примирения с Богом, проистекают из сущности Бога и проникают в наше сердце и ум через слово примирения.

Однако тому, что Бог вершит в нас, логически и исторически предшествует то, что Бог совершил для нас через Христа и во Христе. Бог был… во Христе — Сыне Божьем, в Чьем пришествии исполнились древние обетования (1:20), в Том, Кто, будучи богат, стал бедным (8:9), Кто сделался грехом — Бог во Христе примирил с Собою мир. Все это от Бога.

Бог дал… служение примирения (ст. 18) и дал… слово примирения (ст. 19) апостолам и всем, кого он призвал для этой цели. Более того, в ответ на это служение именно «Бог утверждает нас… во Христе» (1:21), «Бог… озаряет наши сердца» (4:6).

Все идет от Бога, когда человек находится в нужде. Конечно же, Бог действует через чувства человека и обстоятельства его жизни. Бог использует человека как посредника. Тем не менее инициатива, побуждение, замысел — все это исходит от Бога. Все, что мы можем сделать в ответ на это, в сжатом виде хорошо сказано в славословии:

2) «Бог… Иисусом Христом примирил нас с Собою» (5:18)

То, что Бог примирил нас с Собой предполагает, что мы были от Него отчуждены. Но что такое отчуждение? Его можно определить как отсутствие доверия и уважения между личностями. Это слово часто употребляется в отношении неудавшихся браков, конфликтов на производстве и противостояния между народами. Отчуждение предполагает враждебность, разделение и утрату общения.

Своими словами «Бог… примирил с Собою» Павел учит, что именно Бог является потерпевшей стороной, а причиной отчуждения является человек. Благодаря ссылкам в этом контексте на преступления (ст. 19) и грех (ст. 21), становится очевидно, что они являются причиной отдаления человека от Бога. Однако Бог не подсчитывает бездушным образом, как юрист, человеческие грехи. Когда Исайя говорит народу, что «беззакония ваши произвели разделение между вами и Богом вашим, и грехи ваши отвращают лице Его от вас, чтобы не слышать» (Ис. 59:2), ясно, что реакция Бога на их грехи очень личная, даже эмоциональная. Так же, еще в более древнее время, «увидел Господь, что велико развращение человеков на земле… и восскорбел в сердце Своем» (Быт. 6:5,6). Можно сказать, что Бог очень чувствителен к человеческому греху.

Более того, именно Бог берет на Себя инициативу примирить человека с Собой. В мире человеческого отчуждения тех, кто отчуждены, обычно пытается примирить третья сторона: семейный адвокат — когда муж и жена отдаляются друг от друга; беспристрастный мировой посредник — в случае производственного конфликта; Генеральный Секретарь ООН — в случае межнационального конфликта. Но в данном случае именно потерпевшая сторона, Бог, делает первый ход. Бог… примирил нас с Собою.

Некоторые христиане, пытаясь объяснить искупление, используют обезличенные аналогии, например весы, на одной чаше которых находятся наши грехи, а на другой — перевешивающая их жертва Христа. Другие предлагают видеть в смерти Иисуса жертвоприношение, призванное умиротворить гнев Отца по поводу человеческого греха. В этих и других примерах есть доля истины, но в них не подчеркивается глубоко личный характер и отчуждения и примирения, как учил об этом Павел. В данном отрывке, выражаясь языком грамматики, есть подлежащее, прямое дополнение, косвенное дополнение, «орудие» и глагол. Следует отметить, что все элементы здесь имеют личностную природу. Подлежащее и косвенное дополнение (с Собою) — это Бог. Прямое дополнение (нас) — это люди, а глагол «примирять» тоже носит личностный характер. «Орудие» (Иисусом Христом) имеет такой же характер — ведь, ни в Ком ином, как во Христе, своем Сыне, Бог примирил мир с Собою.

3) «Незнавшего греха Он сделал… жертвою за грех» (5:21)

Часто видя зло, например в телевизионных новостях или развлекательных программах, мы легко привыкаем к его отвратительной природе. Но Бог не таков — наш грех оскорбляет, печалит, отчуждает Его. Примирение не означает, что Бог должен закрыть глаза на бунт человека или просто уменьшить Свое недовольство. Необходимо действие; Божье осуждение должно быть отменено. Как Бог сделает это?

«Бог во Христе примирил с Собою мир, — пишет апостол, — не вменяя людям преступлений их» (ст. 19). Хотя примирение Бога с человеком выражается в прощении, о котором говорится в этом стихе, на самом деле кое–что здесь следует добавить. Бог по Своей природе милосерден и всепрощающ, но в то же время Он свят и поэтому, видя зло, не может просто сказать: «Ничего страшного; давайте прощать и забывать». Поскольку мы, люди, испорчены нашими грехами, мы можем так утверждать. Но Бог, потому что Он Бог, так утверждать не может. Поэтому просто заявления, что Бог не вменяет нам грехи, недостаточно. Искупление, которым устраняется грех в глазах Бога, является предварительным условием прощения. Вот почему прощение блудного сына ожидающим его отцом в известной притче (Лк. 15:11—32) — только часть благовестия. К этому следует добавить то, о чем сейчас говорит Павел — примирение Богом мира с Собой становится возможным через жертву Его Сына.

Слова «не знавшего греха», которые в греческом тексте стоят в начале стиха, таят в себе загадку. Ведь, они относятся к Сыну Божьему (1:19), образу Божьему (4:4), Господу (4:5), Который был без греха (Ин. 8:46; Евр. 4:15; 1 Пет. 2:22; 1 Ин. 3:5). И все–таки Бог сделал Его грехом. Что это значит? Павел имеет в виду то страшное событие, распятие Христа. Потемневшее небо, упоминаемое в евангельском рассказе, является внешним знаком того, что произошла космическая и вечная по своей природе «сделка». Обращенные к галатам слова Павла, где он учит, что «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3:13), помогают прояснить смысл того, что он сейчас говорит. Божье проклятие, которое должно было лечь на преступника, ложится вместо этого на проклятого, того, кто был распят, чтобы преступник мог получить свободу. Леон Моррис замечает по этому поводу, что Бог «обошелся с Иисусом как с грешником… заставил Его нести наказание за грех»[67]. Харрис комментирует: «отождествление безгрешного Христа с грехом грешника, включая чувство тяжкой вины и ужасные последствия отдаления от Бога, было таким абсолютным, что Павел, глубоко прочувствовав это, мог сказать: „незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех"».

Ученые проявляют значительный интерес к значению слова Ау/?ег (переводимому чаще как «за»), которое в ст. 14–21 встречается шесть раз:

Понятно, что здесь hyper помогает объяснить значение смерти Иисуса.

В богословии Павла можно выделить две идеи, связанные со смертью Христа за (hyper) всех, — представление и замещение, хотя их и трудно разделить. В ст. 20 фраза «посланники от имени Христова» подразумевает представление, тогда как во фразе «от имени Христова просим» сильнее выражена идея замещения. Когда он утверждает, что «Один умер за всех» (ст. 14) и «Христос за всех умер… умер за них» (ст. 15), Павел рассматривает Христа как нашего представителя, Который в Своей смерти и воскресении достиг примирения с Богом, ибо никто из нас не может заместить собой многих. Проводя аналогию, мы можем вспомнить Давида, воина, представлявшего многих и одержавшего для своего народа великую победу над Голиафом (1 Цар. 17). С идеей представления тесно связана идея включения. Когда Христос умер и воскрес, опять–таки как наш представитель, мы, Ему принадлежащие, умерли и воскресли в Нем.

В ст. 21, похоже, подразумевается другая типологическая мысль — замещение: «…Незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех». Слова «незнавшего греха Он сделал…» позволяют предположить, что Бог безгрешным заместил грешных. Хьюз указывает, что hyper иногда употреблялось при написании писем, когда писец писал вместо того, кто был не в состоянии это сделать. Если представление подразумевает включение, тогда замещение подразумевает обмен. Таким образом, поскольку безгрешный стал для нас жертвою за грех, мы в Нем сделались праведными пред Богом. Безгрешный берет наш грех в Себя; грешный в обмен на это становится «праведным пред Богом».

Встреча Павла с Христом близ Дамаска, благодаря которой он постиг, что прославленный и был тем, некогда распятым, привела его к единственно возможному выводу, что происшедшее на Голгофе было великим Божьим деянием, примирением человечества с Собой через Христа. Распятый был действительно проклят Богом, но, как сейчас знает Павел, в качестве искупителя, несущего грех тех, кто были прокляты Богом как грешники и преступники. Каким бы ужасным и зловещим не было распятие, оно все–таки является великим выражением Божьей любви к человеку, сосредоточенной на Христе. Именно по этой причине в другом месте он пишет: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа» (Гал. 6:14). Этим словам вторит великий и волнительный церковный гимн. «Любовь такая удивительная, такая божественная, — написал Исаак Уоттc — в моей душе требует всей жизни, меня всего»[68].

Идея о том, что Христос был распят за нас, следовательно, вытекает из нашей зависимости от Него. Не проявлять нашу веру и любовь к Нему было бы извращением и неблагодарностью. Более того, так как за прощение наших грехов потребовалось столь высокая цена, мы делаем вывод, что они глубоко оскорбили Бога. У нас не остается никакой достойной альтернативы, как «умереть» для греха и жить для Того, Кто умер и воскрес, будучи нашим представителем и заменой.

В этой части послания содержится два призыва: примириться с Богом (ст. 20) и не принимать тщетно Божьей благодати (ст. 1). Кому предназначены эти слова? Не напоминает ли здесь Павел читателям о своей проповеднической миссии, как он это делал в других местах (напр., в 1:19; 4:5)? Или же это пастырское увещевание, предназначенное непосредственно коринфянам? У обеих точек зрения есть свои приверженцы, и, вероятно, в данном случае первый призыв является повторением общей апостольской идеи, а второй — непосредственным обращением к коринфянам. Первый призыв содержится во фрагменте, где обстоятельно излагается апостольское учение Павла. Второй призыв, как мы полагаем, обращен к тем, кто уже получил благодать Божью, но она могла оказаться «тщетной». Далее в этом послании он будет предостерегать коринфян от «уклонения от простоты во Христе» (11:3). Если они будут продолжать слушать «разбавленное» слово (2:17; ср. 4:2), благодать Божья во Христе, выраженная в истинном Евангелии, будет «тщетна». То, что данное увещевание адресовано коринфянам, кажется более вероятным, принимая во внимание, что этот отрывок завершается недвусмысленной фразой «Уста наши отверсты к вам, Коринфяне» (ст. 11). Слова Павла, следовательно, представляют собой призыв к коринфской церкви — в целом и ее отдельным членам — вернуться к первоначальным евангельским принципам.

Обращаясь к теме служения, о котором говорится в данном отрывке (ст. 3), следует задаться вопросом: что должны думать коринфяне, да и вообще все верующие, о служителях примирения? Передавая содержание такого служения, апостол использует два поразительных образа: посла и сотрудника.

1) Посол

Кто такие мы — посланники от имени Христова, просящие своих слушателей примириться с Богом (ст. 20)? Поскольку весь отрывок, как мы видели, начиная с 5:11, является очень автобиографичным, логично предположить, чтолш относится главным образом к Павлу и кругу апостолов (1:19). Однако не подлежит сомнению, что все верующие тоже участвуют в служении примирения. Если мы, кого Бог примирил с Собой, это наверняка не только апостолы, то, соответственно, мы, кому Бог дал служение примирения (ст. 18), это не только узкий круг апостолов. Поэтому будет справедливо предположить, что все верующие должны быть вовлечены в служение примирения. Могут возразить, что раз мы не дипломированные специалисты по богословию, нам не стоит заниматься этим служением. Действительно, посвятившим себя постоянному пастырскому служению необходимо соответствующее образование, но и верующие в целом, понимая, что Христос умер за них, должны уметь побуждать других «примириться с Богом».

Хотя в нашем переводе употребляется существительное посланники, в оригинальном тексте, на самом деле, стоит глагол, который можно перевести как «выступать в качестве посланника или посла» (ст. 20). Поскольку Христос физически в этом мире уже не присутствует, Павел, да и все христиане, представляют Его и говорят за Него. В своей смерти Он представлял (hyper) нас; во время Его физического отсутствия мы представляем (hyper) Его. Это означает, что те, для кого мы представляем Его, составляют свое мнение о Нем по тому, что видят в нас. Как о нации судят по поведению представляющих ее послов, так и нехристиане часто формируют свое мнение о Христе на основании поведения Его народа. Стоит задуматься над фактом, что Бог выбрал весьма обычный и человеческий способ дать дар примирения с Собой. Поскольку Бог увещевает через нас (ст. 20), нет иного пути, как своим поведением повышать доверие к нашему Господу.

Служение примирения не осуществляется в бесстрастном и равнодушном состоянии души. Используемый Павлом язык глубоко эмоционален и страстен. «Через нас, — возвещает он, — Бог увещевает мужчин и женщин, Христос просит их примириться». К этому служению нельзя относиться холодно или с настроением «не хотите — не надо».

Чтобы войти в сообщество примиряющихся с Богом, слышащие слово должны тоже проявлять активность. Чтобы примириться с Богом, необходимо, чтобы человек попросил у Бога прощения, которое Тот дал в смерти Своего Сына. Это явствует из учения Христа, где «примириться» означает искать и получать прощение от потерпевшей стороны (Мф. 5:23,24). Бог обязательно простит; в этом нет сомнения. Но мы должны попросить, и это будет выражением того, что мы смиренно признаем необходимость Божьего прощения.

2) Сотрудник

Хотя в NIV используется существительное сотрудник[69], смысл точнее передает глагольная фраза «работающие вместе с Богом» (ст. 1), используемая в RSV. Слово synergein (работать вместе) состоит из предлога syn (с) и глагола ergein (работать). Апостол Павел, как и все христиане, представляет Христа и «работает вместе» с Богом. Это говорит об очень высокой чести выступать в качестве сотрудника Бога и потенциале божественной силы, дающей нам возможность увещевать от Его имени других. Как Его представители мы не беспомощны и не одиноки. Бог сделал нас Своими партнерами, соработниками в великой спасительной миссии — примирить мир с Собой.

1) Настойчивое служение

Увещевание Павла «примиритесь с Богом» (5:20), вероятно, является примером «вразумления» людей в целом (5:11), а его «умоляем вас» (ст. 1) может относиться непосредственно к коринфянам. Обращенный, как представляется, только к некоторым из них, этот призыв был результатом сомнения в Христе и благовестии, которое заронили в них незнакомцы. Некоторые из коринфян сейчас проявляют интерес к «другому Иисусу», провозглашаемому незнакомцами в «ином благовестии» (11:4). Существует большая опасность, что изначальное апостольское благовестие окажется тщетным. Поэтому Павел и призывает их вернуться к подлинному Иисусу и истинному Евангелию.

Павел столь настойчив ради того, чтобы внушить заблуждающимся коринфянам безотлагательно изменить свое поведение. Цитируя пророка Исайю, Павел подчеркивает, что теперь наступило время благоприятное, чтобы их услышал Бог, и что теперь наступил день спасения, когда Бог поможет им (Ис. 49:8). Когда человек или община воспринимают благовестие это и есть время «теперь»; наступает день спасения. Поэтому можно предположить, что Павел был весьма настойчив и в момент первого обращения коринфян, и в своем пастырском увещевании к сбившимся с пути верующим. Автор Послания к Евреям также призывает: «…Наставляйте друг друга каждый день, доколе можно говорить „ныне", чтобы кто из вас не ожесточился, обольстившись грехом» (Евр. 3:13). Ферниш пишет, что «с точки зрения Павла, день спасения, возвещаемый в благовестии, это также день принятия решения для тех, кому адресуется благовестие. Требование принять решение, а также дар благовестия, обновляются каждый день, пока верующий живет в этом мире».

Павел отнюдь не оказывает психологического давления на своих читателей, хотя некоторых проповедников Евангелия вполне можно было бы в этом обвинить. Бог Сам идет на сближение через Свое Слово, воплощенное в человеке, — Его представителе на земле. Именно Бог призывает людей присоединиться к сообществу примиряющихся с Ним и оставаться в нем. День спасения начался со смерти и воскресения Христа. Учитывая значение личности Того, Кто обращается к нам, и серьезности того, что Он говорит, уместно проявить настойчивость, чтобы слушающие приняли предложение прощения, пока оно остается в силе.

Более того, так как Сам Бог делает Свое слово очевидным для нас, не стоит полагать, что постигаемое нами сегодня можно будет постичь и завтра. Согласно божественному замыслу мы не всегда в одинаковой мере восприимчивы к истине. Поэтому читателю, будь он уже христианин или нет, вместе с Павлом скажем: «Примите примирение с Богом сейчас».

2) Почетное служение

Ранее Павел с гордостью говорил о «таком служении» (4:1), то есть о служении Нового Завета (3:6), посредством которого получающие его объявляются «оправданными», или «праведными» (3:9; 5:21), и преобразующая их сила Святого Духа (3:8,18) проникает в их жизнь. Подчеркивая, что весь процесс примирения инициирован Богом, он утверждает, что и служение для тех, кто его получил, является Божьим даром (5:18).

Следовательно, Павел заботится о добром имени служения (ст. 3). Поскольку «слово» и «служение» так тесно связаны друге другом (5:18,19), Павел определил для себя, что в его жизни ничто не послужит камнем преткновения кому–либо, чтобы не было порицаемо служение (ст. 3). Иными словами, жил он так, чтобы никто не мог обвинить его в недостойном поведении. Можно также сказать, что он и его товарищи во всем являют себя служителями Божьими (ст. 4). Павел прилагал серьезные усилия, чтобы избежать оскорбительного для кого–либо поведения, и вел такой образ жизни, в котором другие видели бы Божьего служителя. Комментируя этот отрывок, Хьюз пишет: «Ничто не вызывает такого богохульства и насмешек со стороны неверующих, как служитель, чье поведение входит в явное противоречие с преобразующей божественной силой во Христе, которую он защищает своей проповедью».

В ст. 7 и 8 Павел отвечает на обвинения, которые выдвинули против него оппоненты в Коринфе. Они обвиняли его в том, что слова его не содержат истины, что сила его человеческая, а оружие его служит неправде. В ответ он заявляет, что использует слово истины, силу Божью и оружие правды (ст. 7). Они говорят, что он виновен в бесчестии, что в его адрес раздаются порицания, что он неизвестен. Он отвечает, что служение его в чести и хвалимо, что он искренен и, на самом деле, хорошо известен (ст. 8, 9).

Иными словами, Павел утверждает, что его достойное уважения и безупречное поведение само по себе является свидетельством того, что он истинный служитель подлинного Божьего слова.

3) Жертвенное служение

Похоже, незнакомцы в Коринфе являли собой триумфалистский (2:14) или показной образ служения, который можно встретить и сейчас. Они стремились к похвале и признанию в качестве служителей на основании экстаза, видений, откровений, чудес и других проявлений силы. В противоположность этому, Павел указывает на немощь, которая сопутствует его служению (5:13; 12:7–10). Провозглашаемый им Иисус — это прославленный небесный Господь (4:5,6), Который «живет Божьей силой», и, тем не менее, Иисус, Который подтверждает истинность его служения, это Тот, Кто «распят в немощи» (13:4). Поэтому не сила, а немощь, немощь Того, Кто «умер за всех», воспроизводимая в образе жизни служителя, свидетельствует об истинности христианского служения.

Перечисленные в данном отрывке страдания отчасти упоминаются и до и после, в других подобных перечнях (2 Кор. 4:8,9; 11:23—33; 12:10). (Наличие общих слов в каждом из перечислений является аргументом в пользу целостности послания. Одно слово является общим для первого и второго перечисления; пять одинаковых слов можно найти во втором и третьем перечне). В этом отрывке он упоминает великое терпение, бедствия (ср.: 4:8), нужды (ср.: 12:10), удары (ср.: 11:23), темницы (ср.: 11:23), изгнания, труды (ср. 11:23), бдения (из–за того, что возводил палатки? ср.: 11:23) и посты (ср.: 11:27).

Опыт страданий апостола Павла во время его служения представляет собой исключительный случай. И тем не менее, всякое истинное служение примирения предполагает, по крайней мере, некоторое страдание. Очевидно, что жертва Христа (5:18–21) должна вселять жертвенный дух в тех, кто посвятил себя служению Евангелия.