Люси Гордон Ах, карнавал!.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вспышка молнии озарила комнату. Пьетро подошел к окну и выглянул в ночь.

Он любил смотреть на бурю, особенно когда она так же, как сейчас, блистая молниями, бушевала над его любимой Венецией, над Большим каналом, потрясая громыханием старинные здания. Тем, кто вздыхал по красотам Венеции, Пьетро обычно говорил, что этот город вовсе не такой прекрасный и романтичный, как гласят легенды. Скорее уж это место, где совершались предательства и убийства.

Особенно сильный раскат грома оглушительно грянул над палаццо Банелли и затих вдалеке. И теперь за окном слышались только всплески волн, по которым барабанил дождь.

В слабом свете матовых венецианских фонарей, с трудом пробивавшемся сквозь пелену дождя, Пьетро едва различал мрачные пролеты моста Риальто, смутно вырисовывавшегося справа. Этот мост испокон веков находился рядом с его домом. Трехэтажное палаццо из массивного камня — резиденция старинного графского рода Банелли, — построенное более шести столетий назад, на протяжении всего этого времени было и остается одним из красивейших зданий Венеции.

Когда-то в его просторных залах в роскоши и веселье проводили время благородные синьоры и синьорины. Десятки слуг сновали по коридорам и лестницам. На великосветские приемы, устраиваемые здесь, приглашались только избранные, принадлежавшие к высшей аристократии тех времен…

Теперь все это ушло в прошлое. На сегодняшний день единственным наследником огромного дворца был последний представитель некогда могущественного рода — граф Пьетро Банелли. Он вел весьма уединенную жизнь, никого не приглашая к себе. Единственными живыми существами в замке, кроме него самого, были домработница с поварихой.

Неожиданно в комнате раздалось жалобное поскуливание, и Пьетро погладил по голове сидевшую рядом огромную собаку.

— Все хорошо, Тони, — произнес мужчина, и пес доверчиво прижался теплым боком к его ноге, — это всего лишь гром.

Почесывая его за ухом, Пьетро устремил взгляд в окно.

Было всего девять вечера, но темень такая — хоть глаз выколи, на улицах никого: буря всех разогнала по домам.

Пьетро отошел от окна и подошел к другому, в дальнем углу комнаты, в глубокой задумчивости глядя на ночную Венецию. Это был высокий мужчина, с благородным мужественным лицом, правильно очерченным ртом и глубоко посаженными глазами. Было в нем нечто такое, от чего создавалось впечатление, что этот человек устал от мирской суеты. Ему было года тридцать четыре, но отрешенность, укутавшая его мрачной пеленой, и мрачный тоскливый взгляд делали его похожим на старика.

Неожиданно сидевший рядом Тони насторожил уши и тихо зарычал, повернув морду в сторону окна. Видимо, внимание собаки привлекло какое-то движение снаружи.

— Да нет там ничего. — Пьетро успокаивающе потрепал собаку по вздыбленному загривку. — Ты ошибся.

В этот момент раздался оглушительный удар грома, и черное небо осветила вспышка молнии, ярче которой он в жизни не видел. В ее свете Банелли успел заметить внизу на аллее темную фигуру.

— Ну вот, теперь и мне мерещится всякое… — пробормотал он. — Надо хорошенько выспаться.

И все же он остался стоять, напряженно вглядываясь в темноту. Следующая вспышка выхватила из темноты силуэт женщины — вымокшей и продрогшей, — и через мгновение темнота снова поглотила ее.

Нахмурившись, мужчина открыл окно и выглянул, очень сомневаясь, что увиденное не было плодом его воспаленного воображения. И тут совершенно неожиданно на короткое мгновение сквозь тучи на небе показалась луна, но этого было достаточно, чтобы ясно увидеть фигуру женщины снова.

Она стояла на месте, словно изваяние, и смотрела вверх, на окна. Казалось, непогода нисколько ее не волновала.

Высунувшись из окна, он позвал ее;

— Эй, синьорина!

Незнакомка не шевельнулась, не ответила.

— Эй! — снова крикнул он по-итальянски. — Подождите там, я спускаюсь.

Пьетро не любил, когда его беспокоили, но не оставаться же ей под ливнем! В мгновение ока он оказался у выхода и распахнул массивную дверь.

Он думал, что женщина полетит ему навстречу, но она продолжала стоять безмолвно и без движения, так что ему пришлось чуть не насильно завести ее в дом, не слишком-то заботясь о манерах. Спасение несчастных — дело благородное, но мокнуть из-за ночной гостьи под дождем он не собирался.

С чемоданом незнакомки в одной руке, а другой поддерживая ее саму, он поспешил наверх в свою комнату, где неожиданная гостья без чувств рухнула на диван.

— Боже, боже… — растерянно пробормотал он. Ее срочно требовалось переодеть в сухое. Но как это сделать, если она без сознания? Не снимать же одежду без ее ведома! Но иначе она может получить воспаление легких! Какая досада, что домработница ушла домой! Придется самому позаботиться о бедняжке.

Из ванной он принес теплый пушистый банный халат и большое полотенце. Легкое пальто незнакомки промокло насквозь. Быстро сняв его, Пьетро помедлил: теперь надо было избавить ее от мокрого платья. Он быстро переодел девушку в сухую одежду, стараясь при этом не смотреть на обнаженное тело. Но она была настолько худой, если не сказать изможденной, что это бросалось в глаза.

Переодев гостью в сухой халат, он принялся сушить ее волосы полотенцем. Потом принес одеяла и, положив бесчувственную женщину на диван, укрыл ее.

Что же с ней случилось? Почему она вдруг оказалась одна ночью, в такую бурю?

— Эй, очнитесь! — вполголоса произнес он, легонько похлопав ее по щеке.

Она не шевельнулась. Он озадаченно смотрел на нее. Пожалуй, пара глотков бренди будет ей на пользу. Он подошел к бару и, налив напиток в стакан, вернулся к дивану и поднес его к губам женщины. Несколько капель попали ей в рот, и она, к великому облегчению Пьетро, глубоко вздохнула и наконец-то открыла глаза.

— Вот и хорошо, — произнес он, — ну а теперь допивайте остальное.

Она послушно отпила глоток, потом подняла на своего спасителя глаза.

— Кто вы? — спросил он на итальянском. — Как вы здесь оказались?

— Простите… — проговорила она по-английски. Тогда он тоже перешел на ее язык:

— Ладно, отдыхайте. Вам нужно восстановить силы и выспаться.

Но она не слышала. Ее глаза лихорадочно блестели, она взволнованно пыталась что-то сказать. Однако бедняжка была настолько слаба, что каждое слово давалось ей с трудом.

— Мне не следовало приходить, знаю… это ошибка… но что мне еще делать… может, ты скажешь… но это все равно… ты же знаешь, больше я этого не вынесу…

— Синьорина… — Пьетро попытался успокоить ее, но все было напрасно. Она силилась высказать то, что терзало ее в эту минуту.

— Знаешь, как это бывает? Когда никто не может помочь тебе… и кажется, что вся твоя жизнь — одна большая иллюзия…

От этих слов мурашки пробежали по его спине.

— Да… — выдохнул он. — Я знаю, что это такое.

— И это не кончается, правда?

— Да, это не кончается… — согласился он, нахмурясь.

Пьетро закрыл глаза, чувствуя, как душевные муки снова захлестывают его. Слова этой загадочной незнакомки всколыхнули в нем то, что он так долго и тщательно старался похоронить в своем сердце. Он с такой остротой ощутил ее душевную боль, насколько способна это сделать другая такая же раненая душа.

— И как быть? — спросила она.

— Не знаю… — печально ответил он. — И никогда не знал.

Она подняла на него глаза, полные горечи и боли. Некоторое время они молчали и каждый из них думал о своем. Потом Пьетро спросил:

— Как вы здесь оказались?

Она вопросительно взглянула на него:

— Здесь — это где?

— В Венеции. Вы стояли на улице под дождем и смотрели на окна моего дома.

— Не помню…

— Ну хорошо, расскажете попозже.

Через пару минут он вернулся из кухни и увидел, что она с недоумением рассматривает свое новое одеяние.

— Мне пришлось снять с вас мокрую одежду, в которой вы были, — смутившись, поспешил объяснить он. — Не оставлять же было вас так. Но клянусь, я не… не… ну, вы понимаете…

К его немалому удивлению, она кивнула и улыбнулась:

— Понимаю.

— Вы же верите мне?

— Да, вполне. И — спасибо!

— Идемте на кухню.

Пьетро протянул ей руку, помогая подняться с дивана. В тот момент, когда она встала и ее лицо попало в полосу света от висевшего на стене бра, у него возникло неясное ощущение, что однажды он ее уже где-то видел. Но он никакие мог вспомнить, где. Нет, все-таки этого не может быть. Увидев такое лицо, трудно его забыть.

Предложив ей кресло, Пьетро спросил:

— Когда вы ели последний раз?

— Не помню… Позавтракать я не успела, потому что торопилась. В аэропорту было не до этого, да и в самолете тоже кусок в горло не шел. А потом поднялась такая буря, что, когда мы приземлились, я, кроме того что устала до смерти, еще была и перепугана и просто сидела в аэропорту целый час.

— Вы не попытались снять номер в отеле? Хотя в это время года многие из них попросту закрыты и комнату найти трудно.

— Нет, я сразу пришла сюда.

— Ко дворцу Банелли? Но почему?

— Я надеялась найти здесь Джино.

— Джино Фальци?

Ее лицо просветлело:

— Вы его знаете?

Да, и знаю хорошо, но…

— Он еще живет здесь? Он сейчас тут?

— Нет, — помедлив, проговорил Пьетро.

Мать Джино когда-то была кухаркой в семье Банелли и жила тут со своим сыном. Пьетро знал его с детства. Джино был младше его на шесть лет и слыл веселым, бесшабашным и компанейским парнем. Пьетро, наоборот, был рассудительнее и серьезнее, но это не помешало им стать хорошими друзьями, Джино нередко упрекал приятеля в излишней серьезности.

— Тебе надо чаще улыбаться, — говорил он, дружески хлопая Пьетро по плечу. — Давай же, веселись!

И Пьетро смеялся, веселился вместе со своим другом, а то и пускался в разные авантюры, из которых потом того же Джино самому же Пьетро и приходилось вызволять. В общем, Джино был легкомысленным, именно по этой причине ему было трудно найти постоянную работу. Впрочем, наконец он занял свою нишу в туристическом бизнесе, работая в фирме, которой владел Пьетро. Здесь его обаяние пришлось как нельзя кстати в общении с клиентами.

Нередко, желая произвести впечатление на понравившуюся девушку, Джино говорил ей, что он родственник Банелли. Так он развлекался.

Но теперь Пьетро в очередной раз убедился, что невинные проделки друга не всегда заканчиваются так уж безобидно.

— А где же он? Вам, наверное, известно? — спросила девушка с надеждой.

— Путешествует. Точнее, находится в служебной командировке. Он работает в моей туристической компании, — пояснил Пьетро.

— Надеюсь, он скоро вернется? — снова спросила она.

— Нет, поездка долгая. Он занимается поиском новых площадей под офисы для филиалов нашей фирмы, а это обычно занимает время.

— Понятно, — грустно вздохнула она.

Пьетро рискнул задать следующий вопрос:

— Откуда Джино вас знает?

Повисла долгая пауза. Он подумал, что его собеседница не расслышала вопроса, и хотел было повторить, но та наконец с расстановкой произнесла:

— Мне сложно сказать об этом точно. Я и сама не очень хорошо помню, кто я такая. Единственное, что мне известно наверняка, это какой я была раньше…

— Раньше? — непонимающе взглянул на нее Пьетро.

— Где-то год назад или чуть меньше. Понимаю, — чуть усмехнулась она, — это звучит несколько странно. Вы, наверное, думаете, что я сошла с ума, да?

— Вовсе нет. — Он испытующе глянул на нее.

— Думаете-думаете, — убежденно сказала она и вздохнула. — И вы недалеки от истины. Почти год я находилась в отделении для страдающих амнезией. И теперь, вернувшись в этот мир, тщетно пытаюсь найти в нем свое место.

— В таком случае считайте, что вам повезло: тут вы обретете не только такое место, но и друга, готового помочь, — ответил он.

— Но как вы можете называться моим другом, если даже меня не знаете? — удивилась она. — Это еще вопрос — кто я такая.

— Хотя бы имя свое вы должны знать, раз летели на самолете.

— Рут Денвер.

Ложка упала из руки Пьетро и звякнула о кафельный пол. Он наклонился поднять ее, проклиная собственную неловкость и одновременно радуясь тому, что Рут не видит его лица в эту минуту. Это имя было ему весьма хорошо знакомо.

Когда он выпрямился, то уже вполне владел собой и вежливо улыбнулся:

— А я — Пьетро Банелли.

— Так вы — кузен Джино?! — воскликнула девушка, и глаза ее сразу же заблестели. — Он так много рассказывал о нас, о вашем с ним детстве…

— Давайте об этом поговорим позже, а лучше — утром, — поспешил закрыть тему Пьетро. — Вы отдохнете, выспитесь…

На сегодня с него хватит. Он был смущен и поколеблен появлением Рут Денвер в своем доме. Эта девушка так неожиданно ворвалась в его жизнь, что теперь ему необходимо побыть одному, чтобы подумать и разобраться в происходящем.

— Пойду приготовлю вам комнату, — нашел он предлог не продолжать больше разговор. Остановившись у двери, добавил: — Никуда не уходите.

Она с недоумением посмотрела на него, и тут он понял, что сморозил глупость. Куда она могла уйти? Но все равно его не покидало странное чувство, что стоит только отвернуться, и она испарится, как зыбкий туман.

— Обещаю не исчезать, — словно прочитав его мысли, лукаво блеснула она глазами.

— А чтобы вы не исчезли наверняка, — в тон ей сказал Пьетро, — оставляю Тони вместо охраны.

Огромный пес подошел к Рут и положил голову ей на колени.

— Ждите, я скоро вернусь, — пообещал Пьетро.

Он вышел в соседнюю комнату и, застилая постель для нежданной гостьи, изумлялся этому необычному визиту. Неужели это она? Нет, это невозможно, она никак не может быть Рут Денвер.

Вернувшись, он увидел девушку и собаку сидевшими так же, как он их и оставил. Рут с улыбкой гладила пса по голове.

— Комната готова, — сообщил Пьетро. — Постарайтесь хорошенько отдохнуть.

— Спасибо, — поблагодарила она и с легкостью феи исчезла в дверном проеме.

Оставшись один, Пьетро наполнил бокал бренди. Отпив глоток, он подумал о том, что же все-таки могло привести сюда эту женщину. Джино как-то рассказывал ему, что закрутил роман с английской туристкой по имени Рут, которая приехала в Венецию. Пьетро в тот момент не было в городе, а когда он вернулся, то Рут уже не застал. Так он ее ни разу и не видел.

Однако Джино влюбился в нее настолько, что решился на женитьбу. Для такого типа, как он, это было невероятно. В качестве свадебного подарка Пьетро собирался устроить для них грандиозный прием во дворце.

— Просто мечтаю познакомиться с твоей иностранкой, — говорил он другу. — Очень хочется посмотреть на женщину, которая заставит тебя остепениться.

— Да, это верно, она — особенная, — восхищался Джино. — Она тебе понравится.

— Надеюсь, что нет, — шутливо отмахивался Пьетро. — Я в отличие от тебя, примерный семьянин…

— Ну конечно, — тут же подхватил его слова Джино, — и не хочешь, чтобы Лизетта устраивала тебе скандалы с разбиванием тарелок.

— Ну этого уж точно никогда не будет, — уверенно произнес Пьетро. — Она думает только о том, как бы доставить мне радость.

— Не сомневаюсь. Представляю, как она ждет рождения сына. Кстати, сколько еще осталось?

— Месяц.

— Вот после этого и устроим нашу свадьбу.

Этой свадьбе так и не суждено было состояться. Прошло немного времени, и Джино сообщил, что они поссорились.

А через некоторое время случилась беда: у жены Пьетро начались преждевременные роды, в результате чего она умерла, а через несколько часов — и малыш. Долгое время Пьетро было не до друга. Однако, наконец-то оправившись от потрясения, он решил отправить Джино в долгосрочную командировку, чтобы как-то отвлечь захандрившего не на шутку друга от горьких мыслей.

Разлука с любимой повлияла на Джино. Он сильно изменился. Очевидно, эта женщина разбила ему сердце.

«Нет, это не она, — думал Пьетро, — та, которую я видел на фотографии, совсем на нее не похожа…»

На снимке, который Джино показывал Пьетро, стояла прелестная блондинка с обворожительной улыбкой и роскошными пышными волосами. Она вся будто излучала радость и молодость.

Ночная гостья была бледной копией той Рут с фотографии. И тем не менее это была она. Что же случилось такое, что изменило ее до неузнаваемости? Длинные волосы острижены под мальчика, на лице ни следа улыбки, глаза запали, и в них навечно поселилась печаль. Неудивительно, что он не узнал ее. Да и кто бы теперь ее узнал?

Загрузка...