Анталия от 300 у.е., или Все включено

30.06, ПОНЕДЕЛЬНИК

Рваный и несвязный сон прервался назойливым «тик-тик, тик-тик, тик-тик». Я открыла глаза и нащупала под подушкой вибрирующий источник звука.

6:45. Звонит Саваш.

Резко дернувшись, я спрыгиваю с кровати и говорю в телефон:

— Буду через пять минут!

И уже через три выбегаю из ложмана (общежития для персонала) на ухабистую дорогу, застегивая на бегу рубашку и юбку. Уже светло, роса испаряется быстро, уступая место липкому зною. На моем плече болтается сумка с телефоном, сигаретами, зубной щеткой и пастой, левая рука занята планшетом с трансфер-листом. Остановившись за кустами, скрывающими от меня вход в отель, я перевожу дыхание, заправляю рубашку в юбку и вытираю пальцем капельки пота над верхней губой. Я стараюсь напустить на лицо выражение деловитой сосредоточенности.

Туристы сгрудились перед автобусом испуганным табунком, водитель меланхолично курит, глядя вдаль и уперев кулак в лобовое стекло. Из отеля через раскрытые настежь двери доносится высокий и назойливый звонок телефона.

Я говорю «доброе утро» туристам и «günaydın»[1] водителю и тут же, стремясь предупредить расспросы, гневные тирады и жалобы, начинаю шумно командовать, переключаясь с русского на турецкий и наоборот.

— Чемоданы к автобусу! Открывайте двери!

Почему не работает кондиционер? Все здесь?

Чемоданы ставьте сюда. Фамилию скажите, пожалуйста… Есть. Дальше! Проходите, пожалуйста. Нет, ничего. Без нас не улетят, что вы!

Фамилия? Да-да, можете садиться на передние сиденья. Фамилия? Проходите. Ничего не забыли? Все-все, закрывайте! Едем! Очень-очень быстро. Сначала в «Марко Поло», потом в «Роуз Бич» и в аэропорт. Включите кондиционер!

Я беру микрофон, приветствую все еще испуганных туристов, рассеявшихся по салону автобуса, и приношу им свои извинения за опоздание. Опять звонит телефон. Метин. Естественно, я опаздываю уже на полчаса.

— Доброе утро, Метин, — сдержанно приветствую я его.

— Тамара, ты где?

— Отъезжаю от «Голден Бич».

— Хорошо. В «Роуз Бич» не заезжай, Гуля заберет. Давай быстро, без остановок.

— Да, поняла.

Метин отключается, но я еще какое-то время говорю в молчащий телефон и чиркаю в трансфер-листе — не хочу разговаривать с туристами, не сейчас. Сначала заберу группу из «Марко Поло», а потом уже выслушаю все претензии, все их варианты — скопом. К горлу подступает тошнота, хочется почистить зубы и выпить крепкого чая. В правый висок бьет солнце, и рубашка липнет к повлажневшей спине.

— Кондиционер включите, — говорю я водителю и опять стираю пальцем капельки пота над губой.

В «Марко Поло» все происходит быстро — почти половина туристов уже уехала в аэропорт на такси.

Белл-бои закидывают багаж в брюхо автобуса, я спрашиваю фамилии, туристы торопливо вспрыгивают в салон. Лишь один мужчина, толстый и красный, останавливается на миг перед ступеньками и ухватывает пальцами мой бедж — металлическую пластинку, на которой выдавлен логотип компании и мои имя-фамилия.

— Что ж вы… Тамара, так паскудно работаете? А?

— Проходите, пожалуйста, в автобус.

Я показываю мужчине стиснутые зубы: улыбаюсь.

Автобус выбирается на üst yol — верхнюю дорогу, которая облизывает подножье горы. Я надеваю очки и мгновенно забываюсь жарким дурным полусном.

Водитель будит меня довольно скоро, на въезде в Анталию. Отерев влажное лицо горячей ладонью, я поднимаю чугунную голову и вижу, что мы уже мчимся вдоль городского пляжа.

— Абла,[2] скажи про чаевые, не забудь, — говорит мне водитель. Я киваю и с тоской смотрю на пустынный пляж. Мне хочется упасть в прохладное море — прямо сейчас, — долго-долго лежать в пене волн и шуршании камешков и бездумно глядеть в небо. В горле саднит, но у водителя воды просить не буду — он в ответ попросит меня предложить воду-колу-фанту-пиво туристам. За две лиры, полтора евро или два доллара.

Автобус проезжает по не загруженному еще машинами центру города, нехотя, с гидравлическими присвистами, останавливаясь на краснеющих светофорах. Торговцы кунжутными бубликами катят тележки и занимают свои места на тротуарах, хозяева магазинов, позевывая, расставляют у дверей караул из манекенов в кожаных плащах, а я медленно поднимаю руку и вытаскиваю микрофон из зажима. Поднимаюсь — тоже медленно, — собираю остатки слюны, втягивая щеки, и начинаю обязательную прощальную речь:

— Уважаемые гости, через несколько минут мы подъедем к аэропорту. При входе в аэропорт вы должны будете пройти контроль безопасности. Весь багаж и всю ручную кладь надо будет положить на ленту сканирующего аппарата, а затем пройти через рамку металлоискателя. Тележка для багажа стоит один евро. Представитель нашей компании поможет вам во время регистрации. Пожалуйста, не забывайте свои личные вещи в салоне автобуса. Приятного полета! Спасибо за то, что выбрали компанию «Арейон»!

Туристы стряхивают оцепенение, потягиваются, принимаются шуршать пакетами. Вопросов никто не задает, желание у измученных отдыхом одно: как можно быстрее переместиться в кресло самолета, а из него на родной домашний диван.

Выключив микрофон, я осторожно опускаюсь на свое залитое солнцем место, стараясь не усилить резкими движениями пульсацию в голове и глазах. Водитель, поняв, что я не попросила для него чаевых, обиженно сопит. Наплевать. Я и в хорошие дни этого не делаю: все равно же не дадут.

Автобус останавливается перед разъезжающимися дверями зала вылетов, туристы проворно спрыгивают на асфальт и тянут из багажного отделения свои чемоданы, оттирая в сторону друг друга и водителя, бестолково суетящегося рядом в надежде на чаевые.

Не проверяя салона и не дожидаясь, пока туристы присоединятся к толпе перед входом, я прохожу мимо автобусной стоянки и столиков кафе, где уже пьют кофе и изучают трансфер-листы наши гиды, в туалет для персонала.

В туалете никого. Я приближаю лицо к заляпанному подсохшей водой зеркалу и смотрю себе в глаза — так, как смотрю, только когда остаюсь одна. Но тут дверь за моей спиной вздрагивает и распахивается, и я, отпрянув от зеркала, суетливо достаю из сумки пасту и щетку. Я чищу зубы, пока паста не начинает пощипывать язык, потом взъерошиваю волосы, приподнимая их у корней мокрыми пальцами, и оглаживаю влажными ладонями уже помятую юбку. Услышав шум самолета, нарастающий над хлипким домиком туалета, я спешу на солнце.

У кафе — высокой стойки с кранами и фритюрницами, окруженной круглыми алюминиевыми столиками, — шумно и особенно жарко. Колышется море разноцветных форменных рубашек, льется разноязыкое многоголосие. Я рассеянно здороваюсь со знакомыми: Тимуром из «Теза», Мехметом из «Туи», Ольгой из «Туртеза», Сергеем из «Санрайз» — и подхожу к нашей Гале, которая заведует списками и со своей стойки отправляет туристов по автобусам.

— Ой, Тамара, привет! Ты чего опоздала? Тебя Метин искал. На вот, твой трансфер. Седьмой автобус. У вас сегодня восемьдесят человек в «Голден Бич». Как у тебя дела?

— А кто второй автобус везет? — спрашиваю я.

— Сейчас посмотрю… — Она шелестит бумагами. — Гуля везет.

— Прекрасный выбор, — бормочу я. — Надеюсь, эта дура не увезет их сразу в магазины.

— Что?

— Ничего. А где она?

— Не знаю. Там… — Галя кивает в сторону ровного ряда автобусов и прикладывает к уху телефон, пискляво запевший песню Таркана «Efendim!».

Я нахожу Гульнару в старом бордовом «мерседесе» и, не поздоровавшись, сразу начинаю объяснять ей, что надо говорить нашим туристам:

— Коктейль в пять, пусть подходят на ресепшн. Про отель не говори, мы все расскажем сами. Ну, несколько слов буквально: находится в поселке Текирова, «все включено», номера дают такие, какие резервировали. И пожалуйста, не надо про магазины сразу. Они все равно ничего не понимают после перелета, еще и ранний рейс…

— Да я бы ничего и не говорила, если бы вы продавали нормально! — сварливо отвечает она и поджимает губы.

Я качаю головой, шепчу: «Последнее с себя снимет и продаст».

— Чего?

— Ничего.

Отойдя от автобуса, я нажимаю на телефоне кнопку «2». Ильхам отвечает после первого гудка: «Ты как там?»

— Да не по себе как-то, знаешь. Мы вчера, конечно, здорово накидались… — Я морщусь, вспоминая вкус вчерашнего виски. — А после Метина мне еще хуже станет… Муштери[3] есть, конечно! Целых восемьдесят. Скажи Савашу, что он скотина… Скотина, конечно, мог бы и пораньше разбудить.

Мне совсем не хочется трепаться с нашими гидами в ожидании туристов, и я иду к своему автобусу. К его лобовому стеклу уже прижата дворником зеленая табличка с номером. Достав из сумки сигареты, я закидываю табличку на переднее сиденье и закуриваю первую сигарету. Она кажется мне слишком горькой, ее вкус поднимает тошноту до самого горла, но я упрямо затягиваюсь и медленно выпускаю дым в небо, виднеющееся в просвете между двумя автобусами.

— Тамара!

Я вздрагиваю и тут же прячу руку с сигаретой за спину, едва не опалив юбку.

— Доброе утро, Метин, — с напускной бодростью отзываюсь я.

— Ты тут прячешься, что ли?

— Н-нет, почему? Курю, — я показываю ему сигарету, — жду туристов.

— А я думал, тебе стыдно за сегодняшнее опоздание, — щурится Метин. — Что у тебя произошло?

— Извини, Метин. Устала, не услышала будильника…

— Ну ты не уставай так больше, а то закончишь сезон раньше времени.

С этими словами менеджер «Арейона», гроза гидов и водителей, поворачивается, чтобы продолжить обход и убедиться, что все автобусы и их провожатые готовы к работе.

Докурив, я выглядываю из тени — гиды медленно растекаются по стоянке, похлопывая по ладоням планшетами с трансфер-листами. Водители, стоявшие до этого ленивыми кучками тут и там, возвращаются к своим машинам. Я кладу на язык зеленую мятную конфету и покорно становлюсь под зеленой табличкой с номером, прижимая планшет к животу. Минут через десять появятся туристы: разноцветная, пьяно возбужденная масса с чемоданами и сумками, позвякивающая пакетами из дьюти-фри, сжимающая в руках кофты и легкие куртки. Едва заняв место в автобусе пакетами и куртками, они тут же выскочат на горячий, промасленный асфальт и станут подставлять лица солнцу, жадно курить и звонить домой: «Алло! Ну, мы прилетели! Погода классная, супер!» И каждый второй спросит меня, который сейчас час и когда мы поедем, словно не от них и не от той скорости, с которой они выползают из аэропорта, зависит, когда мы уберемся из этого пекла.

Сначала появляется шумная компания — три очень худых молодых человека в марочных одеждах и три блондинки. Я прислушиваюсь к их оживленному разговору, пока они перекладывают пакеты и куртки из рук в руки в поисках то ли сигарет, то ли ваучеров.

— А ты помнишь, как Машка в прошлом году от турков отбивалась? — кричит одна из девушек и тут же взрывается смехом.

— А в каком отеле вы были?

— Саша, я тебе уже сто раз говорила! «Цезарь»! Как салат!

— Салат? А сейчас мы поедем в «Оливье», да? — усмехается Саша и поворачивается ко мне, выкатывая вперед черный чемодан на колесах. — Что мы должны вам дать, девушка?

— Добрый день, — улыбаюсь я ему искусственной улыбкой. — Мне нужны ваши ваучеры. Вот эти, желтые. А вещи поставьте, пожалуйста, в багажное отделение.

Я отмечаю их фамилии в списке и отступаю в сторону, потеряв к ним интерес. Это рипитеры,[4] в Анталии они уже отдыхали. На экскурсии они точно не поедут, но и группу мне вряд ли испортят своими рассказами бывалых путешественников — слишком высокомерны, чтобы общаться с другими туристами.

Следом приходит семья с двумя детьми. Отдавая мне ваучеры, они спрашивают, с какой стороны будет солнце, когда мы поедем в отель. Потом к автобусу подходит рыжеволосая девушка в красном топе и косой юбке. Я смотрю, как она достает из сумки пачку тонких сигарет, и прикидываю, кого она выберет себе в курортные любовники. Кого-то из аниматоров,[5] скорее всего. А может, даже Бебека — он достаточно смазливый и с некоторыми туристами, а вернее, туристками умеет быть обходительным.

Дальше туристы идут уже сплошным потоком, и я споро отрываю ваучеры и ставлю галочки напротив фамилий в списке, почти не поднимая головы и не глядя на лица.

Спустя сорок минут автобус заполнен, не хватает лишь двух человек из моего трансфер-листа: Mr. Bystrov, Mrs. Bystrova DBL 30.06–09.07.

Я иду к Гале, чтобы отдать ей ваучеры и табличку с номером.

— У тебя все? — спрашивает она, добавляя мои ваучеры к высокой стопке других.

— Нет, двоих не хватает. Ждать?

— Ну, подожди со мной минут пять. Их же посадить не к кому будет, если что: Гуля уже уехала.

Я закуриваю, и моя супружеская пара появляется на второй затяжке. Ну да, они как общественный транспорт, подчиняющийся правилу: хочешь, чтобы троллейбус пришел побыстрее, закури. Досадливо бросив сигарету в урну, я веду туристов к автобусу.

Женщина за моей спиной раздраженно шипит: «Ты видишь, мы чуть не остались тут! Виски-виски!»

— Оксан, потом! — отрезает мужчина.

Тяжело переваливаясь через лежачих полицейских и отфыркиваясь, автобус выезжает со стоянки аэропорта, я беру микрофон и становлюсь в проходе, ухватившись за спинку переднего кресла.

— Добрый день, уважаемые гости! Добро пожаловать в Анталию! Меня зовут Тамара.

Отель, в котором вы будете отдыхать, называется «Фламинго», и расположен он в двухстах километрах от Анталии.

На этих словах по автобусу скользит шепоток, и тут же с задних рядов до меня долетает возмущенный голос:

— Какой еще «Фламинго»? Мы покупали в «Голден Бич»! И почему двести километров? Нам говорили восемьдесят два!

— Да, я вижу, что вы помните название своего отеля, — отвечаю я заученной репликой. — Это хорошо. Не потеряетесь во время отдыха.

Туристы облегченно вздыхают и вытягивают головы, чтобы разглядеть меня. А я спешу продолжить, пока не угас их интерес и не рассеялось внимание. Мне нужно, чтобы они пришли на инфококтейль, во время которого мы продаем экскурсии.

После второго тоннеля я звоню Гуле и узнаю, что она проезжает Гейнюк.

Наклонившись к водителю, я говорю:

— Абей,[6] помедленней, пожалуйста, а то первый автобус расселить не успеют. В отеле на ресепшен мало места.

Ресепшен в «Голден Бич» вмещает не больше пятидесяти человек с багажом, но сейчас я хочу избежать не только тесноты. Отель заполнен под завязку — высокий сезон, и в ход идут любые номера: и шумные в пятом корпусе, и с видом на затхлый ручей в четвертом. Туристов, недовольных этими номерами, будет много, и лучше объяснять им, что отель подготавливает и расписывает номера заранее и в соответствии с резервацией, тогда, когда расселим всю группу. Иначе на ресепшене начнется свалка — туристы (русские и итальянцы особенно) любят постоять горой друг за друга и хорошенько пособачиться перед обедом. Утихомирить их можно, лишь разделив на маленькие группки, а это как раз сделать сложно в тесном, заполненном людьми и чемоданами пространстве.

Скоро мы въезжаем в Текирова, и я опять включаю микрофон.

— Уважаемые гости, через несколько минут мы с вами подъедем к отелю. А сейчас мы проезжаем поселок Текирова. Он не очень большой, буквально две улицы с магазинами: одежда, сувениры, кожа, золото. Почта, стоянка такси, несколько кафе и, конечно, отели. Посмотрите, вот здесь, слева, останавливаются долмуши — автобусы, на которых можно доехать Кемера и Анталии. Напоминаю, что сегодня в пять часов мы проводим для вас инфококтейль, где расскажем обо всем подробнее. Транспорт, цены, обмен валюты, страховка, обратный отъезд и так далее. Сейчас на ресепшене в отеле вас встретят мои коллеги, Ильхам и Алексей. Они помогут вам заполнить карточки, найти номера и покажут, где находится ресторан. Обед начинается в двенадцать, заканчивается в три, а в пять часов мы ждем вас на инфококтейль! Не забывайте, пожалуйста, свои вещи в автобусе — у нас уже и так очень много очков, фотоаппаратов и виски, нам больше не надо.

Только если у кого-нибудь есть интересная книжка, с радостью возьму почитать. Хорошего отдыха! Увидимся!

Как только я выключаю микрофон, автобус, мягко присев, останавливается перед отелем. Я медленно и нехотя покидаю прохладу салона и становлюсь рядом со ступеньками, ведущими на ресепшен. Белл-бои уже рядом присматривают себе перспективных клиентов.

— Как туристы, хорошие? — спрашивает меня kaptan Рамазан,[7] главный посыльный.

— Отличные, деньги во всех карманах, — отвечаю я ему и вытягиваю руку в сторону входа, чтобы показать туристам, куда идти. — Проходите, пожалуйста, ваш багаж привезут на ресепшен через пару минут. Что, простите? Чаевые носильщикам на ваше усмотрение, но обычно принято давать доллар-другой, когда они принесут ваши вещи в номер. Да-да, туда проходите. По лестнице и прямо.

В распахнутых дверях я вижу Ильхама и Бебека — они в чистых, выглаженных формах и при галстуках. От предыдущего автобуса на ресепшене осталось всего несколько человек. Быстро их раскидали, молодцы.

Я проверяю опустевший автобус, забираю с сиденья забытую детскую панамку и, отпустив водителя, поднимаюсь по лестнице в отель.

— Привет. Как у вас тут? — Я сую Ильхаму панамку. — Найдешь хозяина? Я в игровой покурю пока, отчет начну.

Прежде чем отправиться в обычно пустующую в утренние часы игровую комнату, я захожу в офис отеля, чтобы взять из сейфа бланки, билеты и деньги для еженедельного отчета. Возле копира складывает бумаги закончивший свою смену Саваш. Повернувшись на щелчок двери, он тут же протягивает мне руку и спрашивает:

— Ну что, очень ругал тебя ваш менеджер за то, что проспала сегодня?

Я с силой сжимаю его толстенькие пальцы:

— Очень. Поменяешь мне за это пять номеров.

— Я мог бы вообще тебя не будить!

— Тогда бы тебя убили туристы.

— Да! — смеется он. — Они уже собирались, поэтому я и позвонил тебе.

В игровой, как я и надеялась, пусто и тихо, сюда даже гомон с ресепшена не долетает. Бильярдные столы как будто грустят, пыльные и заброшенные. Я беру у бармена кофе, стакан содовой и, закурив, начинаю раскладывать квитанции по экскурсиям: обзорная, Демре, Акваленд, прогулка на яхте, джип-сафари, — сразу прикидывая, сколько комиссионных мы получим за эту неделю.

Ильхам с Бебеком появляются чуть ли не через час. Они шумно вваливаются в комнату и садятся напротив меня за стол, заваленный бумагами и билетными книжками.

— Ты что же, Тамара, нам баб красивых не привезла? — с укоризной спрашивает Бебек, хватая мой стакан с содовой.

— Знаешь, если бы я могла выбирать, то в любом случае выбирала бы не молодых мамочек для тебя, а одиноких авантюристов с деньгами, чтобы впаривать им экскурсии и зарабатывать. Посмотри, какие продажи на этой неделе… — Я подталкиваю к нему один из заполненных бланков. — И потом, ты же вчера поимел секс, разве нет, Бебек?

— Да прекратите вы все меня этим словом дурацким называть! Бобик какой-то!

— Бобик тебе тоже подходит, — ухмыляется Ильхам. — Но Бебек лучше. Во-первых, ты самый младший, а во-вторых, ты и на самом деле ребенок! — Ильхам встает. — Кто пьет кофе?

— Мне чай, — тут же сообщает Бебек.

Ильхам цокает языком:

— Ну, ты видишь? Капризный ребенок!

Я соглашаюсь кивком и поворачиваюсь к Бебеку:

— Вы не стали ждать возвращенцев на ресепшен?

— Да была парочка недовольных номерами, но быстро разобрались, — пожимает он плечами. — Из пятого корпуса пришло две комнаты. Из четвертого — одна… Быстров какой-то. Да отель же забит! Проси не проси, ори не ори…

К столу подходит Ильхам и ставит на него с подноса чашки, стаканы и чистую пепельницу:

— Да, нам Айше сказала, что отель заполнен на девяносто восемь процентов.

— А еще два номера — кому? Ильхам, дай сигарету, а? У меня закончились.

Ильхам бросает на стол мятую пачку длинных «Мальборо», которые мы с ним прозвали эскалибурами.

— Еще два, — объясняет он, — это номер генерального с женой и люкс, который всегда держат на случай приезда хозяина.

— Ну, эти-то номера можно вообще не учитывать! А вы кому-то обещали поменять?

Бебек отхлебывает чай из пузатого стаканчика и бережно ставит его на стол:

— Я Быстрову обещал поменять его номер на основное здание. Он на десять дней приехал, лучше уж сразу поменять, а то будет ходить, мозги нам иметь.

Я записываю фамилию туриста в рабочий блокнот и поднимаю глаза на Бебека:

— Какой номер? Дабл?

Он кивает.

— Тамара, зачем ты записываешь? Бебек обещал, пусть меняет, — возмущается Ильхам. — Ты знаешь, кстати, как его Мехмет назвал? Mister Roomchange. Нормально, да?

Я смеюсь, глядя на раздраженное лицо Бебека.

— Да ну вас на хрен! — восклицает он и встает. — Только вы знаете, как работать, а все остальные придурки, да?

— Ладно-ладно, не обижайся, — примирительно говорит Ильхам, но Бебек уже идет к выходу, со злостью отпихивая стулья.

Мы видели такие вспышки обиды уже не раз и поэтому после ухода Бебека просто склоняемся молча над своими бумагами, чтобы успеть закончить отчет до обеда.

Хотя подруга жены и предупредила их, что в этом отеле лучше селиться в основном здании, Вадиму номер в бунгало — двухэтажном доме с тенистым внутренним двориком — понравился. Сырости и духоты, о которой говорила подруга Оксаны, он не почувствовал, не услышал и обещанного ею же шума с детской площадки. Он устроил чемодан на широкой низкой тумбе и прошелся по номеру, размышляя:

— Кровать, туалет-ванная, телевизор есть, а чего еще надо на десять-то дней?

Оксана, однако, с ним не согласилась. Сначала она забраковала ванную:

— Здесь воняет! Вадим, понюхай!

Потом она откинула с кровати тяжелое темно-зеленое покрывало и пощупала подушки, постельное белье:

— Кажется, влажноватое…

Она заглянула в мини-холодильник под светлым столом у окна, щелкнула лампой, распахнула балконную дверь. Дверь громко скрипнула, и Оксана решительно кивнула, как детектив в кино, обнаруживший роковую улику:

— Ну, все, как Настя и говорила. Подсунули черт знает что! Вадим, надо переселяться в основное здание.

— Думаешь, прямо надо?

— Конечно. Ой, смотри, у них тут еще и муравьи! — Она указала длинным ногтем на муравьиный трупик у прикроватной тумбочки. — Четыре звезды называется.

Спорить Вадиму не хотелось — уж слишком утомительным был для него перелет, — и он молча вышел из номера.

Гид у регистрационной стойки в фойе на его просьбу только махнул рукой:

— Нереально. Вообще никак.

Вадим достал из заднего кармана бумажник, вытащил двадцать долларов и молча показал деньги гиду.

Тот вздохнул с явным сожалением:

— Ну, нет в основном здании свободных номеров. Вообще нет. Может, завтра что-то появится.

Взгляд, с которым гид проводил купюру, убедил Вадима лучше всяких слов. Он сунул бумажник обратно в карман и протянул парню руку:

— Я подойду завтра. Фамилия Быстров, двухместный номер.

— Я Алексей. Около часа ко мне подойдите, ладно? Только ко мне.

Вадим вернулся в номер, бросил солнечные очки на стол и развел руками:

— Сегодня ничего нет.

— Ой, можно подумать! — фыркнула Оксана. — Все у них есть, не хотят работать просто. Надо было мне пойти.

— Надо, — согласился он и упал спиной на прохладную кровать. — Как же хорошо. Поспать бы…

Оксана деловито зашелестела пакетами.

— Я в душ, а потом пообедаем, да? — сказала она скорее утвердительно, чем вопросительно и бросила на кровать стопку одежды.

— Угу.

— И не засыпай!

— Угу.

Вадим, пытаясь стряхнуть с себя сонное оцепенение, потянулся к лежащему на тумбочке пульту. Пульт оказался пристегнутым к спинке кровати недостаточно длинным и недостаточно эластичным проводом-пружинкой, и Вадиму пришлось подвинуться к краю. Это вдруг привело его в раздражение, он резко сбросил ноги с кровати, так и не включив телевизор, и наклонился к пакету с бутылками. «Вот такой отдых: встаешь в пять, летишь через черт знает сколько стран, едешь потом еще два часа, а в номере пульт к стене приделан. Идиотизм, — подумал он, щедро наливая виски из квадратной бутылки в высокий тонкостенный стакан. — И стаканов нормальных даже нет!»

Он вышел на балкон и сердито глотнул виски, оглядывая раскинувшуюся под ним лужайку, аккуратные дорожки из красно-рыжей плитки, старую кряжистую сосну и море, поблескивающее лениво сквозь ее длинные иглы. При виде моря Вадим смягчился. «А может, вот ради этого и стоит летать из одного конца света на другой? Море…» Ему захотелось позвонить Игорю, сказать, что они долетели нормально, и справиться о делах в офисе, но только он взял телефон, как Оксана вышла из ванной, вынося вместе с собой облако цветочного аромата.

— Вадик, я готова! — радостно объявила она. — Пойдем?

Он погасил опять было вспыхнувшее раздражение и опустошил одним глотком стакан:

— Сейчас, шорты надену.

— И плавки не забудь. У нас потом пляж!

Закончив отчет, мы относим бумаги и деньги в сейф и отправляемся на обед. Я помню двухнедельное меню отельного ресторана наизусть и уже знаю, что буду есть сегодня — картофельное пюре и курицу с подливкой, на десерт — черешню и арбуз.

Хотя обед начался всего полчаса назад и продлится еще два с половиной, ресторан почти полон. Я оглядываю зал и замечаю в дальнем углу менеджеров отеля и нашего светловолосого коллегу, лениво размазывающего еду по тарелке.

— Ильхам, я вон там сяду, с Бебеком, — говорю я, положив два куска куриного филе рядом с горкой пюре.

Ильхам отрывает взгляд от разноцветных душистых специй и кивает.

С тарелкой в руках я подхожу к менеджерам и желаю им приятного аппетита — они любят вежливых и почтительных гидов. Из кухни выплывает пузатый Орхан, китченшеф, которого мы за глаза называем чикеншефом, и восклицает, глянув на тарелку в моих руках:

— Тамара! Тебе не нравится, как мы готовим? Почему ты ешь так мало?

— Орхан-бей, я боюсь поправиться. Кто же мне форму будет перешивать в середине сезона?

— Нет, поправляться не надо! Но рыбу сегодня вечером есть приходи!

Улыбнувшись ему, я сажусь за стол напротив Бебека.

— Орхан опять к тебе яйца подкатывает? — скалится он.

— А тебе завидно?

— Злая ты, Тамара, — качает он головой. — Тебе нужен секс.

— Приятного аппетита, Алеша.

— А где Ильхам?

— Я здесь, — отзывается подошедший к столу Ильхам. — Кому воды?

— Мне спрайт, — говорит Бебек.

В этот момент к столу подскакивает официант и принимает заказ, избавляя Ильхама от необходимости топтаться сначала за водой у одной стойки, а потом за спрайтом — у другой.

— Смотри, как у нас теперь менеджеров обслуживают, — замечаю я.

— Ну, мы же хорошие, — подмигивает мне Ильхам.

Мы с Ильхамом подвигаем к себе тарелки, а закончивший есть Бебек крутит головой по сторонам и оглаживает взглядом любую более или менее упругую женскую задницу. Не высмотрев ни одной, достойной немедленного действия, он задает свой ежедневный вопрос: «Кто проводит сегодня инфококтейль?»

— А чья очередь? — отрывается от тарелки Ильхам.

Я вздыхаю:

— Моя.

— Хочешь, я проведу? — участливо предлагает он. — Ты же на трансфер ездила.

— Да ладно, в первый раз, что ли.

— Приятного аппетита, — раздается вдруг рядом с нашим столом мужской голос.

Я скашиваю глаза и вижу живот, обтянутый шортами. В первые месяцы своего первого рабочего сезона я сразу откладывала в сторону столовые приборы и вставала, стоило только туристу подойти ко мне в отельном ресторане. Я выслушивала его, ходила с ним на ресепшен, решала его проблемы и отвечала на бесконечные вопросы. А потом, ночью, ложась в кровать с обиженно урчащим желудком, я вспоминала свой недоеденный обед и ужин и злилась на туристов и свою работу.

Мы поднимаем головы на туриста, не прерывая трапезы.

— Спасибо, э-э-э… — тянет Ильхам, пытаясь вспомнить имя подошедшего туриста. — Вам…

— Ильхам, мы хотим машинку взять напрокат. В Демре съездить.

— А вы же вроде покупали экскурсию туда?

— Да мы подумали, на фиг нам эта экскурсия, если мы и сами можем съездить? Правильно?

— Ага, понятно. Вы подойдите тогда через час в лобби, мы что-нибудь придумаем, хорошо?

Турист отходит, мы быстро и молча заканчиваем обед и выходим из ресторана через боковую дверь.

— Сидеть в лобби? — спрашиваю я Ильхама, срывая отслоившийся лепесток с душистого розового цветка и растирая его пальцами.

— Ну да. Но ты, Тамар, сделай, что ли, кружок возле бассейна и на пляже. Сверкни формой, чтобы туристы не забыли, что мы там сидим и их ждем.

— Угу. Я могу даже полежать на пляже. В форме. Повысить узнаваемость бренда.

Мы хохочем и вспоминаем Маринку, продавщицу из отельного кожаного магазина, которая время от времени бегает на пляж в плаще или шубе, чтобы привлечь внимание потенциальных покупателей.

Послеобеденная отсидка в лобби проходит лениво и спокойно. Ильхам читает спортивную газету, Бебек развлекает себя форменным галстуком, наматывая его удавом на запястье. Я пью чай и курю, глядя в окно на апельсиновые деревья с зелеными, влажно поблескивающими плодами. Время от времени подходят туристы с вопросами, мы продаем пару экскурсий в Памуккале, рассказываем, чем можно заняться в Кемере, объясняем, как дойти до фруктового базара, не советуем покупать экскурсии на улице, показываем каталог машин в аренду.

Мне скучно. Я сижу, поддерживая подбородок ладонью, мечтая о своей кровати в ложмане, и из последних сил держу глаза открытыми.

— Ильхам, ты меня любишь? — спрашиваю я и заглядываю к нему за газету.

— Да, Тамара, я проведу коктейль, — отвечает он мне, не отрывая глаз от статьи. — Если хочешь, можешь идти спать.

— Я тоже хочу спать! — тут же оживляется Бебек.

Мы с Ильхамом одновременно закатываем глаза, как родители непослушного ребенка. Сколько же возни с гидами-первогодками!

После долгого и сытного обеда с несколькими подходами к мармитам[8] с горячими блюдами, столам с салатами, десертами и фруктами Оксана потянула Вадима на пляж, отмахиваясь от его вялых отговорок.

— Вадик, ну что мы куда ни приедем, ты сразу спать!

— Может, потому что кое-кто всегда выбирает утренние рейсы? — Они свернули по стрелке-указателю налево и увидели лужайку, усеянную загорающими телами. — Тут в отеле битком, посмотри. Наверное, и на пляже не протолкнуться.

— Да ну! Они же должны как-то рассчитывать количество отдыхающих и свои площади, — возразила ему Оксана, но все же ускорила шаг.

Они взяли у дочерна загорелого парня два пляжных полотенца и спустились на пляж — многолюдный, как и предсказывал Вадим, пропеченный высоким белым солнцем. Не без труда найдя два свободных шезлонга, он подтянул их в тень, под сетчатый навес, разделся и сразу пошел к воде, оставив Оксану обустраиваться и натираться разнообразными кремами от и для загара.

Пляж был покрыт песком вперемешку с мелкой галькой, но ближе к морю песок и галька резко переходили в крупные валуны. Вадим попробовал сначала войти в воду с берега, но на первом же шаге поскользнулся и ушиб косточку лодыжки об осклизлый камень. Вспоминая с раздражением о том, как девушка в московском турагентстве нахваливала мелкий песочек отеля «Голден Бич» и рассказывала, как приятно лежать на этом песочке на мелководье, Вадим взошел на пирс и широко потянулся. У края пирса он согнул ноги в коленях и, качнувшись пружинисто, ухнул вниз головой в прозрачную воду. В несколько гребков он удалился от берега и лег спиной на теплую, ласковую воду, уставившись в белесое от солнечного света небо.

Подготовив тело к приему солнечных ванн, Оксана надела очки и улыбнулась сидящей в соседнем шезлонге девушке, которая давно уже с интересом поглядывала на нее.

Та сразу же улыбнулась в ответ и заговорила без пауз:

— Привет! Вы сегодня приехали, да? Меня зовут Света.

— Да, сегодня. Я Оксана, а во-о-н там идет мой муж, Вадим. Нравится вам в этом отеле?

— Очень. Тут дискотека классная, аниматоры молодцы. Мы в прошлом году были в Алании, плевались просто, а тут — супер.

— А где здесь дискотека?

— Там, в подвале. — Света махнула рукой в сторону отеля. — Возле турецкой бани и закрытого бассейна.

— Ой, я не знаю, где это все. Мы по отелю еще и не ходили толком. Сразу на пляж, загорать.

— Да увидите еще. Вы надолго приехали?

— На десять дней. Вадик, познакомься со Светой. — Оксана прикоснулась рукой к мокрому бедру подошедшего мужа. — Ой, какой ты мо-о-окрый! Не капай на меня!

Вадим повернулся к девушке в розовом купальнике и коротко кивнул:

— Вадим.

— Очень приятно. Света.

— Света, а вы откуда? — спросила Оксана.

— Из Москвы. Я с подругой приехала, только она сейчас на экскурсии.

— А что тут, кстати, за экскурсии? — осведомился Вадим, разглаживая полотенце и усаживаясь на шезлонг. — Нам девушка в автобусе что-то говорила, да я ничего не запомнил. Какой-то коктейль еще сегодня.

— Да на коктейль этот можно и не ходить, сами разберетесь, — ответила Света. — А экскурсии на улице дешевле. Тут прямо рядом с отелем продают.

— Понятно. А что они там рассказывают-то, гиды?

— Ну, про отель, про поселок… Где деньги поменять, где автобус останавливается. Такое всякое. И экскурсии потом продают. Вот халявная работа! Все лето море, солнце, шведский стол, дискотеки…

— Мне бы так! — рассмеялась Оксана. — Я бы даже без зарплаты работала! Вадик, а мы пойдем на коктейль этот?

— Давай сходим, послушаем. Может, чего полезного скажут, — ответил он, позевывая.

Разморенный солнцем и ветерком, мягко оглаживающим влажную кожу, Вадим лег на шезлонг и закрыл глаза. Под веками закружились огнем красные пятна, меняя формы и перетекая в другие цвета. Шум моря, говор и крики вокруг стали приглушенными, словно пляж накрыло ватой, мысли исчезли все до одной. Вадим заснул.

В лобби-баре я прошу бармена налить мне немного ракы[9] в кофейную чашку. Понимающе улыбаясь, он выставляет на стойку почти полную чашку, пахнущую кабинетом врача.

Когда жидкость достигает желудка, я выдыхаю и сразу же чувствую бодрящее тепло в ладонях. «Ничего, — думаю я, — день уже скоро закончится, скоро…»

— Ильхам, а что с отъездом на завтра? — спрашиваю я, возвращаясь к столу.

— На доске уже списки. Тамара, ты прямо как туристка! Глаза открой!

Я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди:

— А интересно, если я когда-нибудь увлекусь таким вот овощным отдыхом, какой я буду туристкой? Требовательной сволочью?

— Ты, Тома, скорее всего, будешь очень требовательной сволочью, — усмехается Бебек. — А вот из Ильхама классный турист получится. Он купит все экскурсии у гида, даже те, на которые не поедет, молча поселится в самом говенном номере, и никогда не будет жаловаться. Ни на еду, ни на персонал, ни на солнце, ни на море.

— А ты, Бебек?

— А я буду трахаться. Мне все по барабану.

— Ну да, ничего нового. Там, кстати, в моем автобусе была рыжая. Подойдет?

— Да она, кажется, больше по туркам. Но попробую, может, и даст.

Ильхам бросает взгляд на часы и складывает газету.

— Без пятнадцати пять, туристы, — объявляет он. — За работу. Бебек, в холле постоишь, понаправляешь?

Пока Ильхам проводит инфококтейль, мы с Бебеком торчим на ресепшене — показываем себя туристам и персоналу, продолжаем рабочий день, который в этом сезоне менеджеры «Арейона» продлили для гидов до девяти вечера. С семи утра до девяти вечера в отеле должен быть хотя бы один гид. Для нас, быстрее менеджеров понявших, что вопреки планам компании такое решение продаж не увеличивает, так же, как и не избавляет имя компании от дурной славы, приобретенной еще в первые годы ее работы, такие рабочие часы стали просто наказанием. Некоторые дни пролетают так, что нет времени даже на туалет, а другие — совсем пустые, как сегодняшний, который кажется мне особенно бесполезным и бесконечным.

Мы стоим, облокотившись на стойку, лениво перешучиваемся с сотрудниками ресепшена, пытающимися выпытать у нас хоть какие-нибудь свежие сплетни об обитателях отельного общежития. Наш разговор прерывает плотный, высокий мужчина, вошедший только что в отель.

— О! Вот вы-то мне и нужны! — Мужчина по-хозяйски тычет в нас с Бебеком указательным пальцем и кивает на круглый стол у стены: — Присядем? Второй день вас найти не могу.

Мы с Бебеком переглядываемся и синхронно качаем головами, думая об одном: «И на фига мы тут сидим по четырнадцать часов?»

— Чем я могу помочь? — спрашиваю я, становясь напротив уже усевшегося на стул мужчины.

— Да ты садись! — громко говорит он, выдвигая стул из-под стола. — Значит, рассказываю: мы тут несколько дней назад купили жене на улице плащ кожаный. Но чего-то он ей разонравился, да и шов там на подкладке неровный, вот мы и пошли отдавать, а они не берут. А должны! Закон же есть! Давай сходим, ты им там переведешь. А то они по-русски ни фига не понимают. Нам уезжать уже послезавтра, надо разобраться.

— Извините, но мы помогаем туристам только в том, что касается отеля или туроператора. Проблемы с уличными торговцами в нашу компетенцию не входят.

— Да ладно, тут два шага!

— Мы не можем вам помочь. Извините, — говорю я и отхожу от стола, чтобы прекратить разговор.

— Ну а что мне тогда в полицию идти, что ли? — возмущенно восклицает он мне в спину.

Я безучастно пожимаю плечами: «Если вы не можете решить проблему по-другому…»

— Зачем вы только тут нужны!

Турист выходит в атриум широкими шагами, зло сжав ладони в кулаки.

— Вообще уже охренели, — бурчит Бебек.

— Да уж. Я его в первый раз вижу, а они уже послезавтра уезжают. Экскурсии наверняка на улице купили. Без нашей помощи. А тут вот накладочка — понадобилась-то помощь.

— Ха, прикинь, не хватало еще сунуться тут в кожаные разборки!

— Типун тебе на язык! Пойдем, Ильхам уже заканчивает. Поможем записывать.

После коктейля мы переходим в лобби-бар, где уже занято несколько столиков — туристы постепенно перемещаются с пляжа в отель, поближе к номерам, еде и алкоголю.

Сев за дальний от барной стойки столик, подальше от наших клиентов, мы заполняем формы и подводим итоги сегодняшней продажи.

— Неплохо, — резюмирует Ильхам, складывая деньги в свой потрепанный бумажник. — Быстров этот, кстати, экскурсий накупил по полной программе. Так что номер завтра ему придется поменять.

— Mister Roomchange, ты слышишь? — толкаю я Бебека локтем. — Блин, когда же приедет этот дурацкий Мехмет? Спать хочу.

— Коньяк будешь? — предлагает Ильхам. Я кривлюсь:

— Чтобы как вчера? Начать с одной рюмочки и закончить в четыре утра?

Мехмет, менеджер, собирающий у гидов каждый понедельник деньги от продажи экскурсий, появляется через час. Он дерганой, птичьей походкой приближается к нам, зажимая под мышкой распухший от денег и документов портфель, с которым никогда не расстается и который называет счастливым. Потирая ладони, Мехмет обводит нас взглядом.

— Ну, как продажи? — спрашивает он вместо приветствия и вынимает из бокового кармана портфеля калькулятор со стершимися цифрами на кнопках.

Я сдаю свои четыре с лишним тысячи долларов первой и ухожу на ресепшен, чтобы отправить в наш офис списки туристов на завтрашние экскурсии. В лотке с полученными факсами меня дожидается наша программа на завтра — утренний трансфер у Бебека и «Акваленд» у меня. Неплохо. Даже отлично.

Бебеку, однако, завтрашняя программа нравится гораздо меньше, чем мне.

— Блин, опять я на утренний трансфер! Сколько можно? — возмущается он, бросая на стол трансфер-лист. Он соскальзывает на пол.

Ильхам в ответ на эту вспышку хмыкает, я вздергиваю брови и говорю: «Алеша, сегодня трансфер делала я, а позавчера Ильхам. Так что не надо тут орать. Тем более при твоих продажах. Сколько ты сдал на этой неделе? Две?»

— Ну, давайте у нас не будет общего котла! Давайте каждый сам будет получать свои комиссионные! — злится Бебек.

— Да с удовольствием, если бы только офис наш на это согласился, — отвечаю я.

В бар шумно входит компания, приехавшая сегодня в моем автобусе, — лощеные мальчики с ухоженными блондинками. Они садятся за соседний с нами стол и ставят на него литровую бутылку Grants. Следом входят толпой аниматоры, приветствуют туристов. Шум в баре нарастает.

Я подвигаю к себе список своих завтрашних туристов, глядя на Ильхама:

— Можно я пойду в ложман? Досидите часок без меня?

— Иди. Тебя разбудить завтра?

— Ага. Постучи в дверь погромче. Спокойной ночи!

Выйдя из отеля, я поворачиваю налево и уже через несколько метров оказываюсь на неосвещенной пыльной дороге, которая ведет в общежитие для персонала «Голден Бич», где живем и мы, гиды «Арейона». За моей спиной ухает музыка из отелей, я удаляюсь от них все дальше и дальше, в темноту, и скоро слышу только электрический треск цикад.

В комнате я скидываю на пол жесткую от подсохшего пота форму, потом быстро, кое-как моюсь под слабым напором душа и валюсь на кровать. Пока еще прохладная простыня быстро впитывает капли воды, стекающие с моей кожи. Я ставлю будильник на шесть сорок и, успев подумать лишь о том, что завтра надо обязательно отнести форму в прачечную, засыпаю.