22 июня по-американски

Первый облом

Несмотря на высокую результативность японского авиаудара по атоллу Уэйк 8 декабря 1941 г., позиции зенитных орудий и пулемётов, а также береговой артиллерии остались нетронутыми и полностью сохранили боеспособность. По­э­то­му за­щит­ни­ки атолла ждали появления новой порции японских бомбардировщиков в любой момент.

Взлётно-посадочная полоса бы­ла лихорадочно приведены в порядок, на уцелевшем на земле F4F-3 залатали его повреждённый бензобак, повреждённый при по­садке самолёт был поставлен в ремонт, а кроме того, до вечера для всех пяти оставшихся истребителей были вырыты капониры.

Схема расположения береговой и зенитной артиллерии на атолле Уэйк.

В последующие два дня японские авианалёты продолжились. Теперь их основными целями стали выявленные зенитные ба­та­реи, впрочем, без особого успеха, так как защитники каждую ночь перетаскивали орудия на новые позиции. В результате японцам удалось уничтожить лишь две 76,2-мм зенитки и 12 имевшихся, плюс повредить ещё две. Но поскольку с самого на­ча­ла расчётами были укомплектованы лишь 6 орудий, то на боеспособности ПВО атолла это практически не сказалось.

Го­раз­до лучше японцам удалась задача тупо выбомбить все строения, что возвышалось над поверхностью земли: недостроенный КП авиабазы флота, её причал и рампу гидроавиации, а также бараки, склады, мастерские и санчасть в лагерях строителей. Всё это было благополучно сметено с земли или сожжено, потери составили 6 морпехов и 55 гражданских строителей убитыми.

3" (76,2-мм)/50 корабельная «универсалка» на береговой позиции морской пехоты США в качестве зенитки.

Как нетрудно догадаться, на обороноспособность Уэйка это тоже практически не повлияло. При этом батареи береговой об­о­роны так и не были выявлены, хотя и им досталось, что называется, за компанию. На 127-мм батарее «А», в результате про­ма­ха по располагавшимся неподалёку зениткам, был уничтожен дальномер.

Ещё больше не повезло батарее «L» на юго-за­пад­ном острове Уилкс. Поблизости от неё располагался попавший под удар лагерь строителей со складом промышленной взрыв­чат­ки. Взрыв 125 тонн (!) динамита смёл с крохотного островка даже покрывавший его кустарник, а заодно и все приборы управления огнём береговой батареи, включая ещё один дальномер.

«Мобильный» корабельный оптический дальномер, применявшийся в том числе и в береговой артиллерии.

Для самих японцев эти авиаудары тоже не прошли бесследно. Согласно заявкам истребителей и зенитчиков, за эти три дня ими было сбито не менее 6 «Мицубиси» G3M плюс повреждённые. Точных данных с японской стороны я не нашёл, однако известно, что если в первом налёте участвовали две полные эскадрильи – 36 «Нелл» – то после трёх налётов в строю у них ос­та­лось лишь 17 боеспособных бомбардировщиков.

Высадка японской морской пехоты с десантного катера типа «Дайхацу»

В ночь с 10 на 11 декабря к Уэйку, наконец, подошло японское соединение вторжения, вышедшее с того же атолла Квад­жа­лейн на Маршалловых островах, откуда прилетали бомбардировщики. Штурмовать атолл предстояло 2-й батальонной группе «Спе­циальных десантных сил флота» военно-морской базы Мадзуро в составе 450 японских морпехов. Передовые под­раз­де­ле­ния должны были высаживаться с двух снабжённых десантными катерами типа «Дайхацу» быстроходных транспортов, пере­де­лан­ных из устаревших эсминцев типа «Моми», остальные, включая личный состав будущего гарнизона – с двух вооружённых транспортов («вспомогательных крейсеров») и плавбазы подлодок «Дзингэй».

Эсминец типа «Моми» постройки 1919-23 гг. до переделки в быстроходный транспорт

Поскольку цель операции была всё же второстепенной, то для её поддержки и эскорта были выделены корабли «второй ли­нии». Возглавлял соединение флагман командующего операцией, контр-адмирала Садзамити Кадзиока, «экс­пе­ри­мен­таль­ный» лёгкий крейсер «Юбари», плюс ещё два лёгких крейсера типа «Тэнрю» постройки времён Первой Мировой. Их эскорт со­стоял из 6 эсминцев устаревших типов «Муцуки» и «Камикадзэ», а также трёх подлодок типа «L4» для передового ох­ра­н­е­ния и разведки.

Лёгкий крейсер «Юбари» 1923 г. постройки. Главный калибр: 6×140-мм/50 орудий

Таким образом, соединение вторжения состояло из:

3 лёгких крейсера – «Юбари», «Тэнрю» и «Тацута» 2 вспомогательных крейсера – «Кинрю-Мару» и «Конго-Мару» 6 эсминцев – «Хаятэ», «Яёй», «Оитэ», «Асанаги», «Муцуки» и «Кисараги» 2 быстроходных транспорта – №32 (быв. «Аои») и №33 (быв. «Хаги») 1 плавбаза подлодок – «Дзингэй» 3 подводные лодки – «Ро-65», «Ро-66» и «Ро-67»

Около 02:00 наблюдатели на Уэйке заметили на горизонте маленькие вспышки. Судя по всему, это был сигнальный про­жектор японского эсминца, шедшего в передовом охранении в 10 милях [18,5 км] впереди основных сил. На атолле была объ­яв­лена боевая тревога и режим полной светомаскировки. К 04.00 на фоне светлеющего неба были уже видны силуэты японских кораблей.

Все четыре боеспособных истребителя к тому времени были уже подготовлены к вылету на рассвете. На этот раз им на всякий случай подвесили ещё и по паре 100-фунтовых [реальный вес: 54,2 кг] авиабомб. В 05:00 самолёты начали взлёт, а спу­с­тя считанные минуты японские крейсеры легли на курс параллельно южному побережью атолла и начали его обстрел.

Лёгкий крейсер «Тэнрю» 1919 г. постройки. Главный калибр: 4×140-мм/50 орудия

Как мы помним, береговая артиллерия Уэйка состояла всего из шести 127-мм пушек. Главный калибр только одного япон­ского флагмана, лёгкого крейсера «Юбари» насчитывал столько же стволов, но уже калибра 140-мм. То есть только один этот корабль в 1,7 раза превосходил всю береговую оборону атолла по весу суммарного залпа, не говоря уж о серьёзном пре­и­му­ществе в дальности огня.

Всего же на кораблях японского соединения имелось 52 орудия сравнимого калибра (4×152-мм, 22×140-мм, 26×120-мм), то есть в 8,7 раза больше по количеству стволов и в 11,3 раза по весу залпа. Казалось бы, результат, что называется, «был немного предсказуем». Однако здесь был тот самый случай, когда простая арифметика не работает. Бе­ре­го­вая артиллерия всегда имеет серьёзное преимущество над корабельной просто за счёт «стабильной платформы», а в данном слу­чае за американских морпехов играл ещё и тот факт, что японцы могли лишь гадать, имеются ли береговые орудия вооб­ще, не говоря уж об их местонахождении.

Майор корпуса морской пехоты Джеймс П. С. Деверо, командир контингента 1-го батальона береговой обороны на атолле Уэйк

Поэтому майор Деверо, не обращая внимания на обстрел, почти час хладнокровно выжидал пока бóльшая часть япон­с­ко­го соединения окажется на дистанции уверенного поражения самой дальней от них батареи «B», и лишь тогда приказал от­к­рыть огонь. К этому моменту флагман японского соединения лёгкий крейсер «Юбари» уже закончил два прохода вдоль юж­но­го побережья атолла, во время которых он методично «обрабатывал» его бортовыми залпами из всех 6 стволов.

Он начал по­во­рот для начала третьего, в результате сблизившись до 4500 ярдов [4100 м] с батареей «А» на юго-восточной оконечности атолла. Всё это время стволы 127-мм орудий сопровождали вражеский корабль, из-за отсутствия дальномера дистанцию приходилось непрерывно вычислять путём триангуляции с помощью пары буссолей.

В 06:15 батарея «А» старшего лейтенанта Кларенса Барнингера открыла огонь. В своём рапорте артиллеристы утверждали, что первыми же несколькими залпами они добились как минимум 4 попаданий в центральную часть крейсера, плюс ещё одно воз­можное в эсминец, который начал ставить дымовую завесу, чтобы прикрыть флагман. В японских документах сведения о каких-либо повреждениях «Юбари» отсутствуют.

Но так или иначе, лёгкий крейсер отвернул от атолла и под прикрытием дым­за­весы начал зигзагом отходить на юг, пока не вышел за пределы досягаемости береговых орудий. Ответный огонь по вы­яв­ленной батарее, судя по американскому отчёту, был довольно точным по углу, но ложился с недолётами или перелётами.

Схема отражения первой попытки захвата японцами атолла Уэйк. Составлена на основании лишь американских данных, поэтому часть попаданий не подтверждается японскими документами.

Но больше всего целей досталось многострадальной батарее «L» старшего лейтенанта Джона Макалистера, той самой, ко­то­рой не повезло оказаться поблизости от взорвавшегося склада взрывчатки. Судя по всему, японцы планировали начать вы­сад­ку с островка Уилкс, на котором она находилась, поэтому бóльшая часть их кораблей направлялась именно туда. Первыми же выстрелами американским артиллеристам удалось добиться попадания в один из транспортов, после чего на подавление обнаружившей себя батареи бросились три эсминца.

Несмотря на то, что эсминцы были гораздо ближе транспортов, лишённая дальномера батарея как-то ухитрилась быстро перенести огонь на новые цели. С третьего залпа морпехам удалось накрыть сблизившийся до около 4000 ярдов [3700 м] го­лов­ной эсминец «Хаятэ». Скорей всего, снаряды попали либо в торпедный аппарат, либо, что менее вероятно, в хранилище глу­бин­ных бомб.

В любом случае, в 06:52 корабль буквально раскололо мощным взрывом и в считанные минуты он пошёл на дно, став первым японским надводным кораблём, потерянным в ходе Тихоокеанской войны. Из 169 членов его экипажа уцелел лишь один. А пристрелявшаяся батарея перенесла огонь на два оставшихся корабля, добившись нескольких попаданий и бли­з­ких промахов ещё и по ним, после чего эсминцы отвернули и скрылись за дымовой завесой.

Эсминец «Хаяте» 1925 г. постройки. Главный калибр кораблей типа «Камикадзэ» состоял из 4×120-мм/45 орудий

Самая дальняя батарея «В» старшего лейтенанта Вудро Кесслера тем временем вела дуэль сразу с тремя эсминцами и дву­мя лёгкими крейсерами. Ответным огнём на одном из его орудий был повреждён накатник, и оно вышло из строя. Кроме того была повреждена связь с командным пунктом, и уже третьей батарее пришлось вести огонь без помощи дальномера.

Тем не ме­нее, оставшееся орудие, расчёт которого был усилен артиллеристами с повреждённого, продолжало вести огонь, добившись по­па­дания по головному эсминцу «Яёй», вызвавшего пожар у него на корме. Огонь был перенесён на следующий эсминец, но японцы поставили дымзавесу и тоже отвернули.

К этому моменту контр-адмирал Кадзиока окончательно решил, что тут ловить уже нечего. Вопреки данным ему обе­ща­ни­ям, береговая оборона атолла не была подавлена с воздуха, а оказалась вполне боеспособной и эффективной. Плюс не­бла­го­при­ятные погодные условия с сильным волнением. Всё это в сумме могло привести к дополнительным неоправданным по­те­рям как кораблей, так и десантников при попытке всё же провести высадку со столь слабой поддержкой.

Поэтому около 07:00 командир соединения отдал приказ о прекращении операции и общем отходе. Все корабли уже находились вне пределов досягаемости 127-мм орудий гарнизона атолла и чувствовали себя в безопасности, но тут в бой вмешались действующие лица, участия которых японцы ну совсем не ожидали.

Контр-адмирал Садамити Кадзиока, командующий соединением вторжения на атолл Уэйк

Поднятые на рассвете четыре американских истребителя всё это время барражировали на высоте 12 000 футов [3660 м], го­то­вые встретить очередной авианалёт, который логично было ожидать параллельно с началом штурма. К 7-ми утра окон­ча­тель­но развиднелось, никаких японских бомбардировщиков пока не наблюдалось, поэтому пилоты тоже решили принять уча­с­тие в разворачивавшемся далеко внизу мероприятии.

Как нетрудно догадаться, пилоты-истребители были теми ещё спе­ци­а­листами в области бомбометания с пикирования, не говоря уж об отсутствии на «Уайлдкэтах» как тормозных щитков, так и спе­ци­ализированных прицелов, поэтому основная надежда была на штурмовку. В результате одной паре удалось неплохо из­ре­шетить надстройки и один из торпедных аппаратов лёгких крейсеров «Тенрю» и «Тацута», а также вызвать пожар на во­о­ружённом транспорте «Конго-Мару». Но один из пилотов, капитан Генри Элрод, всё же ухитрился положить как минимум одну из своих бомб точно в район мостика эсминца «Кисараги».

Капитан морской пехоты Генри Т. Элрод

Теоретически, лёгкая фугасная авиабомба, несущая около 25 кг взрывчатки, для корабля с водоизмещением 1800 т – это не то чтобы «как слону дробину», но что-то близкое к этому, но тут уже второй раз за 15 минут сработал эффект «серебряной пули». Попадание вызвало пожар, в результате которого сдетонировал либо погреб 120-мм снарядов орудия №2, либо до­пол­ни­тель­ные глубинные бомбы, складированные также в районе надстройки.

Уже второй за это утро японский эсминец рас­ко­ло­ло мощным взрывом и он почти мгновенно ушёл на дно вместе со всеми 157 членами экипажа. Насколько мне известно, это был единственный в истории случай уничтожения эсминца истребителем, причём не камикадзе.

Эсминец «Кисараги» 1925 г. постройки. Главный калибр кораблей типа «Муцуки» состоял из 4×120-мм/45 орудий

Однако перед своей гибелью зенитчики «Кисараги» всё же успели отомстить – на «Уайлдкэте» Элрода был перебит бен­зо­про­вод, так что ему пришлось садиться на вынужденную на ближайший пляж, после чего его самолёт годился только на запчасти. Ещё на одном «Уайлдкэте» зенитным огнём японских крейсеров был повреждён маслорадиатор и прострелен один из цилиндров двигателя. Его пилот тоже смог посадить машину, но количество боеспособных истребителей на Уэйке со­к­ра­ти­лось уже до двух единиц.

Таким образом окончательный счёт этого боя свёлся к следующему: японцы впервые не смогли выполнить по­с­тав­лен­ную задачу и потеряли 2 эсминца, плюс лёгкие повреждения ещё на 6 кораблях. Потери личного состава – 331 человек уби­ты­ми и про­пав­ши­ми без вести, плюс около 50 ранеными. Защитники атолла заплатили за это 2 истребителями, 1 вы­ве­ден­ным из строя 127-мм орудием и 4 ранеными морпехами.

По всем критериям это была чистая победа. Пусть и маленькая, но первая и потому важная американская победа в длин­ной чреде поражений начального периода Тихоокеанской войны. Но для защитников атолла Уэйк было очевидно, что японцы обязательно вернутся, так что для них всё ещё было впереди.