Американская концепция «Большого Ближнего Востока» и национальные трагедии на Ближнем и Среднем Востоке

Значение региона БСВ в мировой политике

Это — один из узловых в географическом аспекте регионов современного мира. Важно его международное значение в политическом, энергетическом, транспортном и торговом отношениях. Оно определяется тем, что, помимо прочего, БСВ, и прежде всего регион Персидского залива, является обладателем крупнейших углеводородных запасов на земном шаре. Вот как вкратце выглядит общая картина углеводородных запасов на земном шаре (в %): нефть — Ближний и Средний Восток — 61; Евразия (Россия и страны СНГ) — 10,3; Африка — 9,4; Центральная и Южная Америка — 9%; Северная Америка (США и Канада) — 5,7; Азия и Океания — 3,3; Европа — 1,3; газ — Ближний и Средний Восток — 41,1; Евразия (Россия и страны СНГ) — 30,1; Африка — 8,2; Азия и Океания — 8,1; Центральная и Южная Америка — 4,3; Северная Америка (США и Канада) — 4,9; Европа — 3,3 (US Energy information Administration from Oil and Gas journal (2007); The CIA WorldFactbook, www.MarkTAW.com).

Как известно, в ХХ-ом и начале XXI-го вв. на протяжении целого ряда десятилетий в азиатско-африканском мире возникли и более или менее стабилизировались на национальной основе новые государственные структуры. Были это либо монархические, либо диктаторские и полудиктаторские, либо внешне демократические режимы и т.д. На БСВ среди них, наряду с традиционными монархическими династиями, «выросли» знаковые фигуры в рамках современного республиканско-государственного устройства. Если взять лидеров, которые были представлены не только в прошедшем, но и в начале текущего веков, то это — Саддам Хусейн в Ираке, Муаммар Каддафи в Ливии, Хосни Мубарак в Египте, Бен Али в Тунисе, Али Абдулла Салех в Йемене, наследственный клан Асадов в лице Хафеза и его сына Башара в Сирии и т.д. Таким образом, ближневосточный мир представлял собой конгломерат разнообразных политических систем, во многом противоречивых между собой и социально специфических. Другим противоречием, но подспудным, БСВ являлась фактическая несменяемость правящих фигур в руководстве местных государств, которые десятилетиями находились у власти.

В последние десятилетия БСВ стал самой напряженной в политическом отношении географической зоной. Различные международные силы ведут ожесточенную борьбу за контроль над характером политической власти в государствах региона, за контроль над местными месторождениями, распределением их продукции и ценообразованием в мировой торговле. В политическом и экономическом противоборстве активно соучаствуют как мировые державы, так и местные режимы.

Ведущие политики и политологи мира, следуя по пути приоритета идеологии «сильных мира сего» (то есть супердержав и их явных и тайных политических союзов), всегда находили и находят нужные оправдательные либо сглаженные определения и объяснения различным этапам и типам взаимоотношений между сильными, с одной стороны, и слабыми — с другой, группами государств в мировом сообществе. Это в обобщенном виде терминологически обозначалось, как колониализм, неоколониализм, глобализм, Запад — Восток, Север — Юг, 1-й, 2-й, 3-й миры, страны «свободного мира», социалистический лагерь (до развала СССР в начале 90-х годов XX века) и т.д.. А под эти определения подгонялась вся специфика действий каждой из держав в отношении интересующих их (в плохом и хорошем смыслах) стран, народов, регионов, стратегического сырья, путей сообщения, финансовых и торговых отношений и т.д.

При всем разнообразии договоренностей на двусторонней и многосторонней основах, при наличии многочисленных и многоуровневых международных блоков, организаций регионального сотрудничества, в современном мире сохраняется и поддерживается режим межгосударственного неравенства и согласованного подавления попыток изменения этого режима. Как показывают события начала нынешнего столетия, западные державы уже вышли на стадию применения крупномасштабных военных действий на БСВ. Все это было подчинено геостратегической цели, которая подразумевала:

- удержание неэквивалентности товарооборота в мировой торговле и экономических отношениях в пользу западных держав (через механизмы ценообразования, избирательных поставок современных технологий, стоимости услуг и т.д.);

- формирование политических условий для установления в тех или иных регионах и странах угодных (или терпимых) для них политических режимов;

- вооруженное вмешательство во внутренние дела иностранных государств.

Первое десятилетие XXI века — в результате оккупации армиями западных держав Афганистана и Ирака физически и организационно были уничтожены действовавшие там до этого структуры центральных и местных властей. Затем и Афганистан, и Ирак — субъекты международного права — невольно впали в стадию долговременного внутреннего противоборства (или иначе — в разновидности гражданских войн), когда активизированные иностранной оккупацией противостоящие политические, конфессиональные и национальные силы стали факторами раздора на внутригосударственной арене. По существу они в совокупности стали выполнять функцию постепенного разрушения существовавшего содружества местных наций и религиозных общин: в Афганистане — столкнулись талибы и карзаевская администрация, пуштуны и «северяне» (в лице таджиков, узбеков и хазарейцев), афганистанские и пакистанские пуштуны между собой, афганцы и пакистанцы и т.д.; в Ираке — произошел фактический раскол страны на три противоборствующие этно-религиозные части: Курдистан, Центральный суннитский Ирак и шиитский Юг. В целом все это означило ползучий «холокост» (самосожжение) афганского и иракского обществ путем террористических форм взаимоистребления местного населения. В итоге эти общества в целом, продолжающие функционировать в рамках единых государственных образований, по уровню воспроизводства и развития производительных сил отброшены на много десятилетий назад. Особенно трагичным является то, что во внутригосударственном противоборстве уничтожается молодежь в больших количествах еще до начала выполнения ею своего жизненного предназначения в качестве активных элементов общества и как воспроизводителей детей. А последние, как известно, — это продолжение и численное наращивание нации, как очередной физической и интеллектуальной ступени в качестве носителей национальной цивилизации. То есть вместо мирного естественного развития своего потенциала эти страны были вовлечены в атмосферу напряженности, гипертрофированных масштабов внутриобщественного взаимного недоверия и даже ненависти, вынуждены теперь больше думать о своей «круговой» выживаемости, чем об образовании и оптимальной внутригосударственной деятельности: экономической, культурной и политической.

С начала второго десятилетия XXI века Запад расширил границы своего воинствующего «сафари»: активно на «полях» Ливии, Сирии, частично в Египте, Йемене, а также угрожая вторгнуться в Иран, и, в случае возникновения нежелательных перемен, на санкции против Саудовской Аравии и других арабских стран. При этом «западные охотники» не думают забывать и прежде освоенные ими «охотничьи угодья» — Афганистан и Ирак, в которых «фауна» уже была частично истреблена, либо покалечена. Однако еще и здесь представлялось необходимым продолжать наблюдения, чтобы не развился неподконтрольный Западу процесс воспроизводства антизападного потенциала и формирования таких управленческих структур, которые могут потребовать от указанных внешних «охотников» убраться с территорий этих государств.

В целом то, что происходит в последние десятилетия на БСВ с соучастием Запада, можно обозначить, как начало эпохи «общемусульманского «холокоста»«. Как известно, данный термин был введен в годы Второй мировой войны в связи с варварской политикой массового уничтожения еврейского населения фашистской Германией на оккупированных ею землях Европы. Однако и сейчас многие политические амбиции и противоречия среди лидеров и правящих структур и в международных отношениях тех или иных стран дорого обходятся для их подданных, так как возникают кровавые столкновения с многочисленными жертвами и покалеченными. На БСВ в рассматриваемый период масштабы жертв коллизий внутри ряда стран, и прежде всего в результате иностранных агрессий, достигли такого уровня, что их вполне можно отнести к категории «холокоста».

Целесообразно отметить и такой немаловажный факт, что имперские «охотничьи команды» с Запада на БСВ множились: вслед за англо-саксами на «сафари» в страны региона были отправлены военные подразделения из Франции и Италии, а также в более малочисленных составах и из других государств.

Если рассматривать ситуацию в геоидеологическом, точнее, конфессиональном аспекте, то можно сказать следующее:

Как известно, на Западе уже ряд веков действуют диверсифицированные системы государственного управления: светские и прорелигиозные партии, церкви и т.д. На мусульманском Востоке же эти системы менее развиты и недостаточно соответствуют характеру местных обществ, так как многие современные структуры и элементы «механически» заимствованы из Европы. На нынешнем историческом этапе остро встал вопрос о необходимости собственными национально-цивилизационными средствами защититься от иностранной, по существу христианско-цивилизационной, агрессивности. Последняя довольно активно раскручивается правящими кругами США и ряда европейских держав. И вот на БСВ оказалось недостаточным противостоять иностранному экспансионизму только ранее сформировавшимися правящими структурами. В данной связи на общественную арену вышли протестующие политические силы с лозунгами исламского содержания. В кризисной ситуации они стали эффективными в качестве мобилизующего фактора, так как мусульманское население ближневосточных стран живет преимущественно архаично и в рамках исторических исламских традиций.

Правящие круги западных держав, в свою очередь, представляют данное обстоятельство как носителя всемирной исламистской террористической опасности, и используют его для оправдания продолжения своей силовой экспансии на Востоке.

Целесообразно обратить внимание на следующие идеологические постулаты правителей Запада:

- активно раскручивается в качестве опасности для современного мира и международной безопасности понятие «исламизм».

Вместе с тем, в СМИ и из научных политологических текстов намеренно исключается понятие «христианизм»;

- использование понятия «исламизм» в зауженных рамках как радикально-террористической формы общественной жизни мусульман в мировом сообществе — это генеральный политический курс современного Запада и Ко;

- идеологи мирового империализма прекрасно понимают, что для обеспечения широкой поддержки своих агрессивных действий на мусульманском Востоке необходимо соответственно настроить население западных обществ. Для этого активно раздуваются эпизоды, связанные с террористическими действиями мусульманских радикальных националистических группировок и личностей, вместо того, чтобы объективно разобраться с данной проблемой: с ее истоками и масштабами в мусульманских государствах и в международных отношениях;

- господствующие элиты западных держав активно используют в качестве ударного и наступательного идеологического фактора понятие «исламизм» и в пределах мусульманских стран. Таким образом, по существу негативно характеризуется и обвиняется сама местная господствующая религиозная идеология в целом и подрывается нормальное функционирование мусульманских обществ.

Политологи разных уровней, пропагандирующие опасность «исламизма», действуют не только на Западе, но и в России — они стараются синхронизировать между собой это направление.

Таким образом, если использовать примеры из древней и средневековой истории о коллизиях во взаимоотношениях между Западом и мусульманским Востоком, и связать с ними сложившуюся сегодня международную ситуацию, то можно сказать, что ныне имеет место новый «крестовый поход» христианских (протестантско-католических) элит Запада против «строптивых» мусульман БСВ во имя установления «демократического» господства западных держав над регионом и его ресурсами, подавления независимого политического функционирования местных государств.

В итоге, при определении политических взаимоотношений Запада и мусульманского мира считаем объективным ввести в идеологический оборот наряду с «исламизмом» также и действие фактора «христианизма» (протестанско-католического). Только при этом условии представляется возможным определить не только политический, но и цивилизационный характер экспансии Запада против ряда мусульманских стран, которые проводят антиимпериалистический курс.

Прежде чем рассматривать конкретные формы и объекты ужесточения западной политики на БСВ в начале XXI века, представляется целесообразным рассмотреть вопрос о международном терроризме, увязывая его с действиями Запада в указанном регионе.

Государственный терроризм и его активизация в современном международном терроризме[1]

Как известно, в современной идеологической пропаганде для мировой общественности и в международной политике все большее место уделяется проблеме международного терроризма. Поэтому данный «прогрессирующий» болезненный изъян сегодняшней жизни мирового сообщества подвергается широкому исследованию и обсуждению на различных научных конференциях и в межгосударственных переговорах.

При этом внимание государственных деятелей, исследователей и работников СМИ держав и стран так называемого «Севера» по существу концентрируется только на одной форме международного терроризма — на самодеятельных и эпизодических вылазках отдельных личностей или группировок. Таким образом, хотя проблематика международного терроризма по своей природе весьма сложна и во многом закамуфлирована, в ней целенаправленно анализу подвергается по существу лишь одна ее сторона. Причем к такому варианту оценки террористической деятельности большую заинтересованность проявляют именно те силы, которые и являются главными зачинателями и проводниками международного терроризма, а именно — современные мировые державы.

Между прочим, в документах Академии исламской юриспруденции (фикха) при международной организации «Исламская конференция» терроризм сравнивается с зафиксированным в Коране грабежом — «распространением нечестия». В решении, принятом в 2003 году на XIV сессии этого главного центра современной исламской правовой мысли, дано определение понятию «терроризм». Под ним понимаются «лишенные правовых оснований агрессивные действия, запугивание или угрозы материального или морального характера, которые исходят от государств, групп или отдельных лиц, направлены против человека в отношении его религии, жизни, чести, разума или имущества и выражаются в любой форме «распространения нечестия на земле»^{1}.

Именно государственный терроризм представляется объективным считать главной действующей причиной осложнений в международных отношениях. Государственный терроризм — первичный фактор мирового террористического процесса, он же — наиболее действенный провокатор крайне негативных настроений, возникающих в международном сообществе, отдельных регионах и государствах.

В настоящей монографии не представляется необходимым останавливаться подробно на негативных сторонах колониального и постколониального наследия прошлых столетий, которые в принципе продолжают сохраняться и проявляться в жизни международного сообщества и сегодня. Отметим только, что в современных мирохозяйственных и политических отношениях возникают процессы, а также политические фигуры, угрожающие нарушить сложившееся неравенство между двумя мирами — «Севером (или иначе — Западом)» и «Югом» (или иначе — развивающимися странами). Крупные мировые державы, используя свое военное и технологическое превосходство, прибегают к форсмажорным средствам — к масштабным агрессивно-военным кампаниям против строптивых оппонентов — для наведения «на местах» удобного им «порядка вещей». В частности, в последние десятилетия к ним наиболее часто прибегали Соединенные Штаты Америки. В качестве наиболее характерных примеров второй половины XX века назовем: войну во Вьетнаме в 60-70-е гг.; тесное военное сотрудничество с Израилем с момента его образования, полная поддержка устремлений последнего в долговременном сначала арабо-израильском, а затем в палестино-израильском противоборстве; операции по уничтожению иранских военных морских судов в Персидском заливе с угрозой расширения своего военного вовлечения в ирано-иракскую войну на стороне Багдада в 80-е гг.; развертывание масштабной войны против режима Саддама Хусейна в период так называемого ирако-кувейтского конфликта в 1990-1991 гг.; бомбардировочные операции НАТО против Сербии в 1990-е гг. и др.

Развал Советского Союза на ряд самостоятельных государств и ликвидация мировой социалистической системы привели к тому, что Вашингтон провозгласил США единственной супердержавой, которая ответственна за геостратегическую судьбу современного мира.

Именно в этих новых политических условиях современности и родилась «концепция неоглобализма», распространившая «зону жизненных интересов» США, а вслед за ними и других западных держав, на весь мир.

«Неоглобализм» представляется широким набором идей и действий по переустройству мира в интересах США и НАТО. Он наполнен не столько экономическими и политическими средствами, сколько военно-полицейскими доктринами и практическими мерами их применения. В нем одновременно присутствуют и идеи о силовых методах размывания национально-культурных традиций народов, и рассуждения о постоянстве действия фактора агрессивной конкуренции между цивилизациями.

В рамках данной монографии не представляется целесообразным заниматься рассмотрением всех аспектов и сфер применения «неоглобализма», а внимание было сосредоточено на его крайней агрессивности и практическом допущении вседозволенности действий государственного (то есть имперского) терроризма на современном этапе.

Мировому сообществу, невзирая на сложившиеся веками в различных странах национальные политические, экономические и культурные традиции, структуры внутренних социальных взаимоотношений, стали всемерно навязываться угодные Вашингтону и Западу принципы, «порядки» государственного и внутриобщественного функционирования, и в том числе «правила» ведения внешнеполитических курсов. Причем «неоглобализм» односторонне существенно расширил возможности силового решения различных международных проблем.

Если кратко, но в целом говорить обо всех формах и методах внешних действий мировых держав в течение последнего столетия, то по сути — это вся политическая и экономическая история современности: все войны, борьба за сохранение неэквивалентного ценообразования в мировой торговле, это деятельность монополий и спецслужб, а также разжигание межрелигиозных противоречий и столкновений.

Таким образом, диапазон и формы проявления (завуалированного или откровенно явного) государственного терроризма охватывают от политического и экономического давления на соседние и другие страны, на их правящие режимы и народные массы вплоть до применения вооруженного насилия. На первых порах (то есть в конце XX и в начальные десятилетия XXI вв.) державный неоглобализм весьма жестко затронул ряд государств мусульманского региона Азии и Африки, так как руководители США и западноевропейских держав заявили о своем неотъемлемом праве обеспечить себе решающее влияние в странах «третьего мира».

Идеологическим организатором такой политики выступает патологический эгоизм правящих неоколониалистских кругов мировых держав, которые идут на применение любых мер, чтобы максимально властвовать в мире через эксплуатацию более слабых социальных и государственных образований, сохранять существующие атрибуты неравенства, продолжать эксплуатацию подавляющей части человечества.

Ведущим проводником таких форм международных отношений выступали США. Как известно, в начале 2002 г. правительство США провозгласило новую внешнеполитическую концепцию, в соответствии с которой США наделяли себя правом свергать любое правительство, политика которого, по мнению Вашингтона, угрожала национальной безопасности США. В данной связи помощник президента по национальной безопасности К. Райс заявила: «Теперь Вашингтону не требуется даже предлога о нарушении прав человека в той или иной стране, чтобы совершить против нее агрессию или иным путем добиваться смены неугодного для него политического режима»^{2}.

Таким образом, США присвоили себе право назначать на мировой арене интервенции без всяких пределов и ограничений, руководствуясь собственными «национальными интересами».

Для осуществления своих агрессивных акций, нарушающих международное право и суверенитет «неугодных» государств, используются любые подходящие предлоги. Таким предлогом, кстати, оказалась спекуляция на террористических актах 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, когда погибли более 3 тысяч специалистов и квалифицированных чиновников. Вместо обдуманных объективных действий против истинных преступников, включая и их руководителей, Вашингтон пошел по пути реализации наиболее доступных вариантов своих геостратегических устремлений на мировой арене.

Наиболее подходящим регионом для этого представился БСВ. Без обсуждения даже в рамках Совета Безопасности ООН, без его резолюций, без согласованности с командованием НАТО и своими стратегическими союзниками в Западной Европе американской администрацией были развернуты широкомасштабные военные действия вооруженных сил США в Афганистане в сентябре 2001 г. и Ираке весной 2003 г.. А сопутствующие контингенты так называемой многочисленной международной коалиции (в Афганистане 15, а в Ираке 39 государств) были сформированы впоследствии в результате разных форм давления на правительства широкого ряда стран, начиная от Германии и вплоть до островов Самоа и Фиджи.

В итоге были оккупированы Афганистан и Ирак, свергнуты их законные президенты, а один (Саддам Хусейн) был физически уничтожен. Оккупации подверглись около 40 млн. человек, а по существу под военный контроль попало 240-миллионное население Ближнего и Среднего Востока. В течение последних десятилетий в регионе были развернуты 19 военных баз, вокруг барражируют эскадры ВМС США и западных держав, над головами летают всевозможные электронные разведчики и периодически совершаются военные маневры под руководством и при участии внешних сил. За прошедшие годы иностранной оккупации в XXI веке Ирака и Афганистана в совокупности были убиты и искалечены около 2 млн. человек, в основном мирные жители, включая детей, стариков и женщин[2]. Расстрелы свадеб, похорон, праздничных шествий и других групповых мирных мероприятий стали частыми и обыденными «ошибками» иностранной военщины и легко списываются на случайности. Народы указанных стран извне расколоты силовыми методами, запуганы и подавлены местными коллаборационистами, опирающимися на полную поддержку оккупантов. Народы Ирака и Афганистана (в отличие от прошлых десятилетий) несут огромные потери в собственном жизнеобеспечении, а это чрезвычайно негативно сказывается на важнейших областях внутригосударственного функционирования: воспроизводстве населения и производительных сил, национальном просвещении и медицинском обслуживании, развитии национальной культуры и чувства национального достоинства.

Что касается информированности мировой общественности в западных СМИ и выступлениях официальных лиц в США и Европе об огромных жертвах на БСВ в результате военных кампаний НАТО, то вся такая информация упоминается вскользь и быстро заглушается. Более того, в Вашингтоне утверждают о своем «законном» праве на продолжение применения американских вооруженных сил и военного присутствия на БСВ и в дальнейшем, ввиду необходимости гарантирования интересов западного сообщества в приобретении местных (стратегических по своей хозяйственной и военной значимости) ресурсов — углеводородов, лития и других труднодоступных полезных ископаемых, а также для сохранения «демократических» государственных структур, навязанных извне. То есть во имя интересов западных монополий и геостратегических задач США и НАТО была сделана заявка, по крайней мере на ближайшее десятилетие, на осуществление вооруженных операций по своему усмотрению в любом регионе мира, а на практике — пока в мусульманских странах БСВ.

Наибольшее неприятие у США и европейских держав вызывали так называемые «строптивые» мусульманские режимы. Это те, что проводили свой независимый политический курс и на этой основе вступали в противоречие и даже в конфронтацию с западными правительствами по многим важным международным проблемам и двусторонним отношениям. Как показали политические события на БСВ, США и другие державы НАТО уже с последней четверти XX века стали все более склоняться к силовым вариантам развития своих государственных связей с такими местными государствами.

Если в первом десятилетии XXI века к масштабным вооруженным операциям в первую очередь прибегали США, то в 2011 году военная инициатива по «наведению должного порядка» в регионе Ближнего Востока была поделена ими с западноевропейскими державами — Францией, Италией и Великобританией. Учитывая то, что Вашингтон увяз в своей военной кампании (по сути — оккупационной) в Афганистане и Ираке, поддержанной ограниченно многими членами НАТО и зависимыми режимами мира, а ближневосточный «театр» стран непосредственно примыкает к Европе, на первые роли в «решении ряда международных стратегических задач на Ближнем Востоке» решились выйти и другие державы — члены НАТО.

Дело в том, что, хотя Вашингтону и удалось свергнуть неугодные режимы в Ираке и Афганистане, в арабском регионе по-прежнему сохранилась пестрота политических руководств местными странами. Особенно их беспокоило существование и укрепление таких политических режимов, как в Ливийской Джамахирии Муаммара Каддафи и в Сирийской Республике — Башара Асада (при этом не исключалось действие подпольного разрушительного фактора «Аль-Каиды»), Это шаг за шагом вызывало и усиливало социальное брожение в других странах региона, что могло привести к радикальным политическим и социальным переменам в руководящих эшелонах власти как в соседних мусульманских странах, так и в среде аравийских «прозападных» монархий, включая Саудовскую Аравию, Кувейт, Катар и др. Причем первые признаки такого процесса уже вступили в действие в форме так называемой «арабской весны» — это свержение власти Бен Али в Тунисе и затяжной период отстранения от власти президента Хосни Мубарака в Египте и президента Али Салиха — в Йемене.

Будучи весьма расчетливыми, правящие круги западных держав заранее подготавливали условия для оправдания своего агрессивного вмешательства в той или иной стране, и прежде всего какие-либо протестные выступления местных оппозиционных движений и т.д.

Нелишне отметить, что так называемая «арабская весна» 2011 года социально-политических брожений и потрясений на БСВ — это многоликий процесс усиления противоречий внутри арабских обществ. Он квалифицированно просчитывается на суперкомпьютерах государственных ведомств США и других западных держав. То есть все местные ближневосточные коллизии оперативно и всесторонне контролируются и стимулируются извне. В этой деятельности в разной степени и формах соучаствуют спецслужбы, финансовые и политические круги Запада.

Ведущая стратегическая цель, которую преследуют правящие круги Запада, — это разрушить либо достаточно ослабить антиимпериалистический потенциал среди режимов региона. Поэтому в первую очередь в поле зрения их экспансивных замыслов попадала линия их политических оппонентов в составе Ливии, Сирии и Ирана.

Провозглашение Вашингтоном концепции «Большого Ближнего Востока»

В начале XXI века в совокупности все политические планы и действия Запада на БСВ были окончательно оформлены американскими теоретиками политической стратегии как концепция «Большого Ближнего Востока». Что это означает?

На основе реализованных в конце XX и первые годы XXI вв. военных операций по оккупации Афганистана и Ирака в рамках «Большого Персидского залива» Вашингтон открыто приступил к разработке еще более глобального агрессивного политического плана — «Большого Ближнего Востока». Он предусматривает «усмирить» весь регион Большого Ближнего Востока путем установления в нем проамериканской «дружественной коллективной демократии», то есть господство политических режимов, подчиненных интересам Запада.

Впервые план «реконструкции» Ближнего Востока был сформулирован президентом Бушем-младшим в его выступлении 6 ноября 2003 г. в «Национальном фонде демократии». По мнению президента США, реализуемая им американская миссия — распространение свободы и демократии по всему миру — являлась логическим продолжением Версальского мирного договора, завершившего Первую мировую войну. Его основу составили «четырнадцать пунктов», предложенных тогдашним президентом США В. Вильсоном. В январе 1941 г. Ф.Д. Рузвельт в своем выступлении перед членами Конгресса заявил о необходимости продолжать действовать в духе указанных пунктов, которое получило название как речь о «четырех свободах».

Основными авторами концепции «Большой Ближний Восток» стали представители политической элиты — Г. Киссинджер, Г. Допрет, Д. Рамсфельд, Д. Чейни, К. Райс, Р. Перл, П. Вулфовиц, М. Гроссман. В соответствии с представленной ими концепцией утверждалось, что западная демократия является универсальным средством, обеспечивающим модернизацию, процветание, справедливость и диалог культур в современном мире. Поэтому ставилась глобальная задача создать на основе «реконструкции» Ближнего Востока такое сообщество, которое бы полностью отвечало национальным интересам США. Сфера действия концепции охватила страны Северной Африки и ЮЗА. Касаясь азиатской части концепции, бывший советник президента США по национальной безопасности 3. Бжезинский заявил: «Это позволило бы влиять на территории «Евразийских Балкан», в состав которых были включены Южный Кавказ, Центральная Азия, Афганистан, Турция и Пакистан».

В целом цели политики Вашингтона на БСВ в течение последних трех-четырех десятилетий образно можно обозначить как последовательно реализуемую «Великую агрессивную программу», которая, будучи оформленной в рамках региона, предусматривала беспроигрышные для США и Запада варианты итогов такой политики:

1) самый успешный — полностью перекроенная, по замыслу авторов «ББВ», карта существующих государственных границ и территорий;

2) посредственный — частичная перекройка БСВ по национальному и религиозному принципам;

3) минимальный — выигрыш в рамках уже достигнутых до настоящего момента (то есть до конца 2013 г.) результатов.

Однако нельзя исключать и такого развития событий, что, вопреки «западным задумкам», в итоге могут возникнуть совершенно иные варианты, если местные антиимпериалистические силы на БСВ при поддержке «восточных» держав — Российская Федерация, Исламская Республика Иран и Китайская Народная Республика — сумеют выдержать мощный политический и силовой напор Запада, а также его местных союзников-коллаборационистов и сумеют сохранить достаточный суверенно действующий потенциал на БСВ:

1) радикализм в регионе усилится и может привести к увеличению количества исламских и светско-исламских режимов, настроенных негативно к империалистическим устремлениям Запада на БСВ;

2) сохранится ныне существующий баланс политических сил в международных отношениях на БСВ и в мире в целом, а также в отношениях региона с Западом.

Настоящая монография «Американская концепция «Большого Ближнего Востока» и национальные трагедии на БСВ» является продолжением предыдущей книги «Персидский залив: обострение политической и военной ситуации и международных отношений в конце XX — начале XXI вв.» (М, 2010). Ввиду того, что с начала второго десятилетия XXI века географически вооруженное вмешательство НАТО распространилось за пределы региона Персидского залива и открыто была провозглашена концепция «Большого Ближнего Востока», то и новая монография стала охватывать более широкий круг проблем. Кроме того, если в первом десятилетии текущего века США при определенной поддержке своих политических союзников, используя спекуляции вокруг трагического акта 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, осуществляли вроде бы «мстительные» акции в отношении Афганистана и Ирака, то в начале второго десятилетия державы блока НАТО коллективно начали откровенно масштабные вооруженные агрессии против других неугодных антиимпериалистических режимов БСВ. Это логически объединило в единую тему все военные операции Запада на мусульманском Востоке.

Такие циничные агрессивные (причем малоаргументированные) действия Запада были правильно оценены «восточными» державами Россией, Ираном и Китаем как стремление занять им господствующие военные и политические позиции в глубине азиатского континента и таким образом не только усилить свои возможности по нарушению безопасности государств собственно БСВ, но и существенно придвинуть свои военные базы к названным державам, а также держать под своим контролем богатейшие углеводородные и другие ресурсы, расположенные в регионе БСВ.

Использованные источники и литература

Представляется целесообразным отметить те научные труды, которые, с нашей точки зрения, имеют то или иное отношение к настоящей теме: Александров А.А. «Монархии Персидского залива: этап модернизации», М, 2000; «Афганистан в начале XXI века» (сборник статей), М., 2004; Вавилов А.И. «США и Большой Ближний Восток. Время Б. Обамы», М., 2012 (322 с); Егорин А.З. «Муаммар Каддафи», М, 2009, «Свержение Муаммара Каддафи», М, 2012; «Иран после парламентских выборов» (сборник статей), М, 2004; Исаев В.И., Филоник А.О. «Кувейт: контуры экономических перемен», М., 2003, «Королевство Бахрейн», М, 2006; Косач «Саудовская Аравия: внутриполитические процессы «этапа реформ» (конец 1990-2006)», М, 2007; «Крушение саддамовского Ирака и реакция стран Азии» (сборник статей), М, 2003; Кузьмин В.И. «К вопросу о модели региональной безопасности на Ближнем Востоке (1990-е — 2002 гг.)», автореф. дисс. к.и.н., М, 2003; Медведко Л.И. «Россия, Запад, Ислам: «столкновение цивилизаций», М., 2003; Мелкумян Е.С. «Регион Залива: конфликты, компромиссы, сотрудничество», М., 2008; Михайлов А. «Иракский капкан. Победное поражение США», М, 2004; Мусин М., Эль-Мюрид «Сирия, Ливия — далее везде: что будет завтра с нами», М., 2013; Олимпиев А.Ю. «Геополитические перемены на БСВ в 80-90-е годы и политика США», М., 2002; Панкратьев В.П. «Арабо-израильские отношения в контексте ближневосточного конфликта в 1980-1990-е годы», М., 2009, 197 с; Примаков Е.М. «Восток после краха колониальной системы»; сборник статей «Афганистан, Иран, Пакистан: время выборов и перемен», М., 2006; «Роль и место Ирана в регионе» (коллективная монография), М., 2007; Саруханян С.Н. «Ядерный фактор в российско-иранских отношениях», М., 2007; «Саудовская Аравия: эволюция режима и пределы возможного в политическом развитии» (сборник статей), М., 2003; Сикоев P.P. «Талибы (религиозно-политический портрет)», М, 2002; Юрченко В.П. «Военная политика и военное строительство в странах Арабского Востока (конец XX — начало XXI века». Справочно-аналитическое издание, части 1 и 2, М., 2007; Яковлев А.И. «Саудовская Аравия: пути эволюции», М., 1999. В перечисленных монографиях и статьях научных сборников были раскрыты различные стороны взаимоотношений между западными державами и государствами БСВ, между странами внутри этого региона, положения в ОПЕК и действия нефтяного фактора. Они помогали уяснить, каким образом из интересов правящих кругов и каждой из стран БСВ складывалась общая международная обстановка в регионе.

Учитывая то, что библиография зарубежных аналитических исследований весьма обширна, представляется целесообразным, для краткости ознакомления, перечислить только авторов наиболее интересных публикаций: Бахгат Гаудата, Брауна, Зибейди А., Зиринга Л. В., Киссинджера Г., Кордесмена А.Х., Коттама Р.В., Ж. Коупер-Колса, Куандта Вильяма В., Мак Ги Г.С., Мортимера Е., Раджа Ч.С., Т. Рамадана, Салливана Д., Сика Г., М. Тофта, С. Узбека, Хусейна Амирзадеги, Ахмада Х.Ш., Халида И., Хамеда М.А., П. Хеннесси, Л. Хилсума, Шахрама Чубина, Швадрана Б. и др.

Среди документов и материалов, относящихся к государствам и организациям, расположенным вне зоны БСВ, но игравшим либо решающую, либо важную роль в политической судьбе региона, в первую очередь следует отметить те, что являются американского происхождения.

Так, ввиду общеизвестной интенсивной вовлеченности этой державы в дела БСВ, политическая и иная тематика Залива довольно часто подвергалась обсуждениям в Конгрессе США (как в Палате представителей, так и в Сенате). К данной категории документов можно отнести обсуждения в комитетах и подкомитетах Конгресса. В первую очередь использовались материалы комитетов по международным отношениям Палаты представителей и Сената, доклады для которых готовятся экспертами и компетентными органами для оперативного решения Соединенными Штатами Америки вопросов в отношении государств Персидского залива. Решения комитетов по международным отношениям становятся основой для принятия Конгрессом законов или иных государственных постановлений, а после утверждения президентом США — руководством для обязательного исполнения всеми правительственными учреждениями США.

Из всего набора законодательных и правительственных документов США, приведенных в действие в отношении БСВ, мы выбрали наиболее важные для нашей темы (естественно, из числа тех, которые оказались доступными).

- Слушания в Комитете по внешним отношениям Сената США 28 октября 2003 года на тему: «Иран: угрозы для безопасности и политика Соединенных Штатов». Рассматривались вопросы о программах по разработкам ядерного, биологического, химического оружия и баллистических ракет — предлагалось вести диалог с иранской стороной на жесткой основе. Кроме того, было предложено перейти от режима санкций к прямым действиям, чтобы прекратить поддержку Ираном террористических организаций.

- Слушания в Комитете по внешним отношениям Сената США 20 и 21 апреля 2004 года на тему: «Ирак в переходном периоде: гражданская война или гражданское общество». Рассматривались политические и финансовые меры со стороны США и членов международной коалиции по решению внутренних социальных проблем постсаддамовского Ирака.

Вторыми по значимости из источников внерегионального (БСВ) Ближнего и Среднего Востока происхождения после документов Конгресса США являются материалы Совета Безопасности ООН. К ним относятся резолюции, доклады и обсуждения по проблемам Персидского залива и его государств. Из этого числа для настоящей темы наиболее важными представляются следующие документы (см. библиографию на стр. 274-276):

- Резолюции и решения СБ ООН в период с 01.01.2001 по 31.07.2002 г. по отношениям между Ираком и Кувейтом, а также по политической ситуации в Афганистане.

- Резолюция № 1368 СБ ООН от 12 сентября 2001 года выражает решимость всеми средствами бороться с угрозами для международного мира и безопасности, вызываемыми террористическими актами, и продолжать заниматься этой проблемой, в том числе в Афганистане.

- Резолюция № 1373 СБ ООН от 28 сентября 2001 года, подтвердив свои резолюции № 1269 от 19 октября 1999 года и № 1368 от 12 сентября 2001 года, призывает, чтобы все государства в дополнение к международному сотрудничеству принимали дополнительные меры с целью предотвращения и пресечения на своей территории, с использованием всех законных средств, финансирования и подготовки любых актов терроризма.

- Резолюция № 1378 СБ ООН от 14 ноября 2001 года, подтверждающая свои предыдущие резолюции по Афганистану, в частности резолюции 1267 (1999) от 15 октября 1999 года, 1333 (2000) от 19 декабря 2000 года и 1363 (2001) от 30 июля 2001 года, рекомендует государствам — членам ООН поддерживать усилия по обеспечению охраны и безопасности в районах Афганистана, более не находящихся под контролем «Талибана», и в частности по обеспечению уважения Кабула как столицы для всего афганского народа.

- Резолюция № 1441 СБ ООН от 8 ноября 2002 года, ссылаясь на все свои предыдущие соответствующие резолюции и заявления своего Председателя, а также на свою резолюцию 1382 (2001) от 29 ноября 2001 года, и признавая угрозу, которую представляют собой невыполнение Ираком резолюций Совета и распространение оружия массового уничтожения и ракет большой дальности для международного мира и безопасности, постановила предоставить Ираку последнюю возможность выполнить свои обязанности по разоружению согласно соответствующим резолюциям Совета.

- Резолюция № 1696 СБ ООН от 31 июля 2006 года, ссылаясь на заявление своего Председателя S/PRST/2006/15 от 29 марта 2006 года, подтверждая свою приверженность Договору о нераспространении ядерного оружия и напоминая о праве государств-участников, руководствуясь статьями I и II этого Договора, развивать исследования, производство и использование ядерной энергии в мирных целях без дискриминации, но отмечая свою серьезную озабоченность в связи с многочисленными докладами Генерального директора МАГАТЭ и резолюции Совета управляющих МАГАТЭ по вопросу о ядерной программе Ирана, о которых ему докладывал Генеральный директор МАГАТЭ, включая резолюцию Совета управляющих МАГАТЭ GOV/2006/14, потребовала, чтобы Иран приостановил всю деятельность, связанную с обогащением и переработкой урана, включая исследования и разработки, что должно подлежать контролю со стороны МАГАТЭ.

- Резолюция № 1883 СБ ООН от 7 августа 2009 года, ссылаясь на все свои предыдущие соответствующие резолюции по Ираку, в т.ч. резолюции № 1500 от 14 августа 2003 года и № 1830 от 7 августа 2008 года, а также подтверждая независимость, суверенитет, единство и территориальную целостность Ирака, особо отмечая важное значение стабильности и безопасности Ирака для народа Ирака, региона и международного сообщества, постановила продлить мандат Миссии Организации Объединенных Наций по оказанию содействия Ираку (МООНСИ) на следующий период в 12 месяцев.

- Резолюция № 1929 СБ ООН от 9 июня 2010 года, запрещает Ирану развивать активную деятельность в области атомных технологий, ограничивает деятельность Ирана, связанную с баллистическими ракетами, способными нести ядерные боезаряды, по приобретению материалов для производства баллистических ракет, препятствует деятельности иранских банков, которые финансируют и способствуют ядерному распространению в мире.

К следующей — «смешанной» — группе источников (под этим понятием понимаются: документы из стран региона Юго-Западной и Южной Азии, документы служб США, обнаруженные в пределах БСВ, а также соглашения между местными странами и внерегиональными государствами, публикации ведомств и специализированных издательств различных стран), а также относятся документы Посольства США в Тегеране (они были обнаружены в ноябре 1979 года захватившими штурмом это посольство сторонниками имама Хомейни и в дальнейшем опубликованы правительством Исламской Республики Иран). В этих материалах содержится весьма богатая информация о политической жизни и международных отношениях всех государств БСВ, а также о деятельности американской дипломатии и спецслужб США; документы о создании и деятельности Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ)[3]; двусторонние межгосударственные соглашения и другие акты между странами региона и этих стран с США и европейскими державами; отчеты и заявления государственных учреждений стран БСВ о важнейших аспектах международных отношений внутри региона. Так, они нашли отражение в весьма интересной подборке статей и материалов в лондонских сборниках «Безопасность в Персидском заливе», «Безопасность Персидского залива», «Советско-американские связи с Пакистаном, Ираном и Афганистаном» и в нью-делийском «Известия иностранных дел», которые были подготовлены главными государственными внешнеполитическими ведомствами Англии и Индии.

В настоящей работе в определенной степени были использованы документы Российской Федерации, касающиеся ее внешнеполитической деятельности на БСВ, а также материалы Организации исламской Конференции и Лиги арабских государств, касающиеся событий и проблем региона.

В качестве других важных источников аналитической и фактологической основы данной монографии выступали материалы, размещенные на различных специализированных сайтах и в новостях мировой системы Интернета, а также в периодических изданиях как стран БСВ, так и США, Англии, Российской Федерации и других государств. В них были опубликованы многочисленные обзоры и статьи, которые содержат не только оперативную информацию, но и политические и другие выводы разных лет. Из иностранной периодики особенно интересны в данном отношении западные: ежегодники «СИПРИ», «Ближний Восток и Северная Африка», журналы и газеты «Мидл ист», «Экономист», «Мидл ист экономик дайджест», «Монде дипломатик», «Мидл ист интернейшнл», «Файненшл тайме», «Индепендент», «Нью-Йорк тайме», «Шпигель», «Фигаро»; региональные: иранские «Кейхан», «Эттелаат», «Джомхурие эслами», иракские «Джомхурия», «Баболь», «Аль-Ирак», кувейтские «Кувейт тайме», «Араб тайме», ОАЭ «Аль-Баян», «Аль-Халидж», египетские «Аль-Гумхурия», «Аль-Ахрам», а также другие.