Глава 10

Улицы Деридаля были запружены народом; известие о войне, казалось, распространилось само, без помощи городских глашатаев или других извещений. Жители запасались водой и пищей или просто бродили по улицам, пытаясь узнать, что происходит. Грызов не было видно; обычно в толпе бывало несколько, но сейчас не было ни одного. Это обеспокоило Алекса, заставило его бежать быстрее.

Сумеречная сторона города располагалась у самого подножия холма, поэтому именно там сходились все канавы. Это был нищий район: старые склады, скотобойня, сыромятня и, конечно, грызы. Но даже здесь Алекс их не видел; время от времени он вроде бы замечал в тени или в проулке сверкающие глаза или мелькнувший хвост с кисточкой, но уверен не был. Помня о предыдущей встрече с ними, Алекс не пытался сейчас разыскивать грызов, а постарался побыстрее добраться до военного лагеря у самой городской стены.

Он уже бывал здесь – навещал Лукена – и тогда видел аккуратную земляную площадку с мишенями и тренажерами и просторные, больше похожие на общежития здания, где квартировали некоторые солдаты. Часть солдат жила в самом Деридале с семьями или друзьями, приходя на работу каждый день, как все мастеровые, так что казармы были не такие большие, как можно было бы подумать. Напротив стоял небольшой госпиталь, где оказывали первую помощь; в серьезном случае больного можно было перевести в больницу поближе к дворцу.

Сейчас лагерь больше напоминал разворошенный пчелиный улей: мимо пробегали небольшие группы солдат, многие несли связки стрел, бочонки и еще боги знают что. Алекс быстро посторонился, пропуская команду, со стонами тянущую телегу на тяжелых колесах.

Перед лагерем располагалась большая площадь с фонтаном в центре. Вода из фонтана выливалась в отдельные резервуары для мытья и питья. Питало его ответвление акведука, который проходил выше. Вокруг фонтана стояли в положении «вольно» несколько солдат, кое-кто сидел, опустив ноги в один из резервуаров. Перед домами вокруг площади Алекс видел кучи деревянных щепок, признак привычки грызов грызть, но, однако же, не было видно ни одного мохнатого лица.

Алекс быстро проверил Офир глазами сидящей на плече Пылинки. Кажется, ничего необычного; Офир был спокоен. Он внимательно осмотрел солдат, но никто не проявлял никаких признаков волшебства. Однако он понимал, что это ничего не значит. Хорошо было бы быть настоящим магом – шаманом или чародеем, – который смог бы увидеть любое зловредное волшебство на неодушевленном фонтане.

Алекс подошел к фонтану, построенному из древнего камня и украшенному стершейся от времени резьбой. Отдыхающие солдаты подняли головы с досадой и удивлением, когда Алекс подошел к ним. Он поднял сломанное копье и начал осторожно тыкать в воду, стараясь не плеснуть на себя. Но, конечно, если бы проклятие было прямо здесь, он бы увидел его действие. И он бы увидел, что оно поразило этих солдат. Так что с ним все будет в порядке. Однако осторожность не повредит. Приказав Пылинке тихо сидеть у него на голове и ни в коем случае не пить воду, Алекс попытался взобраться к расположенным выше резервуарам, касаясь только сухих кирпичей. Руки соскользнули, и он чуть не упал, но удержался. Двое солдат переглянулись, но, узнав и опознав Шляпу, ушли, не задавая вопросов.

Наконец Алекс сумел взобраться к самому верхнему резервуару и заглянул внутрь. Площадь около трех квадратных футов, на кирпичах растут водоросли. Алекс осторожно потянулся и потыкал сломанным копьем, но все заросло водорослями, а значит, попали они туда уже довольно давно. Он проверил другие резервуары – с тем же результатом.

Все выглядело прекрасно. Алекс знал, что даже для мелкого проклятия потребовалось бы что-то, какие-нибудь руны, вырезанные на камне, или талисман, засунутый в воду. Но ничего не было. Во всяком случае, здесь. Алекс посмотрел на акведук, питающий фонтан. Высоко, футах в десяти над головой, и специально прикрыт, чтобы в него нельзя было ничего забросить. Однако в полукруглой терракотовой крышке имелись трещины и дыры, некоторые довольно большие. Вполне возможно просунуть ритуальный сверток.

Пришлось вернуться к казармам за лестницей, и по дороге он наткнулся на Лукена. Алекс не посмел рассказать Лукену все, но убедил приятеля пойти с ним и помочь поискать в акведуке что-нибудь подозрительное. Он сказал, чтобы скрыть правду, будто Темит подозревает, что в воду попала какая-то инфекция, вызвавшая болезнь.

– Вот почему я пью пиво, – фыркнул Лукен, но все-таки пошел.

Алексу не нравилось обманывать друга, но он утешился мыслью, что, если на Лукена падет проклятие, ему помогут жрецы. У самого Алекса такого шанса не будет.

Лукен был рад помочь, и они вместе перетащили и установили лестницу, и Алекс, забравшись, заглянул в булькающую темноту. Труба была около двух с половиной футов в ширину, скользкая внутри. Неожиданно Алекс понял, что что-то не так. Вода должна течь тихо, без этого бульканья. И запах, запах смерти и гниения, заметный даже несмотря вонь от дубильни. Он вгляделся в темноту, в Офир, страшась того, что может найти, ожидая в любой момент услышать потрескивание волшебства, но увидел только медленную, притупленную угрозу. Это было хуже. Пылинка, ощутив его страх, ткнулась носом ему в ухо.

любовь утешение

Алекс слез на землю.

– Лукен, можешь помочь? Там, по-моему, что-то есть, но я не могу ни разглядеть, ни дотянуться. Хотя чую запах.

– Как мило. Вступить в деридальскую армию, чтобы лазить по водосточным трубам, – проворчал Лукен.

Он немного подвинул лестницу, забрался наверх и заглянул в трещину в трубе, потом просунул туда длинную руку. Алекс вздрогнул, ожидая увидеть вспышку… Стоп! Кажется, мелькнула искра, вспышка волшебства… неужели сейчас ударит?

– Стой! Подожди! – закричал он, и Лукен отдернул руку.

– Что? В чем дело?

Лукен замотал рукой, стряхивая воду. Алекс, крепко зажмурившийся (Пылинка пищала у него на плече от усилия, с которым он воздействовал на нее), ничего не заметил. Его внимание было сосредоточено на Офире.

– Ну же, Пылинка, я знаю, что там что-то есть, должно быть. Помоги мне, найди это!

разочарование забота страх

В Офире всегда видны какие-то завихрения и свет… есть ли вокруг Лукена, вокруг трубы пятно поярче? Есть ли там что-то большее? Алекс зажмурился, Пылинка запищала, но он не мог быть уверен. Иногда, когда он только начинал учиться, то, напрягаясь изо всех сил, вроде бы видел в Офире что-то, чего, как утверждали другие, не существовало. Возможно, во всем виновато его воображение, а может быть, он видит больше других.

– Я… не уверен, – пробормотал, запинаясь, Алекс. – Мне показалось, что я видел…

– Слушай, хватит уже тут крутиться! Холодно, и вонь страшная. Давай прочистим эту чертову штуку, и дело с концом. – Лукен поболтал рукой в воде, морщась из-за запаха. – Здесь веревка, что ли. Скользкая и натянута туго. Держит здесь что-то. Что… – Он еще пошарил в воде. – Наверное, привязана к чему-то, но… – Он попытался заглянуть в трубу. – Дальше дыр нет. Эту штуку пришлось бы как-то привязывать изнутри.

– Думаю, грыз сумел бы сделать это, только они не любят мокнуть, – с сомнением сказал Алекс. – Как ты думаешь, – спросил он, – нельзя просто перерезать веревку, чтобы эту штуку смыло в фонтан?

– А если оно больше отводной трубы? – Аукен махнул рукой туда, где труба сужалась, чтобы усилить напор воды в фонтане. – Оно застрянет, и мы вообще не вытащим его, не разбив чертову трубку. – Аукен снова заглянул в трещину и поморщился. – Б-р-р, – пожаловался он.

Алекс стоял внизу и встревожено смотрел вверх.

– Осторожно! – крикнул анимист.

– Угу-угу. Чего это ты вообще – ф-фу – такой дерганый? Что бы это ни было, оно мертво, по-настоящему мертво. – Офир был по-прежнему спокоен. Лукен, гримасничая, пытался ухватить невидимую веревку. – Под очень уж неудобным углом все это, – пожаловался он, когда лестница зашаталась. – И эта чертова мертвечина тяжелая, – добавил он, напрягая мускулистую руку и сильно дергая за веревку. Она потихоньку поддалась.

– Э-э… ты… того… будь осторожен, – сказал Алекс, глядя вверх. – Что бы это ни было… оно, вероятно, очень мерзкое. Не дотрагивайся. У тебя может… м-м… начаться рвота.

– Большое спасибо за информацию, – откликнулся Аукен, – поскольку меня все равно тошнит от этой жуткой вони.

Алекс тоже чувствовал ее, теперь гораздо сильнее – густые миазмы гниения и зла. Лукен, не обладая знаниями Алекса, просто давился, ругался и, снова ухватившись за веревку, потянул. Веревка медленно поддалась, потом, с ужасным хлюпающим звуком, сопротивление прекратилось. Из-за внезапного провисания веревки Лукен потерял равновесие, лестница зашаталась и заскользила вбок, сильно ударившись о трубу и расколов ее, а потом согнулась. Аукен закричал и крепко вцепился в веревку, но та больше не могла удержать его, и он полетел вниз, потащив за собой из треснувшей трубы, как в отвратительном, страшном сне, некий предмет. Лукен грохнулся на булыжники, а промокший предмет полетел на Алекса, который в ужасе уставился вверх, несмотря на неистовый писк Пылинки.

Из трубы, с ливнем булыжников и воды, вывалилось гниющее тело грызского шамана Клака; желтые зубы оскалены в гримасе уже загробной ненависти. Амулет с заклинанием смерти висел у него на шее, кожа отставала от гниющей плоти; судя по широко открытым челюстям, он умер ужасной, мучительной смертью, а теперь тело со следами пыток послужило источником злого, извращенного волшебства…

Труп свалился прямо на застывшего от ужаса Алекса и придавил, сбив с ног. Разрывные колючки злого волшебства, которые он, трепеща, ожидал, разлетелись вокруг. Запах гниения, ледяной и сгущенный мраком зла, тек из него, как соки. Колдовской налет жег кожу, мозг кричал от паники и ужаса, вонь впивалась в легкие. Пылинка пищала и пищала. Алекс чувствовал, как проклятие пробирается внутрь, как личинка овода…

Лукен с трудом поднялся на ноги и начал звать на помощь. Анимист беспомощно свернулся на земле в позе зародыша, конвульсивно подергиваясь в приступах сухой рвоты; рядом лежало гниющее тело грыза. Пылинка сидела на голове хозяина и жалобно пищала.

Его принесли в больницу и, по слабому настоянию, положили на участке, находящемся под присмотром аллопатов. Один из солдат толкал тачку с отвратительным предметом, который анимист потребовал взять с собой. Немногочисленные жрецы и жрицы Эскулы смотрели, как они идут мимо – два солдата поддерживали шатающегося, блюющего мальчика, – и жалостливо качали головами, делая знаки, отвращающие зло. Алекс потерял сознание, не добравшись до постели; огонь лихорадки и тошноты бился в голове. Отчаянное сочувствие Пылинки было только тусклым серебряным эхом в подсознании.

Когда он очнулся, возле кровати стоял Темит, ласково тряся его. Простыни были мокры от пота, внутренности, казалось, завязались в горящий узел. Алекс слабо застонал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Темит; в его голосе слышалось скорее любопытство, чем участие.

– Плохо, – прохрипел Алекс. – Мне кажется… вряд ли я поправлюсь. Послушай, мне надо сказать тебе кое-что… о принцессе… ей нужна помощь…

– Ты поправишься, Алекс, обещаю тебе. Ты ведь совсем не пил воды…

– Но проклятие… оно убивает меня, черт побери, – прервал его Алекс; его скрутил спазм.

– Я на всякий случай дал тебе лекарство от бактериального заражения, – начал Темит, но Алекс прервал его.

– Но оно не действует, да? Это волшебство, Темит! И только одно-единственное существо может остановить это… Тебе понадобится найти… Чернана… – прохрипел Алекс.

Этот ублюдок Чернан, который убил грызского шамана, чтобы использовать его для проклятия. Алекс не любил Клака, но никто не заслуживал такой смерти, чтобы эта смерть убивала тех, кого он пытался защитить. Неудивительно, что проклятие было таким злым, таким нечистым.

Темит сочувственно смотрел на него, словно обдумывая что-то, потом вздохнул и достал закупоренную склянку, наполовину заполненную густой синей жидкостью. На стекле было выгравировано несколько рун.

– Ты, возможно, не доверяешь… но вот это мне дали жрецы. Они сказали, что это должно нейтрализовать проклятие. Когда я рассказал им о нем, они знали, что делать. Чернан, конечно, могуществен, но и боги тоже. Я не знаю, что здесь, – добавил он, опережая следующий вопрос Алекса. – Но на обычных солдат оно действует.

Алекс задумался, оценивая риск; он чувствовал, как дрожит под подбородком Пылинка. Заглянул в Офир; снадобье, разумеется, не проявилось бы, но он хотел убедиться, что сам Темит не попал под какое-нибудь волшебное воздействие. Как бы ни повлияло снадобье на его способности анимиста, оно, однако, может снять проклятие… а без этого он наверняка умрет. Кроме того, оно не может быть слишком вредным, его ведь не предназначали против анимистов… если это не еще один заговор…

Еще один спазм согнул Алекса, и он схватил бутылочку.

– Наплевать, попробую, – выдохнул он.

– Один глоточек, и все, – предупредил Темит. – Мне сказали, что это сильное волшебство.

Алекс храбро глотнул. Жидкость жгла, как огонь, но была не горькая, как он ожидал, а приторная, с сильным ароматом. – Он тяжело дышал, пока она текла по горлу; Темит вынул склянку из дрожащих пальцев. Жжение распространилось по пищеводу и взорвалась в желудке; казалось, тепло изгоняет тугую боль. Алекс сосредоточился, отыскивая признаки волшебства, надеясь, что еще может ощущать Офир. Он не мог быть уверен, трудно засечь волшебство в себе, но… похоже, действует. Алекс потихоньку расслабился.

– По-моему, действует, – выдохнул он, разгибаясь.

Да, ему определенно становилось легче. Алекс отрыгнул привкус волшебного снадобья и с облегчением вздохнул. Посмотрел на Темита…

Тот наблюдал за ним со странно невинным выражением лица.

– Лучше?

– Да… действует. И я по-прежнему чувствую Пылинку, и… – он быстро проверил, – Офир тоже… и не вижу никаких последствий снадобья… – Он прищурился и кивнул.

– Ну, надо думать… В конце концов, это был просто сироп с травами.

Теперь Темит откровенно ухмылялся. Алекс уставился на него.

– Что?

– Снадобье. Анисовое семя, перечная мята, вода и сахар. Сам сделал. Очень хорошо от расстройства желудка.

– Н-но… но проклятие…

– Лукен был в полном порядке, когда привел тебя.

– Но другие солдаты…

– Да, болеют, но это из-за трупа в системе водоснабжения. Я дал им лекарство, поскольку теперь знаю, в чем дело, и им стало лучше. Пока ты был без сознания, я дал тебе то же самое лекарство, – добавил он, показывая шприц. – Очнувшись, ты должен был бы почувствовать себя лучше. Но тебе не стало лучше. Тебе было нужно… ты думал, что тебе нужно волшебное средство для волшебной болезни.

Алекс не находил слов.

– А поскольку ты не смог бы сказать, волшебное оно или нет, я просто сделал это снадобье и сказал тебе, что оно волшебное, – улыбнулся Темит. – И подействовало. Потому я могу сделать вывод, что это не волшебная болезнь, хоть и похоже на нее. Если только я вдруг не стал волшебником, сам того не заметив. – Он задумался. – Знаешь, вероятно, очень многие могли бы прикидываться волшебниками, как тогда Мери с грецким орехом. Если рядом нет анимиста, которой скажет, настоящее это волшебство или нет, никто и не узнает. А раз анимист не может сказать о каком-то предмете, волшебный он или нет, то даже его можно надуть таким фокусом. Какой-нибудь шарлатан продал бы тебе камень-талисман или что-то в этом роде… – Алекс моргнул, –…и ты бы никогда не узнал правды. Только настоящий жрец или чародей мог бы сказать, что это просто обыкновенный камень.

– Но для чего Чернану все эти хлопоты? – удивился Алекс. – Мы знаем, что он чародей, мы видели, что он может сделать. В этом сомнений нет. Почему же он просто не применил волшебное проклятие?

– Зачем строить Визжащие башни, когда можно убить всех грызов одним взмахом руки? – Темит пожал плечами. – Зачем ему играть в чародея короля Бельтара, когда мы знаем, что он мог бы при помощи волшебства перенестись в спальню Кэрэвана и убить его во сне? Не знаю! Словно Чернан играет в какую-то игру, правила которой знает только он.

– Погоди… грызы начали болеть еще раньше, – сказал Алекс. – Когда Клак был еще жив, он говорил им, что болезнь вызвана скученностью… он не мог одновременно говорить это и лежать мертвым в акведуке.

– Значит, возможно, грызы заболели из-за тесноты, – сказал Темит. – Или, возможно, проклятие, проклятие Чернана, действует только на грызов. Ты же не проверял их на волшебство.

– Я ничего не понимаю, – взвыл Алекс. – Как может эта штука, тот амулет с рунами на теле Клака, погибшего в муках… как он может не быть волшебным? Когда эта… штука упала на меня, я видел, чувствовал…

– Ты думал, что видишь и чувствуешь. Но будь это волшебство, ты и сейчас болел бы. Солдаты ничего не знали о проклятии. Они считали, что это грипп, и когда я сказал им, что у меня есть лекарство, они поверили мне, и им стало лучше. – Темит покачал головой. – Но ты – ты был убежден, что это волшебство и что без волшебства тебе не станет лучше. Сначала я хотел просто попытаться объяснить, но подумал, что проверка на практике может оказаться полезной. Ты мог бы умереть от болезни, только если бы позволил себе это… нет, если бы намеренно убил себя страхом и стрессом.

– Не волшебство, – пробормотал Алекс, пытаясь понять.

Он не знал, что думать. Сейчас он был страшно голоден и не мог отрицать, что, похоже, вылечился, но бредовую идею Темита, что зловредное волшебство было лишь плодом собственного воображения Алекса, было трудно переварить.

– Уверен, где-то волшебство обязательно вовлечено, – сказал Темит. – Возможно, Чернану надо было сберечь силу для чего-то другого, чего-то худшего. Вот почему нам нужен ты. А теперь выбирайся, черт побери, из постели и отправляйся работать. Армия Бельтаса приближается, и мы должны быть готовы.

– У тебя есть противоядие для этого? Для испорченной воды, а не для… – Алекс неопределенно махнул рукой.

– Да, конечно, – ответил ученый.

– А на грызов оно подействует? – спросил Алекс, вставая и начиная искать башмаки.

– Не знаю, мне не на ком было проверить, – ответил Темит. – Кроме того, у них было что-то еще, помнишь? У них своя чума, настоящая и, возможно, волшебная, если то, что ты мне рассказал, верно.

– Тем не менее они пили эту воду, и лучше им от этого стать не могло, – настаивал Алекс. – Я должен помочь им! Они умирают!

– Сначала ты вернешься во дворец, – сказал ему Темит. – Мы все переезжаем в главную башню, это самое удобное для обороны место. Ты нужен, чтобы проверить ее на волшебство, на шпионов, на любые признаки… его. Мы знаем, что он может перенестись при помощи волшебства, и я знаю, что он может сделать себя невидимым, а еще может сменить обличье… так он, во всяком случае, хвастался. Он мог бы поджидать нас, и ты нужен нам, чтобы распознать его, если он здесь.

Охранять центр дворца оказалось не слишком трудно. Слабо протестующего короля препроводили в самую верхнюю комнату центральной башни. Это было просторное помещение с большими окнами, выходящими на маленькие балкончики, которые Генерал быстро и тщательно обыскал. Мебели было минимум: несколько кресел, стол и кучи всякой всячины по углам: книги, звездные карты, астролябии и телескопы. Венчал комнату купол; именно на этой крыше пел Генерал. Темит порылся среди телескопов и, вытащив несколько, вручил проходившему мимо солдату с приказом раздать их наблюдателям на стенах. Другие солдаты забивали досками окна и собирали оружие. Присутствовали все советники. Валенс усадил короля в кресло и встал рядом. Серра руководила переносом еды и припасов на хранение в маленькую комнатку. Алекс не сводил пытливого взгляда с советников (особенно с Генерала), с солдат и сновавших повсюду слуг, но в Офире не было заметно ничего необычного.

Принцесса Селина взбежала по лестнице и ворвалась в комнату с короткой, обшитой бронзой дубинкой в руке. Мокрые распущенные волосы рассыпались по спине и плечам. Алекс беспомощно моргнул. Пылинка раздраженно зацокала зубами.

– Почему со мной не посоветовались? – закричала она, тыкая дубинкой в Генерала, который каким-то птичьим движением отдернул голову. – Что это за глупости? Ты хочешь загнать нас в ловушку на вершине этой башни, чтобы нам некуда было бежать, если бельтасцы прорвутся через стену? На чьей ты стороне, Генерал? – вопросила она; прекрасная грудь вздымалась от ярости под шелковым платьем. Алекса охватило удивление и восхищение: принцесса смеет вот так бросить вызов Генералу. Он шагнул вперед, намереваясь принять ее сторону в любом возможном конфликте, но ни она, ни Генерал, похоже, не заметили этого.

– Я, как всегда, верен вашему отцу, моему королю, принцесса, и защищаю его, – прогудел Генерал. – Его безопасность – моя главная забота.

– Тогда почему ты загнал его в ловушку, обрекая нас? – резко спросила принцесса, указывая на забитые окна. – Безопасность! Безопасно, как в гробу! Здесь нет выхода!

– Выход есть. И не один, – ответил Генерал, смыкая пальцы. – Нам надо как можно лучше подготовить это место к обороне. Сожалею только, что нам не хватило времени завершить требуемые укрепления. Фонды парламента…

– Ты и твои укрепления! Твои стены! Что с тебя толку? Ты погубил собственных диких сородичей, раб, а теперь погубишь нас. – Генерал сжал челюсти, но Селина продолжала: – Если бы вы послушали меня и мы напали бы на Бельтас, вместо того чтобы прятаться, как цыплята, в сарае…

– Может быть, ты и хотела, чтобы мы все погибли, но решать королю, а не тебе, малявка! – проревел Генерал, и принцесса в ярости крутанула дубинкой, сильно ударив его по груди раньше, чем он смог увернуться.

Алекс был ошеломлен. Он ни разу не сумел хотя бы задеть теропа.

– Новая ошибка в вечернем небе тускнеет от далекого голоса! – предостерег дочь король Кэрэван; та закатила глаза. Потом король обернулся к Генералу и строго сказал: – Не борись со своим мысле-лицом – повредишь подъем ноги.

– Мне бы такое и во сне не приснилось, – прошипел тероп, пристально глядя на принцессу.

– Как твоя голова, куроящер? – отпарировала она, крутя дубинку с холодным искусством. Алекс разинул рот от восхищения.

– Прекратите! – крикнул нахмурившийся Валенс, встав между ними. – Генерал, опомнись! Принцесса, пожалуйста, поверьте, мы делаем все, что в наших силах. Стена вокруг города толстая и крепкая. У нас есть защитные сооружения и машины Темита. Многие солдаты выздоровели. Уверен, этого будет достаточно, но если в город проникли какие-то шпионы или убийцы, нам лучше оставаться в этих укрепленных башнях.

– Понимаете, принцесса? Мы делаем все, что можем, – прорычал Генерал. – Вы и ваш отец будете здесь в полной безопасности.

– Я лучше попытаю счастья на земле, только не в твоей смертельной ловушке, не за твоей дурацкой стеной, предательское, вероломное животное.

В голосе Селины равно смешались гнев и страх. Она повернулась и сбежала по лестнице. Генерал моргнул мигательными перепонками и вздохнул совершенно по-хумански.

– Млекопитающие, – буркнул он.

– Подростки, – поправила Серра. – Особый вид. Не обижайся, Алекс.

– Кому-то лучше пойти за ней, – сказал Темит, утомленно вздохнув.

Валенс скорчил гримасу.

– Когда она в таком настроении? Спасибо, я уже получил рану на этой войне.

Советники повернулись к Алексу.

– Ты не против? – с надеждой спросил Валенс. – Может, она послушает тебя? Ты ближе к ней по возрасту…

– А кроме того, его, возможно, обучали обращению со злобными животными, – пробормотала Серра и вскрикнула, когда Темит ткнул ее в ребра.

Алекс не обратил на них внимания.

– Мне? Поговорить с принцессой? – Он широко открыл глаза. – Я… это высокая честь.

ревность недовольство дурное настроение

Алекс заталкивал крысу под шляпу, когда Темит добавил:

– Мы уже очень много сделали… потом можешь заняться своими другими делами, если торопишься.

– Но попробуй найти ее, – вставил Валенс, – и уговорить по крайней мере вернуться во дворец. Потом ты снова понадобишься нам здесь…

В комнату заглянул солдат и быстро мотнул головой Генералу.

– Господин, дальняя разведка докладывает, что авангард бельтасской армии пересекает сумеречную границу. Они говорят, что не смогли сосчитать. Пыль стоит столбом, но, похоже, их по крайней мере несколько сотен.

– Продолжать наблюдение, – проворчал Генерал, и солдат исчез.

– Возможно, лучше поторопиться, – сказала Алексу Серра.

Юноша кивнул и убежал.

Он нашел принцессу в саду; она сидела в маленькой кипарисовой роще. Некоторые декоративные аксолотли-альбиносы в пруду с надеждой ухмылялись ей, но девушка не обращала на них внимания. Она сидела, склонив голову, но, кажется, не плакала, только хмурилась. Алекс остановился раньше, чем она заметила его, и быстро вытащил Пылинку из-под шляпы. Алекс на руках поднес ее к лицу и серьезно заглянул в черные-глазки бусинки.

– Послушай, Пылинка. Я знаю, что она тебе не нравится или по крайней мере тебе не нравится, что она нравится мне. Но советники говорят, что нам надо поговорить с ней, понимаешь? – тихо произнес он, мысленно сосредоточившись на словах, надеясь, что их смысл дойдет до анимы, хоть она и не понимает речи. Покачивающиеся усы крысы щекотали ему нос. – Это часть нашей работы. А кроме того, ты знаешь, что я никогда не оставлю тебя ради нее. Не могу. Ты – моя анима, ты – часть меня, я не смог бы избавиться от тебя, даже если бы захотел, – я бы умер. Поэтому, пожалуйста, пожалуйста, не кусай ее, не кричи на меня или что-то в этом роде. Ладно? Ты будешь хорошей?

После небольшой мысленной паузы Пылинка прижала уши и прикрыла глаза.

дурное настроение согласие дурное настроение

Ее челюсти немного двигались: просто перемещение активности, но все равно было похоже, что она ворчит себе под нос. Алекс благодарно прижал ее к груди и почесал за ушками, потом она забралась обратно под шляпу.

Алекс вышел из-за деревьев и кашлянул. Принцесса Селина вскинула голову, потом, похоже, расслабилась, увидев, кто это. Короткая дубинка лежала на траве, но она не потянулась за ней.

– О, это ты, – хмуро сказала она. – Полагаю, тебя послали они?

Алекс кивнул и осторожно приблизился.

– Они хотят убедиться, что вы в безопасности.

– В безопасности! – Селина горько рассмеялась. – Что они знают об этом? – Она покачала головой. – Мы загнали себя в ловушку… но это не ново. Нам уже давным-давно следовало бы напасть на Бельтас. Если бы мы ударили до того, как они смогли стать угрозой, то сейчас не оказались бы в такой ситуации. Но разве кто-нибудь слушает меня? Нет.

Она подняла прутик и стала ломать его на части.

Алекс сел перед ней.

– Я выслушаю, – сказал он. – И я мог бы попытаться помочь убедить их, если вы считаете, что это бы помогло…

– Они не станут слушать тебя, если ты слушаешь меня, – разгневанно ответила Селина.

Прутик был разломан на мелкие кусочки. Она бросила их в пруд, и аксолотли начали внимательно изучать их. Алекс осторожно пододвинул к ней еще один прутик. Принцесса взяла его и начала так же методично уничтожать.

– Нам следовало бы напасть на Бельтас. Это их столица и ближайший к нам город; если бы мы смогли взять и удержать его, то, возможно, смогли бы все изменить. Там сокровищница, там семья короля. Да, у Бельтаса большая армия, но это в основном рекруты из завоеванных городов. Думаю, их нетрудно было бы переманить. Если бы мы смогли как-то попасть туда… – Принцесса покачала головой. – Но меня никто не слушает. Они слушают только несущую вздор оболочку, в которую превратился мой отец, а он хочет только покоя. Словно мира можно достичь без войны! – хмыкнула она и схватила еще один прутик.

Алекс хотел было указать на существенное логическое упущение в ее рассуждениях, но благоразумно промолчал.

– Что вы собираетесь делать? – спросил он вместо этого. – Они, другие советники, хотят, чтобы я убедился, что с вами все в порядке…

– Со мной все будет в порядке – и без посторонней помощи, – холодно сказала Селина. – Я могу позаботиться о себе. И они это знают.

– Но если мы проиграем, – сказал Алекс, – если случится худшее, если враг прорвется…

– Я могу позаботиться о себе, – настаивала Селина. – Могу убежать или спрятаться. При условии, что меня не загонят в ловушку в этой башне с этим… существом. – Она содрогнулась. – И кроме того… Я знаю, что он… чародей… он велит им взять меня живой. Они не попытаются убить меня, просто захватят в плен. Пока я жива, я буду бороться. Не беспокойся обо мне.

– Я ничего не могу поделать, – сказал Алекс. – Я не могу не беспокоиться. Я… я тревожусь о вас.

Юноша почувствовал, что залился краской как безумный, и его внезапно остро заинтересовали аксолотли. Они глупо улыбались ему и лениво хлопали ушами-жабрами. Алекс рискнул бросить косой взгляд; Селина тоже слабо улыбнулась – совсем не глупо, а тепло и печально, и его сердце глухо стукнуло.

отвращение досада дурное настроение

– M-м… еще проблемы с… ну, вы знаете, с ним, с тавматургом? – спросил он, быстро меняя тему разговора.

Ему, как и ей, не хотелось произносить имя: иногда волшебники, подобно демонам и духам, могли слышать свои имена, где бы они ни прозвучали. Он не видел и не ощущал офирной активности вокруг принцессы с их предыдущего разговора, но рисковать не стоило.

Селина покачала головой:

– Нет… мне почему-то кажется, что он сосредоточен на чем-то другом. Наверное, на войне. Возможно, он спланировал какое-то крупное заклинание.

– Вам рассказали, что он сделал с водой и с грызским шаманом? – спросил Алекс.

Селина покачала головой, и Алекс все рассказал ей.

– Это меня не удивляет… он всегда ненавидел жрецов, – сказала она.

– Но меня беспокоит то, что у него, наверное, был помощник, еще один грыз, – задумчиво сказал Алекс. – Труба узкая, и, судя по тому, как там было привязано тело Клака, кто-то должен был быть прямо в трубе. Только грыз мог бы пролезть.

– Знаешь, ведь грызы помогали строить акведук и систему канализации здесь, да и в Бельтасе тоже. Так что, конечно, для грызов в этих трубах места хватит, но Чернану, наверное, было ужасно неудобно.

– Скорее невозможно. – Алекс покачал головой. – Но ведь он чародей. Для него, наверное, нет невозможного. Но я не понимаю, почему он просто не использовал волшебство. Темит говорит, что хотел бы знать, куда Чернан на самом деле расходует свою силу.

– Темит, – сказала принцесса. – Я не доверяю ему. Он ненавидит все, что не может понять, поэтому придумывает объяснения, которые хорошо звучат, теории, которые на самом деле не имеют смысла; на самом деле его никто не интересует – только вещи, его работа, его идеи. Представляешь, он хотел просверлить дырку отцу в голове?

Алекс не хотел даже представлять.

– Уверен, он имел добрые намерения, – пробормотал он, но Селина только фыркнула.

Всего только фыркнула, но даже это фырканье было прекрасно. Она казалась несчастной, и Алексу захотелось сделать что-нибудь, что угодно, чтобы отвлечь ее от невзгод.

– Послушайте, – внезапно произнес он, вспомнив кое-что. – Пожалуйста, не печальтесь. Погодите-ка. Смотрите.

Он поднял голову и громко свистнул – раз, другой.

Через мгновение в ветвях кипарисов затрепетали крылья, и на траву вокруг них опустилась стая черных дроздов, а несколько птиц сели даже на шляпу Алекса. Алекс старался казаться невозмутимым и загадочным. Селина смотрела с восхищением и удивлением, потом протянула руку и коснулась блестящей черной птицы; испуганный дрозд улетел, а за ним и вся стая. Они вернулись на деревья, сварливо пересвистываясь между собой. Обычно после такого сигнала вокруг анимиста можно было найти россыпь зерен и крошек, и теперь они были разочарованы, не найдя ничего.

Он приберегал этот фокус много недель, надеясь использовать его при более веселых обстоятельствах, чтобы произвести впечатление на принцессу. Даже теперь это вызвало улыбку на ее лице, а значит, того стоило.

– Волшебство! – радостно воскликнула она. Алекс не посмел сказать ей, что это не так.

Дворец был в основном одноэтажным, и почти вся дворцовая жизнь протекала на уровне земли. Несколько высоких башен в центре комплекса были заброшены со времен несчастного случая с королем и королевой. Теперь пыльные комнаты снова открыли, и их наводнили чиновники, слуги и советники. Если бельтасские солдаты войдут в город, открытые залы и мирные сады будут бесполезны для обороны.

Алекс не сумел убедить принцессу присоединиться к ним, но она согласилась вернуться в башню и теперь бродила по комнатам, напряженная и злая. Алекс попытался сопровождать ее, но она все еще сердилась и, видимо, очень боялась предстоящей битвы и хотела быть одна. Чтобы не рисковать ее расположением, Алекс ушел доложить коллегам-советникам, собираясь потом отправиться искать грызов. Но тут пришло известие, что бельтасская армия быстро приближается, и Алексу запретили покидать дворец. Сначала он хотел протестовать, но вместо этого отправился бродить по дворцу в поисках какого-нибудь солдата-грыза или вообще какого-нибудь грыза, который мог бы передать весточку остальным.

Один из средних этажей башни быстро приспособили под временные покои для короля, мебель освободили от чехлов. Несколькими этажами ниже, в одной из немногих комнат с очагом, расположили провизию: бочонки с водой, вином и ромом, соленья, копчености и овощи. Когда король обосновался на новом месте и отправился вздремнуть, свите предоставили устраиваться, кто как сможет.

Алекс продолжал бродить. Во-первых, ему надо было посматривать на слуг и прочих, кто пришел с ними в башню, чтобы удостовериться, что никто из них не находится под воздействием из Офира, а во-вторых, он все еще надеялся найти какого-нибудь грыза. Здесь, похоже, не было вообще ни одного, что само по себе необычно. Даже до того, как Алекс обнаружил чуму – или проклятие, или отравление, или бог еще знает что, – в армии еще оставались несколько, в том числе Флип, но теперь не оказалось никого. Это было подозрительно и заставило его еще подозрительнее, чем обычно, проверять встречных на офирное влияние. Однако Пылинка у него на плече оставалась спокойной и невозмутимой, и Алекс не заметил никакого предательского свечения ауры, указывающего на отклонение от нормы.

Все занимались устройством мест для ночлега, оборонительными сооружениями, тайниками с оружием – в спешке, но с уверенностью, рожденной долгой муштрой. Алекс понятия не имел, что надо делать, и ему все время казалось, что он всем мешает. Темит рылся в старых документах и горшках для снадобий на пыльном столе. Дежурство в этих башнях напомнило Алексу о том, что беспокоило его уже некоторое время, и он остановился поговорить об этом с Темитом.

– Меня кое-что встревожило, – сказал Алекс, нахмурившись. Он сцепил руки, и Пылинка бегала кругами по рукам и плечам. – Помнишь, тогда, в Бельтасе, Че… твой друг, тот волшебник, перенес нас в Колледж анимистов?

Воспоминание было еще живым: запахи, теплый ночной воздух – все родное до боли.

– Да, – согласился Темит. – Это выглядело просто очаровательно. И тревожаще – теперь, когда я знаю, что он враг. А что, тоскуешь по дому?

– Нет… то есть да, но тревожит меня не это. Мы оказались на башне, верно? Это была центральная сторожевая башня; мы оказались там, и там были только ты, я и он. – Алекс помолчал. – Это было неправильно. В колледже что-то было не так.

Темит казался озадаченным, и Алекс объяснил:

– Студенты постоянно патрулируют территорию колледжа. Постоянно. Если стоять на одном месте, то за час мимо пройдут два патруля. В любое время дня и ночи. Это один из главных пунктов обучения, восходит к положению анимиста как наблюдателя за Офиром.

Воспоминания Алекса о колледже объединялись бесконечной чередой дневных дежурств, ночных дежурств, проверок внешней границы… Иногда, если было трудно заснуть, он мысленно отправлялся на патрулирование: в уме он видел каждый шаг по длинным, усыпанным мелким черным песком тропинкам, проходил в каждые ворота, обходил каждое здание. Обычно юноша засыпал, не добравшись до парка копытных.

– Еще это нужно, чтобы удостовериться, что животные в порядке, что никто не пытается сбежать или не сбежал. А еще в прошлом у нас были проблемы с теургами из разных сект, которые пытались вломиться и устроить диверсию в колледже или просто уничтожить его. И потому мы всегда ходили в патрули, и к тому же есть три сторожевые башни: передняя, центральная и последняя. И там всегда стоят часовые. Всегда. Каждый час каждого дня и каждой ночи на той платформе, где мы оказались, должны быть двое студентов – один хуман и один лимур.

Он остановил бегающую Пылинку и почесал ее за ушками. Он вспоминал часы, проведенные на сторожевой башне: там хорошо было заниматься, медитировать или читать книги; обычно коллега-часовой соглашался чередоваться, ведь даже благородным лимурам скоро надоедало бесконечное отсутствие важных объектов для наблюдения. Они сидели спина к спине и грелись на солнышке. Алекс отдал бы все, чтобы быть сейчас там – с друзьями, знакомыми происшествиями и скукой вместо этого ужасного груза страха и ответственности.

Темит склонил голову набок.

– Ну и что могло произойти?

– Не знаю… но, наверное, что-то очень неправильное. Либо колледж внезапно изменил своим традициям, чего я себе никак не представляю… в конце концов, это в основном лимуры. Или что-то другое… может быть, внезапно перестало хватать народу для дежурств. Может быть, там никого нет… хотя все остальное казалось нормальным, я не чуял запаха смерти, не слышал ничего необычного.

– Может быть… – Темит надолго задумался, передвигая по столу маленькие глиняные горшочки. – Может быть, Чернану надо было убрать часовых с пути, чтобы доставить нас туда.

Он показал на горшочках, передвинув один к другому и мягко оттолкнув второй с дороги. Алекс вздрогнул – и не просто из-за праздного упоминания Темитом имени чародея.

– Ты имеешь в виду, что он столкнул их с башни? – спросил Алекс, потом покачал головой. – Нет, не может быть. Мы бы услышали крики. И во всяком случае, лимур сумел бы ухватиться за что-нибудь до того, как упасть…

– Может быть, он поменял нас с ними местами, – предположил тогда Темит. – Может быть, где-то в твоем колледже сейчас есть пара студентов, которые помнят, как на миг оказались в душной, загроможденной комнате.

– Не знаю. Просто это беспокоило меня. Мне надо вернуться в колледж, но что, если возвращаться окажется некуда? Алекс ласково пересадил Пылинку на плечо.

– Уверен, там все в порядке, – убежденно сказал Темит. – Может быть, если бы речь шла об Колледже алхимиков, то я легко мог бы представить, как они – по неосторожности – исчезают в облаке ядовитого газа, но вы, анимисты, покрепче этого.

Алекс только вздохнул. «Хочу домой», – печально подумал он, но понимал, что сказать это будет просто ребячеством.

Стена была твердыней города, как и предвидел Генерал. Бельтасские войска приближались, но лучники и катапульты на деридальской стене вели непрерывный обстрел, не давая им подойти слишком близко. Захватчики начали скапливаться как раз за пределами досягаемости катапульт, и их численность все увеличивалась по мере того, как прибывали войска и опускались сумерки.

Медленно темнело; солдаты на стене наблюдали и ждали. Они ждали до полной темноты, а потом завели катапульты на полную силу – раньше они использовались лишь вполсилы – и обрушили на врага заряды крупной картечи и шрапнели. Солдаты и траусы с пронзительными криками бежали под ливнем огня. Один выстрел попал прямо в бельтасский запас черного порошка, и шар красно-золотого пламени был виден с высоты башен. Король Кэрэван хлопал в ладоши и горько жаловался, что его не пускают на балкон.

Во внутренних башнях дворца все успокоилось. Кое-кто даже уснул, судорожно вскидываясь при звуках далеких взрывов. Генерал стоял недалеко от короля, наблюдая за битвой острыми, как у ястреба, глазами, и время от времени давал команды посредством сигнальных флажков. Темит задремал в кресле, а Серра точила несколько больших мясницких ножей. Валенс, с перевязанной ногой, опирающийся на палку, казалось, не мог усидеть на месте и лихорадочно бродил из комнаты в комнату, проверяя и перепроверяя все. Принцесса тоже была беспокойна и металась по комнатам, как призрак заключенной в темницу девы, хотя немногим романтичным девам когда-либо хватало духу ходить со смертоносного вида арбалетом. Алекс, исполняя свои обязанности, наблюдал за Офиром глазами сидящей у него на плече Пылинки, но каждый раз, когда облаченная в белое фигура принцессы появлялась в комнате, он не мог не отвлекаться. Пылинка тихонько ворчала себе под нос и насильно проецировала Офир на его зрение, чтобы помочь Алексу сосредоточиться на непосредственной задаче. Он пытался храбро улыбаться принцессе, чтобы поддержать ее, но она, с крепко сжатыми губами и напряженная, словно не видела его.

Время шло, ничего, казалось, не происходило, и страх и возбуждение постепенно улеглись. Подслушав разговор Генерала с Валенсом, Алекс понял, что стена держится и солдаты отражают атаки захватчиков. Хотя ряды защитников Деридаля редели, похоже было, что превосходное обучение действительно поможет им победить. Алекс, заглянув в один из свободных телескопов, старательно высматривал фигуры грызов среди бойцов на стене, но не увидел ни одной. Он беспокоился все больше и больше, но не считал возможным просить разрешения уйти в разгар осады: это было бы слишком похоже на трусость. Юноша вздохнул и понадеялся, что бельтасцы скоро сдадутся и уйдут домой. Генерал, похоже, считал только вопросом времени, когда они поймут тщетность открытой атаки и предложат переговоры либо приступят к осаде. Алексу отчаянно хотелось начать искать способ помочь больным грызам. Чем больше отстукает времени, тем больше жизней будет потеряно.

Ночь тянулась невыносимо долго; изредка тишину нарушали звуки боевых действий. Офир был спокоен, разве что шумы на заднем плане. Алекс слышал где-то, что война – это долгие периоды ожидания, за которыми следуют короткие периоды внезапного возбуждения. Он понимал, что это – долгое ожидание, когда воцарилась скука, и наконец задремал, привалившись к куче свернутых ковров на вершине самой высокой башни. Ночное небо было темным и мирным. Короткий период возбуждения наступил через несколько часов.

Стена держалась. Ее хорошо строили и хорошо защищали. Расположение Деридаля на холме означало, что атакующим придется преодолевать не только действия защитников, но и крутые склоны. Возможно, деридальцев и меньше, но у них много боевых машин и достаточно солдат, работавших с ними.

Король Бельтар, наблюдающий за сражением с безопасного расстояния – с вершины одного из окрестных холмов, – с раздражением видел, как волна за волной его армия разбивается о гладкую высокую стену и откатывается прочь. Он не был тактиком и в общем-то никогда не оказался бы во главе армии, если бы не ухитрился родиться королем, но обычно численное превосходство было все, в чем он нуждался. Другие города Мирапозы – по большей части мелкие и простые – было очень легко осаждать и завоевывать, и стоило нескольким пасть, как гораздо больше сдалось без борьбы. Он все время откладывал взятие Деридаля: этот город был таким… ничтожным – со своим безумным королем и народом, который в отличие от большинства прочих подвластных ему народов, похоже, был не способен к каждодневным волнениям и сопротивлению. Времени было достаточно; и он всегда планировал это. Хоть, к несчастью, и не морской порт, Деридаль был расположен идеально: в самом центре Мирапозы и близко к нынешней столице. Еще следовало учитывать его удобное для обороны положение, акведуки, крепкую экономическую структуру и плодородные поля, не упоминая уже об очаровательном и удобном дворце. Да, он планировал, когда настанет время, взять Деридаль, перебраться в это приятное местечко и править всем островом из этого бриллианта среди городов. В данный момент, однако, Бельтар смотрел на этот бриллиант скорее как на воспаленный нарыв, отказывающийся быть должным образом вскрытым. Пока он занимался другими делами – другими городами, нашествием крыс, постройкой армады, – Деридаль тихо строил эту массивную стену и чему-то там обучал солдат – совсем не хождению строем. И теперь он видел чему. Это было ужасным разочарованием.

– Чародей! – крикнул Бельтар и огляделся. Нет ответа. Король вспомнил, что надо использовать имя этого типа. – Чародей Чернан!

Чародей остался в замке, но сказал, что, если понадобится повелителю…

Запахло мятой, и перед ним, мерцая, возник Чернан. Король подскочил.

– Ваше величество звали? – учтиво спросил чародей с легким поклоном.

В качестве признания факта, что они воюют, Чернан убрал косы в кожаные чехлы и носил поверх одеяния что-то вроде бронзовой кольчужной накидки. Король не помнил, чтобы видел прежде подобные доспехи, но, в конце концов, и чародей был далеко не обычным.

– Хватит фиглярничать! – огрызнулся Бельтар. – Почему мы не побеждаем, черт побери!

Чернан, не торопясь, пригляделся к сражению. Сейчас на наступающих лилась кипящая смола.

– Странно, – заметил он. – Я думал, у вас побольше народу. И разве я не видел в Бельтасе осадных машин?

– Их везут, – проворчал Бельтар. – Я думал, нам следует начать как можно быстрее, так что, когда подошла пехота, мы…

– Так… то есть, когда у нас появятся инструменты, чтобы пробить дыру в стене, у вас, в сущности, не останется солдат, чтобы пройти через нее? – спросил Чернан самым невинным тоном.

Король Бельтар кипел, но не показывал виду: он слишком боялся чародея, чтобы реагировать на дерзость так, как обычно.

– До этого вообще не должно было дойти, – прорычал он в ответ. – Ты был обязан позаботиться об этом! Ты говорил, что мы загоним грызов в Деридаль и они захватят город для нас! Ты говорил…

– Это подействовало бы. Это действовало. Но вам не терпелось, если помните, – спокойно перебил Чернан.

Король был слишком поглощен жалобами, чтобы реагировать на оскорбление.

– Еще ты говорил, что можешь истребить их армию проклятием чумы…

– Да, говорил, и это тоже действовало. Это – единственная причина того, что вы не потеряли всех своих солдат, кроме тех, кому не повезло оказаться здесь первыми.

– Я должен был действовать! Они обнаружили… это бесчестно: волшебство, чума… Ты же знаешь, я не мог допустить, чтобы об этом узнали мои подданные, – пробормотал король Бельтар, хмуро глядя на стены Деридаля.

Что-то вроде ярко вспыхивающих снарядов било по рядам его солдат. Большинство рас знали об изобретенном лимурами черном порошке. Но Деридаль, похоже, овладел какими-то необычными знаниями о взрывчатых и едких химикалиях, не говоря уже о более эффективных и точных военных машинах.

– Да, они узнали о нас – благодаря этому анимисту. – Чернан пожал плечами. – Вам следовало бы предоставить это мне. Я разрабатывал способы разрушить дворец изнутри. – Он улыбнулся. – Я легко мог бы справиться с ними.

– О? Так справься, черт тебя подери! – заорал Бельтар, его терпение, никогда не отличавшееся стойкостью, наконец лопнуло. – Раз ты такой могущественный, так проведи нас через эту чертову стену!

– Но, государь, разве не вы только что жаловались, что мои методы бесчестны? – начал было Чернан, но Бельтар оборвал его.

– Если ты не поможешь нам, мы проиграем, – прорычал король. – А я никогда не проигрываю.

Чернан бросил на короля снисходительный взгляд и слегка поклонился.

– Ваше желание – закон для меня, государь, – сказал он и исчез, оставив запах мяты.

С высокой башни был виден почти весь Деридаль. Пылинка, дежурившая на голове спящего хозяина, внимательно наблюдала, медленно поворачивая маленькую головку из стороны в сторону, высматривая недоступное слабым нормальным глазам, но доступное внутреннему зрению. Вспышка, сияние. Она запищала из всех сил, будя Алекса.

Где-то внизу, у ворот. Волшебство, сильное волшебство. Алекс окликнул ждущего внизу гонца, и тот побежал с докладом. Алекс подумал: место для атаки выбрано странное, поскольку даже при их нехватке сил пробиться здесь будет труднее всего. Он не мог разглядеть, что это за сияющая фигура, но догадывался.

Чернан приблизился к главным воротам Деридаля, и обожженные, потрепанные отряды расступились, охваченные благоговейным страхом. Алексу не надо было никого предупреждать: чародея было прекрасно видно, и, хотя в него полетел рой стрел, ни одна не коснулась его. Небеса над головой взбаламутились. Чародей небрежно махнул рукой, словно приглашая следовать за ним.

И по мановению руки потрепанные мертвецы, разбросанные по земле, встали и медленно, спотыкаясь, пошли за ним. В Офире светились тусклые огни некромантии – светляки, следующие за факелом Чернана. Стрелы из луков и арбалетов с новой силой полетели в тела, вонзаясь в плоть, но безрезультатно.

Так вот как он это сделал, понял Алекс. Вот как тело Клака оказалось в трубе… он убил его, потом заставил тело встать и забраться туда. Ему не нужна была помощь грызов. А шаман, сбежавший, когда он уже был мертв… Снова Чернан?

Один деридальский солдат, выругавшись, потребовал дать ему арбалет. Кто-то ухитрился передать ему оружие, и, помолившись, солдат прицелился и выстрелил. Стрела просвистела возле головы Чернана.

Чародей остановился и впервые посмотрел на лучников на стенах. Потом просто махнул рукой.

Как один, словно камыши, склоняющиеся на невидимом – ветру, солдаты на стене попадали с закатившимися глазами. Землю у подножия стены усеяли мертвые тела. Места павших занимали подкрепления; Чернан снова махнул рукой, солдаты начали спотыкаться, роняя оружие, – и побежали. На этот раз вспышка белого пламени, казалось, вырвалась из чародея, волна силы, столь сильная и яркая, что вскрикнули и съежились, прикрывая глаза, все, не только Алекс. Внутри нее светилось массивное существо, бык из темно-красного пламени. Он опустил лавовые рога и бросился на ворота.

Солдаты на его пути падали с пронзительными криками и умирали, хватаясь за покрывшие тело волдыри. Все услышали грохот взрыва, когда зверь – пламенеющее дыхание, напряженные плечи – ударил массивные ворота, и они медленно открылись. В Офире Алекс увидел только, что бледные огни Чернановых зомби теперь мерцают по обе стороны ворот. Потом все исчезло во вспышке света. Бык взревел и взорвался, оставив ворота широко распахнутыми.

Все было так просто, так внезапно. Алекс мог только дрожать, глядя на мощь истинного тавматурга.

Бельтасцы неудержимым потоком хлынули на улицы Деридаля. У всех была одна цель. Расталкивая кричащих горожан, пробиваясь через ряды солдат, они бежали к дворцу. Хотя деридальские солдаты пытались отбиваться, в беспорядочной толпе было небезопасно использовать оружие массового поражения, и численность начала сказываться. Чернан, похоже, исчез.

Привлеченный гортанными криками Генерала и паническим топотом ног, Алекс скатился по лестнице и свалился на пол, дико озираясь по сторонам. Пылинка цеплялась за плечо.

Он услышал крики и звуки сражения и, выглянув в окно, увидел внизу мельтешение фигур, и, некоторые, в красных бельтасских туниках, бежали к этой башне.

Алекс отскочил от окна и схватил рогатину. Все вокруг бегали, охваченные безумной паникой. Он хотел бежать в комнату наверху, где, возможно, находились советники и король, но сначала ему попались покои принцессы Селины. Дверь комнаты принцессы была широко открыта; ее не было. Алекс быстро проверил все остальные помещения этого этажа, выглянул в окно в сад; принцессы нигде не видно. Хотя трудно было в такой неразберихе что-то понять: враги, превосходя численностью защитников, легко ворвались в открытый просторный дворец.

Вокруг слышались крики и ругань. За открытым окном раздался крик, и бельтасский солдат тяжело свалился на цветочную клумбу.

Алекс вбежал в главный зал третьего этажа, как раз когда упал последний солдат, удерживавший дверь, и в комнату ворвались бельтасцы. Алекс поднял оружие в оборонительную позицию, но солдат просто бросился на него с копьем наперевес. Поскольку убраться с дороги он не успел, Алекса, маленького и легкого, просто снесло, когда солдат налетел на него. Юноша оступился и упал, и солдат перескочил через него, ткнув вниз коротким копьем скорее по инерции, чем специально.

Удар пришелся мимо цели, и Алекс встал перекатом и бросился за солдатом, направлявшимся к комнате принцессы. Рогатина крутанулась, ударила бельтасца по ногам.

Солдат пронзительно закричал и упал на собственное короткое копье; копье вонзилось в живот. Он зажимал рану, катался, кричал, лилась кровь. Алексу это ужасно напомнило, как в колледже он в первый раз убил кролика: первый удар оказался слишком слабым, кролик извивался, верещал, а он мог думать только о том, что надо что-то сделать, как-то остановить его. В горле поднялись желчь и паника; он занес рогатину, чтобы нанести последний удар, пытаясь убедить себя сделать это. За спиной послышались шаги, и он едва успел обернуться, чтобы отразить наконечник копья, который мгновенно положил бы конец его размышлениям.

Новый противник – офицер, судя по более тонкой тунике и бронзовому мечу – бросил взгляд на раненого товарища, потом отшвырнул копье и двинулся на Алекса, занеся меч; в глазах была жажда убийства. Сверкающий бронзовый клинок притягивал взгляд Алекса; он наносил и парировал удары, но все равно был вынужден отступать. Какая ирония: быть убитым богатством большим, чем у него когда-либо было (только один раз, и то на миг). Пылинка дрожала у него на плече, но Алекс мог только сосредоточиться на отклонении сверкающего отражающего меча, колющего, рубящего, стремящегося к нему. От рогатины летели щепки.

Он наткнулся на стену, дальше отступать было некуда, оставалось скользить вдоль стены. Раненый солдат на полу внезапно умолк, мертвый или потерявший сознание. Алекс услышал новые шаги, увидел, как в комнату входят другие солдаты и идут к нему. Отступления не было, спасения не было… оставалось окно. Алекс бросился к нему и выглянул.

Прыгать из этого окна значило повторить знаменитый несчастный случай с королем несколько лет назад – недалеко от этого самого места, но выступающие опорные балки в нескольких футах ниже предлагали спасение. Алекс яростно взмахнул рогатиной, заставив противников отскочить, и выпрыгнул из окна.

Он приземлился на одну из широких балок и быстро прошел по ней, чтобы быть подальше от окна. Враги в башне кричали, требуя луки, но Алекс старался не обращать на них внимания, высматривая путь вниз; этот этаж был, похоже, переполнен солдатами.

Услышав пронзительное, похожее на свист клинка шипение, он оглянулся, прижавшись спиной к стене. Такое, наверное, издавали какие-нибудь примитивные голосовые связки приматов и от такого хотелось забраться на дерево и бессвязно тараторить, швыряя что-нибудь с безопасных верхних ветвей.

Высоко над двором стоял на широком переходном мостике Генерал – в совершенно безвыходном положении. Алекс не видел, что произошло, но догадывался: застигнутый врасплох и окруженный, Генерал попытался перевести короля в безопасное место, но его обошли с фланга, и он оказался здесь, на мостике между двумя башнями. Позади него запертая дверь тряслась под ударами бельтасских солдат; впереди на мостике настороженно поджидала группа воинов, держа на изготовку длинные копья. Генерал стоял, напрягшись, шипение сочилось сквозь стиснутые зубы, словно яд, позади торчал жесткий, как палка, хвост, пальцы ног сжимались, словно вспоминая исчезнувшие когти. На руках, ногах и челюстях запеклась кровь. У него за спиной, почти невидимый, сжался от смятения и страха король Кэрэван.

Алекс тихонько выругался и попытался придумать способ преодолеть разделяющее их пространство, но это было невозможно. Один из солдат на мостике сделал ложный выпад копьем; Генерал метнулся, чтобы схватить его, но часть крови на руках принадлежала ему самому, и копье выскользнуло. Снова раздалось пронзительное шипение, полное угрозы и ярости.

Уголком глаза Алекс заметил движение и оглянулся. Несколько солдат высунулись из окон с натянутыми луками; целились они не в Алекса, а в живую мишень на мостике.

– Генерал, лучники! – крикнул Алекс, и Генерал обернулся, как раз когда запела спущенная тетива. Массивный тероп рванулся, встав между стрелами и королем. Стрелы цокали о камень и вонзались в плоть, лучники стреляли снова и снова, и Генерал пронзительно закричал. Солдаты бросились вперед с копьями наперевес; Генерал крутанулся, хвостом сломал одно копье, когтями схватил другое и сделал выпад. Полетели пестрые перья. Один из солдат споткнулся, челюсти теропа щелкнули, и солдат завопил, схватившись за то место, где раньше было лицо. Полетели еще копья; одно отбил хвост, но другое вонзилось в грудную клетку Генерала. Раздался крик:

– Отступить, место лучникам!

Солдаты отскочили назад, и снова запели луки.

Генерал, из бока которого все еще торчало копье, схватил короля и прыгнул с мостика посреди града стрел. Но стрелы находили цель.

Алекс с болезненным головокружением смотрел, как Генерал летит вниз; даже несмотря на крики, он услышал треск ломающейся кости, когда тероп приземлился на ноги. Он хромал, но пытался бежать. Еще несколько стрел полетело ему вслед; безрезультатно: он был вне досягаемости. Но усилие обошлось ему слишком дорого. Шатаясь, он сделал еще шаг, попытался наступить на сломанную ногу и с шипением упал на бок, мигательные мембраны заволокли глаза, как облака. Он осторожно поставил короля на землю и уронил руки. Головой он подтолкнул короля, убеждая его бежать, но Кэрэван только причитал и пытался поднять Генерала на ноги. Тероп был слишком тяжел. Он всем весом рухнул на копье, по-прежнему торчавшее в боку, и оно вышло из другого бока. Король Кэрэван, совершенно невредимый, отшатнулся, когда генерал Рхуунн умер.

Град стрел, все равно бесполезный на таком расстоянии, стих по команде «Прекратить огонь!», и Алекс подумал, что солдаты сейчас торопятся во двор, где король Кэрэван держал голову мертвого телохранителя на коленях и плакал, как ребенок. Возможно, они только заключат короля в тюрьму. Возможно, Алекс еще сумеет как-то спасти его…

Но какой-то безымянный невидимый солдат, более исступленный, бессердечный или тугой на ухо, чем остальные, выстрелил, и одна-единственная арбалетная стрела впилась в грудь Кэрэвана.

Безумный король не вскрикнул, только тихо охнул и осел на шею Генерала.

Алекс невольно вскрикнул, а потом уже гораздо громче, когда один из лучников выстрелил в него. Стрела просвистела над плечом, оцарапав ухо и едва не задев Пылинку. Алекс потерял равновесие и оказался на балке верхом, с весьма болезненным результатом. Вселенная сжалась в маленький комок боли. Ощущение

паника страх любовь надежда

пробилось к сознанию, пытаясь оттеснить боль: это Пылинка взбиралась по повисшему вниз головой телу. Ноги сорвались с балки, он ухватился руками за другую балку и неожиданно оказался перед другим окном. Почувствовав, что утыканные занозами руки разжимаются, и почти услышав, как срывается с тетивы еще одна стрела, Алекс качнулся назад, вперед – и влетел в окно.

Ноги оказались внутри, он неуклюже упал животом на каменный подоконник и ухватился за него, чтобы не вывалиться обратно в окно; еще усилие – и он оказался на полу. Пылинка свалилась с плеча, он, задыхаясь, подхватил ее и засунул под рубаху.

испугана встревожена

Это была комнатка для слуг, давно заброшенная, с двумя открытыми дверьми, за которыми слышались приближающиеся шаги. И закрытый стенной шкаф.

Там могло быть оружие; он уронил рогатину, когда в него попала стрела. Он распахнул дверцу. Внутри была гулкая пустота, вроде дымохода, и висели две веревки. Не раздумывая, Алекс схватил веревки и полез в пустоту.

Он быстро спускался по веревкам, переставляя руки, но слабость от боли и страха сделала его неловким, и он выпустил одну веревку. Все еще цепляясь за другую, немного провисающую веревку, он попытался опереться о стену шахты и обрушился на деревянную платформу, по-прежнему крепко сжимая веревку, которая теперь натянулась.

Внезапно Алекс вспомнил блоки, использовавшиеся в колледже, чтобы поднимать и спускать громоздкие предметы, и понял, что, видимо, находится в подобном механизме. Он медленно выпустил веревку, и платформа постепенно поехала вниз. И это было бы легкое и безопасное путешествие, если бы невидимый ворот и веревка, ослабевшая от долгого неупотребления, не решили внезапно сломаться, столкнув Алекса, Пылинку и кухонный лифт в темноту.


Загрузка...