А что если?

Глава 6

Клодия уже несколько лет волонтерит в приюте «Клыки & К». Я, конечно, иногда посмеиваюсь над ее причудами, но все же не могу не восхищаться ее вовлеченностью. У нее есть убеждения, и она выстраивает вокруг них свою жизнь.

Лично я не смогла бы отказаться даже от пальмового масла, ведь оно есть в «Нутелле». Так что привязывать себя к дереву в знак протеста против вырубки лесов – определенно не мое.

Ровно в десять, с двумя поводками в каждой руке, мы с собаками готовы к прогулке. Они хором лают, торопясь размять лапы вне вольеров.

Моя свора выглядит как минимум странно: бульдог, йоркшир, забавный метис с головой пуделя и телом чихуахуа и лабрадор.

– У меня едет крыша или пахнет мюнстерским сыром?

Сморщив нос, я направляюсь к источнику запаха – бульдожке, которую я назвала Мистингет.

– Ну да, это ты воняешь! Извини, красавица, но тебе никогда не найти приемную семью с таким запахом. Придется что-нибудь придумать.

Словно в подтверждение моих слов Мистингет поворачивает ко мне голову. С открытой пастью и свисающим языком она как будто мне улыбается. Невольно, даже не обращая внимания на вонь, я таю.

Я всегда очень любила собак. Безоговорочная любовь, никаких обид, в общем, все, чего недостает двуногим. Такой была Муна, думаю я, в который раз вспоминая бабушку. Человек-лабрадор, без присущего ему запаха колбасы.

Но странное дело, она предпочитала кошек, любовь которых еще надо заслужить. Трудности ее мотивировали. Она говорила, что, когда животное выбирает тебя и проникается к тебе доверием, ваша связь крепнет. И она восхищалась кошачьей независимостью. В сущности, она была невероятной помесью собаки и кошки, как бриошь на майонезе.

– Макс? Что с тобой? Ты где витаешь?

– Нет-нет, все в порядке. Я вспомнила бабушку. Ладно, пошли?

– Пошли.

Мы выходим из приюта и направляемся к ближайшему парку. Я иду быстрым шагом. Не потому что решила заняться спортом, чтобы сжечь вчерашние взбитые сливки, просто приходится поспевать за собаками, которые тянут поводки, они точно как дети у входа в Диснейленд. И буквально через несколько минут я уже на центральной аллее парка. Почему у нас не ездят на собаках? Отличный же способ передвижения. Погода сегодня хорошая, и я любуюсь клумбами с поздними цветами. Ну как любуюсь, скорее смотрю, как они проносятся мимо.

А потом в сотне метров впереди я что-то вижу. Кажется, это…

Ох. Боже. Мой.

Кролик.

Если бы мы снимались в фильме, этот момент мог быть в замедленной съемке. Оскаленные собачьи пасти. Мои округлившиеся глаза. Кролик, уши торчком, маленький белый хвостик замер.

Потом – снова нормальная скорость кадра.

В четверть секунды ситуация выходит из-под контроля. Собаки, должно быть, почуяли кролика (который, несомненно, почуял, что пахнет жареным) еще прежде, чем я его увидела. Изо всех своих сил (даже пудель-чихуахуа) они рвутся вперед и тащат меня за собой. Я перехожу с быстрой ходьбы на бег. Сжимаю кулаки изо всех сил, чтобы не выпустить поводки. Слышу, как Клодия вдали кудахчет мне в спину какой-то совет. Кажется, она говорит, чтобы я скомандовала им стоять. Как будто я сама об этом не подумала. Как будто они собираются слушаться.

– Стоя-а-а-а-а-а-а-ать! Это прика-а-а-а-а-а-аз!

Сцена, я уверена, смешная до колик. Для всех, кроме меня.

Но кролик проворен и явно не желает становиться рагу, поэтому он молниеносно сворачивает в сторону на девяносто градусов. Собаки следуют за ним, заложив не такой крутой, но все-таки неслабый вираж. Им на четырех ногах вписаться в поворот легче, чем мне на двух. Мой бюст решает последовать за собаками. Ноги, предательницы, продолжают идти прямо. Расплата незамедлительна, я растягиваюсь во всю длину, и меня волокут по земле еще с десяток метров. Во рту оказывается ромашка.

К счастью, мое падение позволяет кролику унести свои быстрые ноги и прелестный хвостик.

Собаки признали поражение и остановились. Остановилась и я и, по-прежнему сжимая в руках поводки, переворачиваюсь на спину. Закрыв глаза, пытаюсь перевести дух и понять, целы ли кости. Правая нога на месте. Левая нога похуже, но тоже сойдет.

Что-то мокрое, липкое, с острым запахом ног заставляет меня открыть глаза. Мистингет, сияя улыбкой, стоит надо мной и, как будто одного раза недостаточно, снова лижет мне щеку.

– Как ты, Максин? Ничего не сломала? Вот это сальто!

Привстав на одном локте, отталкивая другой рукой ходячий сыр и выплевывая наполовину проглоченный пучок травы, я начинаю истерически хохотать.

– Спокойно погуляем, ты говорила?

В два часа, прихрамывая на левую ногу и с расцарапанной правой щекой, я подхожу к двери кабинета Летисии. В отличие от большинства людей я обожаю ходить к стоматологу. То есть на самом деле я обожаю навещать сестру. А она, так уж вышло, стоматолог.

Это ритуал, который укрепился несколько лет назад. Каждые две недели я записываюсь к ней и прихожу посидеть полчасика, расслабляясь в гидравлическом кресле. Это я придумала специально, чтобы регулярно видеться с ней. Ей это кажется странным, но я знаю, что она тоже рада моим визитам. Однажды она даже прислала мне СМС с датой и временем следующей записи, когда я забыла уточнить это у Анны, уходя.

– Здравствуй, Анна! Как поживаешь? Как Габриэль, все еще болеет ветрянкой?

Визиты два раза в месяц вот уже больше четырех лет – как тут не завязать дружбу с ассистенткой.

– Да, и не говори. Сыпь повсюду. Педиатр прописал мазать волдыри какой-то красной гадостью, чтобы ничего не чесалось. Намазали – ну елочная гирлянда. А ты? Что случилось с тобой?

Что ей ответить?..

Вариант 1: по дороге сюда я увидела, как напали на старушку, вмешалась и скрутила нападавшего. Вроде как черный пояс по карате.

Вариант 2: я прыгнула с моста, чтобы спасти тонущего ребенка. Прямо супергерой на каблуках.

Но я выбираю другой.

– Меня протащили по земле собаки, которые погнались за кроликом.

Ладно. На свидании сегодня вечером с Жерменом я, наверное, выберу старушку.

– Ну и досталось же тебе! Поцеловалась с землей, нечего сказать!

Чтобы положить конец игре в любезности, сомнительной, хоть и забавной (когда не ты предмет обсуждения, разумеется), я хромаю к приемной.

– Я вижу, как ты хихикаешь за моей спиной, Анна!

– А вот и неправда, – отвечает она и хохочет.

К счастью, приемная пуста. Через две минуты я слышу шаги Летисии.

– Вот и моя любимая сестричка! – приветствует она меня с широкой улыбкой. – Что у тебя со щекой? Ты подралась с Анной?

– Она не хотела отдавать мою карточку, пришлось применить силу.

Бодрым шагом[7] я иду за ней в кабинет и удобно устраиваюсь в кресле. Каждый раз думаю, что надо бы поставить такое в нашей гостиной. Идеально для вечерних просмотров фильмов ужасов с Клодией и Дарси. Да, моя собака просто обожает ужастики. Наверное, ее привлекает музыка или кости, которые хотелось бы погрызть. А может, попкорн, который падает на пол всякий раз, когда мы вздрагиваем.

– Ну, что у нас на сегодня, дорогая? – спрашивает меня Летисия.

– Давай-ка отбеливание! У меня сегодня вечером свидание, ты помнишь?

– Макс, у тебя, наверное, самые отбеленные зубы на всей планете, потому что ты ходишь ко мне каждые две недели. Так мы можем испортить эмаль. Лучше бы ты занялась своими ногтями.

С быстротой молнии я засовываю руки под ягодицы, чтобы она не могла поймать их и прочесть мне лекцию. Всю жизнь я грызу ногти, и красоту моих рук можно сравнить с красотой облезлого кота.

– Так как его зовут? – спрашивает она, закатив глаза.

– Жермен. А у тебя как дела? Как поживают, кстати, твои сиденья для унитазов?

– Хорошо поживают. На одно вот вообще не нарадуюсь.

Вот почему я люблю ходить к стоматологу. Потому что могу двадцать минут посмеяться со старшей сестрой. Вы, возможно, скажете, что все изменится в тот день, когда ей действительно придется воспользоваться пыточными стоматологическими орудиями, лежащими рядом с креслом.

– Как дела в лицее? Директор все так же неотразим?

– Давай не будем о нем. Всякий раз, когда он смотрит на меня, моя кровь если и не закипает, то градусов на 10 теплеет точно.

– Напомни мне, почему ты еще не попытала счастья?

– Потому что он мой начальник. Я и так несу чушь каждый раз, когда он задает мне вопрос. Даже представлять не хочу, что бы было, знай я, как он выглядит голым.

– А вдруг у него брюшко? Или вся спина покрыта густыми черными волосами?

– Фу-у-у, какая гадость! Откуда ты берешь все эти ужасы?

– Профессиональная деформация. Наверное, слишком много времени провожу над гадкими вещами, которые еще и плохо пахнут.

– Что ж, хорошо, что ты не мастер педикюра.

– Или уролог, – добавляет она серьезно и тут же прыскает со смеху.