XII

Алехин незаметно выскользнул из кабинета.

А метелки вовсю разошлись. Особенно Ася.

Ася всегда была натурой художественной, хоть и прихрамывала с детства, как Серая Шейка. Однажды ее стихи напечатали в городской вечерней газете. Алехин радовался вместе со всеми, но потом Зоя Федоровна попросила и его написать что-нибудь. «Но по делу… — повела она глазами в сторону Аси. — Короткую рекламную статейку о льготной страховке для очень пожилых людей, например». Алехин написал, но из редакции ответили, что для них это скучновато.

Он осторожно провел рукой по лицу.

Все-таки странно. Длинноволосый дважды заехал мне по морде, потом меня били о забор, а кожа неиспорченная. У него даже настроение улучшилось. «С одним моим приятелем, — вмешался он в разговор, — такое случилось. Был у меня приятель в Томске. Жена от него ушла».

Метелки так и сгрудились вокруг Алехина.

Тема несложившейся жизни всегда их болезненно волновала.

А приятель Алехина был человеком благородной души. Такого каждый обидеть может. Жена его оказалась стопроцентной самкой. Он без всяких споров оставил ей и квартиру, и обстановку, и детей, а сам трагически скитался по друзьям и знакомым, случалось, ночевал на вокзале. Начальство, боясь потерять замечательного слесаря, выделило ему комнату в пустом, обреченном на слом здании на месте бывшего городского аэропорта на Каштаке.

Там приятель и зажил.

А звали его Коля, руки золотые.

Мог, кстати, и поддать. А поддав, мог побить самку. Но по своему углу сильно соскучился. Вселившись наконец в комнату, твердо решил: все, хватит, теперь целую неделю отдыха! Обстановку его комнаты составили мягкий диван, а у противоположной стены в метре от входной двери — холодильник. На диван Коля набросил простыню, чтобы уже никогда этим не заниматься, а холодильник загрузил некоторой едой и красным портвешком. И первый вечер в собственной комнате решил отдать не гостям, а отдыху и глубоким благородным раздумьям.

Стояло лето.

Окно распахнуто настежь. В пустом доме ни души.

Коля, раздевшись до трусов, солидно прогуливался от мягкого дивана к белому холодильнику и обратно. Подойдет босиком к белому холодильнику, возьмет небольшой вес красного портвешка и довольный топает обратно к мягкому дивану. Полежит немного, отдохнет, подумает и снова топает к белому холодильнику. Хорошая жизнь. Коля решил жить так долго, пока не отдохнет полностью.

Малость захорошев, залег на диване.

В окно заглядывала луна, весело мерцали летние звезды.

Звезды мерцали так ярко, так близко, что казалось, протяни руку и ухватишь любую. Коля когда-то читал или слышал, может, что звезды на самом деле — это не серебряные гвоздики, а самые настоящие солнца. А значит, вокруг разных звезд обязательно могут быть разные планеты. Даже такие, как Земля. А если есть планеты, то на них возникает жизнь.

От чего?

Да от сырости.

Ну а если уж на какой-то планете появляется жизнь, знал Коля, ее уже ничем не остановишь. На Земле, например, пробовали всякое. И напалм жгли, и взрывали водородную бомбу, и устраивали искусственные землетрясения, и просто сжигали в специальных печах большие количества людей, а жизни наплевать на все это — развивается. Ведь простому человеку, такому, как Коле, что? Простой человек, он как? Вот он получил комнату в пустом доме и доволен.

Коля понимал, что на других планетах все, наверное, немножко не так, но твердо верил в тот факт, что если уж на какой-то планете появилась жизнь, то ее уже ничем не остановишь. Удобно устроившись на диване, раскурив недорогую отечественную сигарету «Прима» (он все предпочитал отечественное), Коля мысленно представил, что где-то за миллиарды, а может, за биллионы верст от него, на совсем другой отдаленной планете, тоже пережившей, как и Земля, множество войн, даже атомных, может, вот совсем, как он, Коля, лежит сейчас и смотрит на сияющие над ним звезды некий внеземной самец. Может, он тоже вчера получил небольшую личную жилплощадь. И вот теперь отдыхает, купил межзвездного портвешка.

И так хорошо, так благородно стало Коле, что даже глаза увлажнились.

Он прогулялся до холодильника, взял небольшой вес, подышал на запястье, где в принципе мог находиться широкий обшлаг праздничной белоснежной рубашки, и неторопливо двинулся к мягкому дивану — по своей, по родной, по принадлежащей теперь ему комнате.

И тут что-то случилось.

Из-под босых ног Коли, как бы пройдя сквозь темный линолеум, которым был покрыт пол, поднялся пухлый огненный шар. Этот огненный шар не был ярким, от него не несло жаром, но шипел он крайне выразительно и зловеще, с какой-то необычной, как заметил Коля, с блатной интонацией. И в долю секунды Коля оказался в коридоре за плотно прикрытой дверью, вероятно, продиффундировав сквозь ее плотную древесину и дерматиновую обшивку, потому что сам он выскочить из комнаты за такое короткое время просто не мог. А за дверью грохнуло и в коридор понесло отчетливым запахом уксусной кислоты и аммиака.

Коля осторожно заглянул в комнату.

Да, попахивало уксусной кислотой и аммиаком, но все осталось на своих местах. Горел свет, окно открыто, призывно поблескивала белая эмаль холодильника, манил к себе мягкий диван, обещая полноценный отдых. Никакой копоти, никаких новообразований.

Неужели портвешок такой крепкий?

Коля нерешительно вошел в свою комнату.

Опасности не чувствовалось. Он открыл холодильник и на всякий случай сразу взял хороший вес. Решил, на сегодня хватит. Решил, прилягу на диван. И осторожно пошлепал к дивану. И вот как раз на середине комнаты, как раз между холодильником и диваном, из-под босых Колиных ног всплыл все тот же пухлый огненный шар и от всей души шваркнул Колю.

Как молнией.

Как высоковольтным разрядом.

На этот раз Коля диффундировал на диван.

Он стоял босиком на чистой простыне и двумя руками держался за полуспаленные трусы. Как человек благородный, он сразу и напрочь отмел всякие мысли о возможном сумасшествии. По той же причине он напрочь отмел все сомнения о религиозных чудесах. Очень осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, решив все перепроверить, он отправился в новую экспедицию к белому холодильнику, мерцающему у дверей, как айсберг.

И ничего.

Опасная экспедиция завершилась благополучно.

Коля покачал головой. Жизненный опыт у него был богатый. Он чуть ли не с детства знал гениальную формулировку — всякое бывает. А что трусы спалило, ну так и это бывает. Поэтому он уже успокоенно прилег на диванчик и снова попытался настроиться на далекого внеземного самца, о котором думал недавно.

Но что-то мешало.

Пораскинув мозгами, он решил, что, пожалуй, рано завязал с выпивкой.

Но когда, поднявшись, он вновь двинулся к холодильнику, стебануло его по-настоящему. Взвыв, он оказался на мягком диване. Как молния, резнула ослепляющая сознание мысль: неужели теперь он навсегда отрезан от белого холодильника? Поэтому, немного отдышавшись, мудрить Коля не стал. Просто вылез в открытое окно и, обогнув здание, вошел в свою комнату, как положено, через входную дверь. Глотнув из бутылки, тем же кружным путем Коля вернулся на диван. Он даже похвалил себя: вот, мол, даже в самых экстремальных условиях способен на скромные и разумные решения. Правда, зимой комната будет выстуживаться.

Утром все ребята по слесарному цеху знали Колину историю. И вечером к нему явилась целая компания. Шумели, выпили весь портвешок и принесенную водку, ходили босиком из угла в угол, некоторые для чистоты эксперимента раздевались до трусов — и ничего! Это, Коля, у тебя видения, решили ребята. Ты хорошенько отоспись и все как рукой снимет.

Коля, собственно, тоже так думал, но, оставшись один, не посмел босиком пойти к холодильнику. Остался в трусах, только на ноги натянул резиновые сапоги. Вот в этих сапогах его и шваркнуло. Да так, что следующую ночь Коля, опаленный до пояса, провел в доме одного своего пьющего, но надежного приятеля-электрика. Будучи специалистом, приятель-электрик отверг все самые смелые и неожиданные Колины гипотезы. В жизни все проще, покачал он головой. И посоветовал: сходи в политех. Там есть крупный математик Я. Они в политехе любят психов…

К большому огорчению метелок, Зое Федоровне позвонили. Отправляясь к телефону, она строго напомнила: «Рабочий день, девочки! Хватит лясы точить!»

— Алехин! А чем кончилось? — жадно шепнула худенькая Ася, но Зоя Федоровна так строго на нее взглянула, что Ася без понуканий направилась к своему столу.

— И тебе, Алехин, пора.

Загрузка...