Актриса (СИ)

Глава 22

— Нет, Аврора, нам нужно поговорить…

Он старался бороться с собой, но я не могла так просто отпустить его. Мне это нужно, прямо сейчас.

— Нет. Так дело не пойдет…

Раз он не хочет по-хорошему, будем действовать грубо. Ногтями цепляя кожу, вновь спустила до ремня, только на этот раз уже расстегивая пуговицу.

— Черт…

В одно движение я оказалось под ним, а мои руки сверху прижаты его ладонью.

— Что не так? — я не могу понять, почему он отказывается? Девушка сама себя предлагает, и я чувствую ответные эмоции от него… — У тебя кто-то есть?

— Нет, — тут же отвечает Кирилл, его лоб упирается мне в плечо.

— Тогда что не так? — прокричала ему.

— Потому что это не ты. Это буйство эмоций в тебе. Только что ты хотела сбежать, до этого ты чувствовала адреналин, а сейчас возбуждение. Это не твое желание, это просто гормоны. Поэтому тебе и предлагал успокоиться, но ты меня не слышала.

Доктор был прав, эмоции приходят, только я совершенно не умею ими пользоваться. Так сильно их желала, что сейчас если чувствую что-то— сразу бегу к источнику, совершенно не думая о последствиях.

— Что мне сделать? — глухо спросила у Кирилла.

— Закрой глаза и глубоко подыши.

— Мне сложно успокоиться, когда ты между моих ног, и я чувствую твое дыхание на своем теле.

Он отстранился и просто сел рядом. Я старалась прислушиваться к себе и разбирать ощущения по полкам, чтобы, наконец, успокоиться. Нужно просто дать себе установку не бежать и не лететь, как бабочка на огонь — он может и спалить случайно.

Это был хороший урок, и, слава богу, что со мной сейчас оказался Кирилл. А если бы меня так накрыло рядом с Леоном? Да мы бы уже застегивались обратно.

— Спасибо тебе, — уже спокойнее поблагодарила Кирилла. — Но что бы ты себе там не придумывал — я говорила серьезно, что не хочу больше ждать. Поехали после вечера к тебе? Домой точно не хочу возвращаться.

Я поднялась и смотрела в глаза Кирилла.

— Посмотрим, кто знает, чем закончится сегодняшний вечер.

— Я знаю. Будет очередной скандал. Мою родню ничем не проймешь, и я сегодня открыто пошла против матери и ее выбора. Единственное, я не знаю, чего ожидать от Леона. Я не хочу, чтобы вы снова подрались.

— Ничего обещать не буду. Если кто-то позволит грубое обращение, оскорбление в мой адрес или в твою сторону, будет иметь дело со мной, и до чего доведет конфликт — не знаю. Не стоит сейчас думать об этом. Возможно, все пройдет не так, как ты представляешь.

Кирилл разблокировал машину и вышел на улицу. Я сделала то же самое, и теперь мы заняли передние места.

Мне, конечно, не верилось, что так будет. Ну, пусть хоть он будет уверен в том, что такое может быть. Я уже настроила себя на нейтралитет по отношению ко всем. Буду стараться не реагировать, если вдруг что. Я должна показать Кириллу, что с эмоциями умею справляться.

Приехали вовремя, но машин уже на парковке было много. Мать выбрала кемпинг с беседками, здесь можно жарить шашлыки и купаться в идеально чистой воде в бассейне. Но в этот вечер здесь только элита, и территория полностью огорожена от внешнего мира помимо забора ещё и охраной.

Папарацци сновали туда-сюда, собирая материал — все желают погорячее, да и первенство рассказать о сенсации не хочется отдавать конкурентам. Поэтому только мы заехали, они успели сделать несколько кадров. Благо мы привели себя в порядок до того, как наша машина остановилась.

Кирилл вышел первый и помог спуститься мне. Под вспышки камер мы шествовали к пропускному пункту.

— Здравствуйте, Аврора. Ваши родители в беседке, пройдите туда, — пробасил грозный охранник, пропуская внутрь.

Я думала, мать скажет охране не впускать Кирилла. Но к счастью обошлось без этого.

— А ты боялась, — поддержал меня Кирилл.

— Еще не вечер милый, еще не вечер.

Я остерегалась каждого шороха и слова. Ждала подвоха со стороны матери и Леона.

Он приехал, как голливудская звезда. В белых джинсах, футболке и зеркальных очках и в белой оправе. Стиль — это его все. Он никогда не выйдет из дома просто одетым, по его мнению, каждый должен выглядеть идеально, даже если идет в магазин. Сказал бы он это голливудским звездам, которые не парятся над своим внешним видом и за покупками могут ходить в рваных джинсах и растянутых футболках, они бы посмеялись ему в лицо. Но пока он молод, и его убеждение— быть идеальным во всем.

Шампанское лилось рекой, но мы с Кириллом пили сок. Меня все еще потряхивало от пережитых эмоций, и поведение уже не казалось таким уж правильным. Хорошо, что Кирилл умнее меня, и смог остановить мой заскок.

Интересно только, откуда он знает обо всем? И ведь его методы моего раскрытия такие точные и верные, будто он каждый день с этим сталкивается. Как такое возможно?

Наверное, мы просто созданы друг для друга, раз у нас все получается. Доктор тоже крутой, но он техничный и его методы больше научные. А Кир действует через мой внутренний мир.

— Давайте сделаем фотографию всей семьи? — прокричал один из фотографов.

— Это отличная идея, — радостная мать захлопала в ладоши, едва ли не подпрыгивая на месте. Казалось, ее счастью, что семья воссоединилась, нет предела.

— Дочка, иди с Кириллом к нам, — позвал ласково отец.

Мать поменялась в лице, но быстро взяла себя в руки и повернулась в другую сторону, кого-то выискивая. Найдя, она замахала рукой, я перевела взгляд на тех, кого она звала, и злость вновь меня накрывала — к нам направлялся, очаровательно улыбаясь, Леон со своей мамой.

— Вот теперь наша семья в сборе.

Фотографы и журналисты оживились. Полетели вопросы о «Кто жених Авроры?», «Кого выберет Аврора?» Как только мать не понимала, что она хуже делает? И никак это карьере не поможет: ни моей, ни ее.

— В моей жизни только один мужчина, и это Кирилл, — говорю настолько громко, чтобы услышала каждая собака.

Охи и вздохи новой волной покатились средина наблюдавших за этой комедией. Лишь слова Леона меня повергли в шок.

— Я Аврору знаю уже долго и просто так ее не отпущу.

Я задохнулась от такого заявления, хватала ртом воздух, подбирая слова для ответа.

Кирилл ощутимо сжал мою ладонь, я посмотрела на него и хотела хоть что-нибудь сказать, но его жест мне понравился больше: его губы накрыли мои в нежном и томительном поцелуе. Он не торопился и не старался его углубить. Нежное касание, едва порхающая сладковатая мякоть ласкала мои уста. Было щекотно, я улыбалась сквозь эту ласку.

— Кирилл, а вы не ревнуете? — ехидно, стараясь поддеть, спросил репортер.

— Я своей девушке доверяю полностью, — уверенно говорил Кирилл, продолжая улыбаться.

— А заявление Леона? Как вы на это смотрите? — не унимался журналист.

— Спокойно. Аврора — видная девушка, таких желающих будет еще много.

— Но они проводят много времени вместе, как вы на это отреагируете? Он красив и успешен, уведет еще.

— Аврора — не машина. И если я буду реагировать на каждого воздыхателя, то ни один врач мне не поможет. Я лучше старым и проверенным способом буду руководствоваться, — умелое общение с прессой поражало: он не волновался, держался увереннее всех, даже прожженных львиц.

— Каким? Поделитесь с нами.

— Доверие, господа, это — доверие. Нужно уметь полагаться на своего любимого человека, и тогда проблем будет меньше. Спасибо.

На этом он поставил жирную точку в нашем интервью, внутри я была горда за то, как он все по полочкам разложил. Я бы так не смогла, меня опять накрывало эмоциями: то злость, то страх, то нервозность. Они смешивались в неизвестный мне коктейль, и от этого возникало сильное чувство тревоги.

Пара тысяч фотографий, миллион ослепляющих вспышек — и вечер мне уже кажется утомительным. А прошло всего пара часов.

— Мне по работе звонят, не могу не ответить. Скоро буду, — на ушко прошептал Кирилл.

— Хорошо, я буду ждать тебя здесь.

Он ответил на вызов и поторопился уйти. Подходить к кому-то и вести пустые разговоры совершенно не хотелось: не интересно, бестолково — это можно назвать, как угодно. Не хочу больше претворяться тем, кем не являюсь, и вести себя, так, как хотят окружающие. Есть я и мое мнение — пусть привыкают. Отец подошел почти сразу, в его взгляде мерцало беспокойство.

— Не обижайся на маму, она привыкнет к твоему выбору, — расслабленно потягивая свой напиток, говорил отец.

— Знаешь, пап, я думала, что она быстрее его воспримет, чем ты. Вроде у нас конфликт был, и все такое, а она… — боль резанула по сердцу — оказывается, неприятно говорить об этом. Раньше на мнение матери я спокойно реагировала, но сейчас трудно переношу.

— Мы разные с ней. Ты в меня пошла, причем взяла большую часть, — он опять задел эту тему, которая меня волновала.

— Скажи, что было со мной и с тобой? — спросила осторожно, боясь спугнуть связь, что образовалась между нами.

Его внимательный взгляд изучал меня, будто решаясь, рассказать ли, что у него на душе.

— Было, дочь, только док мне помог и тебе поможет.

Он сделал большой глоток из бокала, и я почувствовала за него, как горло обжигает, и внутри растекается жидкий огонь.

— Тебе было сложно? Как ты с этим справлялся? Тебя накрывало от новых ощущений? — у меня было столько вопросов, которые не могла отложить на потом. Мне нужно было прямо сейчас все узнать.

— Всегда тяжело к чему-то привыкать и с чем-то бороться. Главное, чтобы тебя окружали достойные люди, — он приобнял меня, и — странное дело — тревога меня покинула.

Я почувствовала себя защищенной. Конечно, объятия Кирилла и папы различны, но чувство дома — это ни с чем не перепутать.

— Я пойду, Кирилла найду, пап, — крепко обнимаю его, не желая отпускать, чувствуя тепло и трепет внутри себя.

— Беги, дочь, — сказал папа, целуя меня в макушку и отпуская из объятий.

В толпе было сложно найти Кирилла, да и вечеринка «для своих» разрослась до масштаба тусовки всех сливок общества. Меня постоянно останавливали то сфотографироваться, то интервью вновь. Я отнекивалась, старалась держать дистанцию.

Меня напрягало все вокруг: обстановка, люди… Они мне мешали, раздражали, и, как назло, в поле зрения появилась мать.

— Куда ты делась? Что это за цирк? — она оскалилась, шипя.

— Никуда, старалась хорошо провести этот раут. Так, как нравится мне. С папой пообщалась и Кириллом, — я отвечала гордо, желая ей насолить. Не знаю, почему, просто хотелось сделать так же больно, как и она мне.

— Мы с Леоном…

— Мы с Леоном друзья. А если ты так хочешь породниться с ним, то встречайся сама. Только без меня, — я хотела ее обойти, но она не дала этого сделать.

— Твой Кирилл мне не нравится, он скрывает что-то. Причем не просто скрывает, а использует. Я обманщиков заверсту чую, — высокомерность слетела с ее лица, сейчас она была живая.

Неужели она сейчас заботится обо мне взаправду? Или это вновь игра?

Одно могу сказать — я поверила. Сейчас поверила в ее искренность.

— Буду начеку. Спасибо.

Я никогда не благодарила ее искренно и сейчас чувствовала смятение — не верила, что Кир что-то скрывает, но верила ее искренности. Уже дошла до небольшого озера, в беседке стоял Кирилл, и не один — рядом с ним девушка, неплохо одетая, но чувствуется в ней охотница раскрутить мужчину на деньги.

Я ему доверяю, полностью, он ни разу не давал мне повода для ревности. И все то, что сейчас вижу, просто обычная беседа. И ее рука на его плече — обычное касание, не более.

Кирилл сразу меня заметил и улыбнулся.

— Не скучала? — спросил у меня, протягивая ладонь, чтобы я поднялась по ступенькам в беседку.

— Соскучилась, но мило пообщалась с гостями. Может, сбежим?

Да, я хотела быстрее исчезнуть отсюда и остаться с Кириллом наедине, на меня давило всё и все: внимание, лживые признания в любви…

Вот и сейчас я утягивала Кирилла подальше от этих фурий.

— Ты уверена, что хочешь так скоро покинуть вечеринку?

Его уже не интересовала та девушка. Да и вообще не интересовала, только из вежливости он находился рядом: Кирилл — тактичный, небось, не хотел ее обидеть.

— Уверена, — твердо ответила и сама потянула его к выходу.

Он немного притормозил меня и обхватил за талию, крепко сжимая.

— Нужно попрощаться со всеми.

Я подняла на него разочарованный взгляд.

Мне хотелось убежать сейчас, сию минуту, а не идти ко всем на поклон. Но Кирилл был непреклонен, мне пришлось подчиниться. Все же он прав — вот так убежать с приема, пусть и не формального, нельзя. Ох, как хорошо, что отец убедил мать не делать прием в честь помолвки или самой красивой пары вечера. И у Леона и его родственников, хоть они и сверкали улыбками, в глазах стояла ненависть. Его мать меня особо и не любила, а сейчас так вообще возненавидит.

И сейчас, когда мы подходили к шатру, где мать и отец были в компании Леона и его родителей, я вновь начала переживать. Мать насторожилась, но не теряла лица, отец

с полуулыбкой наблюдал за нами, а Леон скептично приподнял бровь, будто удивлен, что мы возвращаемся вместе. Да и его мамаша презрительно фыркнула и отвернулась. Ей богу, цирк, да и только.

— Спасибо за вечер, мама, папа, мы поедем, — я улыбалась, не обращая внимания на кислые лица окружающих.

— Хорошо, дочь, Кирилл, — папа протянул ему руку, — отвечаешь головой.

— Непременно, — ответил на рукопожатие, — вечер потрясающий, — и маму не оставил без комплимента, но ее сердце все равно не растаяло.

— Чтобы в одиннадцать дома была, — строго сказала мне, проигнорировав слова Кирилла.

— Я взрослая, уже можно и дольше, — отвернулась от нее и встретилась глазами с Леоном. — Увидимся в институте, отдохни, друг.

Специально сказала это вслух, чтобы слова Кирилла в самом начале вечеринки не казались пустым словом. Теперь и я подтвердила, что Леон для меня просто друг.

— Хорошо, но моя кровать и душ в твоем распоряжении. И… он…ничего не узнает. Мне стало не по себе от его слов.

— Я обойдусь. Спасибо за предложение, — развернулась и потянула Кирилла на выход.

Не знаю, понял ли он, на что Леон намекал, или же это только в моей голове сложился пазл, но сердце просто выпрыгивало наружу. Мы преодолели расстояние в полном молчании, сели в автомобиль, и только после того, как хлопнула дверь, я выдохнула с облегчением.

— Я думала, это раут никогда не закончится, — запустила руки в волосы и растрепала.

— Но все прошло неплохо, крупных провокаций не было. А мелкие всегда случаются.

Мне так захотелось его обнять, и я не стала себе в этом препятствовать. Прижалась к его груди и обхватила крепко шею.

— Поехали домой, — завораживающий шепот обволакивал сознание, и я полностью доверилась любимому мужчине.

Просто потому, что его выбрало мое сердце, просто потому, что он ни разу не давал мне повода для сомнений. Я ему доверяла как себе, хотя в себе могу сомневаться больше, чем в нем.

Я отстранилась от него и умиротворенно устроилась на сиденье, наблюдая, как мимо проносятся ночные огни.

С ним так, как я хочу, как мне нужно. Разве такое может быть? Если он говорит — я принимаю его сторону безоговорочно. Даже сопротивляться не хочется.

Я немного волновалась, пока мы ехали домой. Да, это чувство тревоги и смятения, неизвестности, что ждет, но я уверенна, что все будет хорошо.

Мы приехали к нему в квартиру, достаточно просторную, не могу сказать, что холостяцкую. Тут все по-другому. Уютно. Не вычурно, просто, не слишком стильно и идеально — все по-домашнему. Видно, что человек заботится о своем внутреннем мире и гармонии. И тому способствует каждая деталь. Даже в прихожей я видела маленькую статуэтку, скорее всего, привезенную из южных стран, но она дополняла интерьер и создавала уют уже с порога. Все здесь располагало к хозяину, хотелось посмотреть, чем он живет, чем дышит, чем интересуется и что для него важно.

Я не чувствовала неловкость. Кирилл обходителен и нежен со мной. В гостиной первое, что бросается в глаза — мягкий, пушистый плед на кремовом диване и обилие живых цветов, их зеленые листочки блестят в свете уличных фонарей. Комнатные растения для меня — роскошь, я никогда не ухаживала за ними, хотя у нас в доме есть зимний сад. Но тут это не роскошь — это уют.

В моем доме чувствуешь себя как в музее, потому что каждая деталь так и кричит о ценности и статусе. А здесь все вещи говорят высокой ценности для самого человека. Стена заполнена фотографиями, я хочу посмотреть их, увидеть, каким был Кирилл в детстве, но он обнимает меня и не дает сдвинуться с места.

Меня наполняет нежность. Забываю о фотографиях и прижимаюсь к мужчине спиной, не желая оставлять даже миллиметр свободного пространства между нами. Так хорошо с ним, так спокойно. Поворачиваюсь в кольце сильных рук и обхватываю его торс, крепко, до онемения рук от напряжения. Я хочу сказать ему спасибо за то, что он просто рядом и поддерживает. За то, что выбрал меня. Но не могу подобрать слов, да и не нужны они. Все и так понятно. Даже сегодняшним вечером. Он на всю страну заявил о своих чувствах ко мне, грамотно и четко расставил приоритеты и поставил на место всех провокаторов.

— Я люблю тебя, — поднимая голову, смотрю с голубые глаза, наполненные ответным чувством.

Он нежен, но страстен. Его губы накрывают мои и не дают опомниться, как начинают сминать их в головокружительном поцелуе. Мне не хочется подгонять и ускорять это процесс, я хочу наслаждаться каждой секундой и смаковать наполнявшие меня эмоции. Это не то безумие, что я чувствовала в машине. Это не та дерзкая страсть, которой меня накрыло.

Это близость двух людей, знакомство и познание друг друга. Но, побольшому счету, это обучение: он учит меня даже сейчас, как нужно наслаждаться поцелуем. Ноги немеют от одного его прикосновения к оголенной коже, мурашками покрывается тело от трепетного касания. Меня переполняет эйфория и его любовь.

Его руки подхватывают меня под попу, и я обвиваю его торс ногами, плотнее прижимаюсь к плоскому животу. Мне мешает его футболка, хочу ее снять, но я лишь сильнее впиваюсь ногтями в его плечи. Он шипит мне в губы от боли, и я ослабляю хватку.

Неспешными шагами он вносит меня в комнату и опускает на мягкую постель. Раздевает меня, не давая помочь ему в этом, и я остаюсь в одном нижнем белье.

— Теперь ты, — прошу его, боясь, что он так и будет рассматривать мое тело и оставит меня без эстетического наслаждения от созерцания его рельефной фигуры.

Кирилл ухмыляется, но все же снимает с себя одежду. Футболка улетела, полностью раскрывая передо мной жаркий и невероятно красивый торс. Джинсы тоже незаметно улетели, пока я глазела на его тело, но нижнее белье он и не снял.

— Стесняешься? — лукаво улыбнулась, прищуривая глаза, и он снял оставшуюся вещь.

Смущение жаром опалило мои щеки — неужели я умею краснеть?

— Не страшно? — хрипло спросил Кирилл.

Может, и есть не много — его орган в полной боевой готовности немного волновал. Раньше не доводилось так близко рассматривать, и лишь редкие касания его сквозь джинсы не придали мне сейчас смелости.

— С тобой — нет, — ответила, встречая его взгляд.

Он накрыл меня своим телом, опираясь на руки. Его глаза изучали мое лицо — что он искал? Говорю я правду или лгу?

Но дальше мне раздумывать никто не позволил, и то, что было потом — просто безумие. Для меня. Я сгорала в его объятиях, томилась в сладких поцелуях и утопала в наслаждении. Губы дарили ласку и возбуждали, прикасаясь к моей груди, легкими едва заметными поцелуями порхали и спускались ниже. Между ног настолько жарко, что ощущаю уже на физическом уровне, что чего-то не хватает. Его пальцы кружат вокруг клитора, размазывая влагу желания, слегка проникая внутрь. Небольшой дискомфорт, но я теряюсь и отдаюсь полностью в его власть. К одному пальцу добавляется второй, растягивая меня. Непривычно, хочу свести колени, но его бедра встают преградой. Его движения рукой ускоряются, и он сгибает пальцы, ударяясь о верхнюю стенку. В глазах мерцает, меня накрывает волной наслаждения, я стараюсь схватить как можно больше кислорода, пока внутри растекается сладкая нега послевкусия.

Волна стихает, и я уже чувствую его орган у входа. Резкий толчок — и он наполняет всю, но от резкой боли я зажимаюсь.

— Малыш, расслабься, — сдавленно просит Кирилл.

Было сложно, меня переполняли эмоции, хотелось плакать и смеяться. Я не могла понять, как себя вести, как справиться с этим. Но Кирилл вновь все решил за меня.

Он ущипнул меня за грудь — не сильно, немного оттянул сосок и потер его большим пальцем. Маленькой молнией боли пронзило мое тело, а нежные губы, ласкавшие мою шею, сглаживали ее острые уколы. Он не останавливался, просто дарил нежность, касался меня там, где было волнительно и будоражило кровь. Но что больше всего поражало, что и он отзывался на мою ласку, млел от любого моего касания губ, рук и даже, казалось, мои стоны его возбуждали. Наши влажные от испарины тела сплетены, каждое его погружение в меня подводит к кульминационному моменту. В его объятиях я чувствовала себя желанной и женственной, той, ради которой можно горы свернуть. Той, за которую вытерпишь что угодно. Он стал резче входить, сильнее сжимая меня, ловко закружил пальцем вокруг клитора, и меня вновь пронзило судорогой наслаждения.

— Черт, — он резко отстранился и излился мне на живот.

У меня не было сил даже посмотреть на него, расслабилась, учащенно дыша и запоминая эти самые сладкие нотки жарких эмоций.

Кирилл коснулся моего живота теплой тканью, я окуналась в дремоту и, после того, как он нежно притянул меня к себе под бок, провалилась в сон.