Альбом

В такой ситуации оставалось надеяться только на Сильвию. Не зря же она отключила телефон. Наверняка, что-то серьёзное нарыла. Правда, нахождение напарницы до сих пор «Вне зоны действия сети», скорее всего, означало, что она не закончила своих серьёзных дел. Ну, да и ладно. Он заскочит в офис, проверит, там ли Сильвия, и, даже если не обнаружит её, отправится к Пауку. Тот не отвечает на звонки, вероятнее всего, из-за очередной потери телефона.

Припарковав джип у дверей здания, он ещё с лестницы увидел, что дверь офиса приоткрыта.

— Сильви! — окликнул напарницу Ник ещё из коридора. Никакого ответа. — Сильви, у тебя трубка не работает, — опять молчание. Это уже настораживало. Ник притормозил и, на цыпочках, подкрался к открытой двери, на всякий случай, нащупывая пистолет за поясом. Аккуратно заглянул внутрь. На рабочем месте партнерши восседала какая-то старуха. Она рылась в старой кожаной сумке и что-то бурчала себе под нос. Ник не стал убирать пальцы с рукояти оружия.

— Не понял! — громко заявил он, рассчитывая на эффект неожиданности. — Что вы делаете в моем офисе, гражданка? И как вы сюда попали? — эффекта это не произвело. По всей видимости, бабуля не могла похвастаться острым слухом. Во всяком случае, она даже не подняла головы, по-прежнему, крайне заинтересованная содержимым своей котомки. — Мэм, я к вам обращаюсь, вы слышите?

— Молодой человек, где ваши манеры? — старушка вперила в него взгляд через толстые линзы очков. У неё был слабый, хриплый голос. — Вас что, не учили, что мужчина должен первым представляться даме, тем более намного старше вас? Ввалились сюда без приветствия, кричите на гостью.

— Я вообще-то здесь работаю. Плачу арендную плату за эту комнату. Здесь лежат мои личные вещи, ценные документы. Здесь должна была находиться моя напарница, в конце концов! Ключи от двери есть только у неё, меня и хозяина здания. Как вы-то здесь оказались?!

— Ну и молодёжь… Ему сделаешь замечание, а он огрызается. Вашим родителям должно быть стыдно. Наверняка же они воспитывали вас, старались вырастить из сына достойного человека. А вы их позорите. Конечно, я уже привыкла, что мне хамят наглые юнцы. Сейчас встретить вежливого молодого человека или девушку трудней, чем инопланетянина. Все дерзят, язвят, пререкаются. Ты ему слово, он тебе десять. Вот мы в молодости никогда себе такого не позволяли. Почтительность и уважение к старшим — вот чему нас учили сызмальства. И ведь мы слушались. И не потому, что боялись наказания за непослушание, а потому, что старшие были авторитетами. А теперь?… Даже посетителей обхамят без тени зазрения. Куда катится этот мир?! — пожилая дама уставилась в экран Сильвиного компьютера и даже принялась одним пальцем тыкать по клавиатуре. Хотя, судя по отсутствию отсветов на её лице, машина была отключена, и тыканье было просто демонстрацией пренебрежения.

— Если… — начал было он, собираясь продолжить словами «…вы умеете читать», но вовремя осекся, — я не ошибаюсь, у входа должна быть табличка «Ник Слотер и Сильвия Жирар, частное сыскное бюро». Так вот, Слотер — это я, а Жирар — моя напарница, на стуле которой вы сейчас сидите. Надеюсь, это она привела вас сюда, ибо в противном случае мне придётся расценивать ваше появление, как незаконное вторжение на частную территорию. И принять адекватные меры, вплоть до нейтрализации вторгшихся и препровождения их в полицейский участок.

— Нет, вы посмотрите, он ещё и угрожает. И каким это способом вы собираетесь меня нейтрализовать… к-хе… юноша? Я ж и на стуле-то с трудом сижу.

— Так как же вы сюда попали? И где, всё-таки, Сильвия?

— Если вы детектив, то должны осознавать, какую нравственную ответственность налагает на вас ремесло. Человек, стоящий на страже добра и справедливости, — продолжала разглагольствовать старуха, игнорируя его вопросы, — обязан служить примером во всем, в том числе и в отношении к старикам. К тем, кто создал, для вас, молодежи, этот мир изобилия и благоденствия. Создал своим тяжким, иногда непосильным трудом…

Ник махнул рукой на бесконечное словоизлияние. Сейчас ему больше всего хотелось пить. Он шагнул мимо бабульки к кулеру. Тот встретил его радостным бульком. Воды осталось совсем немного, у горлышка бутыли, но охладитель был включен, и ледяная жидкость устремилась в стаканчик.

— За водой надо бы сходить, Ник. Это последняя наша бутыль, — раздался за спиной голос Сильвии. Ну, слава богу, объявилась. Он обернулся, держа пластиковый сосуд у рта, да так и застыл. Бабушка по-прежнему сосредоточенно осматривала клавиатуру, медленно водя указательным пальцем в поисках нужной клавиши… а больше в комнате никого не было. Пару секунд Слотер поразмышлял над увиденным… Потом подошёл к ней, сел на корточки рядом. Она удивлённо воззрилась на него через толстые выпуклые стекла. А за ними Ник увидел большие синие глаза. Очень синие. Понятно. Очки увеличивают, линзы уменьшают, глаза кое-как видят.

— Здесь клавиша «С» западает, мэм, — Ник осторожно протянул левую руку к клавиатуре, показывая какую именно кнопку он имел ввиду, — её периодически надо отщелкивать… — бабушка машинально перевела взгляд на его пальцы, и тогда он мгновенно метнул правую ладонь к её голове и, что есть сил, дернул за седую шевелюру.

— Ах! — только и смогла воскликнуть она.

Белый парик довольно легко соскочил с головы, оставшись в пальцах Слотера. Под ним обнаружились густые рыжие волосы, плотно уложенные по поверхности черепа.

— Да что вы позволяете себе, хулиган! — воскликнула Сильвия старушечьим голосом и хлопнула рукой по столу.

Ник смотрел на её лицо и не мог скрыть восхищения. Морщинистый лоб, дряблые обвислые щеки, бородавки на носу, сморщенные, потрескавшиеся губы, седые волоски на подбородке — всё это выглядело так натурально.

— Обалдеть! — только и нашёл, что сказать он. Сильвия отобрала у него парик и кинула в сумку. Ник только сейчас понял, что даже уши и шея были загримированы. — Обалдеть… — повторил он, совершенно ошеломлённый. Перевел взгляд на её кисти, грим был и там. Не удержавшись, Ник схватил ладонь Сильвии и потрогал подушечки пальцев. Так и есть! Там были ложно-папилярные нашлёпки. К чему же она так тщательно готовилась?

— Ну, ты даёшь! Надеюсь, этот маскарад не для меня?

— А тебе не приходит в голову, что он для кого-то, кто вот-вот придёт? — сварливо поинтересовалась она, но уже своим нормальным голосом.

— Да?… — ошарашено спросил он. Такое ему в голову не приходило… Но отключённый телефон мог значить именно это. А поведение Сильвии говорить: «Узнай меня, но не подавай вида, подыграй мне. Сейчас придёт зритель нашего спектакля». Ведь она и в обычной жизни его пилит. — Прости, если я…

— Да не переживай, я просто только вошла. За пару минут до тебя. И переодеться не успела, и телефон включить. Хотела одну идею проверить по компьютеру, — она вытащила телефон из сумки и включила.

— Но я бы тогда тебя видел. Я как раз подъезжал и смотрел на наш дом издалека.

— Я сзади вошла, через черный вход, у нас же есть ключ.

— По-прежнему ничего не понимаю. Может, ты объяснишь всё быстренько? Или я пойду в бар пообедаю?

— Объясню, объясню. Дай только минутку передохнуть и вернуться в исходное состояние, — она расслабленно откинулась на спинку стула и прикрыла глаза старческими веками в пигментных пятнах. — Ты-то что-нибудь полезное обнаружил?

— Почти ничего, — виновато вздохнул Ник. — Я узнал, кто не мог украсть этот альбом. И расширил круг своих знакомых ещё на полтора десятка человек. Или даже на два. Соседи и прохожие ничего не видели, и сами, кажется, не причастны. И никаких конкретных наводок на следы воров. Хотя я всё внимательно осмотрел. Может, теряю хватку? Стòит, конечно, проверить новых хозяев прежнего жилья Даймлера, или старых друзей его предков. Но без тебя я долго буду возиться, да и чую, бессмысленно это.

— А ты не хочешь, случайно, поработать на лейтенанта полиции Фрэнка Грегори?

— Дурацкий вопрос! Не хочу, конечно! Ни случайно, ни закономерно. Ни на лейтенанта полиции, ни на Фрэнка Грегори.

— А он, ведь, нам помогал.

— Ну, была пара действий, которые можно, с натяжкой, назвать помощью. А сколько раз он пытался нас засадить?! И не только меня, но и тебя, между прочим.

— В полиции работают и другие твои друзья. Эйдриан, например. Ты, кстати, знаешь, что она беременна?

— А я-то здесь причём?

— Ну, когда-то ты с ней гулял…

— Я с ней гулял, как ты выражаешься, несколько лет назад, ещё до нашего с тобой знакомства, а беременна она от силы месяца три.

— Старые чувства иногда вспыхивают с новой силой…

— Если уж на то пошло, там и твои друзья работают. Надин, например. Она, кстати, не беременна?

— Ну и пошляк вы, Слотер.

— Я не пошл, я предельно циничен.

— Когда-нибудь ты объяснишь мне разницу.

— Когда-нибудь ты повзрослеешь и поймёшь её сама.

— Когда-нибудь я побью тебя за такую манеру речи.

— Ну, это ещё когда-нибудь… — он хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно! Ролли! Как же я не догадался, чьи это уши торчат из-за забора…

— Что Ролли?

— Это он предлагал работать на полицию?

— Ну, не предлагал… Так… деликатно интересовался, как мы к этому отнесёмся. Грегори просил его закинуть удочку. У них, видать, совсем туго с раскрываемостью.

— А как Грегори будет платить? Из собственного кармана, или из какого-нибудь резервного фонда полиции?

— Такие бывают?

— Иногда.

— Тогда, думаю второе.

— Жаль. А то, ободрали бы его догола.

— Ник!

— Шучу. Но почему Ролли звонил тебе?

— Ну не тебе же!

— Я имею в виду, это, ведь, он в тебя влюблён, а не ты в него.

— И что?

— На что он, собственно, надеялся?

— Это ты у него спрашивай. Так что бы ты ответил?

— Пока не закончим дело с альбомом — нет.

— Я тоже так думаю, но тебе, ведь, не хотелось им заниматься.

— Честно говоря, Даймлер перестал вызывать у меня отвращение. Просто, ему здорово не повезло в жизни, и это не могло не сказаться не поведении. Но это человек из числа тех, что и мухи не обидят. А фотографии эти были для него смыслом существования. Я хочу ему помочь.

— Считаешь, мы справимся?

— Не бэ!

— Чего?

— Так говорят мои новые друзья. Это значит «не бойся». Или «не беспокойся». Им лет по десять.

— Иногда, мне кажется, что и тебе не больше… А может, и нам обоим…

— И потом, растёт у меня какое-то смутное подозрение… За этой кражей кроется что-то серьёзное.

— Ох уж мне эти твои подозрения! — горестно вздохнула Сильвия. — Ладно, подожди минут пятнадцать, я тебе кое-что интересное расскажу.

— Я не могу столько ждать. Я кушать хочу.

— Тогда, пойдём со мной в туалет.

— В туалет?! С какой это стати? У тебя что, внезапно развилась унитазофобия? Или ты настолько одряхлела, что не можешь самостоятельно встать с горшка?

— Нет, но у одного торопыги настолько развилось нетерпение, что он не может подождать минут пятнадцать-двадцать, пока я сниму грим. А ведь у меня для него есть очень любопытные новости. Придётся сделать доклад на месте. Так сказать, без отрыва…

— Ох уж мне эти твои интриги… — передразнил её Ник. — Ну ладно, идём, — Сильвия вручила ему свою сумку.

Кризис отражается на всём. На острове стало меньше не только жителей и туристов, но и различных контор. На втором этаже их здания, кроме сыскного бюро, вообще остался лишь офис страхового агента, который целыми днями разъезжал по клиентам. Однако Брюстер, владелец здания, почему-то не стал закрывать туалет, и тот попал в безраздельное владение детективов. Правда, при условии, что они сами будут поддерживать там чистоту и порядок. Но, при наличии в штате Сильвии, это не было проблемой. Буквально накануне она заставила Ника заменить там все электролампочки. Потому сейчас белостенная комната без окон буквально сияла чистотой в светодиодных лучах.

Сильвия повесила жакет на крючок рядом с полотенцем. Выложила из сумки на тумбочку возле раковины разные кисточки, тряпочки, тампончики, баллончики с растворителями и прочие принадлежности. Критически осмотрела себя в зеркале. Сняла очки и вытащила линзы из глаз, вернув им естественный серый цвет. Потом отправила вслед за жакетом блузку, оставшись в одном лифчике и оголив вполне молодые плечи и талию.

— Ну, это я уже видел, — разочарованно сказал Ник, — если ты хотела меня удивить…

— Если бы я хотела тебя удивить, — назидательно ответствовала напарница, отдирая кусок псевдоплоти из-под глаза, — я бы надела кастрюлю на голову. Причём тебе.

— Понял, мэм. Сконфуженно умолкаю.

Сильвия победоносно глянула на него из зеркала искореженной физиономией. Потом перевела взгляд на свои пальцы.

— Чёрт! Надо было с рук начинать.

— Может, тебе помочь?

— Лучше не мешай. И слушай, — он, молча, прислонился к стене у двери.

— Сперва, я просто попыталась выяснить, кому вообще могут быть нужны старинные фотоальбомы. Оказалось, что есть люди, которые их коллекционируют. Как значки или монеты. Конечно, таких немного, но во Флориде живёт несколько человек, а один вроде бы даже на островах. А ещё выяснилось, что в первой половине прошлого века на островах жили ремесленники, которые вручную, кустарно делали такие альбомы и они очень ценятся у коллекционеров. Правда, никаких подробностей о том, как эти изделия выглядели, я не нашла. И не нашла ничего, подпадающего под описание Даймлера. Зато, обнаружила рассказ одного собирателя из Сент-Питерсберга, про то, как он здесь, на Ки-Мэрайя, купил редкий экземпляр в фотосалоне «Лазурь».

Сильвия очистила от грима свои пальцы и вернулась к лицу. В воздухе повис устойчивый запах растворителя. Ник включил вытяжку.

— Сначала я решила позвонить Пауку и выяснить, не знает ли он чего про это заведение. Но он услышал о нём впервые. Я попросила, чтобы он разузнал что-нибудь по своим каналам, а сама…

— По каким это «своим каналам»?

— Ну, там, официанты, посетители. Они у себя, в баре, ежедневно встречают десятки людей. Вдруг, кто-нибудь что-то говорил. Но он пока не перезванивал.

— Он и не отвечает. Небось, опять телефон посеял.

— Зато звонил Ролли. Про это я уже рассказывала, но я и у него спросила про фотоателье. Оказалось, что у полиции к фотографам никаких претензий нет. И всё-таки у меня росло подозрение, что эта «Лазурь» может торговать краденным. Я узнала, где студия находится и решила наведаться туда под прикрытием и разведать что к чему.

— Довольно рискованное намерение, — прокомментировал Слотер.

— Ник, я всё сделала, как ты учил. Отключила телефон. Ушла из конторы через черный ход. Дворами пробралась домой. Отключила навигатор в машине. Отогнала её на соседнюю улицу, где точно нет никаких видеокамер. Вернулась домой. Целый час гримировалась и переодевалась. Потом, окольным путем, добралась до машины. Сделала небольшую петлю по острову и выехала к заросшему пустырю у одиннадцатого шоссе, где брошенная ферма. Закатила машину подальше в кусты и деревья, чтобы её даже сверху не было видно. По лесопосадке вдоль шоссе дошла до автобусной остановки и, уже на автобусе, вернулась, в виде бабуси, в жилые кварталы. Проехала на одну остановку дальше, и пешком добралась до «Лазури», чтобы как следует запыхаться и выглядеть соответственно образу.

Ник медленно поаплодировал.

— Великолепно! Поздравляю! Конспирация высшего уровня. Осторожность в степени осторожность. Твои посещения курсов гримеров не прошли даром. Надеюсь, результат того стоил?

— Побереги иронию для своих подружек, юморист. В салоне работал парень по имени Джек. Я предстала перед ним чудаковатой старушкой с плохой памятью и склонностью к болтовне, которая почему-то обязательно хочет подарить на день рождения своей подруге детства старинный фотоальбом. Эта бабушка успела утомить его своими бессвязными воспоминаниями и постоянной забывчивостью за несколько минут. Поэтому он был рад выложить ей все свои знания на эту тему, лишь бы она ушла.

— Ну-ну, и что же он такого выложил? Насколько я могу догадаться, нашего альбома у него нет.

— У него вообще нет альбомов. Никаких. Тот, что он продал коллекционеру, был последним. Я, конечно, не такой проницательный психолог, как ты, но почти не сомневаюсь, что он не врал. Он даже показал мне свой бухгалтерский журнал. То есть показал себе, но я, как раз, тоже взглянула. Там есть запись, что проданный альбом он купил с рук у какого-то забулдыги. И тот сам его принёс. То есть, может тот альбом и был краденым, но больше в «Лазурь» ничего подобного не поступало. Этот Джек не занимается скупкой ворованного и не знает, кто этим занимается на острове…

— И что же в этом любопытного?

— Пока ничего, но смотри, что будет дальше. Джек сказал, что альбомы с листами в прожилках делали как раз на островах. Причём, это большая редкость, и какая там у них история, никто толком не знает. Есть только таинственные легенды. Это наводит на мысль, что потенциальных похитителей может быть немало…

Ник хотел было высказаться в том смысле, что эта информация не сильно продвинет розыск, но она быстро продолжила:

— Но это не главное. Джек, конечно, умеет держать себя в руках, но, уже когда я сказала, что ищу альбом, он явно насторожился. А уж после того, как услышал подробное описание, просто вздрогнул. Очевидно, он что-то не договаривал, и у него есть свой интерес к этому предмету. Я не стала на него давить, не посоветовавшись с тобой…

— Думаешь, он сам его ищет?

— Не знаю, сам он, или кто-то ещё, кто к нему обращался, но здесь явно нечисто. И это ещё не всё. Когда я уходила, он за мной следил.

— Что ты имеешь в виду?

— Во-первых, он проводил меня, помог перейти улицу. Но об этом я сама попросила. А потом, когда я побрела к остановке, он вернулся в свою контору и, сквозь щель в занавесках, смотрел, что я делаю, пока меня не увёз автобус.

— Вот это уже серьёзно! А ты?

— Я, конечно, тоже за ним следила, но, думаю, он об этом не догадался. Потом вышла на остановке по требованию, передохнула минут пять. Вроде, никакого хвоста не обнаружила, и, кустами, добралась обратно до машины. Опять попетляла, оставила машину подальше от дома, а сама поспешила сюда.

— И что ты хотела сделать на компьютере, когда я пришёл?

— Поискать в местном фольклоре что-нибудь об этих легендах.

Что ж, последние новости выглядели вполне серьёзно. Конечно, ещё не известно, кто кого там водил за нос. Но, если предположить, что Сильвия всё правильно не только сделала, но и поняла, кто-то ещё на этом острове интересуется пропавшим альбомом Даймлера. И этот парень знает, кто. Либо он сам, либо кто-то ещё. И, во втором случае, этот кто-то должен был быть оповещён о визите странной бабульки как можно быстрее. Такое предположение следовало проверить.

Сильвия наконец-то закончила с удалением старушечьего макияжа, и даже с нанесением повседневного делового. Теперь она складывала гримерные принадлежности в сумку.

— Сильви, — осторожно начал издалека Ник, — а ты помнишь, во сколько ушла от этого фотографа?

— Обижаешь! С точность до минуты. В четырнадцать тринадцать, — вот опять она с этими мировыми стандартами. Нет бы, сказать: «В два тринадцать после полудня», как добропорядочная американка! Напарница сняла с крючка блузку, понюхала и поморщилась. — Это ж надо так пропотеть! — скомканная одежда полетела в сумку.

— Ты не могла бы выяснить, звонил ли кому-то фотограф сразу после этого?

Она набросила жакет на голые плечи и недоумённо взглянула на него.

— Это как же, интересно знать?

— Ну,… надо залезть в базу данных телефонной компании, выяснить какие у него номера, городской и сотовый, и посмотреть, не было ли с них звонков сразу после тринадцати минут третьего…

— Ник, это незаконно.

— Да ладно. Будто ты ни разу такого не делала.

— Нельзя так, статья это.

— Ну, пожалуйста! Это очень важно. Возможно, кто-то бывал у фотографа до тебя и тоже интересовался альбомом. И даже просил его сообщить, если кто-то ещё будет интересоваться. Такую зацепку нельзя упускать.

— Сидеть сами будете? — язвительно поинтересовалась Сильвия.

— Да. Да! Выйди в интернет с моего компьютера, с моей учётной записи, через мои пароли и коды. Делай, что сочтешь нужным, лишь бы свалить на меня. Я потом всё подтвержу. Всю вину возьму на себя.

— Да ты даже не сможешь объяснить, как это сделал!

— Э-э-э… наверное, но я убежден, что ты справишься идеально, и мне не надо будет ничего объяснять. Ты — лучшая! — она двинулась к выходу.

— Нет!

— Ну, Сильви. У нас все получится! — Ник распахнул перед ней дверь в коридор — Не надо бояться. Все пройдет удачно. Поверь, потом мы будем вспоминать, и смеяться… — выйдя наружу, Сильвия налетела на Паука. Тот озадаченно оглядел её фривольный наряд, потом перевел взгляд на Ника, сменил выражение лица на возмущённое, и всплеснул руками.

— Окончательно стыд потеряли, бессовестные! Средь бела дня, в туалете!.. Срамота! Совсем от рук отбилась молодежь. Куда катится этот мир?

Сильвия прислонилась спиной к стене и захихикала.

— Паук, хоть ты не начинай, а? — взмолился Ник.

— А если бы тут дети были?! — не унимался бармен в своем притворном возмущении. — И это детективы, люди, стоящие на страже устоев, передовой отряд борцов за нравственную чистоту! Полное крушение устоев, словно у нас коммунизм какой-то! Маккарти на вас нет.

Сильвия уже хохотала не сдерживаясь. Ник помотал головой.

— Паук, Сильвия только что прочла мне назидательную лекцию на тему распущенности молодежи! Вторую серию я уже не перенесу.

— Ты чего на звонки не отвечаешь? — отсмеявшись, спросила напарница гостя.

— Да как обычно, телефон посеял, — ответил за друга Ник.

— Ну,… не посеял,… просто… оставил где-то… — начал оправдываться Паук — дома, скорее всего, или у… В общем, оставил.

— У подружки что ли?

— Ник, перестань, какие подружки, он же утром ещё отвечал на звонки!

— Ты что, Паука не знаешь, для подружки у него найдётся время в любой час, — он решил перейти в нападение.

— Вам лишь бы поиздеваться над несчастным одиноким барменом.

Все переместились в офис.

— У тебя ещё есть что-нибудь питательное в баре? — спросил Ник Паука.

Сильвия сразу же направилась к платяному шкафу, в поисках чистой одежды. Они держали минимальный резерв для подобных случаев.

— Осталась пара бифштексов… Если с картошечкой разогреть, или с макаронами, очень даже неплохо.

Напарница Ника вытащила фиолетовую блузку, примерила перед зеркалом, недовольно покачала головой, повесила назад.

— Потом, ещё есть рыбный салат… И пирожки с утятиной.

Сильвия померила желтую блузку, опять разочаровалась… а больше в шкафу ничего не обнаружилось.

— Так этим пирожкам уж неделя, наверное, — сказал Слотер.

— Да нет, от силы дней пять.

Сильвия достала из сумки мятую пропотевшую блузку, снова понюхала и, с отвращением, бросила назад.

— И ты кормишь посетителей пирожками пятидневной давности?!

— Все дело в правильном хранении!

Сильвия отвернула полу жакета, понюхала у себя под мышкой и осталась, в высшей степени, недовольна.

— Ник! — изрекла она. — Ты же мастер на все руки. Давай сделаем душ. Зачем нам три туалетных кабинки?

— Ага! — картинно-злорадно заявил Паук. — Значит, теперь это называется «сделать душ»?

— Заканчивай! — предупредил его Ник. — Сатирик из тебя никакой, — а Сильвии ответил:

— Ну, кто позволит арендаторам перестраивать общественный туалет? Вон, море рядом — окунись пару раз и будешь благоухать. Вот, когда заработаем на собственное офисное здание, тогда и будет у тебя и душ, и ванна, и стиральная машина. Для идеальной чистоты. Все время станешь хрустеть.

— Ага! Так это называется «хрустеть»!

— Паук, уймись! — рявкнула Сильвия.

— Ты, вообще, зачем пришёл-то? — поинтересовался Ник.

— Хотел кое-что занимательное рассказать, да вам, похоже, не нравиться меня слушать.

— Пока ты не произнес ровным счетом ничего занимательного, — холодно сказала Сильвия. — И что-то не верится, что произнесешь.

— А как же разнообразное меню на вечер?

— Давай, давай, дружок, выкладывай! — подбодрил приятеля Ник. — У нас творческий кризис, так что любые сведения будут на пользу.

Паук вздохнул и почесал затылок обеими руками.

— Новый парень Николь живёт на другой стороне острова…

— Это тот, что всё время ходит в зелёных шортах? — перебил его Ник.

— Нет, это был прежний её парень.

— Похоже, она меняет их, как носки, — осуждающе произнес Ник.

— Я даже знаю, с кого она берёт пример, — язвительно молвил Паук.

— Не отвлекаться! — строго сказала Сильвия.

— Ну, так вот, у этого парня есть сестра, а её ухажёр — фотограф из тех краев. И вчера они одновременно приводили своих возлюбленных знакомиться с родителями. И фотограф этот сказал, что какой-то посетитель спрашивал у него про старинный фотоальбом.

— Существенно, — только и нашёлся, что сказать Ник.

— А! — гордо заявила Сильвия. — Система работает.

— Паук! Не будем терять ни минуты, поехали к этому парню, покажешь дорогу.

— Так это Николь знает, где его искать.

— Ну, позвони ей.

— У меня ж телефона нет!

— Ладно, я сам позвоню. Сильви, а ты обещала выяснить, кому наш фотограф звонил.

— Обещала?!

— Двинули, Паук!

— Ник, а ты, между прочим, обещал за водой сходить!

— На первом этаже в кулере полно воды.

— Ты же обедать собирался…

— Не бэ, съем потом два ужина.

Вывеска над дверью гласила: «Фотостудия «Мгновения» — Снимем всё!». Паук, не обнаружив звонка, постучал. Никакого ответа.

— Открывай, — сказал Ник. Дверь оказалась не запертой, и они беспрепятственно проникли внутрь. Просторное, полупустое помещение. Никого. Четыре больших окна. Два по бокам от двери, ещё два в перпендикулярных стенах. Много естественного света, фотографии на стенах отлично видны. На них люди, животные, растения, рыбы, насекомые даже. Пейзажи, дома, статуи, бесконечные автомобильные пробки, какие-то процессии, то ли похороны, то ли демонстрации… В середине комнаты стоял стол с компьютером. Монитор повёрнут спиной ко входу. Ник подошёл поближе и заглянул на экран. По нему ползала надпись: «Нажмите любую клавишу». Паук кивнул на ещё одну дверь, распахнутую в противоположной, от входа, стене. Слева от неё висела огромная фотография звездного неба, а справа — снимок… ещё одной двери с табличкой «Бюро находок. Вы пришли не туда». Из царившего за дверным проёмом полумрака доносилась тихая электронная музыка. Положив, скорее для порядка, ладонь на пистолет на поясе, Ник приглашающе махнул другой рукой и направился во внутреннее помещение. Паук последовал за ним.

Яркая лампа освещала лишь круг на столе, где расположились клавиатура, мышь и руки. Лицо хозяина этих предметов, сидевшего вполоборота ко входу, озарял бледный свет монитора. А вот на мониторе… Он даже узнал место. Неподалеку от этих болот они с Сильвией застряли в день их знакомства. Точнее, в ночь. Веселые были времена… Но экран показывал не только болото. В воздухе над ним висело нечто неопознано-летающее. Не тарелка, а скорее мыльница с какими-то аэродинамическими прибамбасами. Под ней, на болоте, копошились некие, видимо внеземные, существа. Непохожие на зеленых человечков. Вообще, ни на кого не похожие, разве что на помесь богомола с летучей мышью. Небольшие, фута четыре, и совсем не страшные. НЛО освещал их лимонно-салатовым лучом, рассеивающимся в ночном болотном тумане. И, похоже, это им не очень нравилось. Галактический патруль поймал нелегалов на третьей от Солнца планете. Все смотрелось весьма правдоподобно.

— Народу нужны здоровые сенсации? — поинтересовался Ник, подкравшись к хозяину. Тот не вздрогнул, даже не обернулся. Просто поднял левую руку, правой продолжая что-то выводить мышью на дисплее. Наконец, скорее устав, чем удовлетворившись, отпустил манипулятор, покачал головой, глядя на экран, и повернулся к гостям.

— Конечно, нужны, — произнес он тихим высоким голосом. — Людям интересно знать, где прячется Лох-Нэсское чудовище, а не что ел на завтрак Джон Смит. Кстати, Джон Смит.

Хозяин протянул Нику длинную узкую ладонь.

— Ник Слотер, — ответил рукопожатием детектив. — А это мистер Гарвен, предпочитающий имени кличку «Паук».

— Скорее, сценический псевдоним, — возразил мистер Гарвен.

— Один мой приятель — скептик. Он борется со «здоровыми сенсациями». Собирается выложить это безобразие в сеть и приписать, что, дескать, другие снимки погибли. Кто ещё видел это, ау? Он уверен, что свидетелей найдётся немало. А через неделю выложить опровержение. Мол, ничего не было, ну и дураки же вы все. Чтобы показать народу, насколько он падок на глупости. Только рисовать он не умеет…

— Что ж, — сказал Ник, — обещаю, мы не раскроем раньше времени ваш секрет.

— «Фотошоп» творит чудеса, — восхищенно заявил Паук.

— «Фотошоп» не при чём. Я работаю на собственном софте. Я программист по образованию. Фотосъемка скорее увлечение, чем ремесло. Но, вы вряд ли пришли за графическим редактором.

— Нет. Мы ищем старинные фотоальбомы, — прямо сознался Слотер.

Джон удивлённо задрал брови.

— Прямо эпидемия какая-то.

— В каком смысле?

— Годами они никого не интересовали, и вот, пожалуйста — через день требуются.

— Интересно, кому же это понадобился альбом позавчера?

— Да, была тут одна дама… Вам он, кстати, зачем?

— Он очень нужен нашему другу. А мы хотим помочь.

— Ну, это ещё хоть сколько-то вразумительное объяснение. А то та барышня вообще ничего объяснять не хотела. Говори мол, где альбом, и все тут.

— И что вы ей ответили?

— Да что я мог ответить. Нет у меня ничего такого. И не было никогда. Антиквариат — не моя область. Жалко, конечно тетку. Видать, альбом этот ей здорово нужен был. Она даже деньги предлагала…

— Деньги? За что? Вы же ей ничего не продали.

— А сколько он обещала? — заинтересовано спросил Паук.

— Пятьсот. За любые сведения о том, где находится альбом. В том числе и про вас.

— Про нас?!

— Про любого, кто ещё будет интересоваться альбомом. Честно говоря, я не должен был вам об этом рассказывать, но денег-то я не взял. Она мне не очень понравилась. Какая-то суровая…

— Значит, мы вам нравимся?

— Пока претензий не имею.

Парень явно не собирался скрытничать и Ник решил ускорить процесс.

— Ладно, Джон, буду откровенен. Я частный сыщик, — Ник вытащил документ. — Альбом, который я ищу, был украден у моего клиента вчера. Так что мы будем рады любой информации.

— Мистер… Паук и есть ваш клиент?

— Нет. Это мой добровольный помощник. Он привел меня сюда.

— И что вы хотели бы узнать.

— Подробности об этой посетительнице.

— Вы думаете, это она украла?

— А что мне ещё остается? Других зацепок пока нет.

— Ну что ж… Помочь следствию — прямой долг гражданина… Её зовут Аурелия Видмар. Лет сорока. Русые волосы хвостиком. Вот как у вас, но длиннее. До плеч. Рослая, стройная, спортивно сложенная. Холодный взгляд, холодный голос, но манера говорить гипнотизирующая. Вы не поверите, но я был почти парализован. Я чуть не взял у неё деньги.

— Что ей было нужно?

— Любые сведения о большом старинном фотоальбоме в кожаном переплёте. И обязательно с цветными прожилками в листах. Уж и не знаю, чего ей так эти прожилки приглянулись… Я вообще никогда такими вещами не интересовался, ничем ей помочь не мог, но она предложила деньги за любую информацию, которую я смогу собрать на эту тему.

— И как она собиралась её от вас получить?

— Так она телефон оставила. Думаю, я могу вам его дать, раз вы детективы. Да и ей я ничего не обещал, — Джон достал из кармана свой аппарат и, поколдовав, протянул Нику. На экране были цифры и подпись «Мисс Видмар, ищет альбом». Ник подумал, и решил не писать номер в память своего телефона. Просто запомнил и вернул трубку хозяину. Джон и Паук удивлённо уставились на него.

— Что? Если номера нет в памяти телефона, никто не догадается, что он мне известен. Но это не значит, что его нет в моей памяти, — он постучал себя по лбу. — Она не говорила, где живёт?

— Нет, но, по-моему, я её видел сегодня утром у гостиницы «Восход». Это пятиэтажка в паре кварталов отсюда.

Сезон дождей — это время года, когда идут дожди. Дожди — это такой вид осадков, когда с неба на землю льётся жидкая вода. Если за неделю не упало ни капли, какой же это сезон дождей? И пусть в справочниках пишут, что Ки-Мэрайя — самое сухое место во Флориде, ведь не настолько же! Рассуждая таким образом, частный детектив Слотер посматривал на собирающиеся тучи и двигался в сторону гостиницы «Восход». Паук, не желавший оставлять свой драгоценный бар даже на полдня, отбыл туда на такси, и теперь Нику приходилось рассчитывать только на собственные силы. И везение. Почти наверняка фотограф-программист Джон Смит не врал. Но он мог и ошибаться. А даже если и нет, быть увиденной у гостиницы ещё не значит жить в ней. Кроме того, он не хотел бы лезть напролом, обращаясь к администрации с вопросом «Где тут у вас проживает некая госпожа Видмар?». Это и её может спугнуть раньше времени, и его выдаст с головой.

Он не успел всего на несколько секунд. Но этого хватило, чтобы полностью промокнуть. Не столь уж и мрачным было это небо, а выдало такую струю! Крутые детективы с тропических островов не носят с собой зонтов. Они носят пистолеты. Но те не защищают от дождя. Мокрый сыщик, нимало не стесняясь, ввалился в гостиничный вестибюль. Швейцар у двери смерил его свирепым взглядом, но ничего не сказал. А девушка за стойкой регистрации вообще встретила лучезарной улыбкой.

— Добрый день! Мы можем предложить вам большой выбор свободных номеров, — вот что значит кризис! На безклиентьи и мокрый лохматый оборванец — клиент.

— К сожалению, я не могу предложить вам большой выбор свободных финансов, — Ник развел руками и огляделся. В просторном холле было довольно людно. Постояльцы спускались по лестницам и на лифте, сидели за столиками, пили бесплатную газировку из автомата и смотрели сквозь прозрачные стены. За одной из них упругие струи поливали асфальт, а другая открывала вид на большой ресторанный зал. Видимо, далеко не все обитатели «Восхода» могли позволить себе ужин там. Таким оставалось лишь пережидать ливень, наблюдая за трапезой более богатых слоев населения. Слои эти были весьма многочисленны. Видимо, здесь питались жильцы и других гостиниц. Обстоятельства, в очередной раз за сегодняшний день, складывались довольно удачно. Вот только, сможет ли он извлечь из этого выгоду?…

— Меня ждёт койка в ночлежке, — грустно усмехнувшись, сказал он девушке, — когда её освободит такой же бедолага из ночной смены. Плохо оказаться безработным и бездомным в один момент. И перебиваться случайными заработками в порту, которых хватает только на то, чтобы не помереть с голоду и спать на продавленном эстафетном матрасе. Можно я обсохну здесь, пока не кончится дождь, и посмотрю, как насыщаются счастливчики?

Она поняла его гиперболу по-своему и подмигнула.

— Если вам негде провести эту ночь, могу предложить свою квартиру. Мой рабочий день заканчивается в девять.

Вот сколько привлекательности может добавить длинноволосому мускулистому парню намокшая одежда. Он загадочно улыбнулся и ничего не ответив, направился к автомату с напитками. Вечером его будет ждать Линда. Ну, не разорваться же? Хотя, было бы неплохо…

Взяв со стола какую-то газету недельной давности, Ник устроился в свободном кресле и принялся изучать публику, попивая некую кисло-сладкую дрянь из пластикового стаканчика. Впрочем, на халяву всё вкусно.

Клиенты прибывали на автомобилях к крыльцу гостиницы, где швейцар встречал их с раскрытым зонтом, дабы уберечь от малейшей опасности намокнуть. К мистеру Слотеру он почему-то не проявил такого внимания. Впрочем, спасибо, что пустил. Ник читал статью о торговых отношениях округа Монро и Багамских островов, когда очередное авто доставило к дверям высокую стройную женщину. Правда, она была брюнеткой с прической, как у молодой Мирей Матье, но, по опыту работы с Сильвией, он знал, что таким приметам — грош цена. Дама величественно прошествовала мимо него в глубь ресторана и уселась там, в одиночестве, ожидая официанта. Нику она была видна отлично. Впрочем, он тут же заметил и ещё одну кандидатуру. Фигурой она тоже подходила под описание Смита, а волосы имела светлые, прямые, распущенные, длиной до плеч. Такие очень удобно собирать в хвостик. Эта барышня, судя по всему, сидела здесь довольно давно, потому что официант уже убрал с её стола тарелки и принёс кофе.

Нужно было проверить, кто из них — Видмар. И он даже знал, как. Но для этого ему была нужна помощь Сильвии. Ник уже собрался отправить ей сообщение, когда та обозначилась сама. Текст поступившего SMS был предельно лаконичен: «Есть». Это означало, что следом придёт зашифрованное послание. Он запустил кодировщик, и стал ждать. Через пару минут экран высветил десяток цифр и имя «Беттина Фелпс». Не выключая шифратор, Ник запомнил номер, стер сообщение и ответил: «Позвони ей с нашей неопределёнки через пять минут после сверки часов». Если она продолжает работать, то может всё ещё быть в офисе. Вскоре его телефон зазвонил…

— Да, дорогая, — виноватым голосом проворковал Ник в трубку.

— Где тебя черти носят! — негодующе воскликнула Сильвия. — Ты уже давно должен был быть дома. Я-то, дура, думала, что, после вчерашнего разговора, ты перестанешь врать!

— Но, милая, — залепетал он, — ты же видишь, как льет. Я не рискнул выезжать по такой погоде.

— Ты обещал вернуться к пяти. В это время дождь ещё не начался. Да и сейчас он уже перестаёт. Вылезай из своего кабака!

— Ну, какой кабак, радость моя, я ещё на работе. Незамедлительно выезжаю. Как там наша малышка?

— Шлет тебе воздушный поцелуй и надеется не уснуть до прихода папочки.

— Буду через двадцать минут. Давай сверим часы.

— Начало шестого сигнала соответствует восемнадцати часам сорока двум минутам флоридского времени, — непонятно сказала Сильвия и, после довольно долгой паузы, издала шестикратное «Пи». Потом отключилась.

Ник покачал головой. Может, они перебрали с конспирацией?… Но, всё-таки, приятно, когда вы с напарником понимаете друг друга с полуслова. Его часы отставали от Сильвиных на шестнадцать секунд. Теперь важно было не упускать из виду обе кандидатуры. И не засветиться самому. Он попытался одним глазом читать рассуждения газетчика о мусоре на здешних пляжах, а другим наблюдать сразу за двумя женщинами, но из этого ничего не вышло. К счастью, дам больше интересовал ужин, чем окружающий мир. Без тринадцати семь светловолосая полезла в сумочку и выудила оттуда телефон. Лишь взглянув на экран, она тут же принялась вертеть головой, но Ник уже вернулся к своему увлекательному чтению. Звонить по второму номеру было излишне.

Что ж, обоих фотографов посетил один и тот же человек. Аурелия Видмар. Или Беттина Фелпс. Может, у неё и ещё имена имеются? Как бы то ни было, вот она, прямо здесь. И надо что-то делать.

Когда уже этот тип свалит? Сколько вообще времени нужно человеку, чтобы выкурить одну сигарету? Ник попытался пошевелить ногами, но только стукнул себя коленкой по носу. Хорошо хоть, ничего не задел. Если железки попадают, грохот будет слышан на той стороне острова. Ну, может, тогда Линда догадается, что один сыщик-недотёпа провалил очередное дело. С грохотом и треском. И дождётся своего парня. Или уже не дождётся.

Сперва-то все шло как по маслу. После подозрительного звонка Видмар-Фелпс быстро покончила с остатками ужина, расплатилась и покинула ресторан. Жила она действительно в «Восходе», и Ник отлично видел, как ей дали ключ от сорок третьего номера. И Беттина-Аурелия отправилась наверх. По лестнице. Из плана пожарной эвакуации он узнал, что это номер с пятого этажа, и окна у него выходят на улицу. Напротив имелся торговый центр, работающий до девяти. На трех этажах масса мелких лавочек с подсобками, складами и прочими служебными помещениями. В одном из них, укрывшись среди коробок, ящиков и тюков, он наблюдал в маленькое окошко за гостиницей почти час. Женщина даже не стала занавешивать окна в своем номере. Она сразу же включила ноутбук и почти всё это время провела за ним, отвлекшись лишь раз, чтобы взять бутылку минералки из холодильника. За этот час в кладовку трижды заходили продавцы, но его никто не заметил, хотя последний раз коробку сняли почти с головы Ника. Правда, в итоге его заперли, но, имея отмычку, он не стал расстраиваться.

Куда большую озабоченность вызывала задача проникновения в сорок третий номер. Видит око, да зуб неймет. Он не придумал ничего лучше, как лезть туда по крышам и деревьям. Делать это было удобнее в темноте, но в тропиках её долго ждать не приходится. Как поется в дурацком местном шлягере: «…Солнце падает в море почти вертикально…». То есть, в темноте удобно скрывать свои перемещения, а вот выполнять их — не очень. Особенно остро он ощутил это, перебираясь с крыши гостиницы на балконы пятого этажа по молниеотводу. От него до перил было ярда два, а может и метра,… тьфу… В общем, пришлось вытянуться в струнку по горизонтали и вцепится ступнями в перила. Отпустив руки, он понял, что сейчас либо порвет голеностопы, либо рухнет с пятого этажа головой вниз.

Но слабым звеном оказались не связки, а ржавые металлически штыри балконной ограды. Они выскочили из своих гнезд в перилах и стали медленно отгибаться. Поэтому у него появилась пара мгновений, чтобы, качнувшись маятником, отцепить ноги и, сделав переворот в полете, успеть схватиться за кромку балконной плиты. Штыри, со звоном, попадали вниз. К счастью, там никого не было, и конфуз незадачливого сыщика остался без зрителей. Кое-как вскарабкавшись на не слишком надёжный элемент архитектурного облика, сыщик отдышался и осмотрелся. Вдали по улице шли, не оборачиваясь, редкие прохожие, в половине номеров этажа горел свет, но пока никто не обращал внимания на происходящее безобразие. Балконы непрерывной полосой тянулись вдоль стены почти до противоположного угла здания и разделялись лишь решетчатыми перегородками. Ник надеялся добраться по ним до номера Видмар, и ему это почти удалось, но, за один балкон до финиша, возникло непредвиденное затруднение.

В этом номере обитала семья с несколькими детьми, и сейчас все её члены смотрели по телевизору какой-то мультик, дружно посмеиваясь. Но именно в тот момент, когда на балконе возник детектив, главе семейства приспичило выйти туда покурить. Ник заметил это в самый последний миг и еле успел нырнуть под, невесть откуда оказавшийся на балконе, стол, накрытый не по размеру большой клеёнкой. К несчастью, кроме него там уже было несколько старых вёдер и кастрюль, и человек мог поместиться среди них, только засунув уши между коленей. Если сидеть так несколько секунд, будет весело. А несколько минут — больно. Лысеющий усатый папаша дымил, почесывал волосатое круглое пузо и никуда не спешил. Дети и жена заразительно хохотали за стеклянной дверью, но его это не притягивало. Дождь кончился, было свежо и прохладно и, казалось, перекур продлится вечно. В щель между свисавшей скатертью и полом балкона Ник мог видеть редких прохожих на тротуаре внизу и надеяться, что они не заметят его. Ноги и спина постепенно затекали.

Пытаясь отвлечься, он начал было рассуждать, кем же может оказаться эта Видмар-Фелпс. Но не придумал для неё ничего более путного чём амплуа охотника за семейными реликвиями, сам не очень понимая, что это может означать… Вот тебе и дедукция… Наконец, многодетный отец решил, что достаточно потравился никотином, и вернулся в номер. С трудом заставив шевелиться нижние конечности, Ник выполз из укрытия. В номере его подопечной горел свет, было видно, что тамошний балкон пуст. Во всяком случае, Слотер не увидел там ничего опасного. Для себя. Он на коленках переполз к перегородке и заглянул за неё. Балконная дверь закрыта, окно тоже, но занавеска отдернута. В комнате за стеклом никого не видно. Посмотрев по сторонам, вниз, и даже наверх, он убедился в отсутствии свидетелей и перемахнул на соседний балкон. Подкрался к двери, и, сквозь застекленную верхнюю часть, поподробнее осмотрел помещение. Выглядело оно довольно скромно. Шкаф, пара тумбочек — все закрыты, телевизор, застеленная кровать, три стула, стол, картина на стене. Собственно, всё это он видел ещё из своего наблюдательного пункта в кладовке. На столе, кроме лампы и ноутбука, шнуром подключенного к розетке, стояла почти пустая бутылка с минералкой и тарелка с бананами. Где-то же должен быть холодильник, из которого их достали. И ещё туалет… Но тогда за столом сидела женщина. Куда она делась теперь? Видимо, ушла через вон ту дверь в соседнюю комнату. Или даже через вон ту в коридор. Куда бы ни исчезла хозяйка, возникал сильный соблазн проникнуть внутрь и посмотреть, что там на экране. Ник, не распрямляясь, покрутил ручку. Дверь оказалась заперта. Но отмычка, верный друг сыщика, никуда не делась из кармана. Петли не скрипнули, стекло не дрогнуло, бесшумно ступая по паркету, сыщик сделал первый шаг. Замер, прислушиваясь. Из-за стены доносились приглушенные крики мультперсонажей и смех зрителей. Хозяйку было не видно и не слышно. Ещё шаг. Ещё. Компьютер манил к себе.

Когда до стола оставался последний шаг, в спину ему упёрся пистолет. Проведя в своем ремесле десяток лет, Ник научился уверенно определять, что там тычут ему под лопатку.

— Руки подними, — сказал холодный и жёсткий, но всё-таки женский голос откуда-то из-за спины. Пришлось повиноваться.

Ловкие пальцы моментально извлекли из кобуры пистолет, из карманов телефон, значок, удостоверение, вырвали из его пальцев отмычку.

— Собственно, я… — начал, было, он, и получил мощный удар по затылку. Мир стремительно потемнел, уходя вверх и вправо…

Что-то происходило… Что?… Боль… Болело вверху и сзади… Равномерно. Постоянно. Свет. Свет усиливался. Но чем-то смазывался. И звуки… Да, это называется звуки. Боль, свет, звуки — всё это ощущения. Но было и ещё что-то… Он хотел избавиться от этого, но не мог… Его не пускали… Конечно! Это что-то стекало по лицу. Что-то холодное, но прозрачное. Вода! Её можно было бы смахнуть руками, но их кто-то держал. И ноги. И все тело. Он не мог двигаться, но мог моргать. Постепенно видимость улучшалась. И приходило понимание. Он связан, в лицо ему плеснули воды, по голове ударили сзади, в лицо светили яркой лампой. Аккуратно покрутил головой, покачал влево-вправо, вперёд-назад, несколько глубоких вздохов — память потихоньку возвращалась.

Значит, она его ждала. Сощурив глаза, Ник, сквозь яркий свет, увидел женщину, сидящую напротив. Та смотрела на экран ноутбука. Потом перевела взгляд на него. Поднялась со стула, подошла. Вытерла его лицо полотенцем. Бережно потрогала затылок. Боль проходила. Но медленно. Женщина присела на корточки рядом с ним, посмотрела прямо в глаза. Зрение почти пришло в норму, и он хорошо видел её лицо.

— Голова сильно болит? — спросила она.

— Нет, — голова Ника не беспокоила. Она получала удары и посерьёзнее, без особого ущерба для своей функциональности. Гораздо меньше ему нравилось быть привязанным к стулу многочисленными витками клейкой ленты. Ещё хуже было то, что запястья в наручниках были за спинкой стула. Даже на ногах одето что-то вроде колодок или кандалов. Ник попробовал выпрямить ноги в коленях. Ему это удалось — колодки были легкие — но пользы не принесло. Он опустил пятки на пол. Хозяйка оказалась неплохо готова к визиту непрошеных гостей. Кто же она?

— Тогда сядь прямо и улыбнись, — она ещё раз поправила его волосы, встала и отошла к столу. Ник недоумённо уставился на женщину. Та направила на него объектив телефона.

— Можешь не улыбаться, Николас, но хотя бы сделай нормальное выражение лица. С такой рожей тебя родная мать не узнает.

Он подумал, что мать, даже если она жива, не узнает его в любом виде, но промолчал. И, для приличия, слегка улыбнулся. Видмар кивнула, оставшись довольной полученным изображением.

— Имени из твоего удостоверения и отпечатков пальцев вполне хватило, чтобы узнать много интересного, но свежие картинки иногда помогают обнаружить то, чего нет ни в каких досье, — заявила она, переходя к компьютеру. — Ну вот, пожалуйста. Линда Догерти хвастается своим новым парнем с острова Ки-Мэрайя в соцсетях. Имя его не называет, а вот фотки выкладывает.

Линда… Подставила, получается, саму себя. Что ж, будет ей наука на будущее: не связываться с горе-детективами.

— Что вам нужно? — Ник сделал жалкую попытку контратаковать.

— Дурацкий вопрос, Слотер. Ты залез ко мне в номер, собирался рыться в моих вещах, а теперь спрашиваешь, что МНЕ нужно. Но я отвечу. Мне нужно знать, на кого ты работаешь. За полчаса, что ты пробыл в отключке, я многое о тебе узнала, но никак не пойму, кто нанял тебя следить за мной. Неужели тот сморчок, с которым вы ездили в бедняцкие кварталы сегодня днем? Или твой лучший друг, бармен из «Тропической жары»?

Что-то уж слишком много она знает. Ник-то о её существовании узнал только пару часов назад. Или тройку. Кстати, сколько сейчас времени?

— А сколько сейчас времени?

— Полдесятого.

Да, Линда, должно быть уже волнуется. А может, даже злится. Им будет, о чём сказать друг другу при встрече. Если таковая ещё состоится.

— Откуда вы столько знаете?

— В этом отеле самый быстрый интернет на острове. А в этом компьютере масса хитроумных программ, для безопасного получения любой информации из сетей. Например, изображений с камер наблюдения. К сожалению, камеры в вашем офисе хранят записи на автономный носитель, а то я бы узнала много больше. Впрочем, я, ведь, могу туда съездить, пока ты опять отдохнешь в бессознательном состоянии, остров-то у вас небольшой.

Сколько ж камер на наших улицах, интересно? И сколько из них сбрасывают свои записи в сетевые хранилища? Знает ли это Сильвия, и умеет ли эти записи извлекать? Ник попытался пошевелиться. Толку мало. Руки и ноги скоро начнут затекать. Но, на всякий случай, он опять несколько раз поднял и опустил ступни. Хуже не будет.

— Кстати, вот и ещё один анализ закончился. Теперь я знаю, что твоего дневного гостя зовут Даймлер. Так чем же вы занимались с этим Готлибом Даймлером, Ник?

— А что, ваши записи, анализы и программы не дают ответа?

— К сожалению, в тех местах, куда вы отправились, камер нет. Для деликатной разведки на месте сейчас слишком поздно. Так что мне придётся воспользоваться более доступным источником информации — тобой.

— А если я не скажу?

— Есть много способов сделать человека более разговорчивым.

— Не станете же вы меня пытать прямо здесь?

— Почему нет?

— Я начну орать. А звукоизоляция тут не такая хорошая, как беспроводная связь. Кто-нибудь, да прибежит на крики. Голос у меня зычный, и я успею наделать много шума, даже если вы попытаетесь вколоть мне какую-нибудь сыворотку правды. Между прочим, я могу начать орать прямо сейчас. А ещё я могу со страху обделаться.

Видмар неодобрительно покачала головой.

— Тогда ты не получишь того, чего хотел.

— Сейчас я больше всего хочу убраться отсюда.

— Значит, просто скажи, кто твой наниматель.

Похоже, прорисовывалась патовая ситуация. Она многое узнала о нём и, может быть, могла бы использовать какие-то сведения для угроз и шантажа, но главного ей компьютер не рассказал. И, видимо, не расскажет, раз она пытается так настойчиво узнать это от Ника. Он пока не узнал ничего, обездвижен и обезоружен, но, если будет действовать осмотрительно, может навешать много лапши на её уши.

— Я не могу называть имена клиентов. Это не этично.

— Полагаешь, у тебя есть выбор?

— Я же сказал: Будете угрожать — закричу.

— Так кричи.

— Зачем? Пока я не чувствую никаких реальных угроз.

Видмар вздохнула. Наверно, и она понимала, что дело идёт к нулевой ничьей.

— Ты же видел, как много я могу узнать о тебе через интернет. Твое агентство называется «Слотер и Жирар». Я уже знаю, как выглядит эта Жирар, и где она живёт. Остается только найти её и допросить с пристрастием. Тогда Слотер мне не понадобится.

— Слотеру вы тоже не очень-то нужны.

— Но Слотер, в отличии от меня привязан к стулу и не может двигаться.

— Ещё раз повторюсь, Слотер может громко орать.

— Но, если я развяжу и отпущу тебя, ты уйдешь отсюда ни с чем.

— Ещё как «с чем»! Я теперь много знаю о ваших способностях. Точнее, о способностях вашего компьютера… или программ… Не у каждого они есть, но уж тем более не каждый умеет ими пользоваться. Уже интересно. Кстати, а где вы прятались, когда я… пришёл?

— Да, на соседнем балконе.

— И что же вы там делали?

— Ждала тебя. Конечно не тебя лично, но того, кто позвонил с неопределяемого номера. Очевидно, что для того, чтобы вычислить меня. Ты там был в это время, но я не угадала… Сюда можно попасть только через коридор или балкон. Можно, конечно, и стену проломить из соседнего номера, но вряд ли это удастся сделать незаметно. Я поставила по паре камер на там и там и просто принялась ждать. Программы могут анализировать изображения и сообщать, когда что-то постоянно движется. Увидев тебя на дальнем конце цепочки, я спряталась на соседском балконе, когда ты скрывался от постояльцев заселённых номеров, и стала ждать. Вот и всё.

Ник снова покачал ступнями вверх-вниз. Больше ему ничего не оставалось. Разве что, молоть языком.

— С вами тяжело справиться… Ну, ладно. Если я скажу, кто меня нанял, вы меня развяжете, согласны?

— Вообще-то, связанный ты мне больше нравишься. Сидишь спокойно, ничего не трогаешь.

— Я и развязанный буду сидеть спокойно.

— Расскажи сначала, а там посмотрим.

Ник не считал себя мастером импровизаций, поэтому решил использовать все имевшиеся под рукой идеи. Даже самые дурацкие. И уже использованные.

— Меня нанял, — он даже позволил себе интригующую паузу, — Фрэнк… Грегори.

Видмар нахмурилась. Посмотрела на экран. Набрала что-то на клавиатуре, снова посмотрела на экран.

— Минуточку. Это не тот Грегори, что служит лейтенантом в местной полиции?

— Он самый. Я других и не знаю.

— То есть тебя наняла полиция?!

— Вроде того… Ну, а что им остаётся. На острове всплеск преступности. Кризис, лихие люди становятся отчаяннее, полиция — беспомощней. Все давят на неё: местные власти, окружные, штатовские; вышестоящие чины. И это при постоянной нехватке всего. Людей, оружия, приборов, инструментов, просто денег. Вот они и обращаются за помощью к конкурентам.

— Намекаешь, что полиция интересуется мною?

— Немного. Хотя теперь мне ясно, что небезосновательно, — Ник кивнул на ноутбук.

— Но Грегори-то откуда это известно?

— А вот этого я и в самом деле не знаю. Полиция интересуется женщиной, которая представляется разными именами в разных местах. И оставляет разные номера телефонов. Я получаю её приметы и отправляюсь на поиски. Ну, а дальше действую по обстоятельствам.

— Представляться разными именами — не преступление.

— Не преступление, но подозрительно.

— Если полиции не по силам поймать всех настоящих преступников, зачем ей охотиться на мнимых?

— Именно поэтому. В жёстких лапах кризиса трудно оставаться благородным. Если под рукой найдётся подозрительная личность, за которой водятся мелкие непонятные грешки, почему бы не повесить на неё несколько нераскрытых преступлений? А частный детектив поможет разобраться, подходит ли барышня для этой затеи, — Ник мысленно покачал головой, дивясь бредовости своей идеи.

— Неужто, здешняя полиция настолько беспринципна?

— Да уж, это те ещё жуки.

— Тогда мне точно не стоит тебя отпускать.

— Как сказать. Дел у полицейских много, просто так они меня искать не станут. Но ведь Грегори ждёт моего доклада. Да и Жирар меня хватится уже с утра. А она способна поставить на уши весь штат, если останется без напарника хотя бы на день. С этой женщиной лучше не шутить.

— К чему это ты ведешь?

— Если я скажу полиции, что вы чисты, никто из нас не пострадает.

— Ну-ну… И на каких условиях ты это скажешь.

— Прежде всего, если действительно никто не пострадает. Ни я, ни мои друзья.

— Не верю я тебе.

— Это уже ваши проблемы.

— И что ещё ты скажешь?

— Ну, хорошо. Не вы одна хорошо оснащены технически. Когда я делаю так, — Ник снова поднял ступни, — я не просто разминаю ноги в кандалах. На ваши окна направлены три камеры, которые стоят… я не скажу, где. Они записывают все, что здесь происходит и транслируют. Но не в интернет, как ваши, а по направленному радиоканалу, через несколько ретрансляторов. Мои… скажем так, сообщники, видят, что здесь происходит. А поднятые ноги — что-то вроде знака «Всё в порядке».

Видмар подошла к окну и поплотнее задернула шторы.

— А так?

Ник вздохнул.

— Это инфракрасные камеры.

— И откуда же у бедного частного сыщика вся эта дорогостоящая машинерия?

— Вы же не рассказываете, откуда у вас все эти компьютерные прибамбасы.

— Ник, тебе не приходит в голову, что сообщники могут быть и у меня? Твоя напарница не так уж и крута. Судя по досье, всему, что умеет, она научилась, будучи у тебя на подхвате. Мисс Жирар — не профессиональный детектив. Что, если сейчас кто-то её допрашивает. Всерьёз, а не так, как я тебя.

— В том-то и хитрость, что она ничего не знает. Мой визит к вам находится вне рамок работы агентства. Послушайте, развяжите меня. Давайте спокойно поговорим. Я ведь ничего о вас не знаю. Может быть, мы коллеги?

Видмар вздохнула, встала из-за стола и подошла к нему вплотную.

— На этой планете все люди — коллеги. В каком-то смысле.

— Ну, не знаю. Если мы помолчим пару минут, то услышим, как топают дети за стеной. Уж давно спать пора, а они все носятся, неугомонные. Насмотрелись мультиков под вечер, теперь попробуй их уложи. Их папаша одиннадцать месяцев в году собирает холодильники или экскаваторы на конвейере, где-нибудь в Дакоте или Монтане. Вечером часок в местной пивной, потом домой. Красить забор, чинить крышу, чистить водосток, перебирать двигатель, штукатурить подвал, менять электропроводку и ещё много чего. По субботам — родительские собрания. По воскресеньям — церковь. И лишь раз в год, на пару недель вся семья вырывается в райский уголок, вроде нашего острова. Чтобы насладиться морем, солнцем, пляжами и прекрасными пейзажами. И видом друг друга на фоне этих пейзажей… — здесь следовало бы добавить: «И наделать кучу новых фотографий для семейного альбома», но это было слишком откровенной провокацией, и Ник выжидающе замолчал, полагая, что хозяйка оценит тонкость его намёков. И продолжит его рассуждения в сторону описания альбомных судеб. Но, наверное, её мысли были заняты чем-то другим. Видмар села перед ним корточки и расцепила колодки. Оказалось, для этого даже не нужны ключи. Она посмотрела на Ника и спросила:

— И к чему эта витиеватая болтовня?

— Я совсем не похож на него. Райский уголок для меня просто место жительства. Семейные хлопоты мне не ведомы. Домашние заботы практически тоже. Работа и деньги появляются спорадически и непредсказуемо. Какие из нас коллеги? Другое дело вы. Вы явно умеете искать, — он кивнул на компьютер. Женщина встала, шагнула ему за спину и принялась размыкать наручники.

— Сейчас, — молвила она, — я очень хочу отыскать ответ на вопрос «Куда и зачем ты ездил с Даймлером?» — всё-таки чутьё у неё было в порядке.

— Даймлер… — вздохнул Ник, решив использовать первую пришедшую в голову идею. — Это совершенно безропотное и беззащитное существо. Сам он ни за что бы не посмел обратиться ко мне. Но остальные соседи этого Рипли — малоподвижные старики глубоко пенсионного возраста. Вот они и уговорили его…

— Рипли? — перебила Ника Видмар. Она подошла к тумбочке и вынула из верхнего ящика ножницы.

— Буян и дебошир. Довел всю округу. Вот они и скинулись на мои услуги. Ну, чтобы я его утихомирил. А Даймлера послали за мной, как самого младшего.

— Ну и как, утихомирил? — женщина принялась резать витки стягивавшей пленника ленты.

— Скорее да, чем нет.

— Странная у тебя работа. То полиции помогаешь, то буйных приструниваешь.

— Мастерство не пропьешь. К тому же, скоро те, кому не в силах помочь полиция, пойдут к нам в агентство. Кризис — золотой век частного сыска. Да продлиться он бесконечно!

Последние путы спали, и Слотер попытался встать. Но затёкшие мышцы конечностей и спины ещё плохо слушались, и он просто с трудом разогнулся, опершись о стол. Но и это было много лучше, чем сидеть связанным.

— Ооох! Ой, как хорошо! Вот спасибо… кстати а как вас зовут?

— Не паясничай, Слотер. Ты же сам сказал, у меня несколько имен.

— Ну да. Только я их не знаю. Грегори сообщил мне лишь приметы и возможное место поиска. С последним он угадал.

— Угадал, значит. А номер мой тебе он зачем дал? Или скажешь, что ты мне и не звонил?

— Не звонил, — совершенно искренне признался Ник. — И номер мне он не давал, — это тоже, кстати, было правдой. Чем меньше врешь, тем больше шансов, что тебе поверят.

Она, с сомнением во взгляде, покачала головой.

— Кто же тогда звонил? Номер-то не определился. Даже с помощью самых хитрых программ, — Видмар посмотрела на монитор. — Ну, по крайней мере, пока, — Ник мысленно похвалил Сильвию.

— Может, какой-нибудь тайный воздыхатель. Здешний климат возбуждает на романтику.

— Может быть… Ладно, будем считать, что моя фамилия… — она хитро посмотрела на него, — Фуллертон. Сюзанна Фуллертон, — это должно было что-то означать. Он пожалел, что не спросил Сильвию, под каким именем она представилась в «Лазури». Тамошний хозяин звонил этой «Сюзанне», и она должна была знать, как звали псевдо-старушку.

— Да, можешь называть меня Сюзанна. Хотя нет, это слишком фамильярно. Зови меня «мисс Фуллертон».

— Само собой, Сью!

«Мисс Фуллертон» зыркнула на него с негодованием и показала на наручники.

— Виноват, мисс Фуллертон! — она снова уставилась на свой ноутбук.

— Мисс Фуллетрон! — Ник поднял правую руку, подперев её локоть тыльной стороной левой ладони. — Мисс Фуллертон, можно мне в туалетную комнату! — не отрывая взгляда от экрана, та махнула рукой. Ну, что ж… В конце концов, телефон, пистолет, документы и даже деньги Ника были у неё. Убегать в такой ситуации было бы глупо. Ник поспешил на встречу к белому фарфоровому другу.

Когда, через несколько минут он вернулся, на столе уже закипал полутралитровый электрочайник, в окружении чашек, фруктов и плетёных корзиночек со сладостями.

— …и даже названия пальм не знаю. Любуюсь ими, конечно, понимаю, что они все разные, но какие как называются — понятия не имею, — Ник развел руками и умолк. Видмар кивнула. Разговор снова зашёл в тупик. Хозяйку это не смущало. Каждую подобную паузу она сопровождала удовлетворенным кивком. Ещё бы! Она-то, похоже, узнавала о «госте» что-то важное в результате своих расспросов. А вот ему эти беседы ясности не прибавляли. Сам Ник не рисковал задавать прямых вопросов, боясь неосторожным любопытством выдать свою осведомлённость. И об интересе Видмар к альбомам, и о том, где один такой альбом недавно был. Он рассчитывал что-то новое узнать из вопросов, которые она задавала ему. Но логики в этих вопросах так и не уловил. Конечно, интересно было обсудить некоторые темы в подробностях, но не среди ночи. И без опасений за собственную судьбу поутру.

Пару часов они говорили о его службе в УБН. Причём, особый интерес у женщины вызывали познания Ника в области производства наркотиков и химизма их действия на человека. Сколько он не объяснял ей, что был оперативником и почти все время ловил преступников, а не вычислял, из чего и как они сделают очередную отраву, она снова и снова сводила разговор к химическому синтезу и физиологии. Конечно, он изучал всю эту премудрость и даже помнил кое-что до сих пор, но явно недостаточно, чтобы удовлетворить любопытство собеседницы. Зато теперь она знала почти всё о его бывшем напарнике Чаффи, в том числе и где тот теперь служит. Имена всех пойманных Ником наркоторговцев, и всех, кто смог от него уйти. Причину, по которой его выгнали из Управления и роль его прямого начальника в этой истории. И много других подробностей славного трудового пути. Она явно к чему-то его подводила, подталкивала к каким-то откровениям. Но он так и не смог её ничем порадовать. А самое обидное — сам ничего полезного не узнал.

Потом разговор плавно перешёл на особенности местного климата. Слово за слово, выяснилось, что её интересует осведомлённость Ника в вопросах зарождения и разрушительных действий ураганов. Поначалу, он насторожился. В конце концов, родители Даймлера погибли в одном из них. Возможно, это был намёк на то, что она знает об истинной причине появления Слотера в её номере. Он очень осторожно дал понять, что знает некоторых жертв стихии. Но тут оказалось, что она имела в виду знаменитые ураганы Дня Труда и, прежде всего, Бурю Столетия 1935 года. Они подробно обсудили, стоило ли властям восстанавливать железную дорогу, и произошло бы это, если бы не депрессия и война. Какие ещё предприятия пострадали и не были потом возрождены. Что надо делать теперь, чтобы защититься от такой угрозы, насколько это вредит туристическому бизнесу и угрожает вымирающим видам. Она охотно делилась своими знаниями и соображениями на эту тему, но всякий раз ждала от своего пленника ответной откровенности. А тому почти нечем было порадовать любопытную хозяйку. Он если и знал что-то, то никогда не утруждал себя анализом этих знаний. Хотя, возможно, как раз это и хотела определить собеседница. И опять — ему это ничего не дало.

Ураган ломает не только мосты и дома, но и деревья. Значит, пришла пора поговорить и о них. И вообще о растениях. О тропических растениях. На каком острове что встречается, как называется, как выглядит, чем может быть полезно. И значит — ещё два часа рассуждений, залезания в интернет, нахождения разных красочных изображений, выяснения мнения засыпающего детектива о них и долгих собственных комментариев с выжидающими взглядами после каждой фразы. Таинственная и опасна женщина, просившая называть её мисс Фуллертон, оказалась редкой занудой. А чтобы собеседник не клевал носом и должным образом реагировал на все её реплики, он обильно поила его крепким чаем и кофе. Также, на двоих, они уничтожили приличное количество конфет, выпечки и фруктов. Последний факт сыграл в пользу Ника. Вернее, сыграет, если он выберется отсюда живым. В ботанике, к разочарованию хозяйки, он также оказался полным профаном. Меньше, чем знания в этой области, было только количество его догадок, зачем ей это нужно. Теперь она, похоже, и не знала, о чём ещё с ним можно поговорить. А он — что она из себя представляет.

Нет, дамочка, конечно, обладает глубокими познаниями в медицине, биохимии, истории и растениеводстве. Она неплохо натренирована, прекрасно оснащена технически и информационно. Умеет разговорить собеседника. Но при чём здесь фотоальбомы? Зачем она их ищет? И ведь не любые, а именно такой, что украли у Даймлера. Ник внимательно изучал содержимое всего, что она при нём открывала. Альбома он не увидел ни в шкафу, ни в тумбочках, ни даже в холодильнике и на полочке в туалете. Это не значило, что его не было в номере, и уж тем более, что его не было у Видмар, где бы она не хранила его. Но, что-то уж очень сомнительно, что весь её интерес к Даймлеру был просто провокацией. Она действительно нашла записи с ближайшей, к их офису, уличной телекамеры. Она увидела, что двумя последними посетителями были Даймлер и Паук. Программа распознавания лиц сумела, в огромном количестве информации, отыскать сведения об их обладателях. Он не побоялся спросить, а она — показать ему, как это делается. Но даже это не означало, что она не знала Даймлера раньше, не проникала к нему в дом и не крала альбома. Просто, всё остальное, все эти ночные беседы, угрозы, допросы — тогда уж совсем ни к чему. Ну, украла ты альбом, ну, нашёл тебя сыщик, ну, пристукнула ты его, связала, так беги, пока он не очухался. К чему весь этот спектакль? Неужели лишь затем, чтобы ввести этого сыщика в заблуждение?

Если она его отпустит, если он уйдет отсюда невредимым, что он станет делать в первую очередь? После того, как выспится, конечно. Станет искать все возможные сведения о ней. Тем же способом, что и она о нём — через интернет. Не без помощи Сильвии, естественно. Точнее, это он будет ей помогать. По крайней мере, постарается. А может быть, они попытаются отыскать других кандидатов в обвиняемые. А она будет следить за ними, предполагая, что Ник знает что-то об альбоме. Тогда ей выгодно его отпустить. Но это значит, что альбома у неё нет, и она до сих пор его ищет. В этом случае допрос имеет смысл. И вопросы содержат какую-то логику. Так крала она альбом, или нет? Он почувствовал, что запутался. Голова уже отказывалась соображать…

Из-за стены раздалось детское хныканье. Наверное, самый младший ребенок проснулся первым и требовал внимания к себе. Родители не спешили его проявлять. Малыш похныкал-похныкал и затих.

— У вас есть дети, мисс Фуллертон?

— При моей работе, Ник, дожить до сорока — уже подвиг. Заводить детей было бы слишком жестоко. По отношении к ним.

— И никогда не хотелось эту работу бросить?

— Тебе сложно будет понять, но у меня мало желаний, связанных с работой. Я просто инструмент. Со свободой воли, но это свобода выбирать способы решения задачи, а не оценивать её привлекательность. Или их приятность. Способов. Может быть, я, в этом смысле, и не совсем полноценный человек. Хотеть бросить работу, или не хотеть этого можно, только если ты как-то к ней относишься. А её просто делаю. Ты-то не желаешь завязать?

— Я?!

— Ну да. Прямо сейчас начать новую жизнь. Какого-нибудь архитектора, судоремонтника или тренера по подводному скалолазанию.

— А можно я продолжу старую жизнь частного детектива?

— Можно, конечно. Вопрос только, надолго ли? Хотя, решать тебе.

Ник посмотрел на часы. Даже если он уйдет сейчас, дома будет не раньше шести. Уже светать начнет.

— Так, может, я пойду? — он кивнул на свои вещи на столе.

— В полицию?

— Домой. Что я в полиции скажу? Я ведь почти ничего о вас не узнал. Могу лишь молча развести руками. Дескать, прости лейтенант, не получилось.

— Смотри… Я ведь, в работе руководствуюсь не гуманностью, а целесообразностью. Если сообразно моим целям человек может остаться живым, ему ничего не грозит. А если нет, то его судьба начинает зависеть не только от него. Но и от соотношения его сил с моими.

— Понял, — кивнул Ник, забирая со стола телефон, пистолет и все остальное. — Будем надеяться, что наша следующая встреча не закончится кровопролитием.

— Будем, будем… Тебя проводить до черного входа? Или опять крышами пойдёшь?

— А через парадную дверь нельзя?

— И что ты скажешь охране? Что всю ночь провел с женщиной из сорок третьего номера?

— Ладно, провожайте…

Теперь он ни в чём не был уверен. Он не знал, зачем Видмар искала альбом. Не знал, нашла ли. Не понимал, какие сведения она извлекла из беседы с ним и из интернета. Что теперь станет делать, и чем её действия будут грозить ему, Даймлеру, Сильвии, Пауку и остальным действующим лицам этой нелепой истории. Он ничего не узнал и, возможно, поставил в опасное положение невинных людей. Хорош сыщик!

Темнота возле черного входа полностью соответствовала его названию. Видмар закрыла дверь, ничего не сказав на прощанье. Предутренний свежий воздух, по идее, должен был бодрить, но сонливость оказалась сильнее. Если не вздремнуть пяток часов, пользы от него не будет никому. Ник похлопал себя по щекам и отправился искать джип.

Всё-таки, когда человек выспался, он совсем по-другому смотрит на жизнь. Пугавшие вчера страхи кажутся нелепыми, а у неразрешимых проблем появляются очевидные решения. Машина Сильвии стояла на парковке у входа. Это, впрочем, означало лишь, что она не пришла, а приехала на работу. Но время близилось к полудню, и настроение напарницы угадать было нетрудно. Ник вдруг вспомнил об отключенном телефоне и полез в карман… Да уж, непринятых звонков — не счесть! И от Сильвии, и от Линды, и от Паука, и ещё от кучи народа. Что ж, будем решать проблемы в порядке убывания неотложности. Сначала — партнер.

— А вот и я! — как можно жизнерадостней и беззаботней постарался произнести он, входя в комнату. И сразу же осекся. В таком облачении напарницу ему приходилось видеть от силы раза три. Какие-то немыслимые, обтягивающие черные лосины, узкие, черные же туфли и светлая, тонкая, короткая блузка с рукавами до локтей. С минимально допустимым нормами приличия количеством пуговиц. Весьма интригующе, конечно, но до традиционного, подчеркнуто-делового, стиля партнерши необъяснимо далеко. Очередной маскарад во имя дела?

— Вот и ты… — без особой радости пробурчала Сильвия, не отрываясь от экрана своего компьютера, — и полдня не прошло…

— И почему ты так одета? — поинтересовался Ник, заглядывая в кофейник. Поспать-то он успел, а вот поесть — нет. Учитывая, что по-настоящему он питался ещё позавчера, сейчас не следовало пренебрегать никакими вариантами завтрака. Или обеда? — Опять работала под прикрытием?

— Работала-то я в офисе, но вот имела глупость, после вчерашнего, поверить, что у моего напарника есть совесть, и он будет ежедневно приходить на работу вовремя. Или хотя бы предупреждать, если опаздывает. Или, совсем уж хотя бы, не отключать телефоны… — тут Ник вспомнил, что домашний телефон он тоже забыл включить. Старость — не радость. В холодильнике обнаружился полузасохший бутерброд, и он с удовольствием впился в него зубами.

— Так, а одежда твоя тут при чём?

— На мне была бы другая одежда, знай я, что ты продрыхнешь до полудня.

— По-прежнему, не вижу связи.

— Вчера, в кои то веки, ты соизволил явиться на работу к половине десятого. Не бог весть какое достижение, но меня вполне устроило. Если бы так было ежедневно, мне не пришлось бы объяснять клиентам, где Слотер, придумывать себе разные дебильные занятия, дожидаясь уважаемого партнера…

— Облачение в такие наряды входит в список дебильных занятий? Если так, я готов каждое утро приходить вовремя, чтобы на них смотреть.

— Ничего никуда не входит! Я просто спешила на работу, чтобы быть здесь не позже тебя, и не успела переодеться. А потом ещё три часа сидела здесь и ждала, что ты вот-вот явишься. А могла бы десять раз съездить домой. И позавтракала бы заодно.

— Но ты и так оказалась здесь раньше меня…

— Я очень надеялась, что ты и сегодня придешь вовремя!..

— Сильви, но это ж не свидания.

— Вот именно! Это работа. Надо уважать своего напарника. И держать обещания.

— Ну, хорошо, хорошо! Ты молодец, ты уважаешь напарника, ты держишь обещания, но почему ты так одета-то?

— Потому что вечером я пошла на танцевальную вечеринку. В яхт-клуб.

— Очередное закрытое мероприятие для богатых бездельников?

— А что такого? Слава богу, я могу себе это позволить.

— Ну да. Или позволить кому-то подарить тебе билет туда.

— А если и так? Что в этом плохого?

— Ничего. Так что же, вы отплясывали до самого утра?

— Не до утра, конечно… В общем, я не успела заехать домой.

— Хочешь сказать, К СЕБЕ домой?

— Отстань!

— Да, я и не пристаю. Ты взрослый человек, можешь одеваться, как вздумается, и ночевать, у кого хочешь, — Ник прикончил бутерброд и принялся за поиски других источников пищи.

— Я, по крайней мере, не исчезаю без предупреждения, не отключаю телефоны на всю ночь, и не заставляю девушек с ума сходить.

— Это кто же сошёл с ума?

— Сегодня было много звонков. В том числе и от некоей Линды. Она была крайне разочарована тем, что её возлюбленный, по фамилии Слотер, провёл прошлую ночь не с ней, а непонятно с кем и где… Ты чего рыщешь, как бездомный пёс на помойке?

— Почти так и есть. Я ведь тоже сегодня не завтракал, Сильви. И вчера. Потому что не хотел опоздать. А ещё, я вчера не обедал и не ужинал. Правда, я выпил изрядное количество чая и съел немало сладостей. Но для взрослого мужчины это — не еда.

— У тебя в правом нижнем ящике должны быть чипсы в пакетике.

Ник удивлённо задрал брови, но проверил. Она оказалась права.

— Да ты знаешь моё хозяйство лучше меня!

— Ещё бы. Я каждое утро начинаю с уборки. Причём, в основном убирать приходится рабочее, с позволения сказать, место моего напарника.

— А я-то удивлялся, почему ничего не могу найти по утрам. Но теперь вижу, что и от твоих уборок может быть польза. — Ник с удовольствием принялся хрустеть.

— Что же твоя новая подруга тебя не покормила?

— Вообще-то, никакая она не подруга. Сначала оглушила ударом по затылку, потом заковала в наручники и кандалы, привязала к стулу, а когда я очнулся, принялась допрашивать. Какая уж тут дружба.

— Она что, садистка?

— Нет, просто действовала профессионально. В соответствии, так сказать, с обстановкой.

— С кем же ты связался?

— Ты её, кстати, немного знаешь. Она известна тебе под именем Беттина Фелпс.

— Так ты её нашёл?! Но как?

— На том берегу она представлялась фамилией Видмар. Тамошний фотограф довольно наблюдателен. Он подсказал, где её искать.

— А ты, похоже, искал чересчур настойчиво?

Да уж. Ник коротко рассказал о своих ночных приключениях. Она слушала внимательно, не перебивая и делаясь всё серьёзней с каждой фразой.

— … добрался до дома совершенно разбитый. Отключил домашний телефон и тут же отрубился. Теперь вот думаю: какой из меня детектив? Ничего не выяснил, только запутался и, возможно, всех подставил…

— Считаешь, что она так опасна?

— Ну, во всяком случае, это серьёзный человек, который многое умеет. Но, разрази меня гром, я не пойму, кто она, и зачем ей альбом.

— Альбом может быть у неё?

— Я не исключаю. Тогда получается, что она всю ночь морочила мне голову. Но, в любом случае, мы в сфере её внимания. Она может следить за нами, слушать наши телефонные разговоры, — он посмотрел на напарницу. — Нужен симметричный ответ, — но та думала о чем-то своем.

— Телефоны прослушивать, говоришь… А ведь Даймлер звонил утром.

— И что говорил?

— Что вспомнил название фирмы-изготовителя альбома. И как выглядела её эмблема. Обещал после обеда зайти и всё рассказать.

— Да, это немного расходится с той дезой, которую я скормил мисс Фуллертон.

— Кому?

— Да этой дамочке. Она просила называть её Сюзанной Фуллертон.

— Вот это да!

— Что?

— Я представилась нашему фотографу как Фиона Аптон.

— И-и-и?…

— Сюзанна Аптон и Фиона Фуллертон — это британские актрисы. Многие считают, что они похожи. Я уж не помню, почему взяла имя одной, а фамилию другой. Но сделала это осознано.

— Она ведь следила, как я среагирую. Оказывается, бывает польза и от незнания… Слушай, позвони Даймлеру. Скажи, пусть не торопится, я сам к нему съезжу. Заодно убедимся, что с ним все нормально.

— Так сам и позвони, чего стесняться-то?

— У меня номера его нет.

— Ох, Слотер, какой же вы чудной… Ладно, — Сильвия подняла трубку, принялась нажимать кнопки, показала язык уставившемуся на неё Нику, дождавшись ответа, изобразила дежурное радушие. — Мистер Даймлер? Ещё раз, здравствуйте, это Сильвия Жирар. Здесь мистер Слотер подошёл, он хочет подъехать к вам… — она вопросительно глянула на напарника.

— В течение получаса, — шепотом произнес он.

— … в ближайшие тридцать-сорок минут. Так что вы не спешите к нам, хорошо? — Сильвия кивнула невидимому собеседнику. — Да, до встречи.

— Ну, вот видишь, он в порядке. Так зачем тебе туда ехать?

— Хочу ещё раз, повнимательнее, все осмотреть. Должны же быть хоть какие-то следы, зацепки.

— А если нет?

— Сильви, тут пахнет чем-то очень серьёзным. Раз в деле замешан такой человек, как Видмар-Фелпс-Фуллертон, это не простое воровство.

— Даже если так, больше обещанных Даймлером денег нам ничего не светит.

— Да, деньги я вообще не хотел бы с него брать.

— Как так?! — деньги Сильвия любила, хотя и готова была зарабатывать только честными способами.

Ник вкратце рассказал ей, как живёт Даймлер сейчас и что ему пришлось пережить в прошлом. Дополнил рассказ своими предположениями о его характере и мировосприятии. Сильвия через фразу охала, а в самом трагичном месте, когда он говорил о гибели родителей клиента, даже прикрыла рот ладонью.

— Так что, пусть уж лучше крышу починит, — закончил он своё повествование.

Довольно долго она молчала, глядя в окно. Потом сказала:

— Вот так вот живешь, себя жалея, думаешь, что ты — самый несчастный человек на этом острове… а потом вдруг понимаешь, что есть те, кому намного хуже…

Ник удивлённо глянул на напарницу. С чего это она считает себя самой несчастной? Но женщина не стала ничего объяснять.

— Но имей в виду, — продолжила Сильвия совсем другим тоном. — Если мы и дальше станем заниматься благотворительностью, через полгода сами окажемся на паперти.

— Не окажемся, — пообещал Ник. — С первого же зажиточного клиента сдерем втридорога.

— Да где их теперь взять, зажиточных?…

— Никто не обращался в моё отсутствие?

— Нет… Разве что Ролли опять робко интересовался возможностью нашей помощи.

— Этот робкий патологоанатом!

— Ну, вообще-то, не такой уж он и робкий. Это, видимо, от Грегори идёт.

— А кто ещё звонил?

— Паук, мистер Биксби, который торгует недвижимостью. Все надеется, что ты разбогатеешь. А, Йен звонил! Он на этой неделе должен вернуться с гастролей.

— Вот это здорово! — Ник достал сотовый и просмотрел список непринятых вызовов со вчерашнего вечера. Помимо названых людей там было масса другого народа. Одна Линда звонила раз десять, причём в последний — уже сегодня утром. Значит, всё-таки беспокоится. Стоит попробовать извиниться. Но пока важнее всего было подвигнуть напарницу на рискованные действия.

— Сильви, — начал он как можно любезнее, — я чувствую себя полной никчёмностью. Ничего не нашёл, ничего не узнал…Может быть даже втянул нас в неприятности.

— Брось! Ты нашёл эту женщину, ты выяснил, что она ищет альбом, что она очень опасна, и нам надо быть осторожными и осмотрительными.

— Вообще-то её нашла ты. Через интернет вышла на «Лазурь», заподозрила её хозяина, потом вычислила, кому он звонил.

— Однако навёл тебя на неё Паук.

— Но и он этот гол забил с твоей подачи. Без тебя я ничего не выяснил бы.

Сильвия подозрительно посмотрела на него.

— К чему это ты клонишь?

— Мне и дальше без тебя не обойтись. Мы должны выяснить, кто такая эта Видмар. И это можешь сделать только ты.

— Ты хочешь, чтобы я собрала досье на неё?

— Да… Но, только… не ограничиваясь… мнэ-э-э… обычными средствами поиска.

— Иными словами, чтобы я залезла в те источники, куда нам законом доступ запрещён?

— Вчера ты доказала, что тебе это под силу.

— Не знаю… Что я буду искать? Все эти имена — вымышленные. У нас даже фотографии её нет.

— Есть кое-что получше, — Ник вытащил из кармана носовой платок. Развернул его на столе. Внутри лежала банановая кожура. Напарница недоумённо уставилась на странный экспонат.

— Чем этот мусор лучше фотографии?

— Тем, что на нём отпечатки её пальцев. Мои тоже, но их ты легко отбракуешь.

— Я?! По-моему, это твоя зона ответственности.

— Получается, ты напрасно ходила на курсы криминалистов? И потом, я собирался поехать к Даймлеру.

— Да, без меня тебе действительно пришлось бы туго.

И ведь она была права. Что ж, пусть вдохновится сознанием собственной значимости. А вот ему надо восстанавливать престиж славного звания сыщика. Иначе, скоро надобность в нём вообще отпадет.

— В наше время в интернете есть всё. Эта Видмар такое мне рассказывала про меня же самого! Как-то, ведь, она это узнавала. Причём, довольно быстро. Можно сказать, в присутствии… клиента.

Сильвия со вздохом направилась к сейфу. Провожая её взглядом, Ник допил кофе и только теперь обратил внимание на полную бутыль кулера. Но ведь за водой должен был ходить он.

— Сильви, а вода у нас откуда?

— Какая вода? — она вытащила на стол принадлежности для дактилоскопии и недоумённо уставилась на него.

— Ну, питьевая.

— А… Утром привозили на первый этаж, я заняла у них бутылку. Думаю, нам хватит дня на три-четыре.

— А кто поставил?

— Я и поставила.

Вот и ещё один укол совести. Скоро на нём не останется живого места. И поделом.

— Она же тяжелая.

— Двадцать килограммов-то я могу поднять. Что, ты зря таскаешь меня по спортзалам, на пробежки и заплывы?

— Да уж… Ну, я пойду?

— И опять без обеда останешься?

— Потихоньку начинаю привыкать. И в смысле бюджета хорошо. Но ты, кстати, тоже не ела.

— Мне полезно. Для фигуры.

— Неужели ночных танцев и упражнений с бутылью недостаточно?

— Ты сам говорил, что я толстая.

— Не говорил я такого. Во всяком случае, не помню. Я пару раз сказал, что ты в меру упитанная, но ключевое слово здесь «в меру».

— Ладно, езжай уже, а то Даймлер забеспокоится.

— Сильви…

— Что?

— Спасибо за всё. Ты, на самом деле, очень хороший друг. И незаменимый работник. И… тебе очень идёт.

— Езжай, езжай. Подхалим!

— …Никак не ожидал вашего визита. Так что, простите за такое скромное меню, — Даймлер водрузил кастрюлю на подставку и стал половником разливать густое варево по тарелкам. Там во множестве плавали кусочки самых разных овощей, но мяса Ник так и не заметил. Хотя запах чувствовался. Видимо, не обошлось без бульонного кубика.

— Замечательное меню! Сейчас я готов съесть всё, что имеет хоть одну калорию. Но от такого я бы не отказался и более сытым, — Ник взял ложку, большой кусок хлеба, и, с аппетитом, принялся уплетать. Он понимал, что хозяин действительно не ожидал его к обеду, и то, что супа в кастрюле было больше, чем на одну порцию, означало, что он собирается есть его больше, чем один день. А теперь хорошо спланированный график питания нарушен вторжением голодного детектива. Но детектив был настолько голодный, что его не могли остановить ни совесть, ни правила приличия, ни скромность меню.

За время трапезы Даймлер ни разу не спросил об успехах расследования. А Ник и не стремился вводить его в курс своих неудач. На второе было картофельное пюре с овощным салатом. Должно быть, овощи с собственных грядок, в самом деле, были основной пищей за этим столом. Закончилось пиршество порцией кефира. Честно говоря, он сильно сомневался, что такое сочетание продуктов не ведёт к разжижению стула, но Даймлер столь уверено осушил свой стакан, что ему некуда было отступать.

Когда Ник помог хозяину убрать со стола, помыть посуду и сложить её в буфет, настало время поговорить. И, чтобы не привлекать внимания собеседника к отсутствию достижений в расследовании, он поспешил спросить:

— Так что вы хотели рассказать?

— Я вспомнил, как называлась та фабрика, где делали альбомы. И, наверное, даже смогу нарисовать её эмблему.

— И что за название?

— «Ниани далли».

— Как?

— Я предполагал, что будет непонятно, и написал, — Даймлер вытащил из кармана рубашки клочок бумаги. Несколько раз Ник перечитал, но ничего не понял.

— Это что-то должно означать?

— Не думаю. Я не просто вспомнил название, я вспомнил, как обсуждал его с мамой в детстве. Она тогда сказала, что это лишь красивое сочетание звуков.

— А больше она ничего не говорила?

— Нет. Точнее, я больше ничего не помню.

Ник сунул бумажку в свой карман.

— А эмблема?

— Там была цепь… Цепочка, свёрнутая хитрым образом и два цветка крест-накрест. Я… плохо рисую и не стал… Но если надо…

— Может быть. Но, давайте, потом. Съездим к нам в офис, если вы не против, поговорим с Сильвией.

— Хорошо.

— А пока я хотел бы задать один деликатный вопрос, можно?

— Да, конечно.

— Соседи говорили, что вы копите деньги на ремонт крыши. Это те тысяча сто, которые вы упоминали вчера утром?

— Ну да.

— А что случилось? — Ник, честно говоря, совсем не собирался это выяснять, и завел разговор, чтобы отказаться от оплаты. Но, сам не понимая, почему, спросил.

— Она едва держится. Немного течёт, тоже, но это можно пережить. А вот первый же серьёзный ураган — нет. Я, в буквальном смысле, останусь без крыши над головой. Идёмте, я вам покажу, — он подхватил одну из табуреток и направился в комнату, жестом предлагая следовать за собой.

Три окна здесь выходили на три разные стороны. Но вид за ними был одинаковый — заросший фруктовый сад. Даймлер поставил табуретку у правого, в котором деревья скрывали дом Дрекслеров и то, что гордо именовалось сараем. Потом вскарабкался на неё. Потом, с неё — на высокий подоконник. Потом упёрся руками в крышу-потолок. А ноги остались немного согнутыми в коленях. Даже при его росте. Ник с удивлением наблюдал, как он распрямляется, и крыша медленно поднимается, оставляя между собой и стенкой щель. Когда ноги полностью разогнулись, там было почти полфута свободного пространства, сквозь которые можно было увидеть ветки, листья и даже небо. Хозяин поднял крышу в самом углу дома, и щель потихоньку сужалась с обеих сторон вдоль направлений стен. Но, при этом, оставалась широкой на достаточной длине, чтобы в неё можно было пролезть. Ник почувствовал, как в голове у него что-то зашевелилось. Даймлер потихоньку вернул крышу на место и, с кряхтением, спустился на пол.

— Сама крыша ещё прочная, а балка по верхнему краю стены, к которой она крепится, почти вся сгнила. Но я хотел сразу отремонтировать всё, чтобы до конца жизни хватило. Только вот, нет у меня ничего. Ни материалов, ни крепежа, ни инструмента. Даже лестницы подходящей. Вот и пришлось копить на ремонт.

Неопределенное ощущение потихоньку трансформировалось в мысль.

— И часто вы так делаете?

— Что, коплю деньги?

— Нет, поднимаете крышу.

— Последние две недели почти каждый день. Пытался понять, как всё это устроено, и что мне нужно купить.

— Можно взять табуретку наружу? — Даймлер кивнул.

Ник подхватил нехитрое зелёное седалище, и устремился к открытой двери. Хозяин поковылял за ним.

Когда-то давно, наверное, ещё до того, как Даймлер здесь поселился, вдоль стен дома была бетонная полоса в пару футов шириной. Видимо, чтобы они меньше гнили. Сейчас от неё ничего не осталось, лишь редкое цементное крошево проглядывало сквозь траву. Ник опустил табуретку на неё по другую сторону окна, у которого они только что стояли внутри. Потом осмотрелся.

— Э-э-э… Готлиб, кажется, вчера вы подобрали здесь что-то вроде палки или доски…

— Деревянный брусок? Да, у меня есть несколько, в сарае. Но их для ремонта не хватит.

— Я не об этом. Вы не помните, как брусок тут очутился?

— Нет. Я очень рассеянный. Если меня отвлекает какое-то новое дело, для которого нужны руки, я машинально откладываю вещь, что прежде держал в пальцах, куда попало, и тут же забываю об этом.

— А сейчас он где?

— Наверно, в сарае, с остальными. Принести? — Ник кивнул. Пока Даймлер дошёл до сарая и обратно, он успел встать на табуретку и поднять крышу. Это оказалось легче, чем он ожидал. Подошедший хозяин протянул ему деревяшку. Удерживая крышу одной рукой, Ник другой подсунул брусок, расперев его между крышей и стеной. Это было уже тяжелее, но получилось.

— Вы часто отвозите работу Сондерсу? — спросил он, спустившись на землю. В образованную щель вполне мог пролезть взрослый мужчина. Или женщина. Вроде Видмар.

— Обычно раз в неделю. От силы два. Но последнее время было много мелких заказов, так что я ходил туда чуть ли не через день. Правда, новый заказ — большой…

— Вор следил за вашим домом. Должно быть, довольно долго. Он видел, как вы поднимали крышу, как по утрам куда-то уходили и возвращались, не меньше, чем через час… Он просчитал ваше расписание и, накануне ограбления, в ночь, залез к вам в сарай. А утром, когда вы в очередной раз ушли, вылез, поднял крышу, вот так, — Ник кивнул наверх, — и проник в дом. Он не знал, что вы задержитесь, не знал где альбом, поэтому в спешке перевернул всё внутри. Возможно, он убегал уже когда вы возвращались, заметив вас в окне. И не успел замести следы своего пребывания. А убегал, скорее всего, через соседний, нежилой участок.

— Так он пришёл именно за альбомом?

— Да. Он знал, что искать, но не знал где… Или она.

— Она?

— Я нашёл женщину, которая ходит по фотостудиям острова и спрашивает альбом, похожий на ваш. Я даже поговорил с ней. Но ничего конкретного она мне не сказала. А я оказался не настолько проницательным, чтобы понять, нашла ли она его. И если да, то где.

Но, скрывать не буду, человек она не простой и весьма опасный. К сожалению, никаких доказательств её причастности у нас нет. Пока…

Ник залез обратно, опустил крышу, вернулся на землю, отдал брусок хозяину, поднял табуретку, собираясь отнести её в дом, и увидел глубокие вмятины в почве, оставленные ножками. Это должно было что-то означать.

— Помните, вы вчера подобрали пилу с пола в сарае? — спросил он Даймлера, пытавшегося понять, что же это такого углядел детектив в траве.

— Помню. Свалилась, видно, с гвоздя. Шляпки-то у него нет.

— И часто она так падает?

— Нет… Вообще-то гвоздь вверх загнут, с чего ей падать?…

— Видите ямки от табуретки?

— Ну да…

— А вор таких следов не оставил. Либо у него была подставка с большой площадью опоры, либо он обошёлся без подставки.

— Опоры?… — переспросил хозяин, растерянно оглядывая свой двор.

— Ничего подходящего у вас нет. Скорее всего, вор достал до крыши с земли. А значит, у него был большой рост. Может быть, футов семь… Нет, это слишком. Думаю, хватит и шести футов, семи дюймов. Поэтому он задел плечом пилу в сарае, хотя вы вешали её вытянутой рукой.

— Ночью был дождь…

— И что?

— Старые ямы могло размыть…

— Вряд ли. Во-первых, здесь густая трава, корни держат почву. Во-вторых, в почве полно цементной крошки — тоже укрепляет. В-третьих, моя машина оставила вчера у вашей калитки канавки, когда трогалась. Небольшие, в палец глубиной. Но они видны и сегодня, дождь с ними не справился.

Собеседник покачал головой.

— Ловко у вас получается.

— Ловко это было бы вчера. Такие вещи — азбука сыска. А я проглядел… Слушайте, Даймлер, ведь он следил за вами. Несколько дней околачивался где-то здесь. Вы должны были обратить внимание на такого высокого человека. У вас тут вообще мало прохожих.

— Когда работаю, я не смотрю по сторонам. А когда отдыхаю… Я уже говорил, что альбом был моим основным досугом. А если не он, то, обычно, этот сад, — он показал рукой на деревья и кусты. — Растения, насекомые, птицы, кошки. Но не люди. И потом… я очень невнимательный. Извините.

— Понятно…

— Простите. Я понимаю, что должен помогать вам всеми силами. Но сил у меня немного.

— Ничего страшного, здесь есть, кому вас подстраховать. Сделаем так: вы — к Фоссетам, я — к Дрекслерам. Выясняйте, не видели ли они в последнюю неделю очень высокого мужчину неподалеку от вашего дома. Если они что-то знают, сразу ведите их ко мне.

— Мужчину?

— Женщина такого роста — это уже слишком заметная персона для преступника.

— Хорошо, я пошёл.

— Ник! Как здорово, что вы вернулись! Как ваше расследование? Только вот у нас в доме такой беспорядок… — Нэнси Дрэкслер суетилась в меру своих скромных сил, пытаясь придать кухне идеальный вид.

— Это вы ещё у меня дома не были! По сравнению со мной, вы — просто патологические чистюли. А расследование… Собственно, поэтому я у вас. То есть, будучи свободным, я бы зашёл и просто поболтать, но сейчас меня очень интересует один вопрос. Точнее ответ.

— И даже чаю не выпьете? У меня, конечно, не такая вкусная выпечка, как у Мэри, но посмотрите, какой джем из грейпфрутов!

— Мать, уймись! Видишь же, у человека работа! — Чарли приковылял откуда-то из глубин участка и с энтузиазмом пожал руку детективу. — Так что там за вопрос?

— Есть более-менее обоснованная догадка о том, как выгладит вор. Если она верна, вы могли его видеть. Вы не встречали в последнюю неделю очень высоких людей?

— Ну да. Мать, помнишь того парня, в красной куртке? Он ведь несколько дней тут ошивался.

— Тот пожилой мужчина, с палкой, который три дня назад приходил, тоже высокий был, — сказала Нэнси, намазывая на галеты свой замечательный джем золотисто-розового цвета. — Прошу к столу.

Ник почувствовал, как, несмотря на съеденный у Даймлера обед, у него начинают течь слюнки. Но пока были дела поважнее.

— А если поподробнее? Что это за парень в красной куртке?

— Может, не парень, мужчина. Всё-таки ему, наверное, за тридцать. Он несколько дней ходил по нашей улице по утрам. Даже на скамейке у нас сидел. Но мы и подумать не могли, что это вор. Вежливый такой, рассудительный. Говорил, что на отдыхе здесь, нервы лечит. Что не умеет плавать и стесняется на пляжах появляться, когда там много людей. Поэтому купается на рассвете, гуляет по глухим кварталам, вроде нашего, а потом идёт к себе в пансионат, отсыпаться. Вроде как, он — бывший спортсмен. Голос у него такой… низкий, глубокий, — миссис Дрекслер явно была довольна своими показаниями.

— А ещё какие-нибудь приметы не вспомните?

— Он действительно очень высокий был. Выше вас почти на голову. Черные волосы, короткие и густые, карие глаза, чуть на выкате. Нос с горбинкой. Худой, но крепкий, широкоплечий. Наверное, и в правду спортсмен, — супруг оказался не менее наблюдателен.

— И когда он появлялся последний раз?

— Дня четыре назад… Или пять?… Чарли, вспоминай!

— Ну да, четыре, когда трубопровод чинить начали.

— А тот второй, пожилой?

— Он пониже, конечно. Такой сутулый, седой, с палочкой. Чарли, ты его запомнил?

— Нет… У меня уже начали суставы болеть, помнишь, я его только издалека видел. По-моему, он был в очках…

— Да, в очках, в такой смешной помятой шляпе, похожей на панаму и в длинном пиджаке, вроде ливреи. И ещё он шепелявил, видимо зубов не хватало.

— Так это было в день похищения?

— Нет, накануне. Ник, да садитесь вы уже за стол.

— Боюсь, скоро Даймлер приведет сюда Фоссетов. Он отправился к ним за показаниями. Как я к вам. Не сомневаюсь, что и они видели этих людей. Так что сейчас все трое торопятся к нам.

Так и оказалось. Фоссеты уже спешили от калитки к дому в меру своих возможностей. Завидев Ника в открытой двери, Стэн поднял руку.

— Доброе утро, мистер Слотер, — поприветствовал он детектива своим зычным голосом, — похоже, мы видели вашего великана.

— Мэри, Стэн, Готлиб! Как здорово, сейчас все вместе будем чай пить.

— Мать, да погоди ты с чаем! Видишь, люди по делу пришли.

— И кого именно? — поинтересовался Ник, пожимая пухлую ладонь мистера Фоссета.

— Как кого? Этого, лохматого, с желтым рюкзаком. Длинный детина.

У Ника пискнул телефон.

— Лохматый? С рюкзаком? — удивилась хозяйка кухни.

Сообщение от Сильвии было кратким, но исчерпывающим: «Скучаю. Жду». Может, конспирация не сильно поможет, но, если Видмар следит за ними, пусть поломает голову над тем, что нашла мисс Жирар. Но для него смысл был однозначен: «Возвращайся». Однако оставалось уточнить, кого видели Фоссеты.

— Во-первых, когда это было?

— Так он несколько раз приходил, по вечерам, искал по окрестностям дом для покупки. Последний раз — перед кражей. Нескладный такой, шорты, словно из мешковины, майка на выпуск, кепка с огромным козырьком.

— Это что же, ещё один переросток? — удивился Чарльз.

— Нет! — сказал Ник. — Вы видели одного человека. И шепелявый с клюкой — тоже он. Парень умеет маскироваться. Но поедемте, Готлиб, похоже, Сильвия нашла что-то важное, — он убрал телефон в карман и поклонился старикам. — Простите милостиво. Когда закончу с делами, постараюсь всех вас навестить. Тогда и чаю попьем в спокойной обстановке и все подробности расследования обсудим.

— Я только дом запру, — Даймлер метнулся наружу. — Хотя, какой смысл…

— Закройте. Воры разные бывают. — Ник устремился за ним. — А я пока машину заведу.

Вид у Сильвии был скорее мрачный, чем испуганный. К тому же, сидела она у Ника на столе. Так что особых оснований для паники не наблюдалось. Но наблюдалась некоторая озабоченность. И в позе напарницы, и во взгляде. Она кивком поприветствовала Даймлера и сразу переключилась на Слотера.

— Ну и везёт же тебе!

— Завидуешь?

— Завидовать надо тем, кто от тебя подальше держится. У них ещё есть шансы на спокойную жизнь. Простите, Готлиб, я даже чаю вам не могу сделать, наши продуктовые запасы полностью исчерпаны.

— Похоже, неисчерпаем только запас сюрпризов, припасенных для нас судьбой. Ты ведь явно что-то нашла. Я прав? — Ник жестом предложил гостю место на диване, а сам уселся на своё рабочее место и включил компьютер.

— Скорее тайно. Надеюсь. Хотя, на всякий случай, постоянно жду, что сюда вломятся стриженые мордовороты в темных очках…

— И что, ничего превентивного сделать не пытаешься? Сбежать за границу, например. Тут Багамы недалеко, Куба.

— Ваши шуточки неуместны, мистер. Тем более, что это вы связались с той дамой.

— Так ты выяснила, кто она такая! Неужели, цээрушница?! — Сильвия вздохнула.

— С местом работы не угадал, а вот с профилем…

— Русская разведчица, что ли?

— Русская?… Может быть… — она подошла к своему компьютеру и посмотрела на экран. — Ивонна ван т» Схип, Лига Кукуле, Ильдико Нилаши, Зара Расафджани — это русские имена?

— Не думаю…

— Аревик Казарян? Тамуна Зумбахидзе? Параскева Патолиду?

— Как ты это всё выговариваешь-то?

— Не с первой попытки. А вот её настоящего имени ФБР не знает. Она меняет их, словно… носки, как ты говоришь. Но с чего начала — не известно.

— ФБР? Она на них работает?

— Может и было такое… Вообще, её стезя — промышленный шпионаж, — Сильвия встала напротив его рабочего места и сложила руки на груди.

Даймлер на диване вид имел весьма озадаченный. Даже ошарашенный. «Если он удивится ещё сильнее, челюсть окажется на полу» — подумал Ник. А ещё он подумал, что сам, наверное, выглядит ненамного лучше.

— В каком смысле шпионаж?…

— В прямом. Она крадет интеллектуальную собственность у одних и передает её другим. Получает за это деньги. Работает в области фармацевтики и медицинского приборостроения.

— А мы-то здесь при чём?

— Ищем тот же альбом, что и она.

— Это лекарство или врачебный инструмент?

— Да не знаю я! Чего пристал?!! Я сделала такое, во что сама бы не поверила ещё вчера. Залезла в базу данных государственной спецслужбы, причём, похоже, безнаказанно. Нашла сведения о весьма изворотливой стерве, которая обвела вокруг пальца полконтинента. А ты все недоволен!

— Сильви! Да я просто преисполнен восхищения и благодарности. Ты — настоящее чудо! Это ж, как мне повезло, что у меня такая… Полконтинента?

— В Северной Америке нет ни одной крупной фирмы, с которой она бы не работала. Причём как на, так и против. В том числе, и такие, как Соединенные Штаты и Канада.

— Значит, она и на госструктуры трудилась?

— И на пользу государствам и в ущерб. Ну… наверное… при этом на пользу другим государствам.

— И поэтому наше её не трогает.

— Ну, ты же знаешь наше государство.

— Да уж, не понаслышке. И что же там, в её досье?

— Сплошь высокие оценки. Отличница. Но их аналитики считают её не совсем нормальной. Она вроде как, и в деньгах больше не нуждается, и работу свою не любит, но почему-то продолжает ею заниматься.

— Знакомая ситуация. Я не про деньги, конечно. Это как наркомания на поздней стадии. Доза уже кайфа не дает, но без неё начинается ломка.

— Ты смотри, какой знаток! И зачем, по-твоему, этой шпиономанке нужен альбом?

— Это я у тебя надеялся узнать. Неужели, никаких догадок?

Сильвия сморщила носик и обиженно пожала плечами, давая понять, что и так сделала достаточно. А объяснять странные поступки малознакомых людей — не её прерогатива.

— Может,… в кризис ей заняться нечем? — неуверенно промолвила она после долгой паузы. — Вот и берет любую подработку. Я имею в виду, вдруг она этот альбом не для себя украла, а по заказу?

Ник посмотрел на монитор. Такими темпами компьютер будет загружаться ещё долго. Давно надо его поменять и начать следить за тем, что устанавливаешь. Вот у Сильвии на машине ничего лишнего. И она не ждёт по полчаса после включения. Клиент, наблюдавший за их… диалогом, по-прежнему пребывал в прострации. Ник встал, подошёл к угрюмо-растерянной напарнице, обнял её за плечи и, шепотом, на ушко, стараясь быть как можно вкрадчивее, сказал:

— Тут понимаешь, какая штука, похоже, не она его украла.

— А кто? — так же шепотом, спросила она, демонстрируя Нику кулак под самым его носом. Даймлер пялился на них с дивана.

— Вот это ты и должна выяснить.

— Я?! — напарница вырвалась из его объятий. — Опять я?! Сколько можно выезжать на моем горбу? И ведь, наверняка, опять что-то незаконное!

— Ну почему обязательно на горбу? Ты довольно стройная. Пока. И самое главное: какой бы там отличницей не была Видмар, тебя ей не обскакать. Я верю.

Сильвия, молча, отошла и уселась за свой стол.

— Что значит пока? — спросила она самым мрачным из своих голосов.

— Шутка… — робко начал Ник. — Просто, я хотел сказать, что если ты будешь все время так сердиться, то… можешь превратиться в ведьму.

— Вот и отлично. Тогда я смогу Слотера превратить в тухлую тыкву.

— Ну… я рад, что чувство юмора тебя не изменяет…

— Моё — нет, а вот над твоим явно надо поработать.

— Прости…

— Ладно, что тебе нужно на этот раз?

Ник коротко изложил ей суть недавних изысканий в доме клиента.

— И? — потребовала продолжения напарница.

— И я прошу тебя просмотреть записи ближайших к дому мистера Даймлера видеокамер. Для начала, в день преступления. И поискать там высокого мужчину.

— Хм… Во-первых, без ордера это действительно незаконно. Во-вторых, что ему мешало заехать на машине в зону, где камер нет, и, уже оттуда, двигаться пешком. А убегать в обратном порядке. Тогда мы никого не найдем. Сам-то ты много ходишь?

Об этом Ник не подумал.

— Я, вообще-то, не типичный пример.

— Это во всем остальном. А в вопросах лени — очень даже типичный.

— Но ты, все-таки, посмотри, пожалуйста. Вдруг, нам повезёт. В том районе мало автомобилистов. Надолго оставленная машина сразу привлекает внимание. Он мог это учитывать.

— Посмотрю, конечно, — Ников компьютер издал звук, означающий готовность к употреблению. — В конце концов, остров не так уж и велик. Где-то он должен проявиться со своим ростом. А ты как думаешь, он сообщник этой шпионки с сотней имён?

— Вот это мы и должны выяснить.

— Пока только я одна что-то выясняю. Ты сам-то, чем будешь заниматься?

— А мы с мистером Даймлером, пока выясним, что означают слова, — Ник вытащил мятую бумажку из кармана, — «Ниани-Далли».

— Чего?

— Вроде бы так именовался изготовитель альбома.

— Ещё один псих… Ну ладно, успехов, — Сильвия уставилась на свой монитор, и остальной мир перестал для неё существовать.

— Готлиб, садитесь, — сказал Ник, вставая, и жестом пригласил гостя занять своё кресло. Тот поспешил нацепить очки. Себе Ник подтащил стул. — Сейчас этот агрегат покажет нам, что знает всемирная сеть о наших непонятных словах, — ответ поисковика был ещё более непонятным, чем запрос: «Возможно, вы имели в виду «ДАЛИ НИАВНЫ»«.

— «Дали Ниавны», — прочитал Ник первую же ссылку. — Компьютерная игра по мотивам фантастического романа Алекса Доллинга «Крест-накрест» о борьбе разведчиков трех параллельных миров. Действие происходит в вымышленном мегаполисе Ниавна, расположенном в центре Сибири, неподалеку от места падения Тунгусского метеорита. Игрок выступает в роли шпиона, диверсанта или контрразведчика… Ничего себе! Ты слышала про такие игры? Сильви?! — напарница неохотно оторвала взгляд от своего дисплея.

— Это ты играешь с компьютером только в карты, рулетку, да в Пэкмэна.

— Но я же выигрываю!

— И вообще, ты, по-моему, совсем другое хотел найти.

— Хотеть-то я хотел, но нашлось почему-то это…

— Надо правильно задавать критерий поиска. Там, в левом углу, есть выпадающее меню…

— Вы поняли, что она сказала? — обратился Ник к Даймлеру. Тот покачал головой. Сильвия горестно вздохнула, встала из-за стола и подошла к ним.

— Ну-ка, уйди, — Ник с готовностью уступил место.

— Сначала кликаешь сюда. Появляется табличка. Ну, или список, как хочешь называй. Кликаешь по второй строчке. Появляется ещё один список. И здесь ты уже задаешь: что искать, как, где. И так далее. Когда все выбрал, жмешь ОК. А вот здесь задаёшь способ представления найденного. По какому свойству сортировать, в каком порядке, в каком объёме… И помни: пока ты не поменяешь настройки, они так и будут работать. Все, больше не отвлекай! — она поднялась. — У меня там ответственный момент. Если не сосредоточусь — нас всех повесят.

— Та-а-ак! — вернувшись на свой стул, Ник запустил поиск. — Посмотрим! «Ниани-далли», «Ниапал», «Ниарда»… Что это? А, зарегистрированные торговые марки. На бессмыслицу наш человек горазд. Минутку, это значит, компания ещё существует? А, нет. Это зарегистрированные в 1913 году. Смотрим дальше. Ага, вот! «…существовало несколько кустарных переплётных мастерских: «Ниани-далли», «Киврэтоя», «Золотая заря»… Освоив, практически в домашних условиях, технологию холодной радикальной полимеризации под давлением, что выгладит достаточно фантастично… Процессы не были запатентованы и их секреты утрачены после разорения мастерских… Тяжелые последствия урагана 1935 года в сочетании с экономической депрессией… К концу сороковых годов ни одного производителя не сохранилось…». Может, поэтому она меня пытала насчет Бури Столетия? Наверное, здесь есть какой-то тайный смысл. Как думаешь, Сильви?

— Похоже, вот он, — невпопад ответила партнерша. — Идите-ка сюда. Оба.

Мужчины поднялись и подошли к её столу. На экран были выведены кадры сразу с девяти разных камер, словно Сильвия переквалифицировалась в охранника. Некоторые изображения выглядели широкоформатными, некоторые — почти квадратными. Одни — четкие и яркие, другие — тусклые и размытые. Пара кадров даже оказались черно-белыми. Но на всех можно было разглядеть происходящие события. Теперь Ник понял, зачем она настаивала на покупке большого монитора со сверхвысоким разрешением.