2 Послание к Коринфянам - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Пол Барнетт (IV. Третий визит Павла в Коринф (10:1

IV. Третий визит Павла в Коринф (10:1–13:14)

10:1–11:15 14. Защита против обвинений

В этой части Второго послания к Коринфянам Павел приступает к ответу на резкие выпады новых служителей и их сторонников в коринфской церкви. Из написанного здесь становится понятно, что его служение и учение подвергались массированной критике. Сам Павел исключительно серьезно относился к присутствию этих «апостолов». Не будет преувеличением сказать, что на кон были поставлены апостольские отношения Павла с коринфянами, не говоря уже об их будущем как христианской общины.

1. Обвинения: оружие Павла плотское (10:1–7а)

Я же, Павел, который лично между вами скромен, а заочно против вас отважен, убеждаю вас кротостью и снисхождением Христовым. 2 Прошу, чтобы мне по пришествии моем не прибегать к той твердой смелости, которую думаю употребить против некоторых, помышляющих о нас, что мы поступаем по плоти. 3 Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем; 4 оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы 5 и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу, 6 и готовы наказать всякое непослушание, когда ваше послушание исполнится. 7 На личность ли смотрите?

Коринфяне, или часть их, пленились внешним эффектом служителей из Иудеи. В основе служения этих людей лежала сила и авторитет. С собой они принесли рекомендательные письма (3:1) и, пытаясь придать законность своим притязаниям (5:13; 2:1),

указывали на свои экстатические и визионерские способности. Они также хвалились расстоянием, которое им пришлось преодолеть, чтобы добраться до Коринфа (10:13–18).

Вновь прибывшие и их друзья в Коринфе смотрели на Павла свысока, что явствует из характера самозащиты, которую мы видим в последних главах. В гл. 10 в качестве главного его недостатка упоминается, что властность он проявляет только когда отсутствует, через послания. Когда же присутствует, он скромен (ст. 1), то есть проявляет в их глазах не лучшее качество. Для них Павел — «плотский» служитель (ст. 2 и 3), который не силен Богом в том, что делает (ст. 4).

Манера подачи себя была, похоже, хорошо обдумана Павлом. Скромность его целиком объясняется тем, что он подражал кротости и снисхождению Христа (ст. 1), то есть обладал свойствами, на которые указывал Иисус в своем знаменитом обращении к «труждающимся и обремененным» (Мф. 11:29). «Плотскость», вероятно, означает, что он не пытался быть более чем просто обыкновенным человеком. В нем не было ничего такого, что нельзя увидеть и услышать (ср.: 12:6). «Силу» его можно почувствовать только в его благовествовании, а не в нем самом. Сам по себе он был никто и ничто; весьма мирским человеком, на самом деле. Новые служители, однако, представляли себя сильными и необыкновенными. История знает немало фактов, когда служители старались произвести впечатление на людей своими мнимыми возможностями и паранормальными свойствами. Христиане и служители, которые не понимали, что сила Божья пребывает в Слове, становились легкой добычей служителей, которые обладали необыкновенной силой или притязали на ее обладание. Смотря свысока на смирение и человечность Павла, его критики продемонстрировали, что на самом деле они, а не Павел, были плотскими в своем мировосприятии и как раз у них не было истинной силы Божьей.

Кроме того, коринфяне (или некоторые из них) серьезно ошибались, недооценивая силу человеческого бунта против Бога, которая уподобляется Павлом хорошо защищенной крепости, неприступной для нападений извне. Оружие Павла, к которому высокомерно относились в Коринфе, отнюдь не будучи «плотским», обладает по сути силой Божьей на разрушение твердынь (ст. 4) и замыслов и всякого превозношения, восстающего против познания Божия (ст. 5). Служение Павла, непритязательное, если судить по внешним проявлениям, было в состоянии пленить всякое помышление в послушание Христу (ст. 5).

Будет правильно следовать Павлу в его реалистической оценке силы неверия и гордости, укоренившейся в человеческом уме. Только правильным оружием можно подавить и пленить этого горделивого закоренелого бунтаря, ставящего себя выше Бога; этим правильным оружием являются слова благовестия.

Подобно Павлу, мы должны провозглашать Иисуса Христа Сыном Божьим, распятым ради спасения грешников, а также Господом и судьей — чтобы всякое помышление слушателя пленялось в послушание Христу. Скажем прямо: любая проповедь, основанная на Новом или Ветхом Завете, экзегетическая или посвященная иным темам, потерпит фиаско, если не будет непременно строиться вокруг Господства Христа и Его спасительной силы. Только такое благовестие сможет вынудить восстающее против познания Божия закостенелое неверие стать послушным Христу. Само смирение Павла, которое они презирают и которое сам он называет кротостью и снисхождением Христовым (ст. 1), указывает на то, что он является человеком, всякое помышление которого пленяется в послушание Христу. Он есть живое воплощение того, что провозглашает.

2. Апостольская власть Павла (10:76–11)

Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы. 8 Ибо, если бы я и более стал хвалиться нашею властью, которую Господь дал нам к созиданию, а не к расстройству вашему, то не остался бы в стыде. 9 Впрочем, да не покажется, что я устрашаю вас только посланиями. 10 Так как некто говорит: «в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна», — II такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично.

Для критиков Павла вопросы стиля служения были первостепенными. Что он представлял из себя, когда отсутствовал, то есть как автор посланий? Что это был за человек, когда лично присутствовал с коринфянами? В их глазах он был неудачником, где бы он не находился. Письма его они сочли «устрашающими» (ст. 9); они полагали, что он принялся запугивать их. Это сильно контрастировало с его «скромностью», которую он проявлял между ними (ст. 1), что для них было полной дискредитацией. Он был подобен сторожевой собаке, которая громко лает, но не кусает.

Служение Павла здесь, как и в других местах, должно было испытываться не наличием даров, а достижениями в построении общины. Он призывает коринфян взглянуть на очевидные факты, то есть на существование христианской общины в Коринфе (3:1—3; 5:11 —13). Существование общины, основанной Павлом, является веским доказательством того, что «орудия», которыми он сражался, имели божественную силу (ср.: ст. 4).

Один неназванный человек особенно уверен (возможно, чересчур?), что он Христов (ст. 7), иными словами — христианский служитель. Можно предположить, что этот человек — не вновь прибывший служитель, а коринфянин — и есть главный критик Павла. Он–то и должен сам по себе судить (ст. 7), что Павел тоже является служителем; сама церковь, в которой он пребывает, является тому свидетельством!

Прямое сравнение Павла с этим неназванным соперником не возможно. Павел не может уйти от особого поручения, данного ему прославленным Христом на дамасской дороге (Гал. 1:11–16; Деян. 22:21; 26:17,18). Там Господь дал Павлу власть к созиданию (ст. 8) церквей, подобных той, что возникла в Коринфе. Тем, кто пытается применить по отношению к Павлу личностные или стилистические критерии, апостол указывает на свое уникальное и великое поручение от воскресшего Господа и на осязаемое свидетельство — существующие сейчас общины, которые состоят из язычников. Необычные слова Павла «если бы я и более стал хвалиться… то не остался бы в стыде» (ст. 8), вероятно, повторяют лексику его критиков, с помощью которой те пытались утвердить свое служение в противовес ему. Павел просто хочет, чтобы они поняли, что полученное на дамасской дороге поручение лежит в основе всего, что он делает, и ему за это не стыдно.

Неназванный соперник был одним из выразителей той ожесточенной критики, которая сейчас упоминается в послании.

Слова «некто говорит» можно понять как «он говорит», то есть как исходящие от критика Павла[87]. Этот критик утверждает, что в посланиях он [Павел] строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна (ст. 10). К этому моменту Павел написал уже три послания к коринфянам; настоящее послание было четвертым. Обвинение заключается в том, что послания отличаются тем, что должно было быть в нем самом — строгостью и силой. В нем этого нет; скорее, верно обратное. Когда он, наконец, явился, то показал себя не с лучшей стороны. Пребывая с ними, он был слаб и речь его была ниже всякой критики.

При тщательном рассмотрении, становится понятно, что критика касается внешнего вида Павла и его речи или голоса. К сожалению, единственный источник информации о внешних данных Павла относится к далекому прошлому, и надежность его вызывает сомнения[88]. Внешне Павел мог и не быть импозантным и представительным человеком. Наверное, он был не столь высокопрофессионален, как высокочтимые в то время ораторы. Возможно, он страдал он какого–то недуга или был калекой. (Не на это ли указывает «жало во плоти»? 12:7,8.) Что бы то ни было, критики Павла ухватились за это и за его упрямое нежелание принять их покровительство (11:7—11), как за веские основания, чтобы оспаривать истинность его апостольства. В греческом мире восторгались физической красотой и ценили утонченное времяпрепровождение, а телесное несовершенство и ручной труд презирались. В контексте таких ценностей палаточнику Павлу с его любительской речью и сомнительной внешностью мало чем можно было похвалиться. Еще до того, как стать известным оратором, молодой Демосфен подвергся осмеянию в Афинах по поводу своего хрупкого телосложения и слабого голоса. Эти недостатки пришлось исправлять с помощью длительной и строгой программы физических и голосовых упражнений[89]. «Он исправлял свою шепелявость и нечеткую артикуляцию, держа во рту камешки и произнося длинные речи, и укреплял свой голос, когда бегал или ходил в гору… произнося речи… на одном дыхании»[90]. Это говорит о серьезности, с какой греческий мир относился к физической выправке и способности выступать на публике. В глазах греков Павел был весьма неполноценен.

Тем не менее, возражает Павел, пусть этот человек посмотрит на реальное положение вещей. На самом деле, служение Павла всегда одно и то же, где бы он не находился — общаясь заочно, когда писал послания, или общаясь лично, когда был среди них (ст. 11). Содержание послании будет проявляться на деле, когда он пребываете ними.

3. Сравнение миссий (10:12–18)

Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно. 13 А мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас. 14 Ибо мы не напрягаем себя, как не достигшие до вас, потому что достигли и до вас благовествованием Христовым; 15 мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш, 16 (так чтобы и) далее вас проповедывать Евангелие, а не хвалиться готовым в чужом уделе. 17 Хвалящийся хвались о Господе. 18 Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь.

Павел сейчас оставляет своего коринфского критика и переходит к пришлым «апостолам», которые, похоже, сравнивали себя друг с другом в своей группе, а также себя с Павлом. Новые «служители» придавали большое значение величине тех расстояний, которые им пришлось преодолеть, чтобы добраться до Коринфа, и, в частности, тому факту, что их путь был длиннее, чем у Павла. Пришли они явно из Палестины, а Павел уже около семи лет находился в регионе Эгейского моря.

Павел отвечает двояким образом. Во–первых, он упоминает миссионерский договор, заключенный десять лет назад в Иерусалиме, согласно которому Иаков, Петр и Иоанн должны были отправиться к евреям, тогда как Павел и Варнава должны были нести Евангелие язычникам (Гал. 2:7—9). Этим соглашением определялся удел, назначенный Богом (ст. 13), то есть два направления миссионерской работы. Греческое слово kanon, переведенное здесь как «удел» (ст. 13, 15), первоначально означало строго определенную область, местные жители которой были обязаны обеспечивать ослами и общественным транспортом проезжавших по ней римских чиновников[91]. Павел достиг коринфян–язычников благовествованием Христовым (ст. 14), как было обусловлено соглашением. Он хвалится… по мере удела, какой назначил ему Бог (ст. 13). Будучи евреями (11:22), эти люди слишком напрягают себя [похвалой] (ст. 14), вторглись в чужой удел и хвалятся готовым (ст. 16), то есть трудами Павла среди язычников. Говоря упрощенно, эти хвастающиеся своим путешествием люди вторглись в область его трудов, которая была признана другими апостолами.

Во–вторых, Павел считает все эти сравнения тщетным делом. Сравнение в качестве риторического приема широко использовалось греками[92]. Пример этого можно также обнаружить и у евреев: в рассказанной Иисусом притче (Лк. 18:9—14) фарисей сравнивает себя с мытарем. Поскольку вновь прибывшие были евреями (11:22), их сравнения, скорее, идут от еврейской, а не греческой традиции. Однако, чтобы быть понятным читателям, Павел облекает свои сравнения в греческие категории (ст. 12).

С точки зрения Павла устанавливать истинность служителей на основе сравнения их самовосхвалений бессмысленно. «Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, — замечает Павел, — но кого хвалит Господь» (ст. 18).

Рекомендательные письма и ссылки на экстатические дары или миссионерские путешествия — примеры самовосхваления.

Существование коринфской церкви, учрежденной Павлом, является его рекомендательным письмом от Христа (3:1—3). Коринфянам следует посмотреть на себя (ср.: ст. 7) и тогда они увидят, чем Христос похвалил Павла. Между прочим, стоит отметить, что Павел творит так мало «знамений и чудес», которые он, безусловно, иногда совершал как подтверждение законной силы своего служения. Для Павла демонстрацией подлинности служения было «вразумление людей» (стать христианами) и факт возникновения общин верующих, «живых писем» (5:11—13). Современные служители, ищущие подтверждения истинности своего служения в чудесном и сверхъестественном, на самом деле следуют оппонентам Павла, а не апостолу.

4. Ответ Павла: «Я обручил вас Христу» (11:1—4)

О, если бы вы несколько были снисходительны к моему неразумию! Но вы и снисходите ко мне. 2 Ибо я ревную о вас ревностью Божиею, потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою. 3 Но боюсь, чтобы, как змей хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе. 4 Ибо, если бы кто, пришед, начал проповедывать другого Иисуса, которого мы не проповедывали, или если бы вы получили иного Духа, которого не получили, или иное благовестие, которого не принимали, — то вы были бы очень снисходительны к тому.

Властью Христа, сделавшего его апостолом, Павел обручил коринфян их Господу (ст. 2). Ранее он изображал себя рабом полководца–триумфатора (2:14), «Христовым благоуханием» (2:13), «рассыльным» Христа (3:3), «посланником» Христа (5:20), «разрушителем твердынь» (10:4,5). Сейчас он изображает себя «сватом», который представил коринфян в качестве невесты Христу. Как добрый друг жениха, он следит за невестой, пока тот не придет, чтобы вступить с ней в брачные отношения (ст. 2).

Это глубокая аллегория церкви, Господа и христианина–евангелиста. Невеста — это церковь; скоро грядущий муж — это небесный Господь; сваха, заботящаяся о верности невесты — это евангелист. Павел обеспокоен, что невеста заигрывает с другим Иисусом, которого он не проповедовал (ст. 4), и стоит на грани измены истинному Иисусу. Можно предположить, что, подобно змею, уведшему Еву от Бога (Быт. 3:1–6), эти учителя ложного Евангелия прельщают невесту, уводя ее от простоты во Христе (ст. 3). Хитрость змея (ст. 3) заключалась в его правдоподобных словах. Хитростью этих учителей было их «альтернативное», но все же ложное, Евангелие и харизматические способности (ср.: Рим. 16:17,18). Этот отрывок дает нам понять, что только чистое Евангелие приводит нас к Христу и удерживает нас в правильных отношениях с Ним. Искренне посвятить себя Христу возможно только тогда, когда мы услышали подлинное Евангелие Христа и научились ему (ст. 3). Христиане должны смотреть, скорее, на то, что им преподносится, а не на того, кто их учит, каким бы притягательным он ни был.

Павел уже упоминал насмешливые замечания своих критиков о том, что он «плотский» и «скромный» (10:1–4). Теперь он берет еще одно замечание — о том, что он неразумен (ст. 1,16,21). Его критики с явной издевкой хвалили коринфян за то, что те «были снисходительны к этому неразумному Павлу» (ср.: 1). Павел глубоко задет этим, отсюда и ироничное замечание: «Вы… охотно терпите неразумных» (ст. 19). Здесь Павел, с одной стороны, говорит о себе, а с другой, на более глубоком уровне, о пришлых миссионерах. Ибо, употребляя тот же глагол, он высказывается о том, как коринфяне приняли новых людей — они были очень снисходительны к ним (ст. 4). «Вы были терпеливы и снисходительны ко мне как к неразумному, — будто говорит Павел, — хотя именно я обручил вас Христу. Между тем, вы охотно приняли тех людей, хотя они, преследуя свои интересы, увели вас от Христа» (ср.: 11:20,21).

В этих стихах Павел приводит три причины, почему коринфянам следует «снисходить к нему». Во–первых, как апостол и евангелист, он в момент духовной опасности ревнует коринфян ревностью Божьей (ст. 2,3). Во–вторых, коринфяне легко уклоняются от Христа из–за интереса к неверному Евангелию (ст. 4). В–третьих, Павел заявляет, что он ни в чем не уступает этим «высшим апостолам» (ст. 5).

Поэтому очень важно, что коринфянам приходилось «мириться» с Павлом. Барретт пишет, что Павел «признавал реальную опасность того, что его труды в Коринфе могут пропасть зря и что местная церковь может погибнуть». Своей терпимостью к этим «апостолам» и недоверием к Павлу они, по сути, подвергали себя огромному духовному риску.

5. «Сверхлюди» (11:5,6)

Но я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов: 6 хотя я и невежда в слове, но не в познании. Впрочем мы во всем совершенно известны вам.

Кто были эти «высшие апостолы», «проповедовавшие другого Иисуса, которого он не проповедовал»?

Павел вряд ли имеет в виду настоящих апостолов, ибо сам уже говорил, что он и они проповедуют одно Евангелие, основанное на смерти, погребении, воскресении и явлениях Христа (1 Кор. 15:11; ср.: 3–5). Скорее, он имеет в виду тех, недавно прибывших «апостолов», которые утверждали свое превосходство над Павлом, заявляя, что путь их в Коринф был длиннее (10:12,13), и указывая на «множество откровений», которые они получили (12:1,7). Он не признает превосходства этих служителей.

Павел неспроста подобрал (или придумал) слово «высшие» (hyperlian)[93]. В гл. 10–13, где он в наибольшей степени полемизирует с оппонентами, есть несколько сложных слов, образованных с помощью hyper, то есть «сверх», «свыше». Павел пишет об их миссионерском империализме как о «напряжении» (10:14; hyperekteineiri), то есть чрезмерном усердии в «чужом уделе» (10:16; ta hyperekeina). Они хвалятся «чрезвычайностью откровений» (12:7; /ё hyperbole ton apocalypseon) и, как следствие, последующим «превозношением» (hyperairesthai). Чтобы еще больше выпятить их хвастовство, Павел хвалится, что является «большим» служителем Христа (11:23; hyper), подразумевая тем самым, что страдал от больших унижений. И правда, оппоненты Павла являются сверхлюдьми, для которых удачно подобрано определение «высшие», hyperlian. Они несомненно верили, что Божья сила соединится с их силой и сделает их сверхлюдьми. В их понимании своей силой Павел не обладал и, следовательно, не мог обладать никакой Божьей силой; он был весьма бессилен, «немощен» и не имел достаточно «способностей» (ср.: 3:5,6; 11:21).

В сегодняшнем мире в некоторых кругах увлечение силой и чудесами таково, что не обладающий ими служитель считается второстепенным или не истинным. Однако в предыдущем отрывке Павел дал понять, что оружие, которым он сражается, а именно Евангелие, отнюдь не плотское и имеет божественную силу, чтобы «пленить всякое помышление в послушание Христу» (10:3—6). Сила Божья не в чудесах, а в Евангелии (Рим. 1:16).

Его признание «я… невежда в слове», вероятно, отсылает нас к неназванному критику в Коринфе из предыдущей главы и его насмешливому замечанию о «немощном» внешнем виде и «презренной» речи Павла. Из этого следует предположить, что «высшие апостолы» были одарены красноречием.

В то время в главных эллинистических городах, таких, как Коринф, образованные люди были очень увлечены талантом ораторов, которые выступали перед скоплениями народа. Мы знаем о большом интересе коринфян к ораторскому искусству Аполлоса. Ораторы часами, как оперные певцы, тренировали свой голос и выучивали наизусть сотни риторических ходов, некоторые из которых (такие, как сравнение и метафора) используются и сегодня. И хотя послания Павла отражают незаурядные риторические способности, апостол, в силу каких–то причин, как оратор был бледен, «невежда в слове», как сам он говорит.

Павел только что отрицал какое–либо превосходство «высших апостолов», так почему же он сейчас признает свои недостатки в устной речи? Происходит это, я полагаю, потому, что сейчас он может более настойчиво заявлять, что в познании он ни в чем им не уступает и недостатков в этом у него нет. Но притязает он не на особую ученость или интеллект как таковые, а на истинное знание истинного Евангелия, полученное им на дамасской дороге и подтвержденное впоследствии апостолами в Иерусалиме (ср.: Гал. 1:18,19; 2:7–9; 1 Кор. 15:11).

6. Павел и деньги коринфян (11:7–11 а)

Согрешил ли я тем, что унижал себя, чтобы возвысить вас, потому что безмездно раюсь не быть вам в тягость. 10 По истине Христовой во мне скажу, что похвала сия не отнимется у меня в странах Ахаии. 11 Почему же так поступаю? потому ли, что не люблю вас? Богу известно!проповедывал вам Евангелие Божие? 8 Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам; и, будучи у вас, хотя терпел недостаток, никому не докучал, 9 ибо недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии; да и во всем я старался и поста

Из вышеприведенного текста понятно, что коринфяне были глубоко обижены его отказом принять от них плату за служение, которое он совершал у них в прошлый раз. Возможно, эта старая рана[94] была снова растревожена в связи с присутствием в Коринфе новых служителей, которые за свое служение деньги явно получали (ср.: 11:20; 2:17). Его вопрос «Согрешил ли я?» говорит об остроте этой проблемы.

Трудясь среди них шесть лет назад, он был готов принять помощь от македонян (ст. 9), но не от них самих. В их представлении это могло означать только то, что он любил македонян, но не любил коринфян (ст. 11), что он предпочел людей из провинции Македония, а не из провинции Ахаия. (Не лежало ли причиной тому соперничество между этими провинциями, которое еще больше усилилось в результате деятельности Павла, по крайней мере, в их представлении?) Его ответ «Богу известно!» («люблю вас» — ст. 11) был абсолютно искренен, принимая во внимание ту боль, которую они причинили ему в прошедшие годы. Проблема, на самом деле, заключалась в том, что они не открывали ему свои сердца (6:11 — 13), предпочитая ему даже лжеапостолов (11:1,4,19,20).

Вероятно, еще одним фактором, определившим реакцию коринфян, было то, что Павел вызывающим образом пренебрег общеустановленной практикой. В то время у зажиточных людей было принято с помощью подарков и протекции ставить других в зависимость от себя. Практика покровительства была глубоко укоренена в греко–римском обществе. Предполагалось, что богатый должен дарить бродячим философам деньги, которые следовало без вопросов, с должным почтением и благодарностью к покровителю принимать. Отвергая дары, Павел, по мнению коринфян, серьезно нарушил общеустановленную практику[95].

«Грех» Павла заключался в том, что, намеренно пытаясь включить богатых в свое служение (Деян. 17:4,12; Рим. 16:1,23; 1 Кор. 1:26; 11:22), он не только отвергал их деньги, но, что еще хуже, занимался ручным трудом, чтобы поддержать себя. Однако «унижая себя» (ст. 7) физическим трудом, который традиционно презирался греками, Павел нес им благовестие, чтобы «возвысить» их, то есть поднять из трясины прежней порочной жизни (ср.: 1 Кор. 6:9–11). Незнакомцы представляли себя носителями «высшего» служения, но в действительности как раз «немощное и неразумное» служение Павла духовно подняло коринфян[96].

Павел не объясняет, почему он не принял финансовую помощь в Коринфе. Возможно, он полагал, что Коринф, благодаря своему положению и богатству, был заполонен бродячими и жадными до денег пророками и философами. В провинциальной, простодушной Македонии апостол, вероятно, и мог принять помощь, не скомпрометировав при этом свое благовествование, но не в странах Ахаии (ст. 10).

7. Новые миссионеры и их миссия (11:116–15)

Но как поступаю, так и буду поступать, 12 чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались такими же, как и мы. 13 Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. 14 И не удивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, 15 а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их.

Деятельность новых служителей никоим образом не побудила Павла отказаться от решения не брать деньги за служение; она только укрепила его решимость проводить свою линию. «Но как поступаю, так и буду поступать, — говорит он, — чтобы не дать повода ищущим повода [оппонентам]» (ст. 12). Прибыв, как и Павел, издалека в Коринф, эти люди объявили, что являются, по крайней мере, всем тем, чем был Павел. Иными словами, провозгласили себя Апостолами Христовыми (ст. 13), служителями правды (ст. 15) и Христовыми служителями (ст. 23). Лексикон «служения» и «апостольства», который Павел употреблял по отношению к себе, они относили к себе, вероятно, намеренно подражая ему.

Слова «правда», или «оправдание», похоже, является здесь ключевым и указывает на важную задачу миссии иудействующих — восстановить закон и восполнить урон, который был якобы нанесен ему Павлом (см.: Деян. 21:21; Рим. 3:8; ср.: 3:1,2; 6:1,2; 11:1). Но Павел отнюдь не противостоял закону, напротив, он его «утверждал» (Рим. 3:31). С его точки зрения, закон утверждался через пришествие Нового Завета, где Бог дарует человеку «оправдание». Оправдание достигается не через соблюдение закона, а через искупительную смерть Сына Божьего (3:9; 5:21). Павел, апостол Христа, занимается «служением оправдания» (3:9).

Павла особенно возмущает — и это делает его слова такими строгими — лукавство этих делателей (ст. 13; ср.: Мф. 9:37,38; 1 Тим. 5:18)). Их «лукавство» заключается в том, что они принимают вид Апостолов Христовых и служителей правды (ст. 13, 15). Под этим может подразумеваться экстатическая речь (5:13), видения и откровения (12:1,7), чудеса (12:12), которыми они рекомендовали себя в Коринфе.

В действительности, они являются слугами сатаны (ст. 14,15). Утверждение, что сам сатана принимает вид Ангела света (ст. 14), отсылает нас к некоторым еврейским легендам, повествующим о сатане, который приходит к Еве в образе ангела, чтобы соблазнить ее[97]. Их интерес к «правде», то есть к соблюдению закона, придавал им вид поборников нравственности и света (ст. 14); но это только внешнее, маска. Правда состоит в том, что они совсем не были Апостолами Христовыми, честными делателями, служителями Христовыми, напротив, они лжеапостолы, лукавые делатели, служители сатаны.

8. Язык Павла

В наше время, когда терпимость считается добродетелью, характеристика незнакомцев, которую дает Павел (напр.: 11:13), кажется излишне резкой. И, тем не менее, слова его выражают «ревность Божию» (11:2)[98] по Божьему народу. Очевидно, что тепло приняв этих людей, коринфяне поставили себя в опасное положение; возникла угроза разрыва связи с Христом. Несмотря на свои претензии быть служителями Христа (11:23), незнакомцы, служа сатане, могли привести коринфян к отпадению от Бога, подобного тому, что по вине змея произошло в Эдеме (11:3). Очевидно, что они нападали на благовестие Павла, так как в нем якобы содержались посторонние элементы. Можно также предположить, что они ставили под вопрос принятие коринфянами Духа (ср.: 4:2,3).

Мрачная история религиозных войн и церковных расколов имеет и свой положительный итог · страстное желание мира среди христиан. Но нет ли здесь опасности уйти в другую крайность — готовность пожертвовать Божьей истиной ради единства любой ценой? Христиане не должны быть фанатиками. Но в то же время они поступят правильно, если будут крепко держаться Божьей правды, как он явлена в Писании, и противостоять попыткам сатаны притязать на своих бывших пленников через навязывание им ложного учения.

Резкие слова Павла об этих лжеучителях по своему духу соответствуют позиции остального Писания к лжепророкам и лжеучителям (Иак. 3; 2 Пет. 2). Внимать ложному учению небезопасно, но намного более непростительное деяние — учить о Боге то, что на самом деле является ложью.

Мы могли заметить, что в этом послании Павел как бы мимоходом говорит о трех целях сатаны. Во–первых, сатана стремится разделить и ослабить тело Христово, вселяя в нас ожесточение и нежелание прощать. Во–вторых, сатана стремится удерживать грешников в их духовной слепоте, чтобы те не видели славы Христа (4:4). В–третьих, сатана прежде всего стремится отделить верующего от Христа посредством ложного учения о Нем (11:3,14). Таким образом, христиане, во–первых, должны понимать стратегию сатаны (которая очевидна из вышеупомянутых деяний) и, во–вторых, противостоять ему всей имеющейся у нас духовной мощью, в результате чего он неизбежно будет обращен в бегство (Иак. 4:7; ср.: 1 Пет. 5:8,9).

11:16–13:14 15. Немощный безумец

Раздаются обвинения, что Павел плотский, неразумный и немощный. Павел отрицает первое: оружие его «воинствования» не плотское; оно божественной силой пленяет гордых, чтобы те повиновались Христу (10:4). Затем он обращается ко второму и третьему обвинению: «неразумию» и «немощи». С этим он фактически согласен, хотя согласие его, объединяющее оба обвинения в одно, облечено в блестящую, полную пафоса литературную форму.

1. Неразумие во имя Христа (11:16—32)

Еще скажу: не почти кто–нибудь меня неразумным; а если не так, то примите меня, хотя как неразумного, чтобы и мне сколько–нибудь похвалиться. 17 Что скажу, то скажу не в Господе, но как бы в неразумии при такой отважности на похвалу; 18 как многие хвалятся по плоти, то и я буду хвалиться. 19 Ибо вы, люди разумные, охотно терпите неразумных: 20 вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лице. 21 К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил. А если кто смеет хвалиться чем–либо, то, скажу по неразумию, смею и я. 22 Они Евреи? и я. Израильтяне? и я. Семя Авраамово? И я. 23 Христовы служители? в безумии говорю: я больше. Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. 24 От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; 25 три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; 26 много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, 27 в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. 28 Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах. 29 Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал ?Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся ?30 Если должно (мне) хвалиться, то буду хвалиться немощью моею. 31 Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знает, что я не лгу. 32 В Дамаске областный правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; ияв корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук.

1) Похвальба

Благодаря христианскому влиянию на западные ценности, похвальба считается невежливостью и нахальством. Смирение и самоуничижение традиционно считаются добродетелью. Во времена Павла все было наоборот. У людей античности не было надежды на славу в загробной жизни. Самое большее, на что они рассчитывали — спокойное бессмертие. Поэтому, обычным делом для них было добиваться «славы» в этой жизни и хвалиться своими достижениями в этой жизни. Так, гражданские и военные люди без смущения, в силу общепринятой традиции, старались перещеголять друг друга в похвале ратными и гражданскими подвигами. События эти запечатлевались на памятниках и общественных зданиях, изображались на стенах жилищ и излагались в эпических произведениях. Хорошим примером этого является «Res Gestae» императора Августа, где он с гордостью перечисляет свои многочисленные победы, официальные должности в римском обществе, возведенные здания и другие достижения. Похвальба была обычным делом и среди евреев. Достаточно вспомнить фарисея, который в храме хвалился своими религиозными достижениями (Лк. 18:9—12). Отголоски древней традиции похвальбы слышны в краткой характеристике, которую дает себе бывший фарисей Савл в своем Послании к Филиппийцам (3:4—6).

Вполне вероятно, что оппоненты Павла выражали свои притязания на коринфян и превосходство над Павлом, излагая традиционный список достижений, которыми можно было бы похвалиться. Поэтому Павел пишет, что раз уж многие хвалятся по плоти, то и он будет хвалиться (ст. 18). Они не оставили ему выбора; но похвала Павла будет иная.

2) Еврейство Павла

Только в одном аспекте Павел старается не отличаться от своих критиков — в еврейском происхождении (ст. 22). Они евреи? И он тоже. Они израильтяне по крови?[99] И он тоже. Они ведут свой род от Авраама! И он тоже. В этом он равен незнакомцам. Почему Павел так нарочито говорит о этом? Можно предположить, потому, что Спаситель и спасение произошли от евреев (Ин. 4:22). Для того, кто притязал представлять Мессию Иисуса, не быть апостолом–евреем, по сути, означало быть неполноценным.

3) Неразумие и немощь

Во всем остальном, однако, Павел делает упор на трудности и невзгоды: тяжелый труд, тюремные заключения, физические наказания, разного рода опасности. Но в чем смысл подобной похвалы? Это может показаться смелым использованием древнего обычая, однако Павлу этот литературный прием нужен, лишь чтобы наполнить его новым содержанием. Похвала его — это безрассудство, немощь, разочарование и поражение. Один из самых главных ратных подвигов римских солдат — первым перескочить через стену осаждаемого города — награждался «стенным венцом», corona muralis. Будучи безумцем ради Христа, Павел, напротив, хвалится тем, что его, как беглеца, спустили вниз по стене (ст. 32,33).

Оппоненты Павла хвалятся превосходством (11:5; 12:11), тем, что они «высшие апостолы». Однако истинная цель их служения — порабощение и манипулирование теми, кто поддался их влиянию (ст. 20). Павел же является служителем Христовым для церквей. В противоположность триумфализму этих незнакомцев, характерной чертой Христа была мягкость и кротость распятого раба. Слава Христа — это божественное смиренное служение другим. В этом смысл креста, и именно это в своем благовествовании стремится воплощать и выражать Павел.

Перечисленные им страдания (ст. 22–33) представляют собой самый длинный из трех подобных списков, которые встречаются во Втором послании к Коринфянам (см.: 4:8,9; 6:4–10), хотя только здесь он по–настоящему и подробно хвалится тем, что с ним произошло. Начинает он с утверждения, что гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах, чем его оппоненты (ст. 23). «Высшие апостолы», которые превосходят его во всем, называют его неразумным (ст. 23). Он соглашается с ними, но осмеливается утверждать, что он больше чем неразумен — он безумен (ст. 23). Пусть видят, насколько он безрассуден. Он был многократно при смерти (ст. 23), упоминает также наказание палками, побивание камнями, кораблекрушение и плавание по воле волн в море (ст. 24,25). В его многочисленных путешествиях были переходы через реки, побеги от разбойников и опасностей, которые исходили как от евреев, так и от язычников (ст. 26). Он был в труде и изнурении, часто в бдении, знал голод и жажду… был на стуже и в наготе (ст. 27,28). И не проходило дня, чтобы он не испытывал беспокойство за свои церкви, и коринфская церковь была далеко не последней из них![100]

Только некоторые из этих происшествий можно обнаружить в Деяних Апостолов. Поэтому не стоит думать, что из написанного Лукой мы узнаем об апостоле Павле абсолютно все. Этот список показывает нам, насколько больше всего произошло с Павлом. Два предыдущих перечня страданий говорят нам о том, какие страдания принесло Павлу «служение» (4:1; 6:3). А в этом перечне Павел говорит уже как «служитель Христов» (ст. 23). В греческом языке слова «служение» и «служитель» (diakonia и diakonos) одного корня[101]. Павел — служитель Христов (ст. 23), который посвятил себя служению примирения (5:18), которое через смерть Христа приводит грешников к миру с Богом. Именно добросовестное исполнение этого служения привело Павла к страданиям, о которых он сейчас говорит. Он не возражает против «неразумия», о котором говорят его оппоненты. Павел — безумец ради Христа, и горд этим.

Говоря о заботе о всех церквах (ст. 28), он имеет в виду немощных христиан, то есть тех, кто соблазняется (ст. 29; см.: 1 Кор. 8:11 —13). Несомненно, присутствие в коринфской церкви лжеучителей вызывало у Павла серьезное беспокойство за благополучие неокрепших, вновь обращенных христиан. Здесь особенно проявилась глубокая пастырская забота Павла о церквах. Признавая свою немощь, он остается с немощными, то есть с неокрепшими, вновь уверовавшими христианами. Он воспламеняется от мысли, что они могут отпасть от Христа. А мы вспоминаем, как Христос, который называл себя «кротким и смиренным» (Мф. 11:29), не отделял себя от «малых сих» и детей, служа им (Мф. 18:1—6, 10–14).

Прибывшие «апостолы» заявляют, что путь их в Коринф был длиннее (10:12—14). Но могут ли они перечислить свои страдания, которые могут сравниться с теми, что выпали на долю Павла во время его служения, и от которых Бог не оградил его?

4) Павел как образец лидера

Этот отрывок на примере Павла учит нас двум вешам. Во–первых, мы, как христиане, должны смиренно служить другим в духе Евангелия. Павел получил от Бога апостольскую власть. Он добросовестно исполнял свое служение и все–таки оставался смиренным служителем и обыкновенным человеком. Великий апостол дает нам великолепный пример: имея власть, он не стал превышать ее и манипулировать другими людьми.

Понятно, что пример этот напрямую относится к христианским служителям. Ведь всегда есть соблазн использовать свое положение (например, «ректора» или «пастора»), или дар (например, способность руководить), или то и другое вместе, чтобы образовать круг своих почитателей. Такой человек исполняет свое служение как бы во имя Христа, но, в действительности, движим своим эгоизмом. Эта же мотивация иногда принимает более утонченную форму: служитель может побуждать людей опереться на него, как на костыль, исходя из личного желания чувствовать себя необходимым. Или же данная церковью власть превращает служителя во властолюбивого диктатора, который считается только с самим собой. Следует всегда помнить, что слово «служитель», на самом деле, означает «слуга».

Ситуацию эту можно распространить на всех людей, чья роль в обществе дает им преимущество над другими — родителей, работодателей, менеджеров, врачей, учителей, университетских преподавателей и многих других. Христианин не должен бояться использовать какую бы то ни было власть, если она соответствует его положению. Но должен он это делать в атмосфере справедливости и добропорядочности. И сам он во всякое время, подобно Христу и апостолам, должен оставаться скромным служителем. Кроме того, этот отрывок учит нас об усердии Павла в преодолении лишений и боли. Усердие Павла заставляет нас задуматься о нашем усердии, в частности, о моем личном усердии. Разве не смущает нас недостаток его в церквах и в нас самих? Вспомним, каков источник усердия Павла. С одной стороны, оно происходило из четкого понимания смысла смерти Иисуса, «умершего за всех» (5:14), как свидетельства Его любви ко всем. Именно ощущение, что Христос в своей смерти любит его, заставляло Павла пересекать полноводные реки и многократно идти на грозившие смертью испытания. С другой стороны, Павел, помня о «судилище Христовом», перед которым все мы предстанем, энергично «вразумлял» людей принять христианство (5:10,11). Пусть же любовь Христова и страх Господень, которые вели Павла, также ведут и нас, зажигая в нас пламя усердия.

2. «Жало» в теле Павла (12:1–10)

Не полезно хвалиться мне; ибо я приду к видениям и откровениям Господним. 2 Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет, — в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает, — восхищен был до третьего неба. 3 И знаю о таком человеке, — только не знаю — в теле, или вне тела: Бог знает, — 4 что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать. 5 Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими. 6 Впрочем, если захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину; но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит, или слышит от меня. 7 И чтоб я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтоб я не превозносился. 8 Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня, 9 но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова. 10 Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа: ибо, когда я немощен, тогда силен.

1) Откровения

Павел переходит сейчас к вопросу, который ему наверняка задавали: «Какие видения и откровения служат подтверждением твоего служения?» (см.: 12:1). Ответ Павла необычен. Он как будто не желает признавать себя человеком, которому были откровения. Поэтому и пишет, что знает [некоего] человека (ст. 2), имея в виду себя в третьем лице. Он был восхищен… до третьего неба (ст. 2), или в рай (ст. 4)[102], однако не сообщает подробностей (как делали его оппоненты?) о пребывании тела во время этого события (ст. 3). (Возможно, древние визионеры верили, что во время этих откровений покидали тело?) Случай это был, конечно, поразительный, однако произошел он целых четырнадцать лет назад (ст. 2). Таким человеком (ст. 3,5), испытавшим откровение четырнадцать лет тому назад, можно хвалиться, но Павел, который пишет им сейчас, может хвалиться только немощью (ст. 5), тяготами и лишениями, перечисленными в предыдущей главе.

Павел как бы говорит: «Я хочу, чтобы вы посмотрели на то, что я есть сейчас, а не на то, что было раньше. Человек, о котором вы должны судить, это не тот, кто пережил некогда удивительное откровение, а тот, кого вы видите сейчас во всей его немощи, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит, или слышит от меня» (ст. 6). В этом отрывке Павел отвечает новым миссионерам, которые явно указывали на свой экстатический опыт, как на основание для притязаний на коринфян, в противовес Павлу. Умение впадать в экстаз как подтверждение апостольских полномочий ответом Павла отвергается. Правда заключается в том, что Христос поручил Павлу быть апостолом, и свидетельство этого нужно искать не в наличии экстатических способностей, а в реальности его немощи, которую он не скрывает от коринфян.

2) «Жало»

К содержащемуся в предыдущей главе перечню немощей Павел теперь добавляет свой самый печальный опыт. Речь идет уже не об «откровении», которое превознесло его и которым он хвалился (ст. 2), а о боли, которая более всего подрывала его силы, о жале (ст. 7). Что это за жало! Используемое в греческом тексте слово skolops может означать либо «кол» (прибивающий его к земле), либо «занозу», или шип (непрерывно ему досаждающий). Минн по этому поводу говорит, что подразумевается «нечто острое, что глубоко врезается в плоть, причиняет боль и по воле Божьей не поддается удалению. Смысл его присутствия в том, чтобы удовольствие от жизни у Павла уменьшилось, а дееспособность, за счет истощения его сил, была подорвана»[103].

Ученые высказывали множество предположений относительно природы этого «жала». Что это было — преследование, чувственное искушение, дефект речи, расстройство зрения, эпилепсия или другие напасти, которые можно перечислять и дальше? Нам представляется разумной точка зрения Хьюза, который отмечает: «Сама анонимность этой беды повлекла за собой гораздо большее благословение… нежели в случае, если бы природу этого недуга можно было определить».

Откровение может излишне окрылить; наше «я» быстро начинает превозноситься благодаря захватывающему религиозному опыту. Противопоставляя себя «высшим апостолам», Павел говорит, что чрезвычайные откровения могли превознести его, однако Бог опустил возвысившегося апостола на землю и пригвоздил его «жалом» (ст. 7). И хотя оно было ангелом сатаны, Павлу дал его Бог (ст. 7)[104]. Через посредничество сатаны всемогущий Бог «дал» Павлу то, что ему было необходимо. Упоминание Павлом данного (Богом) жала, ангела сатаны, заставляет вспомнить начальные главы Книги Иова, где Бог позволяет сатане лишь испытывать, но не убивать Иова. Бог является не прямым, а косвенным источником нашего испытания, а сатана действует в рамках, определенных Богом.

Подобно Господу, Который в Гефсиманском саду молился не один раз, Павел молился трижды (ст. 8), но тщетно. Теперь следовало подчиниться воле Бога, как она была ему раскрыта. Посланников сатаны не всегда удается одолеть настойчивой молитвой, хотя в конце концов они будут повержены. Кроме того, воля Бога необязательно состоит в том, чтобы мы торжествовали через исцелившееся тело и постоянное присутствие духовной силы. «Жало» от Бога мешало Павлу думать о себе как о духовном супермене, являло ему реальность его смертной природы и немощи — даже несмотря на его сверхъестественные откровения. К тому же, «жало» толкало Павла ближе к Богу, создавало особое доверие между ними.

3) Божья сила совершается в немощи

В ответ на троекратную молитву Павла, Господь отвечает, и совершенное время греческого глагола показывает, что Павел все еще слышит, как Он говорит ему: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (ст. 9). Вот окончательное откровение на все времена. Павел больше не молит об удалении «жала». Это осталось в прошлом. «Жало» все еще с ним; ответ Господа все еще звучит в его ушах.

Благодать Божья предназначена не только для начала христианской жизни; она и для начала, и для средины, и для конца. С помощью «жала» Павел должен был усвоить, что вечной славы здесь не бывает, даже если речь идет о драматическом религиозном опыте, который бывает славным и может давать силу.

Есть «сила», которая «возносит» нас; но это сила плоти, а не сила Христа. Это сила вновь прибывших миссионеров, о которой свидетельствуют их притязания быть «выше» (hyper) Павла в миссионерских путешествиях, экстазах и откровениях. Сила Христа — это, скорее, сила в немощи, ибо благодать Его постигается только через осознание нашей немощи. Подчеркнем, что это не просто «благочестивая мысль», призванная нас утешить. Это истинная сердцевина Евангелия и основная идея данного послания. Павел сообщал выше, что в Асии он «сверх силы» (hyper dynamin) был «отягчен» (1:8). Он признал, что был хрупким «глиняным сосудом» и справлялся с неприятностями только с помощью «преизбыточной силы… Бога (hyperbole… dynameds\ 4:7). Служение Павла, отмеченное такой болью, было возможно лишь благодаря «силе Божией» (6:7). Благодать и сила Божья смыкаются с человеческой жизнью только в точке ее наибольшей немощи. Шлаттер писал, что «недальновидное представление о вере, где вера понимается как участие Божьей силы, поднимающей нас на более высокий уровень… как желание ограничиться прославленным Христом без понимания Божьей благодати, исходящей от Христа распятого, желание наполнить себя Духом, который благословит нас нашим же величием… все это было по сути против принципов Павла… и апостолов»[105].

Есть великая слава; но время ее не пришло. Она будет явлена в конце, когда наши злоключения подведут нас ближе к благодати Христа. Именно в этом высший смысл похвалы Павла.

В практическом плане это означает, что мы соглашаемся, что живем по Божьему «плану Б», а только после него уже будет реализован «план А». В настоящем мире есть несправедливость и неравенство, и мы часто бываем беспомощны перед лицом их последствий в нашей жизни. В этом бытии мы страдаем от разлада нашей личности, и хотя молитва и духовная работа могут свести их к минимуму, полностью избавиться от них бывает невозможно. В нашей настоящей жизни многие страдают от плохого здоровья, психических заболеваний и расстройств, которые не устраняются ни чьим–либо молитвенным заступничеством, ни медициной. Что должен делать христианин, сталкиваясь с болью и страданием? Он должен молить Господа об избавлении, как это делал Павел. Возможно, Бог даст человеку избавление, как Он постоянно и делает (1:10; 4:7–10), но следует помнить, что всякое избавление временно. А что если избавления не последует — что тогда? Мы слишком легко позволяем подобным вещам угнетать нас, пока не становимся озлобленными и преисполненными жалости к себе. Возможен и другой случай: иногда страдающий христианин в отчаянии обращается к тем, кто своим учением об исцелении тела не признает, что мы все еще находимся в мире, живущем «по плану Б». Но тот, кто уже во Христе, скорее, должен позволить этому «жалу» связать его крепче с Христом, Который сообщит страдающему благодать, чтобы тот мог переносить боль и вырабатывать в себе стойкость и терпение.

Некоторым непостижимым образом наше бытие отмечено грехом и страданием именно в соответствии в божественным планом. С одной стороны, Бог не терпит и ненавидит все это и когда–нибудь уничтожит. И все–таки, разве не через осознание наших грехов Божья благодать в течение всей нашей жизни заставляет нас прибегать к Христу за прощением? И разве не через боль и страдание тела и души та же благодать связывает нас с Христом, Который говорит нам: «Сила моя совершается в немощи»?

4) Обыкновенная немощь

Послания Павла, возможно, сильны, носам он немощен. И это не литературный прием и не просто обвинение его оппонентов. Это точное описание его состояния; но это также правда о коринфянах. И, тем не менее, Павел не хвалится какой–то «необыкновенной» немощью. Это не немощь, вызванная постом или всенощными молитвенными бдениями. Он не «опустошал» себя, чтобы затем чем–то «заполнить» себя. Это не придуманная и не сверхъестественная немощь. Это просто обыкновенная немощь Божьего служителя, изнуренного служением другим людям в благовествовании Христа. «Просто взгляните на меня, — как бы говорит он (12:6), — я есть то, что вы видите. Я открыт и доступен; я открыл для вас окно в свое сердце».

3. Все это было для вас (12:11—19)

Я дошел до неразумия, хвалясь: вы меня к сему принудили. Вам бы надлежало хвалить меня, ибо у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов, хотя я и ничто: 12 признаки Апостола оказались перед вами всяким терпением, знамениями, чудесами и силами. 13 Ибо чего у вас недостает пред прочими церквами, разве только того, что сам я не был вам в тягость ? Простите мне такую вину. 14 Вот, в третий раз я готов идти к вам, и не буду отягощать вас, ибо я ищу не вашего, а вас. Не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей. 15 Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, не смотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я менее любим вами. 16 Положим, что сам я не обременял вас, но, будучи хитр, лукавством брал с вас. 17 Но пользовался ли я чем от вас чрез кого–нибудь из тех, кого посылал к вам? 18 Я упросил Тита и послал с ним одного из братьев: Тит воспользовался ли чем от вас? не в одном ли духе мы действовали? не одним ли путем ходили? 19 не думаете ли еще, что мы только оправдываемся перед вами? Мы говорим пред Богом, во Христе, и все это, возлюбленные, к вашему назиданию.

1) Признаки апостола

Павел снова отрицает, что у него есть какой–либо недостаток против «высших Апостолов» (ст. 11;ср.: Рим. 15:18,19), которые заявляют о превосходстве над Павлом благодаря своим видениям и откровениям, в которых они «слышали слова, которых человеку нельзя пересказать» (ст. 4). Для этого он сейчас, вероятно, употребляет особое выражение — «признаки Апостола», то есть знамения, чудеса и силы, как поясняет он далее. В Деяниях Апостолов приводятся некоторые из них — например, мгновенное исцеление калеки от рождения в Листре или изгнание духа прорицания из служанки в Филиппах (Деян. 14:8–10; 16:16–18).

Такие знамения служили видимым доказательством для тех, кто сомневался в словах Павла о поручении ему Богом быть апостолом язычников. Готовя римских христиан из евреев и язычников к своему прибытию, Павел в послании к ним упоминает свое служение от Иерусалима до Иллирика (территория бывшей Югославии), которое сопровождалось знамениями и чудесами, что должно было свидетельствовать о реальности его призвания быть «служителем… у язычников» (Рим. 15:16). Следовательно, выражение «признаки Апостола» не относится к многочисленным и не поддающимся четкому определению «апостолам», которые совершают чудеса. Напротив, оно указывает на конкретное и уникальное призвание Павла быть апостол ом, видимыми доказательствами чему служат эти знамения.

Следует также отметить, что во времена большой озабоченности апостольскими знамениями и чудесами, каким является и наше время, не все творимые апостолами чудеса были бы в наши дни всеми одинаково благожелательно встречены. Мы наверняка обрадовались бы исцелению хронически больного человека или воскрешению умершей Серны (Деян. 3:1 — 10; 9:36–42). А как насчет смерти Анании и Сапфиры или временного ослепления Елима (Деян. 5:1–11; 13:6–12)? Ведь это тоже знамения и чудеса!

Более того, весьма важно различать «признаки Апостола» и духовные дары, встречающиеся в церквах, которые, по–видимому, апостолами не ограничиваются (1 Кор. 12:4–11). И хотя мы допускаем, что в церквах могут проявляться различные «сверхъестественные», а также «естественные» духовных дары, мы твердо стоим на позиции, что апостольские знамения и чудеса больше не происходят — просто потому что апостольский век остался в далеком прошлом. Само выражение «признаки Апостола» ясно показывает, что только апостолам они и были присущи. Следует отметить, что Павел никогда не стремился придать законность своему служению посредством чудесных явлений. Свидетельством истинности его служения была добросовестная проповедь Евангелия и возникавшие в результате этого общины верующих (5:11–13; 3:1–3; 10:7).

2) «Саморазоблачение» Павла

Похвала, начало которой находится в гл. 11, сейчас завершается. На протяжении всего послания, включая эти последние главы, Павел защищает свое слово и служение. Сейчас он преподносит коринфянам сюрприз. Он вопрошает: «Не думаете ли еще, что мы только оправдываемся перед вами?» (ст. 19). Мы, вероятно, ответили бы, что все написанное похоже именно на это, то есть на защиту, апологию его апостольства. Возможно, отчасти так и есть; однако, по сути, это было сделано только ради них.

Павел писал открыто о себе и всех своих немощах для того, чтобы коринфяне увидели в нем реальность своих собственных немощей. Их гордость вынудила Павла стать в их глазах немощным и неразумным (ст. 11), чтобы они могли пред Богом отождествить себя с ним. Им следует похвалить его, потому что он есть «истинный апостол» со знамениями, чудесам и и силам и, призванными подтвердить его притязания (ст. 12). Они должны были принять и уважать его превосходство. Но, поскольку они отказались это сделать, он, любя их, занялся их разоблачением; стал безумцем, чтобы они могли распознать свое собственное недомыслие.

Они не только вынудили его принять на себя этот позор; его уже подозревают втом, что он пришел получить с них деньги или, напротив, имея злой умысел, отвергнуть их помощь (ст. 14—17). Это уже слишком. Они должны понять: он их отец, а они его дети. Он заботится о них, а не они о нем. Подвергать сомнению честность Павла в вопросах, связанных с деньгами, значит, добавить к его обиде новое оскорбление.

3) Павел — образец для подражания

Итак, совершенно поразительным образом Павел раскрыл свои истинные намерения (ст. 19). Его подробное высказывание о своем неразумии, которое началось в 11:1 и завершилось только в 12:10, все–таки не является самозащитой — по крайней мере, это не было его основной целью. Павел, похоже, демонстрирует удивительный пример общения со своей паствой. Он преподносит свое учение с использованием самой различной стилистики. Вместо того чтобы писать отвлеченно, он пишет конкретно о себе. Очевидно, что цель его была в том, чтобы коринфяне сначала стали разделять его взгляды, а затем и подражать ему.

Далее, на очень личном уровне, он будет писать и филиппийцам (гл. 3), сообщая им о примирении с Богом, которое происходит сейчас во Христе. Он, как человек во Христе, будет объяснять свои духовные цели. Затем будет увещевать их: «Смотрите на тех, которые поступают по образу, какой имеете в нас» (Флп. 3:17; ср.: 4:9). Перед лицом угрозы распространения учения иудействующих филиппинцы должны были последовать личному примеру Павла — его уверенности в Христе и подражанию Ему (Флп. 3:3,4,14).

Ранее он убеждал коринфян скорректировать свое излишне высокое мнение о свободе в соответствии с любовью к слабым христианам и «еще нехристианам» (1 Кор. 8). Но вместо того, чтобы отвлеченно излагать свое учение, он пространно говорит о личной свободе и правах, от которых приходится отказываться ради духовных нужд других (1 Кор. 9). Затем, уже в конце этого фрагмента, он призывает их: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11:1).

Павел постоянно и намеренно являл собой образ человека «во Христе», чтобы другие могли подражать ему. Он осознанно призывал других формировать себя по образцу, который возник из его собственного подражания Христу. Кроме того, Павел и Петр, поучая других служителей, призывали их, в свою очередь, стать образцами для их собственной паствы (1 Тим. 4:12; Тит. 2:7; 1 Пет. 5:3).

Павел не просто являет хороший пример, как не подорвать доверие к тому, что проповедуется; он учит о важных аспектах христианской мысли и поведения примером своей жизни, которую он намеренно раскрывает перед другими. Демонстрация немощи и неразумения в 11:1—12:10 — еще один образец такой проповеди христианской истины и образа жизни.

4. Последний визит: испытывайте себя (12:20 — 13:4)

Ибо я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете: чтобы не найти у вас раздоров, зависти, гнева, ссор, клевет, ябед, гордости, беспорядков, 21 чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой, и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали.

13:1 В третий уже раз иду к вам: при устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово. 2 Я предварял и предваряю, как бы находясь у вас во второй раз, и теперь отсутствуя пишу прежде согрешившим и всем прочим, что, когда опять приду, не пощажу. 3 Вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне: Он не бессилен для вас, но силен в вас. 4 Ибо, хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею; и мы также, хотя немощны в Нем, но будем живы с Ним силою Божиею в вас.

1) Упадок нравов в Коринфе (12:20,21)

Скоро Павел должен совершить свой заключительный визит в Коринф. Эта часть послания явно готовит почву для того, что почти наверняка можно будет назвать «напряженной встречей». Апостол дважды выражает свои опасения. Он опасается, что коринфяне не будут соответствовать его ожиданиям, а он — их ожиданиям, и он увидит раздоры, зависть, гнев, ссоры, клевету, ябеды, гордости, беспорядки (ст. 20). Похоже, Павел предчувствует, что третий визит, как и второй, может оказаться столь же печальным. Он также боится, что ему придется скорбеть о многих, не покаявшихся в вопиющим блуде (ст. 21). Все это он наблюдал, находясь у них во время своего второго визита (13:2).

В своем первом послании Павел обращал внимание на разительное нравственное преображение некоторых коринфян (1 Кор. 6:9—11). Однако были и такие, кто полагал будто все позволено, включая блуд (1 Кор. 6:12—20). Несмотря на «печальный визит» и «огорчительное» послание, распущенность не становилась меньше; и Павел, похоже, опасается, что снова придется заниматься этим вопросом (ст. 21).

Мы можем предположить, что прибытие незнакомцев скорее мешало решению нравственных проблем коринфян, нежели способствовало их разрешению. Упоминание им введенных в соблазн немощных христиан (11:29) вполне вписывается в контекст служения незнакомцев (11:13—15,20). От них следовало бы ожидать упора на иудейский закон и нравственность, но они фактически уводили коринфян от «простоты во Христе» (11:.З) и, следовательно, от преображающей силы Святого Духа (1 Кор. 6:11; 2 Кор. 3:18).

2) Сила в немощи (13:1—4)

Павел говорит о планируемом визите в Коринф так, что у нас возникают вопросы. Что имеется в виду под свидетелями и всяким словом (ст. 1)? Это похоже на лексику каких–то судебных разбирательств. Слова «оплакивать… многих» (12:21) звучат отголоском огорчения, которое произошло после «судебного разбирательства», описанного в первом послании (1 Кор. 5:2—5). Нам представляется[106], что сначала было выдвинуто некое обвинение, которое нужно было доказать при устах двух или трех свидетелей (ст. 1; ср.: Втор. 19:15). Затем должен был пройти судебный процесс, на котором апостол собирался присутствовать «физически» или «духом» (1 Кор. 5:3), и если обвиняемый признавался виновным, Павел его не пощадил бы (ст. 2). Не ясно, был ли изгнан после этого нарушитель, или сама община прекратила общение с ним (1 Кор. 5:2,11 — 13). Нераскаявшийся нарушитель затем «предавался сатане» (1 Кор. 5:5), то есть считался наказанным и поэтому являлся причиной «скорби», или «оплакивания». Свидетельством какого греха является такое суровое обращение? Данные обоих посланий позволяют предположить, что речь идет о вопиющих сексуальных прегрешениях. В первом послании это явно кровосмесительство (1 Кор. 5:1). В данном послании Павел пишет о «нечистоте, блудодеянии и непотребстве» (12:21), которые остались «нераскаянными», то есть все еще имели место.

Павел явно наблюдал все это во время второго («печального») визита и предупредил, что по возвращении он не пощадит нарушителей (ст. 2), что, в нашем представлении, означало проведение квазисудебного разбирательства, за которым следовало «оплакивание» нераскаявшегося.

Незнакомцы относились к Павлу с пренебрежением, как к немощному, утверждая, что Христос не говорит в нем (ст. 3; ср.: 10:7). Павел, однако, придет в духовной и нравственной силе живого Христа. Христос действительно был немощен в своей смерти, как и Павел в своей жизни (ст. 4) — факт этого он признает (12:9). Но Христос жив силою Божиею и силен для коринфян (ст. 3,4). Павел тоже будет силен среди них, поскольку будет жить с Христом силою Божиею (ст. 4). Павел придет не с ожидаемой силой видений и экстазов, но с силой благочестивого человека «во Христе», который будет увещевать, судить и скорбеть о нераскаявшемся. Как некогда коринфская церковь, многие нынешние церкви и их члены подвержены огромным нравственным искушениям, которым они порой уступают. Но, как и Павел, мы должны быть готовы увещевать, ободрять и дисциплинировать тех, кто впал в грех, а также возвращать прежний статус кающемуся грешнику.

5. Испытывайте себя (13:5—13)

Испытывайте самих себя, в вере ли вы ? самих себя исследывайте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть. 6 О нас же, надеюсь, узнаете, что мы то, чем быть должны. 7 Молим Бога, чтобы вы не делали никакого зла, не для того, чтобы нам показаться, чем должны быть; но чтобы вы делали добро, хотя бы мы казались и не тем, чем должны быть. 8 Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину. 9 Мы радуемся, когда мы немощны, а вы сильны; о сем–то и молимся, о вашем совершенстве. 10 Для того я и пишу сие в отсутствии, чтобы в присутствии не употребить строгости по власти, данной мне Господом к созиданию, а не к разорению. 11 Впрочем, братия, радуйтесь, у совершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны, — и Бог любви и мира будет с вами. 12 Приветствуйте друг друга лобзанием святым. 13 Приветствуют вас все святые.

Сделав нужные предупреждения (ст. 2), Павел сейчас завершает свое послание на положительной и оптимистической ноте. Вместо того чтобы искать доказательство, что Христос говорит через Павла (ст. 3), коринфянам следовало бы вспомнить, что Иисус Христос в них (ст. 5). Подтверждением служения Павла для коринфян, на самом деле, служит тот факт, что они являются христианами. Павел, таким образом, ожидает от них осознания, что он именно то, чем должен быть (ст. б)[107]. И хотя все это немаловажно для Павла, главное, о чем он молит Бога — чтобы коринфяне не делали никакого зла, а делали добро (ст. 7). Им следует покаяться в вопиющих грехах (12:21) и, кроме того, разглядеть незнакомцев в истинном свете.

В ст. 9 он сообщает, что молится об их совершенстве, или, лучше сказать, об исправлении[108]. Павел озабочен главным образом их исправлением как христианской общины. Для Павла будет радостью узнать, что они сильные христиане (ст. 9). Власть, которую дал Господь Павлу как апостолу, была направлена на созидание христиан и церквей (ст. 10), а не на разорение (под чем явно подразумевается необходимый, но болезненный процесс вынесения приговора и последующего «оплакивания» нарушителей; 12:21 — 13:2). Поэтому за время перед его приходом им следует усовершаться, утешаться, быть в единомыслии и мире (ст. 11). Если они в этом проявят послушание, Бог любви и мира будет с ними (ст. 11), и исправление, о котором он молится, станет реальностью.

Нам интересно узнать, что в ответ на послание Павла сделали коринфяне. Остались ли они прежними, позволив незнакомцам распространять свое влияние? Или же они вняли словам апостола? Тот факт, что послание не было уничтожено коринфянами по его прочтению и дошло до нас, дает основание предположить, что они подчинились Павлу. Прибыв в Коринф, Павел находился там три месяца (Деян. 20:2,3) и написал Послание к Римлянам, где можно обнаружить лишь смутные отголоски теперешних неурядиц. Мы приходим к выводу, что коринфяне и апостол все–таки примирились.

6. Заключительная молитва (13:14)

Благодать Господа (нашего) Иисуса Христа, и любовь Бога (Отца), и общение Святаго Духа со всеми вами. Аминь.

Павел завершает свое послание прекрасной молитвой, знакомый вид которой, возможно, заставил нас упустить вложенный в нее смысл. Упоминаются три лица Троицы, причем в порядке, который отражает последовательность христианского опыта.

Сначала говорится о благодати Господа (нашего) Иисуса Христа, которая обретается в «слове примирения» (5:19; 6:1) и через которую мы «обогащаемся» (8:9). Затем, в результате этого, мы познаем любовь Бога (Отца) — Того, Кого Павел назвал «Богом любви» (ст. 11). И наконец, после этого мы уже входим в общение Святого Духа, то есть общение между Духом Святым и нашим духом (ср.: Рим. 8:16), а также общение между теми, кто пребывает в Духе Божьем (1 Кор. 3:16).

Этой молитвой Павел напоминает коринфянам, что исправление происходит не за счет личных усилий, а по благодати Христа, посредством Божьей любви и в общении Духа. Благодать Христа устраняет враждебность, любовь разгоняет зависть, тогда как созданное Духом общение развеивает уныние. Когда Бог отвечает на такую молитву, проблемы любой беспокойной церкви, ярким примером которой была церковь в Коринфе, преодолеваются.