Ананасовая девочка

Тридцать шесть и шесть

В среду вечером у Димки поднялась температура.

– Бедный мой мальчик! – сказала мама.

– Как же так, внучек! – заохала бабушка.

– Ну ты давай… лечись, что ли… – скупо пожалел папа.

В четверг утром на градуснике было 38,5. Димке казалось, что он в тропиках под палящим солнцем забрасывает уголь в котёл паровоза.

– Слушай, – тихо сказал папа, заглянув к нему в комнату, – ты не против, если я на тебе яичницу пожарю к завтраку? А то на кухне бабушка плиту заняла, кашу варит, а я эту кашу уже видеть не могу.

И, не дожидаясь ответа, бухнул Димке на лоб сковородку.

Через пару минут яичница у Димки на голове начала аппетитно шкварчать. Ещё через пять она была полностью готова. Глазунья. С помидорами.

Димка чувствовал себя исландским гейзером.

Потом в комнату заглянула мама.

– Солнышко, – спросила она, – ты не против, если я на тебе блинчики пожарю? А то на кухне бабушка собаке мясо варит, не подступиться.

И, не дожидаясь ответа, бухнула сковородку Димке на лоб.

Через две минуты у Димки на лбу пеклись замечательные блинчики. Дрожжевые. Мамины фирменные.

Димка чувствовал себя проснувшимся вулканом.

Часа в четыре к Димке заглянула сестра Катька.

– Слушай, – сказала она, – можно я на тебе печенье испеку? А то бабушка на кухне жаркое затеяла, это надолго.

И, не дожидаясь ответа, начала облепливать Димку печеньями. Шоколадными. На этот раз без сковородки.

Димка чувствовал себя раскалённым ядром земли.

Вечером с работы вернулся папа.

– Ну как ты тут? – справился он о здоровье сына, положил руку ему на лоб, чтобы убедиться, что температура всё ещё там, и спросил: – Слушай, а можно я на тебе пельмешки сварю? А то я бабушкино жаркое как-то не очень…

И бухнул сыну на лоб ковшик. Через десять минут вода в ковшике забурлила, и папа начал закидывать пельмени.

Димка чувствовал себя поверхностью Солнца.

В девять вечера в комнату ввалилась бабушка. Она с трудом удерживала в руках огромную пятилитровую кастрюлю.

– Внучек, – прохрипела бабуля, – можно я на тебе борщечок на завтра приготовлю? Чтобы газ лишний раз не тратить?

И, кряхтя, попыталась водрузить кастрюлю Димке на лоб.

Глянул Димка на эту кастрюлю, и… тут же выздоровел. Тридцать шесть и шесть, и ни градусом больше!