Анталия от 300 у.е., или Все включено

02.07, СРЕДА

В начале девятого, после завтрака, Вадим вышел из отеля и присел на лестнице перед входом в ожидании экскурсионного автобуса.

Предстоящий дайвинг будоражил его, несмотря на рассказы друзей о том, что Средиземное море сильно уступает по красоте Красному. Вадиму нравилось погружение само по себе, с его туманной тишиной и тягучей медлительностью, нравилось даже и неведомое ему в наземной жизни ощущение беспомощности, которое охватывало его тело и разум, когда он стремился наверх, к солнцу, но не мог ускорить движение в плотной, не желающей расступаться перед ним воде.

Родившийся и выросший в Москве, Вадим никогда не скучал по морю, он не знал его, но всякий раз, оказываясь близ соленой бирюзовой воды, он пробуждался. Чувствовал безмерную силу водной стихии.

И все же сегодня его радость не могла вытеснить то ли мелкую досаду, то ли смятение — что-то, глубоко засевшее в нем и не поддающееся рациональному анализу. Оксана? Она спит сейчас в номере, тихая и мягкая, и у него с ней все хорошо. Работа? Если бы что-то случилось, ему бы уже позвонили. Дочь? Слишком слаба их связь, чтобы он мог беспокоиться. Деньги? Здоровье? Возраст? Что?

— Дайвинг! Туристы «Арейона», автобус на дайвинг!

Вадим встрепенулся и встал, вытаскивая из кармана билет:

— Добрый день. Я Быстров.

— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста, в автобус, — ответил Вадиму молодой рыжеволосый парень, забирая у него билет.

Пригнувшись, Вадим забрался в качнувшийся под его весом микроавтобус и сел у окна. Гид ловко запрыгнул на переднее сиденье и повернулся к пассажирам:

— Все. У нас все в сборе. Сейчас едем в Кемер. Меня зовут Андрей, я буду с вами на яхте. Кто-нибудь из вас уже погружался раньше? Сертификаты есть?

Вадим повел головой, оглядел сидящих рядом с ним мужчин.

— Я погружался. Два раза в Египте, — произнес он.

— Отлично, — ответил гид. — А вы, ребята? Пробовали уже?

Группа ответила нестройным «нет».

— Понятно… — Гид перевел взгляд на Вадима: — Тогда мы с вами сейчас быстро повторим все, и вы сразу пойдете с нашим инструктором, чтобы на яхте время не терять. Ведь лучше несколько раз под воду сходить, чем на солнце жариться, правильно?

Мы подъезжаем с Бебеком к отелю «Гюль», чтобы забрать шестерых туристов, последних в его списке. Пока Бебек собирает туристов, я курю и болтаю по телефону с Ильхамом, который уже выгружает в аэропорту первую партию отдыхающих.

Наконец Бебек, вспотевший и раскрасневшийся, запрыгивает в автобус.

— Все, поехали! — говорит он водителю и усаживается на пол в проходе, положив под зад планшет. Все места, за исключением откидного, на котором сижу я, заняты туристами. — Слушай, ну три рейса в день — это, конечно, перебор.

— Теперь до конца августа так будет почти каждый день, — отвечаю я. — Хорошо еще, что у нас на вечернем никого нет. А то по два трансфера в день как-то… не по-людски.

— Это точно. А вы куда вчера вечером с Ильхамом подевались?

— Да так. Катались по округе. А ты чем занимался?

— Угадай с трех раз, — с ухмылкой отвечает он.

— Ох, Леша, поймают тебя как-нибудь в номере…

— Главное, чтобы не муж поймал. А то у меня низкий болевой порог.

— В отеле что-нибудь интересное было? — лениво любопытствую я, поглядывая то в окно, то на Бебека.

— А, все как обычно. Сначала Бекир повыл у бассейна, бабы чуть не прослезились, потом шоу и дискотека. Аня мне последние сплетни про анимацию рассказала.

— Да? И кто с кем? Как продвигается соревнование у Бекира с Эрханом?

— У Эрхана двадцать две, но мне кажется, что он себе накинул пяток. Как такому уроду можно дать? А Бекир отстает, готов уже замужних хватать. Вчера все крутился вокруг жены этого Быстрова, которому я номер менял.

Я качаю головой:

— А бабы же им верят, аниматорам этим. Я в Интернете таких историй начиталась про наш отель… Они рассказы целые там пишут. Знаешь, такие композиции с орфографическими ошибками: «Он любил меня страстно и нежно. И я знала, что эта любовь — настоящая». Вернее, «ностаящая».

— Что, правда, что ли? — Бебек недоверчиво смотрит на меня.

— Ну да. Даже имена не меняют. Я два рассказа читала про Чаатая. Очень увлекательно. Истории, правда, похожи как две капли воды.

Бебек смеется, потряхивая головой:

— Звезды, блин! Ты только им не рассказывай, а то они вместо Ататюрка свои портреты на ресепшене повесят.

— Да надо мне это! Пусть развлекаются. Может, это вообще рекламный ход такой. Знаешь, заманивают публику доступным сексом, а публика и валит радостной гурьбой трахаться в «Голден Бич».

— Да, сегодня вот навалило нам публики.

Анимация в «Голден Бич» и в самом деле славная. Не знаю, подбирал ли отель команду специально или такая уж она тут сложилась и прижилась, но те туристы, которым нравятся подобного рода развлечения — сценки, конкурсы, песенки, пантомимы, — в нашем отеле не скучают. Всем, конечно, угодить невозможно, и время от времени мы получаем жалобы, что юмор у аниматоров слишком тупой и чересчур «ниже пояса». Но большинству все же нравится. А жалобы подобного рода мы игнорируем: аниматоры — это персонал отеля, а начальство считает, что они со своими обязанностями справляются отлично. Так считаем и мы, но это не мешает нам недолюбливать аниматоров. У Ильхама с Бебеком с ними соперничество: кто успеет первым зацепить понравившуюся туристку, а мне аниматоры кажутся слишком искусственными — они так вживаются в роль шутов, что даже друг с другом не могут разговаривать без заезженных шуточек и ужимок.

Команду аниматоров «Голден Бич» возглавляет Дизель — шеф, идейный вдохновитель и автор большинства вариаций популярных и одинаковых на всем побережье отельных развлечений. Кроме него туристов развлекают пара диджеев, пара певцов и десять мастеров на все руки. Аэробика, детский клуб, пляжный волейбол, водное поло, боча,[14] дартс,[15] вечерние шоу, дискотека — в развлечениях здесь недостатка нет, так же как и в охотниках в них поучаствовать. По ночам аниматоры дарят желающим удовольствие иного рода. Иногда в ложмане, иногда в номерах или на пляже, в амфитеатре, на дискотеке, в туалете, на игровой площадке, в море, да в любом достаточно укромном уголке отеля и его окрестностей. А потом влюбленные и невыспавшиеся туристки просят нас вернуть им деньги за экскурсии, на которые они уже не поедут — любовь же! — и за это мы тоже недолюбливаем аниматоров.

Аэропорт, как всегда, бурлит людьми, воняет автобусами, плавится от жары. Перед дверями зала прилета толкутся встречающие: гиды с табличками, на которых написано название компании, водители микроавтобусов с листами А4, где указано имя приезжающего, люди с цветами и без. Чуть поодаль стоят терпеливые и уверенные в себе таксисты. Раздвижные двери дергаются, не успевая закрываться, — туристы лавой вытекают на ослепляющее солнце, особенно безжалостное в асфальтово-бетонном аэропорту, и, направляемые гидами, становятся в змеящиеся очереди перед стойками компаний.

Неопытному глазу происходящее может показаться хаотичным, но стоит лишь приглядеться, и становится понятно, что механизм прост и работает отлично: здесь — сдаем, тут — принимаем.

Автобус останавливается перед огромной толпой улетающих, которые стремятся попасть в прохладу здания как можно скорее, и когда наши туристы начинают сливаться с этой толпой и теряться в ней, меня охватывает уже знакомое чувство избавления. Впрочем, через двадцать минут, в тот момент, когда аэропорт исторгнет из себя очередную, еще не загорелую партию, чувство это уйдет, уступив место обычной собранной настороженности.

Я подхожу к нашей стойке, где Галя и Метин споро отмечают прибывших первым рейсом и показывают им, как пройти к автобусам. Заметив меня, Метин выуживает из кипы бумаг два листа и протягивает их мне со словами:

— Подожди, не отходи, я все объясню.

Я отступаю в сторону и смотрю списки.

— Значит так, Тамара, — торопливо говорит подошедший Метин. — Самолет садится через двадцать минут. У вас два автобуса. Один полный идет в «Голден Бич». В другом восемь человек в «Голден Бич» и тридцать два в «Жасмин Резорт» на три дня. Потом мы перевезем их в «Голден Бич». Компенсаций никаких: у «Жасмина» более высокая категория. Мне хотелось бы, чтобы этот автобус взяла ты.

— Метин, а можно восемь человек по другим автобусам распределить? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Тамара, в ту сторону идет еще только один автобус. В нем два места. Не получится. Ну, отведешь этих восемь туристов здесь в сторону, объяснишь. В «Жасмине» за ними придет транспорт, и их сразу отвезут в «Голден Бич».

— А что говорить, Метин?

— Как обычно, overbooking.[16]

В контракте у них есть пункт о замене отеля. Давай, если что, звони мне!

Метин мимолетно сжимает ладонью мое плечо, ободряя, и спешит обратно к стойке. Я знаю, что мне ему лучше не звонить — каждый толковый гид понимает, что это плохо сказывается на отношении к тебе начальства. Надо до последнего пытаться решить проблему самостоятельно, а менеджеру звонить только тогда, когда исчерпаны все дозволенные гиду средства разрешения конфликтов.

Подойдя к автобусам, я отдаю один из листов Бебеку и вижу, как по его лицу пробегает волна облегчения. «Трус», — думаю я и отворачиваюсь. Мимо нас пробегает Ильхам со стопкой ваучеров.

— Привет, кому достался выигрышный билет? — бросает он на ходу.

— А! Твою мать! — вдруг вскрикивает Бебек.

— Ты чего орешь? — Я поворачиваюсь к нему, он с испугом смотрит в трансфер-лист.

— Да вот — Ленка приезжает! С которой я в начале сезона зажигал. Вот, — он щелкает по листу пальцем, — Граевская.

— Ну, зажжешь еще раз, ты же любишь! Чего твоюматькать-то?

Ильхам пробегает в обратную сторону — уже без ваучеров, я останавливаю его, ухватив за локоть:

— Давай покурим за автобусами, а? По-быстрому.

Спрятавшись за пустым, охлаждающимся в ожидании туристов автобусом, из выхлопной трубы которого рвутся сизые клочья дыма, мы обсуждаем стратегию.

— Этих восьмерых сразу возле автобуса в сторону отводи по одному и объясняй, — торопливо затягиваясь, советует Ильхам. — Они ничего никому не скажут. Когда приедешь в «Жасмин», сразу мне позвони, я пришлю за ними автобус из «Голден Бич». Не волнуйся. Я приду в «Жасмин», если будут проблемы. Или хочешь, я сделаю этот трансфер?

— Да нет. Не надо, я разберусь. Все, иди, пока туристы твои не заволновались. Спасибо!

— Давай, Тамара. Держись!

Я иду к своему автобусу и привожу там себя в порядок — чищу туфли маленькой губкой, которую всегда ношу в сумке, взъерошиваю в правильный беспорядок волосы перед вытянутым боковым зеркалом, оправляю форму и вытираю руки влажной салфеткой. Потом кладу в рот мятный леденец и выглядываю из-за автобуса — очередь перед стойкой «Арейона» стремительно увеличивается. Второй самолет уже сел.

— Здравствуйте! Будьте добры, ваш ваучер. Да, вот этот. Хорошо. Багаж, пожалуйста, вот туда ставьте. Водитель вам поможет.

— Девушка, а нам долго ехать?

— Чуть больше часа. Сейчас десять двадцать пять.

— Ага, я тогда за водичкой сбегаю.

— Добрый день! Ваучер, будьте добры. М-м-м. Подождите, в автобус не заходите, пожалуйста.

Турист настороженно поворачивается ко мне и опускает занесенную было на ступеньку ногу:

— Не тот автобус, что ли?

— Нет-нет, все в порядке. Просто хочу вам сказать, что мы сейчас заедем сначала в другой отель, не ваш, но вы там все равно выйдите, за вами заедет машина и отвезет вас в «Голден Бич». Там пять минут ехать.

— А, автобус гонять не хотите? — подмигивает мне он.

Я широко улыбаюсь в ответ, словно сдаваясь перед его сообразительностью.

— В каком отеле-то выходить?

— Он у нас будет один, — отвечаю я и поворачиваюсь к подошедшей паре: — Добрый день, будьте добры ваш ваучер!

— А вам какой?

— Мне нужен желтый, вот этот. Розовый остается у вас, а голубой вы отдадите в отеле. Вещи лучше поставить в багажное отделение. А то вам тесно будет.

— Ничего! В тесноте да не в обиде, — натужно отвечает турист, затаскивая в салон немаленький пластиковый чемодан.

— Как вам удобно, как вам удобно, — бормочу я и отыскиваю в списке фамилии тех, кого мне еще предстоит предупредить.

Через полчаса я бегу к нашей стойке. Туристов там уже нет. Галя с Метином разбирают ваучеры.

— Метин, у меня одного человека нет.

— Сейчас проверю, подожди.

Метин связывается по рации с представителем «Арейона», дежурящим в здании аэропорта, и, коротко переговорив, поворачивается ко мне:

— Можешь ехать, no show.[17]

— Почуял замену отеля? — с улыбкой говорю я.

Метин смеется:

— Надеюсь, это он и был самый скандальный!

В автобусе я сажусь на переднее сиденье и делаю вид, что изучаю трансфер-лист, но на самом деле дожидаюсь, когда автобус выедет из аэропорта и разгонится на хорошо заасфальтированной дороге, ведущей в город.

Наконец, сложив в голове слова, я становлюсь в проходе с микрофоном, держа его вспотевшей ладонью:

— Добрый день, уважаемые гости! Добро пожаловать в Анталию! Меня зовут Тамара. Отель, в который мы едем, называется «Жасмин Резорт»…

Слова я произношу с невесть откуда взявшимся идиотским акцентом, который лишь отдаленно напоминает турецкий.

— Ха, классная шутка, только мы ее уже слышали! — доносится до меня мужской голос.

— Нет, такой вы еще не слышали, — шепчу я, опустив микрофон и голову. — Сначала я расскажу вам немного о том, что желательно знать всем отдыхающим, а потом перейду к отелю. Во-первых, местное время: разница составляет два часа, значит, сейчас у нас одиннадцать двадцать. Часы лучше перевести, потому что вы можете забыть о разнице во времени, собираясь на ужин в отеле или на экскурсию… или на обратный трансфер. Во-вторых, местные деньги…

Я не замолкаю еще сорок минут, рассказывая о курсе новой турецкой лиры, погоде, Ататюрке, Анталии и ее жителях, туристических поселках, системе all inclusive,[18] мечетях, форелевых хозяйствах, достопримечательностях Средиземноморского побережья Турции. Обычно моя трансферная речь длится не больше пятнадцати минут, но сегодня я утомляю туристов, жду, когда они перестанут смотреть на меня, устанут от моего монотонного голоса, из которого так и не исчез идиотский акцент, жду, пока они отвернутся к окну. И лишь возле Чамьюва я говорю:

— А что касается отеля, то мы действительно едем сейчас в «Жасмин Резорт». В нем вы проведете три дня, а потом мы перевезем вас в «Голден Бич».

— Девушка, а вы автобус не перепутали? Может, не туда сели, а теперь рассказываете нам про какой-то жасмин?

— А с какой это радости? Мы специально покупали «Голден Бич»!

— Да! Мы тоже! У нас друзья туда первым рейсом прилетели! Мы с ними хотим отдыхать!

Я жду, пока утихнет первая волна возмущения и выкричится каждый желающий. Потом продолжаю:

— Компания «Арейон» и я лично приносим вам свои извинения за то, что в отеле произошла накладка с бронированием. К сожалению, такое иногда случается при большом наплыве туристов, в высокий сезон. Мы понимаем, что это может причинить вам некоторое неудобство, и поэтому размещаем вас на три дня, пока не освободятся номера в «Голден Бич», в отеле более высокой категории, более дорогом отеле, в пятизвездочном «Жасмин Резорт».

— Да знаем мы эти ваши турецкие звезды! Что две, что пять!

— Какая накладка? Мы бронировали месяц назад! У нас же документы, ваучер, в котором написано: «Голден Бич»!

Я не отвечаю, я сдерживаюсь, стараюсь пропускать их крики мимо ушей. Терпение мне еще понадобится, самое трудное — впереди.

— Какая наглость! Загрузили нас в автобус, как скот какой-то, закрыли двери и теперь объявляете!

— А если мы не хотим жить в этом вашем пионе? И не выйдем из автобуса, пока вы не отвезете нас туда, куда мы купили путевки? Вы нас на руках выносить, что ли, будете?

Вот. Вот это самое трудное — убедить их выйти из автобуса.

Сегодня Оксана решила загорать у бассейна. Во-первых, рядом с ним располагался бар, а во-вторых, анимация развлекала отдыхающих именно у бассейна. Развлечения начались вскоре после завтрака: аниматоры включили быструю, заводную музыку и расставили под разлапистой сосной пластиковые подставки для степ-аэробики, к которым тут же потянулись девушки и женщины разных возрастов и комплекций.

Отодвинув в сторону зеленый пляжный зонт, Оксана устроилась с бокалом красного вина в шезлонге и принялась наблюдать за прыжками подтянутой девушки-аниматора и тяжелыми взмахами ног покряхтывающих перед ней женщин.

«Интересно, а раньше они не замечали, что у них жир отовсюду выпирает? Ну, попотеют они тут полтора раза, а толку-то…» — усмехнулась про себя Оксана, опуская взгляд на свои стройные, уже покрывшиеся ровным морским загаром ноги.

— Оксана, привет!

Она подняла голову и увидела рядом с собой улыбающегося Бекира.

— Привет-привет. Как дела?

— О, у меня дела отличные! А ты что? Загораешь? — Бекир говорил по-русски, растягивая шипящие.

— Конечно. Я же за этим приехала!

— Хочешь, я принесу тебе еще вина?

— А тебе разве не надо работать?

— Это же моя работа! Чтобы такой красивой женщине было хорошо. Ты знаешь, что у тебя красивый глаз?

— Какой именно, Бекир? — рассмеялась Оксана.

— Что?

— Глаза, Бекир, надо говорить — гла-а-за.

— А! Ты меня научишь говорить по-русски? Я хочу петь русские песни. Тебе, — уточнил он.

— Может быть, и научу, — игриво ответила она.

— Сегодня вечером, да? Tonight?

Оксана поставила на столик опустевший бокал и потянулась, открыв взгляду турка плоский живот и плавно выгибающиеся по его бокам косточки.

— Бекир, у меня очень ревнивый муж.

— Как это? Где муж?

— Он сейчас на дайвинге, а вечером приедет.

— А-а-а! Приходи на шоу вместе с ним. Ты знаешь, какое у нас хорошее шоу? — Бекир выставил вперед два больших пальца. — Вот так!

— Придем, обязательно.

— Ты будешь пить вино, Оксана? Я принесу.

— Ну, если ты настаиваешь! Я пью красное.

Улыбаясь и покачивая головой в такт музыке, Бекир направился к бару. Там он по-свойски облокотился о стойку и, указывая рукой в сторону Оксаны, что-то объяснил официанту. Официант коротко кивнул, и Бекир развернулся с бурными приветствиями к стоящим у другого конца бара девушкам.

Официант в белой рубашке с черной бабочкой подошел к Оксане и с почтительным поклоном передал ей запотевший бокал с вином. Она поблагодарила его и, сделав маленький глоток, откинулась на шезлонге. «Какие же турки все-таки кобели! — подумала она, закрыв глаза. — Не зря меня Настя предупреждала. Так и вьется рядом. Хотя тело у него красивое, что есть — то есть. Особенно руки».

Мы приближаемся к «Голден Бич», и я прошу водителя ехать как можно быстрее. Но кто-то из побывавших здесь раньше кричит: «Вот он, „Голден Бич!“», — и туристы дружно бросаются на левую сторону автобуса.

— Остановитесь немедленно!

— Что за произвол!

Водитель поворачивается ко мне:

— Большие проблемы?

— Замена отеля.

Он цокает языком и качает головой:

— Мне в аэропорт надо ехать. Прямо сейчас.

— Поедешь. Хоть ты не ной, — шепчу я по-русски.

Через несколько минут автобус въезжает на территорию «Жасмин Резорт» и останавливается перед входом в отель, где стоят с золотистыми тележками на изготовку белл-бои.

— Выключай кондиционер, — говорю я водителю и становлюсь в проходе. — Уважаемые гости, проходите, пожалуйста, на ресепшен. Гиды помогут вам разместиться и все объяснят.

— Ага, разбежались! Зови давай начальника! Мы будем говорить только с ним!

Предупрежденные мною заранее восемь человек поднимаются. Одна из женщин произносит робко:

— А что, хорошо же? Оплатили один отель, а поживем в двух.

— Проходите, пожалуйста! Водитель сейчас достанет ваши вещи.

Я выхожу из автобуса, набирая номер Ильхама.

— Давай автобус. Я уже здесь, — тихо говорю я в трубку, а потом кричу на турецком бросившимся к чемоданам белл-боям: — Вещи не трогайте! Это не в ваш отель.

— Тамара, а нам как дальше? — спрашивает меня вышедший из автобуса мужчина.

— Вы идите сейчас на ресепшен, там наши гиды. Попейте пока чая, кофе. Автобус будет минут через десять.

Водитель открывает багажное отделение и вопросительно смотрит на меня.

— Выгрузи тех, которые покажут. Остальные пока не трогай. Сейчас. Пять минут, — говорю я ему и поднимаюсь в салон.

— Дамы и господа, уважаемые гости! Мы приехали в отель «Жасмин Резорт», в котором вы будете отдыхать три дня. Потом мы перевезем вас в отель «Голден Бич». Сейчас водитель выгрузит ваши вещи, а гиды помогут вам разместиться.

— Да слышали мы уже все это! Чего вы талдычите-то одно и то же!

— Мы не выйдем из автобуса! Какого черта вы нас сюда привезли? Давайте суетитесь, звоните своим туркам, ищите номера в «Голден Бич»!

Я высовываюсь из автобуса и говорю водителю:

— Выгружай.

Он вытягивает красный, явно новый чемодан из багажного отделения, белл-бои тут же делают шаг вперед.

И тут сильный толчок в спину сбрасывает меня со ступеньки на асфальт. Я поднимаю шлепком упавший планшет, выпрямляюсь и оборачиваюсь. Дебелая женщина лет пятидесяти бросается к чемодану и кричит, вырывая его из рук водителя:

— Не тронь мой чемодан, козел! Я тут жить не буду!

Водитель отступает, растерянно смотрит на меня.

Смущенная поведением туристки, я отворачиваюсь к отелю и вижу у его входа Айдына, владельца компании «Арейон». Он внимательно наблюдает за происходящим, расставив широко ноги и держа за выдвигающуюся ручку небольшой пластиковый чемодан. Я приветственно киваю, пытаясь поймать его взгляд. Он обхватывает крепче ручку чемодана и скрывается в отеле, не отреагировав на мое приветствие.

— Положи вещи назад, — устало говорю я водителю. — Давай выедем из отеля, там машина сзади. Не может проехать.

— Абла, мне ехать надо! У меня трансфер, у меня дела!

Дебелая женщина забирается в автобус, следом за ней заходим мы с водителем. Туристы дружно оживляются, когда автобус трогается, но едва он останавливается через несколько метров, за воротами отеля, их накрывает новая волна негодования.

— Так, барышня! Давайте сюда начальника! Сами вы ни черта сделать не можете! — Мужчина в салоне кричит так, что жилы на его шее вздуваются от напряжения.

— Да! — поддерживает его кто-то с задних рядов. — А пока начальник будет ехать, вы нам расскажете, какого хрена вы не селите нас в том отеле, который мы купили!

— И включите кондиционер немедленно!

Замены отелей у «Арейона» начинаются обычно в высокий сезон, тогда, когда количество рейсов достигает десяти-пятнадцати в неделю. Какой-то процент таких замен связан с ошибками со стороны отеля или компании: невнимательность или неопытность персонала, сбои в программе бронирования или неправильно введенные даты. Но обычно все происходит с ведома и благословения больших начальников, которые заключают контракты с отелями и еще зимой, до начала сезона, оговаривают количество номеров, выделяемых отелем для клиентов туроператора.

Часто случается так, что отель перестраховывается и подтверждает больше номеров, чем может предоставить, учитывая то, что какая-то часть клиентов откажется от отдыха. Тогда туроператор ссылается на overbooking и передерживает своих туристов в другом отеле, пока в заказанном ими не освободятся номера. Отель от этого выигрывает: ни один номер ни одного дня не простаивает у него пустым, а туроператору, особенно такому большому, как «Арейон», все равно, где будут жить его клиенты — он свои деньги уже получил, а его репутация от нескольких претензий не пострадает.

Бывают случаи, когда туроператор идет на замену отеля намеренно — чтобы не гонять полупустыми самолеты или исполнить свои обязательства перед отелем. С самолетами так: главное — забить рейс, а клиенты будут жить не там, где хотели, а там, где найдется место. С отелями ненамного сложнее. Обязательства рождают приоритеты, и туроператор стремится заполнить те отели, с которыми у него заключены контракты. Агентства, тесно сотрудничающие с туроператором, получают разнарядку и продают одни отели упорнее других.

«Вы хотите отдохнуть в молодежном, веселом отеле? Тогда вам нужно ехать в „Санрайз“»! «Вам нужен тихий, спокойный отель, просто полежать-позагорать? Сейчас посмотрим… Вот, „Санрайз“»! «Вас интересует исключительно отель в Кемере? Вот, есть „Санрайз“. Он, правда, в Текирова. Но там все так близко, пять минут — и вы на месте!». Минут на самом деле тридцать, а то и больше. Если агентства стараются не в полную силу и продают меньше, чем нужно, туроператор может заменить отель, выбранный клиентом, на отель выгодный в данный момент туроператору. Иногда туристов предупреждают об этом «заранее» и выдают соответствующие ваучеры в Шереметьево, а иногда сообщают новость уже по прилете, в Анталии. Причем устами гида, в автобусе, мчащемся вдоль морского берега со скоростью девяносто километров в час.

И неважно, когда клиент заказывал и оплачивал свой отдых. Важно, как обстоят дела у туроператора и отелей в тот момент, когда клиент летит отдыхать.

Схемы и причины сегодняшней замены мне безразличны. Моя задача не просветить туристов, а затолкать их в отель с наименьшими потерями для компании.

— Начальника я вызывать не буду, уж извините. От этого номера в «Голден Бич», как бы вам этого ни хотелось, не появятся, — говорю я жестким голосом. — А что касается причины замены отеля, то я вам уже об этом говорила — ошибка при бронировании. И такая замена обговаривается в подписанных вами контрактах. Там есть пункт о том, что компания оставляет за собой право поменять заказанный вами отель на другой, равнозначной или более высокой категории. Без предварительного уведомления. С чем мы и имеем дело сейчас. Посмотрите же свои контракты! — Я выставляю перед собой ладонь. — Пожалуйста, не перебивайте меня, я отвечаю на заданный вами вопрос. Отель «Жасмин Резорт» — это пятизвездочный отель системы «все включено». Если у вас есть жалобы, вы можете подать их в установленном законом порядке.

— Девушка, вот вы стоите тут перед нами, вся такая подкованная и умная, а у нас дети есть хотят. Вам детей не жалко? Вам не стыдно? Везите нас в наш отель, мы сами будем выяснять, куда делись наши номера!

— Детей жалко, но журналы не куплю, — шепчу я в сторону, вспомнив разговор Швондера с профессором Преображенским, а потом перевожу взгляд на молодую женщину, прижимающую к себе сонного краснолицего мальчика. — Но ведь вы сами лишаете своих детей возможности поесть! Я вас в автобусе не держу, очень даже наоборот.

— Значит, так, Тамара, как ваша фамилия? — встает мужчина, не пожелавший в аэропорту поставить свой чемодан в багажное отделение. — Это уже дело подсудное. Хана вашему «Арейону»!

Я называю ему фамилию, приподнимая пальцами бедж на своей рубашке.

— Сейчас мы напишем бумагу, как вы тут с нами обошлись, а вы ее подпишете.

— Пишите, подпишу я ее только на ресепшене. Водитель тоже есть хочет. Вам водителя не жалко?

— А что это вы хамите? Об этом мы тоже напишем! Мать вашу, я четвертый раз еду отдыхать с «Арейоном» вашим мудацким, и вечно у вас какие-то проблемы! То водила-идиот мой чемодан в другом отеле вытащит, то автобус ломается, то отель они меняют! Я вам сделаю такую рекламу в Москве, что ни один турист сюда больше не приедет!

— А может, вам пора поменять туроператора? Как вы думаете?

Я больше не сдерживаюсь и не пытаюсь быть вежливой.

Меня дергает за рукав рубашки тонкоусый мужчина:

— Можете, барышня, считать, что вы уволены! Вы еще не знаете, с кем вы связались!

Над его усиками поблескивают капельки пота. В автобусе очень душно.

— Вези давай в отель! Стоит тут, рассказывает! Или вызывай такси, мы сами поедем, разберемся! — зло выкрикивает дебелая женщина.

— У кого есть видеокамера? Это надо записать. Сначала нам поменяли отель, а теперь держат в автобусе, как скот! Пусть в суде посмотрят! Подсунули какую-то дуру, которая разводит нас тут, как лохов, и ни хера не делает!

Я выхожу из автобуса и закуриваю. Плевать, в прошлом сезоне я уже два раза становилась звездой чьей-то домашней видеоколлекции, а увольнение мне туристы обещают чуть ли не каждый день. Скорее бы только вышли — ругань выматывает. Надеясь ослабить нервный ком в желудке, я затягиваюсь глубоко-глубоко, щеки чуть не соприкасаются во рту.

Ко мне присоединяется водитель.

— Долго еще? — спрашивает он.

— Нет, сейчас пойдут.

В подтверждение моих слов из автобуса выходит пара, похожая на молодоженов.

— Тамара, а это хороший отель? — спрашивает осторожно парень.

— Не хуже «Голден Бич», а чем-то даже лучше. Территория больше, ресторанов больше, — отвечаю я безразличным голосом, не глядя на туристов.

— А если нам понравится, мы сможем остаться здесь на всю неделю?

— Я узнаю в офисе, будут ли номера. Но он дороже, вам надо будет доплачивать.

— А там, в отеле, нас кто-нибудь встретит сейчас? — усталым голосом спрашивает его спутница.

— Конечно, там есть наши гиды.

Я киваю водителю на багажное отделение и поворачиваюсь к туристам с вымученной улыбкой:

— Покажите водителю ваши вещи.

Пара уходит с сумкой в сторону отеля, у входа которого уже не маячат белл-бои. У меня звонит телефон. Ильхам.

— Тамара, ты как? Подойти?

— А ты где?

— Я у входа стою. Видишь меня?

Я вытягиваю голову и замечаю у раздвижных дверей отеля Ильхама. Он плечом прижимает телефон к уху и перебирает руками бумаги, похожие на ваучеры.

Боковым зрением я замечаю, как из автобуса выходит тонкоусый мужчина. Он закрывает своей спиной Ильхама и наставляет на меня объектив небольшой серебристой видеокамеры:

— Девушка, представьтесь и объясните, пожалуйста, в камеру ситуацию с заменой отеля.

— Ильхам, подходи. Есть шанс получить главную мужскую роль.

Как и предполагалось, первая пара, отколовшаяся от стихийной забастовки, сломила своим уходом решительный настрой остальных. Через двадцать минут, наполненных криками, угрозами и обещаниями разорить «Арейон», Ильхам просит водителя подогнать автобус к входу, и ослабевшие от духоты и злости туристы тянутся вереницей в отель. Мы передаем их в руки отельных гидов «Жасмина» и спешим уйти.

— А ведь через три дня они вернутся к нам, — устало говорю я Ильхаму, когда мы выходим на дорогу, оставляя за спиной ухоженные клумбы и будку охранника.

— Угу. Попробуем продать им двухдневную поездку в Памуккале? Поживут еще в одном отеле.

Я смеюсь:

— Послушай, а почему бы этой сучьей конторе, на которую мы с тобой работаем, не продавать путевки с заменой отеля дороже? Ведь два в одном! Туристы получают возможность побывать еще в одном отеле!

Остановившись, я хохочу до слез, крепко обхватив влажной ладонью локоть Ильхама.

— Знаешь, у Бебека туристы забыли пакет с виски в автобусе. Я хотел отдать, но теперь вижу, что надо оставить себе.

— Нет уж! Пусть сами пьют! — взвизгиваю я, вытирая слезы. — Пусть зальются в своих номерах! Спят и не выходят! Вместе с этим уродом Айдыном!

— Все-все! Успокойся. У нас еще коктейль впереди.

Ильхам прижимает меня к себе, и я задушенно всхлипываю, покрывая мокрыми разводами его форменную рубашку.

Едва мы входим в отель, как навстречу нам бросается взбешенный и раскрасневшийся турист. Его рубашка расстегнута почти до самых шорт, в образовавшемся треугольнике блестит новехонький крест из турецкого золота.

— Нас обокрали! Из номера вынесли абсолютно все! Все!

Я останавливаюсь перед ним и, выставив вперед ладони, прошу его объяснить спокойно, что случилось. У Ильхама звонит телефон, и он отступает в сторону, отвечая на звонок.

— Я поднимаюсь к себе в номер! Там. — Мужчина взмахивает рукой в сторону корпусов. — А в номере ходит эта… как ее… В штанах таких еще широких…

— Горничная?

— Да! Пылесос там валяется, тряпки. И ничего нет! Вообще! Наших вещей нет!

Он разводит руками и, облизнув губы, смотрит напряженно на меня. До меня доносится запах недавно выпитого джина.

— Понятно, — отвечаю я. — Какой у вас номер?

— Номер?

— Да, да.

— Там.

Он опять взмахивает рукой в сторону корпусов.

— А цифры есть?

Турист вытаскивает из кармана пластиковую карточку-ключ:

— Вот. Я забрал у этой… уборщицы.

Я беру карточку, поворачиваюсь к стойке и прошу Демира проверить номер, выдавленный на ней. Пощелкав клавишами, тот поднимает голову и отвечает, глядя на мужчину:

— This room is vacant now?[19]

Я усмехаюсь:

— That’s what the guy is telling us here. That his stuff is gone.[20]

— What do you mean?[21] — недоуменно переспрашивает Демир. Во взгляде туриста тоже читается недоумение, выдающее его незнание английского языка.

— Как ваша фамилия? — спрашиваю я его, уже догадываясь, что произошло.

— Бобко. — Он сглатывает. — Сергей Иванович, — добавляет он через паузу.

Демир выстукивает на клавиатуре фамилию и объявляет, что турист приехал в отель вчера, остановился с женой в номере двести двенадцатом, и его счет за телефонный разговор равен двадцати лирам.

— Вы ошиблись номером. Вам надо пройти дальше, и все будет.

— Что будет? — испуганно и тихо спрашивает он.

— Ваши вещи. Вы не дошли до своего номера, понимаете? — Я выжидающе гляжу на мужчину. — Рано свернули.

К нам подходит Ильхам, складывая телефон глухим шлепком. Уяснив суть происходящего гораздо быстрее нетрезвого туриста, он просит белл-боя отвести мужчину в двести двенадцатый номер и отдать карточку-ключ горничной, убирающей двести одиннадцатый.

Белл-бой возвращается спустя несколько минут, покрасневший от сдерживаемого смеха. Увидев, что на ресепшене нет ни одного туриста, он разражается хохотом и рассказывает, как перепугалась горничная, простая селянка, когда в номер, уборку в котором она уже заканчивала, влетел мужик и принялся трясти ее за плечи, выкрикивая постоянно какое-то слово на букву «б».

Отсмеявшись, я интересуюсь у Демира, много ли в отеле свободных номеров.

— Да они свободными и часа не будут, — отвечает он. — Сейчас приедут гости из Анкары, а потом немцы. Три комнаты — это все.

Инфококтейль, на который вопреки нашим ожиданиям приходит гораздо больше половины прибывших сегодня туристов, мы проводим все вместе и заканчиваем продавать билеты на экскурсии только в половине восьмого. После этого мы перемещаемся в лобби-бар и спешно составляем списки на завтрашние экскурсии, подгоняемые звонками из офиса. Наконец Ильхам просит белл-боя отправить бумаги в офис и, откидываясь на спинку кресла, шумно выдыхает:

— Да-а-а, денек…

Бебек снимает галстук, с облегчением расстегивает пуговицу на воротнике рубашки:

— А чего Айдын вот так стоял и смотрел, как баба эта выдирает чемодан у водителя?

— А что, ты думал, он подойдет и скажет: «Здравствуйте, я хозяин „Арейона“, это я поменял вам отель»? — угрюмо отвечаю я, перетягивая резинкой свои билетные книжки.

— А вот было бы классно, если бы ты показала на него туристам, когда они начальника требовали.

— Ага. В таком случае я бы вам сейчас из Шереметьево звонила: «Мальчики, долетела нормально. Хорошего вам сезона, спасибо за все!»

— Добрый вечер, ребята!

Мы поворачиваемся на голос и неохотно здороваемся с туристом.

— Мы вот сегодня приехали и… забыли где-то пакет с алкоголем. Как-нибудь найти можно?

— А что было в вашем пакете? — спрашиваю я, не дав Бебеку произнести слова, для которых он уже открыл рот.

— Ну, там виски, шоколадки были. Еще «Бейлис» и «Мартини».

— Сейчас мы посмотрим на ресепшене, — говорит Ильхам и выходит из лобби-бара.

Мужчина остается стоять рядом с нами.

— Да вот, не знаю, как так получилось, — разводит он руками. — Я обычно ничего не забываю, не теряю.

Ильхам вскоре возвращается, держа в руках пакет с надписью «Moscow Duty Free».

— Возьмите, — говорит он. — Постарайтесь не забывать свои вещи, мы не всегда можем найти их вот так просто.

— Ну, ребята, спасибо вам!

Мужчина расплывается в улыбке и поспешно уходит, прижав пакет к груди.

— Мог бы дать хотя бы шоколадку, — бурчит Бебек. — На фиг ты ему сказала, Тамара?

— Мог бы — значит, дал бы. А чужое брать — плохо, — произносит Ильхам.

Иногда, примерно раз в месяц, на него нападает мусульманская праведность.

— Ой, Ильхам, не проповедуй! — морщусь я. — Чужое, видите ли, брать плохо. Может, давай тогда будем честно отдавать деньги за экскурсию каждому туристу, который отказывается? Сто процентов? Или сдавать их в офис?

— Тамара, ты…

Нашу едва начавшуюся дискуссию прерывает очередной турист. Это уже знакомый нам Быстров.

Он пожимает руку Бебеку, потом Ильхаму, и кивает мне:

— Здравствуйте. Присесть к вам можно?

— Конечно, садитесь! — Ильхам отвечает так жизнерадостно, как будто наш стол уставлен яствами и мы отмечаем здесь какой-нибудь юбилей.

Быстров садится, морщась и прижимая ладонь к покрасневшему плечу, и ставит на стол пакет с надписью «Moscow Duty Free». Мы переглядываемся, пряча улыбки.

— Я вот решил вас отблагодарить. Сделали нам номер отличный, море даже видно.

— Ну что вы, это наша работа, — отвечает Бебек, с гордостью поглядывая на нас.

— Дайвинг тоже очень понравился. Инструктор толковый парень такой.

— А кто у вас был? — спрашивает Ильхам, упирая локти в стол.

— Андрей.

— А, да, Андрей молодец. Мы тоже с ним погружались.

— А вы часто погружаетесь? — поворачивается к нему Быстров.

— Нет, всего пару раз ездили, с Тамарой. Она боялась.

— Да ладно тебе. Чего это я боялась? — возмущенно отвечаю я.

— Ну, когда мы вытаскивали под водой эти… Загубники, да?

Быстров оживляется:

— Это, правда, такой непростой момент. Вроде и понимаешь, что ничего страшного не произойдет, на суше же мы легко можем задержать дыхание на какое-то время, но под водой все по-другому.

— А вы, кажется, еще на рафтинг записывались, да? — спрашиваю я Быстрова.

— Да, завтра. А вы не проводите экскурсии, ребята? В отеле только работаете и встречаете туристов?

— Нет, почему, некоторые проводим, — говорит Ильхам. — Может, и завтрашний рафтинг кто-то из нас будет делать. Вы только не забудьте крем от загара взять, а то я смотрю, вы уже обгорели…

— Да вот, сам не заметил, как обгорел. Ну ладно, спасибо вам! Пойду. Поужинаем с женой.

— Вам тоже спасибо! — отвечаем мы хором.

Мы разражаемся смехом, едва Быстров скрывается из виду.

— Слушайте, я подумала, что он отобрал пакет у того мужика!

— Я тоже так сразу подумал, — восклицает Бебек. — Такой, знаешь, Робин Гуд — пришел, все разрулил, справедливость восстановил. Эх, бывают все-таки хорошие туристы на свете. Ну что, пьем сегодня? Чего там нам принесли?

Он тянет руку к пакету, в котором проглядывается квадратная бутылка. Скорее всего, виски.

— Мы пьем, Алеша… — Я указываю пальцем на Ильхама и касаюсь ладонью своей груди. — А к тебе девушка приехала.

— О-о-о, не напоминай! — со стоном отвечает он и роняет голову в сложенные пригоршней ладони. — И почему ей отель не поменяли?

Ильхам поворачивается к нему:

— Подожди, а ты же зацепил какую-то вчера…

— Ну, в том-то и дело! Теперь мне шапка-невидимка нужна, чтобы по отелю передвигаться.

— Нет уж. Скорее, костюм супермена. Не меньше, — усмехаюсь я. — Мы с Ильхамом принесем тебе ужин в ложман, чтобы ты не светился.

— А зачем она тебе вообще нужна, если ты ничего не хочешь? — интересуется Ильхам. — Скажи, что… полюбил другую?

— Ну-у-у… Мало ли. Она же в Москве живет.

Мы с Ильхамом дружно фыркаем, убеждаясь в очередной раз, что наш самарский напарник необычайно расчетлив.

В этот момент бармен, возвращающийся из офиса с подносом, уставленным грязными чашками и пепельницами, кладет передо мной на стол нашу завтрашнюю программу. Я опускаю глаза и сразу замечаю свою фамилию на верхнем листе.

— Вечеринка отменятся, — вздыхаю я. — У меня завтра рафтинг. А утренний трансфер достается… Ильхаму!

Ильхам берет у меня листок:

— Ну, до утра еще знаешь, сколько раз выпить можно?

— Нет, я пас, — отзываюсь я. — С похмелья болтаться целый день в лодке!