Глава 7

Комнаты советников располагались вдоль коридора, ведущего в центральный двор. На дверях не было ни имен, ни номеров, только цветные мозаики, вставленные в деревянные панели. Многие комнаты пустовали: со времени болезни короля население дворца уменьшилось.

Помещение имело форму двух полукружий, соприкасающихся дугами. В одном полукруге была гостиная с камином, встроенным в прямую каменную стену, а также полками и веселенькой расцветки ковром на стене. Большая круглая мозаика на полу изображала двенадцать красных дольфинов, симметрично переплетенных с массой желтых водорослей в синем море. Этот же рисунок, только поменьше, повторялся на входной двери. В закругленной стене арка с занавеской из бусинок вела в спальню. Стена, образовывающая соединение двух полукружий, изобиловала нишами в форме кругов и полумесяцев. Потолки – полукупола под стать полукругам – были расписаны фресками с дольфинами и прочими морскими обитателями. В сущности, весь дворец был гораздо красивее всего, что Алекс видел в Бельтасе. Все комнаты, стены и полы были украшены искусными мозаиками и росписями, а округлые арки и купола тешили взгляд и открывали помещения солнцу и воздуху: приятная прохлада в дневной зной, тепло и уют по вечерам.

На полу спальни имелась такая же мозаика, а двери в плоской стене вели в две комнатки поменьше. Сооружение в одной из них Алекс сначала принял за ванну, но, когда пришел слуга и наполнил ее мешками высушенного шалфея, покрыл периной, потом добавил простыни, шерстяное одеяло и подушку, набитую шерстью и пухом, оказалось, что это постель. В стенах этого укромного уголка было множество ниш, и в самой большой Алекс устроил Пылинку, поставив там корзиночку с гнездом для сна, мисочку с водой для питья и поднос с песком для отходов. В обеих комнатах не было мебели, кроме вделанной в стены, но Алекс позже зашел в одну из кладовых и выбрал себе письменный стол, стул и небольшую кушетку. Тоже очень изящные, вырезанные из твердого, хорошо отполированного дерева, с мягкими вышитыми сиденьями.

Ниша побольше, с занавеской, оказалась ванной комнатой. Здесь были ванна, раковина и туалет с проточной водой; вода текла из трубы в стене, при помощи гибкого шланга ее можно было направлять в раковину, ванну или туалет – куда требовалось. Вода чистая, но холодная, хотя рядом с раковиной стояла керамическая печка с корзинкой для нагревательных камней, которые можно было засовывать под ванну. Алекс попробовал принять ванну и нашел ее гораздо холоднее горячих источников на Жадеите. Тем временем Пылинка исследовала край ванны, попробовала на вкус мыло, а потом свалилась в ванную и выбралась из воды, цепляясь коготками за обнаженную грудь Алекса.

В спальне имелось окно, а в гостиной – двойные двери с круглыми оконцами из квадратиков малинового, желтого и сине-фиолетового стекол. Окно и двери выходили в огороженный стеной полукруглый садик, орошаемый двумя фонтанами в форме дольфинов, иссякающими, только когда пользовались водой в ванной. Позже Алекс узнал, что дворец получает воду из подземного источника, но город снабжается водой из акведука.

В садике были маленькие каменные скамеечки, и его затеняли перечные деревья, растущие за стеной. Вероятно, когда-то сад был очень ухоженным, но теперь все густо заросло мятой. Во влажной тени мята вымахала Алексу до пояса. Ему пришлось вытоптать ее, чтобы добраться до деревянных ворот в стене; аромат висел над садиком, как туман.

За воротами оказался большой сад, а по обеим сторонам Алекс разглядел резные стены других садиков. За садом высились три старые башни в центре дворцового комплекса, сейчас, очевидно, почти не используемые. В саду усыпанные гравием дорожки петляли среди растений, осыпаемых брызгами украшенных мозаиками фонтанов, окаймляя цветочные клумбы, грядки с яркими тыквами и декоративными перцами. Плети вьющихся цветов – жасмина, жимолости и других, незнакомых – покрывали стены. Перечные деревья раскинули длинные ветви-веера, а лимонные и апельсиновые деревья были пострижены аккуратными шариками. Там и сям в небо тянулись темные колонны кипарисов. В одном из фонтанов купались черные дрозды. В тенистых прудах жили декоративные аксолотли[3].

Личный сад короля пострадал от его безумия и теперь, заросший экзотичными растениями – некоторые были наполовину уничтожены за то, что показались королю грубыми, – походил на рабочий стол изобретателя. Принцесса не любила отцовский сад, и иногда ее, как редкий цветок, можно было найти в этом. Алекс заметил ее в первый же день, она сидела в тени небольшого дерева и читала. В этот момент его позвали к королю, но он сохранил информацию и планы – на будущее.

Алексу велели явиться на занятие по военной подготовке на следующий день на рассвете. Еще совсем сонный, он, пошатываясь, вошел в длинный зал с деревянным полом и встретился с пристальным взглядом генерала Рхуунна.

– Опаздываешь, – буркнул тот.

– Прости, господин. – Алекс подавил зевок. – Я не мог найти комнату. – Дворец был настоящим лабиринтом.

– Ручной дух у тебя с собой?

Алекс вытащил Пылинку из спутанных волос. Генерал кивнул.

– Посади ее в сторонке. Мы же не хотим, чтобы она пострадала.

– Хм… верно.

Алекс посадил Пылинку на подоконник. Она присела на задние лапки и подозрительно посмотрела на Генерала.

Генерал начал рыться в связке палок, время от времени поглядывая на Алекса.

– Раньше тренировался?

– Нет, господин.

– В целях безопасности все придворные обязаны освоить по крайней мере один способ единоборства и защиты без оружия и один с оружием.

– Правило установлено королем? – спросил Алекс.

– Нет, мной, – ответил Генерал. – Иди сюда.

Алекс осторожно подошел. Генерал наблюдал за ним, спокойно скрестив руки на груди и медленно помахивая хвостом. Алекс ожидал, что сейчас тероп бросится на него, чтобы унизить для утверждения своего превосходства, и приготовился к нападению. Он предупредил Пылинку не бросаться на его защиту, чтобы малышка не пострадала в схватке. За прошедшие годы ему много раз приходилось уворачиваться от зубов и когтей животных, так что теропу придется нелегко. Каким наслаждением будет схватить горсть этих глупых перьев и дернуть как следует! Алекс следил за когтистыми руками, готовый к первому признаку движения…

От удара ногой он крутанулся вокруг своей оси и упал на пол, и тут же другая нога наступила ему на грудь. Алекс уставился на два пальца и покрытый рубцами обрубок между ними. Откуда-то сверху на него бесстрастно смотрели красные глаза. Алекс подумал об отсутствующем серповидном когте, который одним-единственным взмахом мог бы распороть его от подбородка до паха. Нога поднялась.

– Традиционно. Даже ты это знал. Прекрасно, с этим покончено. Начнем.

Каждый день на рассвете Генерал гонял его, иногда вызывая кого-нибудь из солдат, чтобы потренировать с Алексом удары, поскольку анатомия теропов была несовместима с техникой, которой он обучал. Алекс не мог удержаться от мысли, что ученик Генерала сможет защититься от противника, прошедшего подобное обучение, но ничего не сможет сделать против теропа. Несмотря на многочисленные попытки, он так и не сумел нанести настоящий удар покрытому перьями тирану. Обучаться владению оружием было интереснее. Занятия бывали с длинными, средними и короткими копьями. С батогами (по два) и шестами, кистенями с одним или тремя шарами, баграми, острогами и тому подобным. С палицами, булавами и рогатинами, появившимися под влиянием лимуров, использование которыми дерева для нанесения увечий вошло в легенду. У некоторых орудий были каменные или керамические наконечники, но Алекс знал, как быстро они тупятся и разбиваются: в колледже он потратил много часов на обработку обсидиановых клинков. Он вспоминал бронзовые мечи королевской гвардии Бельтаса и поражался, что такое богатство тратится на оружие.

Наконец Алекс подобрал оружие себе по руке – клиновидную, длиной около трех футов рогатину из твердого полированного дерева. Благодаря кожаной петле ее можно было крутить и ловить, перехватывать от тяжелого, тупого конца до маленького, заостренного. Алекс отрабатывал с ней замахи, удары, блоки и выпады, отбивая атаки Генерала или какого-нибудь другого партнера по тренировкам, вооруженного чем-то еще из имеющейся кучи оружия.

– А все должны этому учиться? – спросил он однажды во время особенно болезненной тренировки. Генерал кивнул.

– Даже принцесса? – спросил Алекс. Тероп резко повернулся к нему.

– Послушай совет, мальчик. Держись от принцессы подальше.

Алекс, ошеломленный жестким тоном, пристально посмотрел на него.

– Почему?

– Во-первых, да, она прошла обучение. – Непрозрачная мигательная мембрана медленно прикрыла темно-красные глаза. – Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал.

– А второе? – спросил Алекс.

– Работай. Не болтай, – громыхнул Генерал, нанося удар.

Пылинка проснулась, потянулась, зевнула. Села и начала приводить себя в порядок: помыла передние лапки, помыла мордочку. Помыла за ушками. Помыла спинку, помыла бока, помыла животик. Помыла задние лапки, чух-чух, помыла задние лапки. Схватила хвостик и помыла. Снова помыла передние лапки. Встряхнулась, огляделась.

скучно

Алекс еще спал. Они провели на этом новом месте уже много дней, и каждый день был заполнен делами. У Алекса почти не оставалось времени на разговоры и игры с ней, хотя он везде брал ее с собой. Пылинка легко перескочила Алексу на голову и дунула в ухо, но он только тихонько замычал и перевернулся на другой бок, накрыв голову подушкой. Пылинка сдалась. Спрыгнула на пол и занялась исследованиями.

На этом полу, похоже, не было ничего вкусного. Она выкатилась в другую комнату, но там тоже не нашлось ничего интересного. Поиски привели ее к двери. Дверь оказалась закрыта, но под ней места было достаточно.

Пылинка помедлила. Она знала, что Алекс не любит, когда она уходит далеко. Знала, что за дверью – большой и опасный мир. Но она не знала, что может оказаться в этом коридоре, и жажда знаний, любопытство быстро победили осторожность. Пылинка пролезла под дверью.

В коридоре витали странные и интересные запахи. Побаиваясь огромного пустого пространства над головой, Пылинка держалась поближе к стене и, уткнувшись носом в землю, шевелила усами. Через некоторое время она оказалась перед другой дверью, под которой тоже можно было пролезть. Обрадовавшись новому убежищу, она нырнула туда.

В этой комнате пахло забавно, а эхо сказало ее ушам, что вещей здесь больше, чем в комнате Алекса. Бумага и дерево и всякие штуки на полу. Пылинка остановилась и попробовала одну из них на зуб. Очень приятно: хрустящая текстура и потрескивающие, рвущиеся звуки. Она радостно раскромсала все на мелкие кусочки. Алекс не разрешал рвать свои бумаги, но эти штуки, с ее точки зрения, были законной добычей. Но в пищу они не годились, а она была голодна и отправилась дальше, на поиски чего-нибудь вкусненького.

Пылинка чуяла других крыс. Уже в первую ночь на новом месте она нашла дырку в стене и отправилась в поход. В пространстве между стенами на нее напал большой коричневый самец и попытался прогнать: ему не понравилось, что от нее пахнет хуманом. Пылинка не испугалась, а сама бросилась в бой: поднялась на задние лапы и молотила его передними, кусала лапы, морду и везде, куда могла достать; серый комочек ярости, воняющий хуманами, – просто ужас. Самец в замешательстве отступил, и Пылинка осталась победительницей. Она нашла грязный носок Алекса и, утащив его в дыру, обежала с ним все межстенное пространство и наконец оставила на границе «своей» территории. Теперь здесь все пропахло хуманами, и больше ни одна крыса не посмеет бросить ей вызов.

Здесь была не ее территория, но все крысы, живущие тут, сейчас прятались. Пахло здесь и хуманом, но это был запах сна (разумеется, спящий пахнет не так, как бодрствующий). И запах был знакомый. Этот запах для нее был связан с дружескими чувствами Алекса. Пахло также другими крысами – и тоже знакомо. Она продолжала исследования для полной уверенности. Наконец нашла кое-что, припрятанное в углу за большой штукой, пахнущее так, что оно могло оказаться вкусным. Орех, приклеенный к чему-то из дерева и металла. Запах был сильный, и она осторожно отщипнула кусочек, пытаясь вытащить орех.

БАМ!!

Что-то схватило ее! Что-то держало за тот противный твердый ошейник на шее и не пускало! Она боролась, и дощечка с вкуснятиной поднялась, поддерживая ее под подбородок. Это было тяжело, неудобно и жутковато, и она встряхнула головой, чтобы попытаться освободиться, загремев деревом о камень.

Шаги! Вибрация! Пылинка застыла и мысленно закричала

страх! паника! смятение! ужас!

Что-то подхватило большую штуку, под которой она была… смутная движущаяся фигура, голос, к ней протянулась рука. Не способная двигаться из-за веса схватившей ее деревяшки, Пылинка съежилась в углу и не мешала руке осторожно поднять ее вместе с деревяшкой.

Алекс мчался по коридору, свистел и кричал:

– Пылинка! Пылинка!

– Здесь! – откликнулся Темит, и в дверь ворвался запыхавшийся Алекс.

Ученый держал в руке Пылинку, придерживая деревянную дощечку, к которой, казалось, каким-то образом приклеилась анима.

– Что случилось? Что ты сделал? – закричал Алекс. При звуке его голоса Пылинка завертелась и послала

облегчение душевное тепло любовь извинение

– Я думал, что собрал все, но, похоже, она сумела найти пропущенную. – Темит покачал головой. – Н-да, проторили дорожку к моей двери.

Он осторожно приподнял металлический прут, и Пылинка освободилась. Она прыгнула на Алекса и побежала на его плечо, а он тем временем наклонился посмотреть.

Смущенный Темит показал Алексу простое устройство: маленькая задвижка, прикрепленная к ореху и удерживающая медный прут на пружине.

– Благодарение богам, ей попало как раз по ошейнику, – заметил он Алексу, отодвигая прут и освобождая его.

ЩЕЛК! Алекс и Пылинка подпрыгнули. Алекс, дрожа, внимательно осмотрел Пылинку, погнутости и вмятины на ошейнике.

– Ты очень везучая мукчи, – сказал он ей, и Пылинка радостно зацокала зубами, услышав комплимент.

Темит взял небольшие клещи и попытался сломать ловушку. Он потянул за пружинный прут, но клещи соскользнули и ловушка – на этот раз не «ЩЕЛК!», а «плюх» – прищемила ему пальцы в лубке. Врач вскрикнул и затряс рукой, и Алексу пришлось помогать ему разжимать ловушку. Потом Темит нарезал пружину на куски клещами с бронзовыми наконечниками. Ученый был сконфужен.

– Прости, пожалуйста, – сказал он, бросая кусочки металла на захламленный рабочий стол. – Честное слово, я думал, что убрал все.

Комнаты Темита были той же формы, что и комнаты Алекса, но в сине-зелено-желтых тонах. Скамьи, столы и тележки завалены всякой всячиной. Важную часть этой «всячины» составляли бумаги, а в стенных нишах теснились книги, а еще стеклянная посуда, банки с непонятным содержимым, механизмы, растения, камни и еще боги знают что. Это немного напомнило Алексу комнату Чернана в башне, но вместо таинственных рун здесь все было подписано аккуратным, тонким почерком Темита. Казалось, все колледжи на свете втиснулись в две маленькие комнаты.

– Мои комнаты оставлены точно такими, как я покинул их, – радостно сказал Темит. – Ну конечно, не совсем. Это я пошутил. Раньше здесь было больше порядка. Наверное, сюда время от времени кто-нибудь заглядывал, искали книги и тому подобное. Однако, кажется, все на месте.

– Включая крысоловки, – сказал Алекс.

– Да, и они. Я почти забыл о них… Понимаешь, в Бельтасе я не мог их делать: не мог позволить себе металл. А когда вернулся, Серра, конечно, упомянула, что мы должны их все отыскать – из-за Пылинки…

– А ты и раньше знал Серру? – спросил Алекс, оглядывая беспорядок.

– О, ну… да.

Темит отвел взгляд и улыбнулся про себя. Алекс заметил выражение его лица и ухмыльнулся.

– Ты хочешь сказать, что вы с ней…

– Ну… Ничего официального, ты же понимаешь. – Темит вроде бы смутился. – В смысле, ну, все могло бы быть, но когда мне пришлось уехать, мы подумали, что, ну, наверное, ей лучше будет остаться здесь.

– Потому что практикующий аллопат не смог бы обеспечить ее? – предположил Алекс.

Ему, юнцу, было забавно думать о романтическом увлечении у седовласого ученого. Темит удивленно посмотрел на него.

– Что? Нет-нет… она вполне способна позаботиться о себе, уверяю тебя! В конце концов, она – один из королевских советников. Нет… на самом деле ради него она и осталась.

– Ради короля? – спросил Алекс. Темит кивнул.

– Вряд ли ты поймешь… во всяком случае, сразу. Знаешь, мы все здесь – как семья. Король Кэрэван, он… Ну, он, может, и безумен, но мы все равно уважаем его, присматриваем за ним. Он символ всего, что у нас есть. Понимаешь, вот почему так важно защищать его. Если бы он умер… все изменилось бы.

– Но он же не будет жить вечно, – с сомнением сказал Алекс. – И тогда принцесса…

– Да, станет королевой. Уверен, она прекрасно справится, но… для всех будет лучше, если она до того, как это случиться, немного повзрослеет, понимаешь? Я имею в виду, она ненамного старше тебя, Алекс, и не обижайся, но кое-что приходит только с годами… мудрость, опыт…

– Сказано всезнающим ученым, – пошутил Алекс.

– Сказано самоуверенным сопляком, – с готовностью парировал Темит. Он бросил куски крысоловки на стол и задумался. – Я был уверен, что собрал все. Я их сосчитал. – Он покачал головой. – Старею, наверное. Выживаю из ума. Скоро я смогу вести беседу с его величеством и понимать, о чем идет речь.

В комнате стоял знакомый запах и слышались знакомые шорохи; Алекс заметил на столе пару клеток. Он пригляделся к белым крысам. У одной-двух постарше были опухоли неправильной формы.

– Я сумел проскользнуть в свой дом в Бельтасе, чтобы поглядеть, осталось ли там что-нибудь, – сказал Темит. – Там все разгромлено… наверное, воры. Все ценное исчезло, а эти бедняжки умирали от голода. Так что я забрал их с собой.

– Меня всегда интересовало, откуда ты берешь белых, – заметил Алекс, постукивая по клеткам.

Несколько молодых и здоровых крыс, приплод одной из пораженных опухолью самок, обнюхали его.

– Ну, альбинизм, отсутствие пигментации, – довольно распространенная мутация, – сказал Темит. – Вроде аксолотлей в пруду. И их разводят уже очень давно. Колледжи аллопатов и биологов используют их для исследований. Я привез с собой несколько после получения дипломов.

– Аксолотлей или крыс?

– Собственно, и тех, и других, но мы говорили о крысах.

– Я думал попробовать приручить крыс с помощью Пылинки, – сказал Алекс, глядя на них. – Можешь одолжить несколько?

– Ну конечно! Они страшно быстро размножаются. У меня их множество. – Тут у него явно появилась новая идея. – И кстати говоря… в смысле прости, если это, ну, смущает, но у тебя есть какие-нибудь планы… ну, насчет потомства Пылинки? Если, вы в колледже вообще занимаетесь такими вещами?

Алекс смутился, но не обиделся.

– Нет, в смысле занимаемся, конечно. Большинство видов в колледже выведены от анимов. Но роды – это всегда такой риск для животного. Поскольку в данный момент моя жизнь в ее лапках, я не хочу рисковать Пылинкой.

Он почесал аниму за ушками; она спрыгнула на клетку с молодыми крысами и пыталась играть с ними.

Алекс отобрал шесть юных самочек и занялся их обучением. Откровенно говоря, он сомневался, что кто-то позволит крысам свободно бегать возле обеденного стола, но с ними можно было устроить небольшое представление, чтобы развлечь короля. И приятно было снова работать с животными. Общаться с разумными существами и политикой сложно и утомительно, а работать с животными – весело.

Обязанности Алекса не оставляли ему много свободного времени, но эти планы подпадали под его должностные обязанности. Король редко покидал безопасные стены дворца, проводя время в своих покоях, наполненных книгами, игрушками и картинами, или в садах, где частенько разговаривал с кустами, катался на построенных им странных качелях и горках или пытался погладить декоративных аксолотлей в пруду.

Время от времени король вызывал Алекса и разговаривал на темы, не связанные не только с окружающей обстановкой, но и вообще с реальностью, и Алекс изо всех сил старался поддерживать разговор. Короля, похоже, огорчало, что Алекс не носит Большую Шляпу с Перьями, так что Алекс в конце концов сдался. Это было нечто неописуемое: широкие изогнутые поля и по бокам большие пучки перьев, похожие на крылья. Алекс убедился в некоторой пользе шляп во время первой, к счастью, краткой работы и потому соответственно переделал эту странную штуку: убрал часть перьев и прорезал в тулье и полях дырки, завернул и заколол поля с одной стороны и добавил «штормовой ремешок» под подбородком. Он производил эти изменения по одному за раз, и если король Кэрэван и замечал, что Большая Шляпа потихоньку становится все менее пышной, то, кажется, не тревожился из-за этого.

Король полюбил Пылинку и иногда сооружал для нее различные лабиринты и полосы препятствий из деревянных кирпичей, глины и различных деталей игрушек, а потом вызывал Алекса. Пылинка бегала по ним, а король засекал время на больших дорогих часах. Алекс не был уверен, одобрят ли подобные игры в колледже, но Пылинка искренне наслаждалась такими упражнениями. Король хотел дать ей место в парламенте, но Алекс быстро внушил Пылинке покачать головой в ответ на это предложение, и король учтиво принял отказ. В общем, для Алекса это было очень приятное время. Его обязанности были, может, и странными, но простыми. Его приняли в тесный круг советников короля – группу мужчин и женщин, объединенных почти родительской любовью к своему безумному правителю и, что важнее, к беспечному городу, которым он правил.

– Это просто невероятно, – объяснил ему Темит на одном из первых совещаний. – У нас очень мало преступлений, никто не голодает, народ кажется счастливым. Половина законов совершенно несерьезные.

– А другую половину мы не смогли бы исполнить, даже если бы захотели, – добавил Валенс. – Народ словно понимает, что король не может не допускать ошибок – раз уж он, например, объявляет себя розовым кустом… так что они научились разбираться сами.

– Это совершенно против хуманской природы, – добавила Серра, для которой, как оказалось, кухня была лишь хобби; на самом деле она была министром торговли и финансов. – Но почему-то работает. Однако мне кажется, для нас было бы полезнее, если навести побольше порядка, направив средства в более экспансионист…

– Ты снова говоришь как сама-знаешь-кто, – проворчал себе под нос Валенс, и Серра быстро умолкла и покачала головой.

– Знаю. Простите. И возможно, тогда бы все развалилось: если изменения начнутся, их уже не остановить. Это как… как… – Она посмотрела на Меридиан. – Подберешь метафору, Мери?

– Как перерезать одну ниточку в паутине – весь узор расползется? – предложила поэтесса.

– Да. Или как… летающая игрушка, какие Темит делает из бумаги, – улыбнулся Валенс. – Пока они маленькие и простые – все работает великолепно, но если попытаться сделать большую и сложную и спрыгнуть с…

– Все получилось бы, если бы мне не зажало пальцы рулевым механизмом, – резко ответил Темит.

Меридиан появилась уже после изгнания Темита, и потому ни он, ни Алекс не были знакомы с ней. Чтобы получше узнать друг друга, они втроем отправились в городскую кофейню – ту самую, где Алекс помешал убийце. Алекс заказал апельсиновый сок, Темит – пиво, а Мери выпила несколько бокалов вина. На столе стояла ваза с фруктами и орехами.

Вероятно, в молодости Меридиан блистала красотой; теперь лучшим в ней была улыбка – широкая и честная. Таких светлых красок Алекс еще не видел: очень бледная кожа, голубые глаза, волосы золотого цвета, в которых теперь сверкало серебро. Она писала стихи, рассказывала истории и играла на нескольких музыкальных инструментах. За едой она все время весело щебетала, рассказывала анекдоты, шутила. Темит счел ее довольно утомительной, но Алексу она напомнила одну хуманку в колледже, преподавательницу риторики. Обычно по счету платил тот, кто умел лучше торговаться; поскольку Алекс и Темит пригласили Мери на эту прогулку, платить должен был один из них, хотя ни тот, ни другой не считали себя специалистами в этом деле.

У Мери появилась идея.

– Вот, – сказала она, беря из вазы грецкий орех. Она зажала орех между ладонями, потом сжала кулачки. – Выбирайте. Кто найдет орех, тот и платит за выпивку.

Алекс пожал плечами и предоставил Темиту выбирать первым. Ученый добродушно указал на левую руку. Мери разжала кулак: пусто.

– О, думаю… – начал было Темит.

– Не так быстро… анимист тоже должен выбрать.

Она подавила улыбку.

Алекс нахмурился и указал на правую руку. Мери разжала кулак и показала пустую ладонь. Она улыбнулась; Алекс нахмурился еще больше, Темит широко открыл глаза.

– Оба ошиблись… или, возможно, оба правы, – сказала она и вытащила одну половинку ореха из уха Темита, а другую – из уха Алекса.

Снова сжала руки, потом показала целый орех и бросила его на стол, чтобы доказать, что он целый. Потом опять взяла его и стала крутить между пальцами, а когда разжала руку, орех снова исчез.

– Волшебство? – Темит посмотрел на Алекса. Алекс хмурился и качал головой:

– Нет. Это не волшебство.

В Офире не было вообще никаких признаков… если только сам орех не был волшебным. Неодушевленное волшебство непредсказуемо. Но кто бы стал заколдовывать орех? А если бы и стал, такое использование волшебства, конечно, отразилось бы в Офире. Пылинка сидела на столе, и действия хуманов ее не тревожили.

– Это то, что вы знаете, или то, чего не знают другие? – улыбнулась она. – То, что известно, или то, во что верится? То, во что верится, или то, что видится? – Мери подняла руки. – То, что вы видите… – Она повернула руки, показав разломанный орех и, отдельно, целый, зажатый в ладони. – Или то, что спрятано, неизвестно? Подготовка и отвлечение внимания, коллеги-советники, и ничего более.

– Мне не следовало бы просто предполагать, что это волшебство, – задумчиво сказал Темит. – Если бы я допустил это, а ты согласилась бы и Алекс не сказал бы мне иного, я бы, наверное, считал, что другого объяснения нет и не узнал бы сейчас что-то новое.

– Если ты просто не видишь чего-то, это совсем не означает, что этого нет, – согласилась Мери. – Но ведь и если ты просто что-то видишь, это не значит, что оно есть.

Меридиан на миг посерьезнела, и Алекс задумчиво нахмурился. Темит только вежливо улыбнулся и покачал головой:

– Ты говоришь загадками, но очень занимательными. В том, чтобы заплатить за выпитое, нет ничего страшного.

Он встал и пошел торговаться с хозяином. Мери засмеялась и отдала один из разломанных орехов обрадовавшейся Пылинке. Потом, по настоянию Алекса, она показала ему, как делается этот трюк.

В обязанности Алекса входило отслеживать проявления настоящей волшебной активности, а также, на досуге, проверять наличие в Деридале волшебных групп, которые по каким-либо причинам могли бы угрожать королю.

В городе было несколько храмов, в основном маленькие святилища местных богов. Большинство из них казались совершенно безвредными. Алекс нашел информацию о группе шаманов, которые, кажется, носили одеяния, подобные предполагаемому убийце. Это были последователи культа Иег-Ша. Но культ Иег-Ша включает почитание духов случайности, удачи и азартных игр; убийство совершенно не в их стиле. Конечно, шамана можно было уговорить участвовать в покушении за плату: игроки часто нуждаются в деньгах. Некоторое время Алекс наблюдал за ними, но не увидел никого, похожего на убийцу, хотя, признаться, просто плохо запомнил его. Он не посмел вмешаться в их нечастые встречи (всегда в разных местах) и спросить напрямую, а решил просто заниматься своим делом – охраной от покушений – и держаться начеку. В остальном большая часть других групп, шаманы-одночки и прочие теурги, похоже, не была настроена против короля; большинство полностью одобряло его терпимость. Король Бельтар был, пожалуй, более жесток – не к верованиям самим по себе, а к народу вообще, – и любил налоги, законы и наказания. Большинство волшебников, похоже, предпочитали жизнь в Деридале. Это, пожалуй, ограничивало выбор тех, кто захотел бы убить короля при помощи волшебства. Однако довольно скоро Алекс заподозрил, что происходит что-то неладное.

Крысоловку Темита Алекс мысленно списал на случайное совпадение. Но однажды он проснулся среди ночи, сходил в ванную комнату и на обратном пути заметил движение на полу.

Это не могла быть Пылинка: она крепко спала, и Алекс ощущал слабый трепет ее спящего разума. Алекс нахмурился, нащупал спичку и зажег лампу.

Зеленая змейка, кажущаяся нелепо яркой на фоне мозаичных плит, замерла, когда вспыхнул свет. Мелькнул язычок, клиновидная голова осторожно повернулась. Глаза были ярко-желтыми. Белый мускус и соли мочевой кислоты портили часть чешуек, словно она испражнялась, а потом ползала по испражнениям. И все равно она была красива.

– Хорошенькая малышка, – сказал ей Алекс, хотя она, разумеется, не могла понять его.

С помощью веника Алекс аккуратно прижал ей голову, а потом осторожно поймал, прихватив ее за головой. Змейка сначала извивалась, потом крепко обвила его руку. Он внимательно осмотрел ее, потом осторожно пересадил в большую вазу, которую закупорил запасной рубахой, поставил вазу в деревянный ящик и накрыл крышкой. Потом отправился спать.

Утром Алекс рылся в библиотеке, потом рассказал о происшествии Валенсу.

– Меня тревожит то, что это пальмовая змейка, – заметил Алекс. – Обычно они не забираются так далеко от берега.

– Может, попала сюда с какими-нибудь товарами? – предположил Валенс.

– И она испражнялась на себя. Этого бы не случилось, если бы она не была напугана, и на ней вообще ничего не осталось бы, если бы ее не держали взаперти, – сказал Алекс, довольный, что сумел сам сделать выводы.

Однако Валенс, похоже, не слишком поверил в это.

– По-моему, Алекс, ты хватаешься за соломинку. Кто, кроме тебя, способен поймать смертоносную змею? – спросил он. – И кстати, где она?

– Здесь. – Алекс задрал рукав; змейка обернулась вокруг его руки, как блестящий нарукавник. Она подняла голову, и Валенс отскочил.

– Ой! Что ты делаешь? – завопил он. Алекс удивился.

– Но, Валенс, она же не ядовитая – просто разновидность древесного удава. Понимаешь, они имитируют древесных гадюк, чтобы отпугивать хищников, но их можно отличить по клювным впадинкам и красным пятнышкам на… – начал Алекс, но Валенс прервал его:

– Почему ты не убил ее? Алекс рассердился.

– А с какой стати? Это же просто змейка. Пылинка в безопасности у меня в комнате, пока я не пойму, что с ней делать. А, малышка? – спросил он змейку.

Та скользнула обратно в рукав. Валенс вздрогнул.

Кончилось тем, что Алекс специально сходил к пальмовому болоту у берега и там выпустил змейку. Но идти туда было далековато, что подтверждало – змейку в Деридаль привезли. Он гадал, откуда могла взяться змея; возможно, с партией товаров, как сказал Валенс. Алекс крепко закрывал на ночь окна и двери и зажигал огонь, потому что ночи на Мирапозе были прохладнее, чем на Жадеите. В конце концов он попросил Пылинку поискать щели, и она тут же нырнула в дырку возле основания постели. Алекс нагнулся. Дырка была заткнута его носком. Он вытащил затычку, но Пылинки не увидел, только ощущал ее

жадное любопытство

когда она шарила в темноте, и попытался сосредоточиться на ее мыслях. Он знал, что анимистам не полагается так делать, что это сверхсоединение, но…

Постепенно появилось ощущение замкнутой темноты, холодного камня и слабого дуновения. Потом, когда Пылинка почувствовала его мысли, впечатления стали четче, а с ними появились сильные и резкие запахи крыс, пыли и еще самых разных вещей. А еще смутно попахивало змеиным мускусом. Обычно змеи почти не пахнут, но слабый запах змеиного страха оставил свой след. Алекс наполовину чувствовал, наполовину видел шевелящуюся тьму вокруг Пылинки, торопливо пробирающейся по щелям в оштукатуренных стенах. Так бывало, когда он уже засыпал и сны мелькали расплывчатыми образами, постепенно становясь отчетливее, реальнее.

Наконец Пылинка оказалась на открытом пространстве, хотя по-прежнему пряталась за чем-то, возможно, за мебелью. В этой комнате царили прохлада и полумрак, занавески задернуты, чтобы защититься от подслушивания. Запах змеиного следа привел сюда, к небольшой плетеной корзине. Пылинка обнюхала корзинку, но та была пропитана запахом змеи. Алекс заставил аниму выбраться из укрытия и найти дверь комнаты, потом, нахмурившись, встал и вышел в коридор. Потертые полы дворца означали, что под всеми дверьми есть щели, и в большинство из них Пылинка могла пролезть.

Она высунулась из-под какой-то двери, пискнула и поспешно выскочила, когда он подошел

счастливая

что видит его. Она вскарабкалась по ноге, а Алекс таращился на запертую дверь. На ней была мозаика, а Алексу сообщили, кто где живет, чтобы он мог найти их в случае тревоги.

Красно-желто-оранжевая виверра отмечала комнату Валенса.

* * *

В ту ночь тишина была нарушена. В сон Алекса ворвался звук, похожий на вопль гиены, но, немного проморгавшись, он понял, что это что-то другое. Крик несся откуда-то из ночи, из темноты, где-то на грани слышимости. Звучный и низкий, вроде тихого пения, но с какими-то модуляциями, музыкальными пульсациями, подобными биению сердца ночи. Алекс быстро выскочил в сад, огляделся, пытаясь разглядеть источник крика, но он, казалось, шел отовсюду, от ночного неба и самих звезд. Пылинка тоже услышала его и, взобравшись на Алекса, спряталась за шеей, чувствуя

страх

Алекс увидел Темита, вышедшего из ворот своего садика и с печальным выражением на добром лице смотрящего куда-то вверх. Проследив за взглядом ученого, он увидел движение на фоне звезд.

Тень на вершине самого высокого купола дворцовых башен и медленное движение в такт пению, подобное морской волне. Алекс не мог решить, прекрасно оно, ужасающе или и то и другое. Он попятился к дверям ученого.

– Что… что это? – прошептал он. Темит бросил на него взгляд.

– Это Генерал. Он так каждый год. – Темит улыбнулся. – Ты привыкнешь.

– Не понимаю.

Теперь, зная, что искать, Алекс разобрал в призрачном движении длинную шею, медленно распрямляющуюся во всю длину и снова складывающуюся в такт долгим перекатывающимся трелям. Тероп медленно кружился на широкой вершине купола, подобно огромной уродливой птице, исполняющей шумный и неуклюжий танец ухаживания.

– Это солнцестояние теропов. Я однажды был в это время на Теропиосе. Темнота, восходит Ночное Солнце, и внезапно весь остров начинает звенеть. Сейчас поют все теропы архипелага. На их родном острове, когда поют сотни тысяч голосов, это похоже на… – Темит поднял руку, потом опустил. – Ну, производит сильное впечатление. Но громко.

Алекс попытался представить это, представить, как песне вторят тысячи глоток – великий гимн жизни и подтверждение, что ночь не вечна.

– Он кажется печальным, – осмелился заметить Алекс.

– Думаю, иногда он тоскует по родине, – сказал Темит. Алекс огляделся.

– Валенс рассказывал тебе о змее? – осторожно спросил он. Темит подскочил.

– Змея?! Где?! – Он с ужасом завертел головой.

– Не здесь. Вчера ночью она заползла ко мне в комнату.

– О боги. – Ученый содрогнулся, глядя себе под ноги. – Думаешь, есть еще? Я… знаю, это нерационально, но просто… не выношу их. Они приводят меня в ужас. Она уползла? Ты убил ее?

В вышине песня теропа звенела, как огромный колокол.

– Я от нее избавился, – успокоил его Алекс. Темит немного расслабился, но по-прежнему подозрительно смотрел вокруг.

– Слава богам, ее нашел ты, – сказал он. – Я бы не знал, что делать… не могу двигаться, когда вижу их, вряд ли я смог бы убить ее или убежать…

Алекс собирался рассказать ему о корзине, которую нашел – или, скорее, нашла Пылинка – в комнате Валенса, но удержался.

– Фу! Змеи! – пробормотал Темит и быстро ушел к себе, заперев за собой дверь.

Через мгновение его окно тоже захлопнулось.

Алекс, полностью проснувшийся, обнаружил, что ночной воздух бодрит и пытаться уснуть при таком шуме бесполезно. Он побрел в сад, залитый красноватым светом Ночного Солнца – огромной красной звезды. Она была темно-красной, больше и ярче других звезд. Ночное Солнце не всегда показывалось, и для многих культур увидеть его таким ярким и полным считалось знамением опасных времен, но, очевидно, теропы находили в этом красном сиянии что-то достойное поклонения.

Символично, подумал Алекс, вглядываясь в фигуру на куполе. Сколько он еще собирается шуметь? – размышлял он, отмахиваясь от зудящих москитов, которых потревожили его шаги по сырой траве. Словно в ответ на его мысли последний раскат затих, раздалось что-то вроде шипящего кашля, и смутная фигура соскочила с купола. Алекс с облегчением вернулся в дом.

На балконе под куполом Генерал пытался успокоиться, не давать хвосту дергаться от гнева и напряжения. От ритуальной медитации его оторвала внезапная вспышка боли. Он пригнул шею, осторожно ощупывая пальцами… да, вот. Тероп попытался сжать массивные челюсти, но так было только больнее. Расслабился, ухватил древко стрелы и выдернул. Глянул на нее и с презрением бросил. Арбалетный болт с ярко-синим оперением из его… из личного арсенала короля. Стрелок целился в голову и попал, но взял слишком высоко, слишком круто, и, вместо того чтобы пронзить голову, стрела ударила в большой выступ мускулов на затылке. Она вышла с другой стороны и застряла. Генерал пошевелил челюстями; да, легче. Он мог сжать их, но с трудом. Плюмаж скроет рану, но…

Никто не пришел посмотреть, погиб ли он; не слышно никаких шагов. Тероп, ворча, встал; он не был уверен, что его расстраивает больше: что кто-то пытался убить его или что кто-то прервал Солнцестояние. Он соскочил с балкона в комнату, балансируя хвостом. Спустился по лестнице и быстрыми шагами пробежал к покоям короля, смахнув хвостом вазу с цветами; в спокойном состоянии он мог держать хвост мягко изогнутым, но в гневе или на охоте сухожилия твердели и хвост вот так мотался за спиной.

Забрызганный кровью, он пинком распахнул дверь в спальню короля. Когда Кэрэван не пошевелился от грохота, Генерал чуть не взревел от отчаяния, но тут король зевнул и, не просыпаясь, повернулся на другой бок. Вероятно, все дело было в толстых наушниках, надетых, когда началась песнь. Отдуваясь, Генерал начал быстро обыскивать богатые покои: большие изогнутые комнаты с колоннами и арками, обильно украшенные мозаиками из стекла и камня, раковин и полудрагоценных камней, а теперь еще и краской и разноцветным воском, портящим многие картины. Он поискал под всей богатой резной мебелью, во всех боковых комнатах и чуланах. Никого.

На следующее утро во время занятий Генерал был в плохом настроении: очевидно, кто-то из предыдущих учеников ухитрился попасть ему по голове. Во всяком случае, перья там были в беспорядке и немного окровавлены. Алекс знал, что некоторые обитатели дворца занимаются раньше него, и подозревал, что, наверное, это был кто-то из них. Он попытался забросить удочку, но упоминание о коллегах-советниках вызвало только рычание, а после имени принцессы Селины он, обезоруженный, оказался на полу под тяжелой ногой и услышал тихое:

– Тебе сказано, держись подальше от принцессы. Она тебя не касается.

Алекс оставил эту тему, но огонь подозрения и мятежа тлел.

Собственно говоря, Алексу не приходилось прикладывать какие-то усилия, чтобы держаться от Селины подальше. Участие в возвращении Темита с самого начала явно настроило ее против него. Алекс переживал из-за этого, но честность вынудила его признаться себе, что у него все равно нет никаких шансов. Селина, прекрасная и царственная, гордая и замечательная… на что тут рассчитывать грязному, нищему анимисту? Задав несколько вопросов, он узнал, что за Селиной настойчиво ухаживали многие молодые люди из богатых семей Деридаля, да и других городов, но Генерал и безумный отец распугали всех. Алексу было жаль ее, но в нем теплилась надежда, ведь такая волевая девушка, как Селина, сумела бы добиться своего, если бы выбрала кого-то из ухажеров. Может быть, ей не нравились такие… может быть, кто-то совсем другой, кто-то… вроде него?

В тот вечер (следующий после песни Генерала) Алекс сидел у себя и работал с белыми крысами, которых одолжил у Темита. Обычно он занимался с ними по вечерам, когда природные наклонности делали их более активными и любопытными. Используя безвредные красители, он покрасил альбиносов в разные цвета, чтобы различать их и усилить отличие от крыс-«паразитов». В данный момент на столе сидела ярко-зеленая. Заниматься приходилось с каждой по отдельности, хотя Алекс хотел, чтобы впоследствии они выступали вместе. Он планировал устроить цирк для развлечения короля. У некоторых анимистов для развлечения хозяев имелись прыгающие львы или танцующие медведи; у Алекса были крысы. В руке он держал сделанный Темитом щелкун, гибкий диск из меди.

Зеленая крыса, возбужденно принюхиваясь, подбежала к маленькой лесенке-трапу.

– Лезь! – приказал Алекс.

Когда крыса поставила передние лапы на трап, он щелкнул, и крыса оглянулась, ожидая награды. Алекс дал ей немножко сырного соуса для макарон на кончике пальца, потом, когда она съела немножко, повторил упражнение, на этот раз наградив крысу, только когда она поставила лапки на верхнюю ступеньку. Пылинка снисходительно наблюдала с его плеча, время от времени требуя свою долю сырного соуса как награду за невмешательство. Алекс знал, что она могла бы значительно ускорить процесс. Иногда, когда обычные крысы безнадежно путались и все было бесполезно, Алекс сдавался и позволял Пылинке помочь. Она сбегала на стол, здоровалась (малышка играла с крысами и обращалась с ними, как с сестрами), потом выполняла задачу, а прочие крысы следовали за ней, повторяя каждое движение. Алекс был уверен, что крысы никоим образом не учатся сознательно друг у друга, как хуманы. Скорее Пылинка заставляла их, как раньше заставила диких крыс, делать то, что она хочет. После нескольких повторов до них, видимо, «доходило», и крыса могла уже выполнить упражнение сама. Пожалуй, размышлял Алекс, это похоже на процесс «прикармливания»: животное заводили в нужное место, держа перед носом пищу. Прикармливание ценилось не так высоко, как обучение последовательным приближением, которое сейчас использовал Алекс, поэтому он старался не просить Пылинку о помощи, если обычные крысы не начинали волноваться из-за неудач. Если все шло хорошо, крысы, казалось, получали от представления настоящее удовольствие; они работали за угощение, но, казалось, оживлялись, быстро выполняя простые задания, которые им ставил Алекс.

Он был настолько поглощен работой, что слабый, неуверенный стук в дверь заставил его вздрогнуть.

– Минутку! – крикнул он и мысленно обругал себя, увидев, что зеленая крыса завертела головой, неуверенная, команда это или нет. Он быстро схватил зеленую крысу и посадил в клетку – наполненный опилками ящик с высокими бортами, чтобы животные не смогли ни выпрыгнуть, ни вскарабкаться. Потом позвал: – Войдите!

Дверь открылась, и Алекс широко открыл глаза: на пороге стояла сама принцесса Селина, перепуганная, с догорающей свечой в руке. На ней была шелковая ночная сорочка, а сверху шерстяной халат; прекрасные волосы были на ночь убраны в чехлы из ткани, но она совершенно не казалась сонной. Ее глаза были широко открыты, а лицо бледно от страха. Пылинка, почувствовав реакцию Алекса, вспыхнула

ревностью

– В-ваше высочество… – пробормотал Алекс, пытаясь вспомнить, полагается ему поклониться, кивнуть или что еще, и краснея от стыда при мысли, что на нем рубаха в пятнах крысиной мочи (Пылинка больше никогда не пачкала ему одежду, но новые крысы иногда забывали – или «метили» его, проявляя таким образом привязанность).

– Анимист, у меня мало времени, – прошептала Селина, входя и быстро закрывая дверь. – Пожалуйста, скажи мне… есть на мне какая-нибудь волшба?

Алекс прекратил таращить глаза и быстро сосредоточился.

– M-м… нет. Ничего, – сообщил он, хотя Пылинка надулась из-за того, что пришлось уделить принцессе внимание, пусть и в Офире.

Алекс мысленно выбранил себя; была прекрасная возможность сказать что-то вроде: «Конечно, ваша красота волшебна» или «Только чары, которыми вы околдовали меня, госпожа», а он даже не подумал об этом, а теперь поздно.

Селина, казалось, вздохнула с облегчением, а потом, словно вместе с напряжением, пригнавшим ее сюда, исчезла какая-то опора, у нее подкосились ноги. Алекс вскочил и подставил ей стул. Она благодарно упала на сиденье.

– Что с вами? Вас кто-то преследует?

– Нет… да… не знаю, – прошептала она, уставившись на пламя свечи. – За мной все время следят. Преследуют.

– Генерал? – прошептал Алекс. Селина обеими руками сжала свечу.

– Он безумен. Для него невыносимо, что королю, моему отцу, кто-то может быть ближе, чем он. Он ревнует ко мне. Мне кажется, он считает себя… принцем, что ли! Он контролирует все. – Ее голос замер. – Но не это привело меня сюда. Не думаю, чтобы он… попытался что-нибудь… во всяком случае, пока отец жив.

Алекс неожиданно для себя оказался на коленях рядом со стулом, жадно ловя каждое слово. Пылинка

возмущенная

спряталась под воротом.

– Что случилось, ваше высочество? – спросил Алекс. – Вы спрашивали о волшебстве…

Селина вздрогнула от страха. Алекс видел, что она борется со слезами и только царственная отвага и сила духа не дают ей раскиснуть.

– Мне снились сны, – прошептала она. – Не помню четко, но… тени… лица… а я беспомощна. Глумливый смех… – Она вздохнула, беря себя в руки. – Вчера ночью мне снились эти тени. Проснулась, а на стене тень. Как во сне. – Она крепко зажмурилась, вспоминая. – Потом она исчезла… но… по-моему, это был… Чернан.

– Чернан?!

Алекс забыл шептать, но, казалось, самый звук этого имени причинил Селине боль, и он мгновенно пожалел, что произнес его.

– Когда он был здесь… он, кажется, считал, что любит меня. Я была молода и глупа. Дразнила его, подзадоривала. – Она содрогнулась. – Сейчас это кажется отвратительным! Но когда он стал слишком настойчив, я проявила твердость. И он рассердился. Он никогда больше об этом не говорил, но… – Селина закрыла глаза, и на этот раз выкатились две слезинки, – не прошло и месяца, как с родителями произошел… несчастный случай.

– О нет, – выдохнул Алекс. Селина медленно кивнула.

– Я хотела дать ему шанс исправить содеянное. Если он сделал это… У меня не было доказательств. Но он не… другие советники… они не слушают меня. Алекс! Они не слушают меня, обращаются со мной как с девочкой, глупой девчонкой, которая думает только о том, как выглядеть хорошенькой. Даже тогда они не послушали меня. – Она вздохнула. – Я знала, что надо избавиться от Чернана, но боялась рассердить его еще больше. И устроила, чтобы его изгнали вместе со всеми остальными шаманами, аллопатами, знахарями-травниками и шарлатанами, которые пытались лечить отца… И Темита тоже. – Она открыла глаза. – Я знаю, он твой друг и, наверное, не хотел причинить вреда, но тогда я повсюду видела влияние Чернана. Казалось, все слушают его и никто не слушает меня. Темит дружил с ним, поэтому я боялась его. Я боялась всего.

Алекс мало общался с Чернаном, но сейчас, видя страх принцессы, вспомнил свой страх перед тавматургом, вспомнил, как чародей похозяйничал в его разуме и уговорил злоупотребить своим талантом. Он решил, что Чернан, вероятно, хуже, чем показалось сначала.

– Вы были правы, что забеспокоились, – сказал Алекс, пытаясь успокоить ее. – Но Ч… этот волшебник сейчас не наложил на вас никаких чар. И на меня тоже. И я бы сразу же узнал, если бы он появился и попытался кого-нибудь здесь заколдовать.

Селина кивнула.

– Ты спас нас от колдуна-убийцы. Не думаю, что это был он, но… он мог кого-нибудь нанять. Но, возможно, это все-таки был он – в волшебной личине! – добавила она, внезапно осознав такую возможность. – Такое возможно? Я мало знаю о волшебстве…

– Наверное, возможно, – сказал Алекс. – Когда это произошло, я не смог разглядеть лицо, да и не помню.

Ему пришло в голову, что Генерал, возможно, знал и сказал бы, если бы узнал волшебника. Если подозрения принцессы верны.

– А теперь эти сны… Алекс, мне кажется, это он. Мне кажется, он каким-то образом пытается добраться до меня. Раньше, когда он был здесь, мне иногда снилось… – Она яростно помотала головой, отгоняя воспоминание. – Или он каким-то образом перемещается сюда при помощи волшебства. Это возможно?

Алексу очень не хотелось пугать ее еще больше, но он кивнул.

Алекс видел, что девушка очень боится; воск свечи тек по руке, а она даже не чувствовала жара.

– Мне кажется, он мог приходить сюда, что-то делать… Я боюсь, что он, возможно, говорил с Генералом, заключил какой-нибудь тайный союз. Или, может быть, прячет лицо под какой-нибудь волшебной личиной, и мы считаем кого-то другом, а на самом деле это он. – Селина осторожно протянула руку и положила на плечо Алекса. Несмотря на беспокойство о ней, он едва не растаял от прикосновения этой мягкой ладони. – Алекс… ты единственный, кто может узнать правду. Ты единственный можешь определить, кому можно доверять. Ее глаза – темные, глубокие и пугающие, как межзвездное пространство, смотрели прямо на него. Они были темно-темно-синие, почти индиговые.

– Вы можете доверять мне, госпожа, – булькнул Алекс. – Я буду защищать вас… от Чернана, от любого, кто посмеет угрожать вам.

ревность! защищать!

Алекс быстро выдернул плечо из-под руки Селины, чтобы не дать бросившейся в атаку сердитой Пылинке укусить пальчики принцессы. Пылинка, очевидно, считала личность и внимание Алекса своей территорией и страшно возмущалась, что Селина позволяет себе вольности или овладевает его привязанностью. Алекс слышал, что с другими анимистами такое бывало. Он превратил это движение в неуклюжий поклон. Одно было неплохо в том, что она сидела, а он стоял на коленях: не так бросалось в глаза, что она выше его.

– Спасибо тебе, Алекс, королевский анимист. – Селина благодарно улыбнулась и встала; казалось, она не заметила Пылинку, сердито уставившуюся на нее с плеча Алекса. Пылинка старательно терлась о ткань его одежды, стараясь забить запах принцессы своим. – Теперь мне лучше вернуться к себе, пока кто-нибудь не увидел меня… – На ее лице снова появилось загнанное выражение. – Но мои покои – прямо через сад. Я оставлю окно открытым. Ты не мог бы ночью… проверить и, понимаешь, удостовериться, что там нет ничего… необычного? Ты бы увидел, если там что-то есть, верно?

– Да, госпожа, – благоговейно сказал Алекс.

Разумеется, он заметил это окно, знал, чье оно, и, признаться, все равно поглядывал в ту сторону больше, чем необходимо, надеясь мельком увидеть ослепительную принцессу… но занавески всегда были задернуты. Но теперь… Он еще раз низко поклонился.

– И всякий раз, когда смогу, я буду рядом, чтобы убедиться, что никакое волшебство, известное или неизвестное, не угрожает вам.

Селина улыбнулась, милостиво кивнула и позволила Алексу открыть перед ней дверь.

– Алекс, пока ты не появился, я не знала, что делать. Я… прости, если я иногда кажусь надменной или холодной. Я ношу эту маску, чтобы спрятаться от них, тех, кто не понимает. Но ты… ты особенный. Я очень рада, что ты здесь.

Она снова мягко улыбнулась ему, повернулась и вышла в коридор. Волосы выбились из одного из чехлов, и их концы волочились за ней по каменному полу. Алекс, тяжело привалившись к притолоке, смотрел ей вслед. Пылинка ткнулась носом ему в ухо, дрожа от

негодования!

Но он не обратил на нее внимания.


Загрузка...