Апельсины у кромки прибоя. Истории из жизни репортёра

История 4-я. Мой мэр

ПЕРВУЮ часть этого материала о моем друге Александре Поляке — народном, как его уважительно величал сам народ Запорожья, мэре, я написал и опубликовал в 2008 году — через пять лет после гибели Александра Владимировича.

Я тогда напомнил читателям, как весной 1998 года, пребывая в должности первого заместителя начальника управления МВД Украины в Запорожской области, Александр Поляк — по предложению запорожского общественника-активиста Василия Варецкого, решил баллотироваться в мэры Запорожья.

Несмотря на то, что противником высокопоставленного милицейского чиновника с генеральскими погонами был… действующий городской голова, надоевший на тот момент, откровенно говоря, — своей бездеятельностью и пустой болтовней, всем в городе.

Запорожцы жаждали перемен. И связывали их с приходом во власть генерала Александра Поляка, который за три десятка лет службы в органах ничем себя не скомпрометировал.

Тогда, весной 98-го, я и познакомился с Александром Владимировичем. И периодически заглядывал в его предвыборной штаб, находившийся в здании одного из проектных институтов на площади Пушкина.

В какой-то из мартовских дней мы договорись с генералом о большом интервью для коммерческой газеты, поддерживавшей генерала. Для скорой связи он записал на обратной стороне своей визитки номер мобильного телефона, однако, интервью тогда так и не получилось: при каждом моем звонке у Александра Владимировича находись неотложные дела, разговор наш все откладывался и откладывался.

В те же предвыборные дни не состоялось и телеинтервью одному из местных телеканалов Александра Владимировича, проанонсированное [!] в программе телепередач. Поучаствовать в нем ведущий Юрий Смирнов попросил и меня, но мы так и не дождались генерала: в штабе, где и планировалась запись интервью, он так и не появился.

А потом — 28 марта 1998 года, были выборы. Победу на них одержал оппонент генерала, опередив его на десять тысяч голосов.

Результаты выборов — по причине их фальсификации, были, правда, сразу же обжалованы в суде. И суд — беспрецедентный случай в Украине, принял решение о признании их недействительными [увы, запамятовал фамилию судьи]. По оценкам самого Александра Владимировича, у него тогда украли минимум тридцать тысяч голосов.

По сути же, у генерала не просто голоса украли, у него украли заслуженную победу на выборах. А у запорожцев — будущее.

Так, по крайней мере, я тогда оценивал произошедшее. И искренне радовался справедливому решению суда. Власть же его просто проигнорировала. Сделала вид, что никакого решения суда не существует.

Летом 1998 года генерала Поляка вынудили оставить должность и он ушел… в никуда.

И навсегда. Так казалось его врагам.

«Не дождутся!»

Созвонившись с генералом через год, который пролетел как 365 мгновений, я предложил Александру Владимировичу рассказать на страницах «МИГа», где я благополучно трудоустроился к тому времени, о том, как у него складывается послевыборная жизнь. С моим предложением отставной генерал, выпускавший тогда, между прочим, собственную газету, безоговорочно согласился. Первое — после годичного молчания, интервью опального запорожского политика вышло с броским, стопроцентно соответствовавшем его настроению заголовком: «Генерал Александр Поляк: не дождутся!»

Правки в него Александр Владимирович внес минимальные. Только последний абзац попросил убрать, который состоял из моего вопроса: чем займетесь, если снова — на очередных выборах, проиграете, и наполовину серьезного ответа генерала: пирожками пойду торговать.

«Пусть они пирожками торгуют!» — уверенно, сделав ударение на слове «они», заявил генерал, вычитав текст интервью, которое без удаленного абзаца стало даже более цельным: нотка пессимизма, которую нес мой заключительный вопрос, ушла из него.

В то же лето я, с подачи Александра Владимировича, опубликовал в «МИГе» материал о финансовой пирамиде, строившейся в Запорожье.

Генерал рассказал мне, что в одном из ДК некие выходцы из России проводят сеансы отъема денег у доверчивых граждан, которым в будущем обещают… долларовое изобилие. Суть проекта заключалась в следующем: по приглашению знакомого тебе человечка ты, как и десятки таких же приглашенных, как и ты, попадаешь в ДК, где тебя в течение нескольких часов обрабатывают матерые ораторы под аккомпанемент соответствующей, давящей на психику, музыки. Это делалось для того, чтобы ты выложил немалую сумму — 2100 долларов.

Конечно же, обещают тебе со сцены, ты легко сможешь заработать гораздо больше. Для этого тебе нужно будет всего лишь: во-первых, найти трех таких же, как и ты, доверчивых граждан, и чтобы они, как и ты, посидев в зале и, поддавшись убеждению, как и ты, выложили бы по 2100 долларов. А во-вторых, чтобы потом эти оболваненные нашли еще таких же лохов, как и ты, как и они: каждый — по три персоны.

Так прирастала пирамида.

Когда, побывав на такой тусовке в ДК [и благополучно вернувшись с нее — не сдал потому что денег], я рассказал об увиденном генералу, он, внимательно выслушав меня, объяснил: по такой схеме любая разведслужба мира формирует разведывательно-диверсионную сеть в стране, против которой готовит агрессию.

Это было, напомню, лето 1999 года.

Между прочим, власть Запорожья прихлопнула пирамиду лишь после того, как она перестала делиться с властью денежкой — под видом выделения средств на благотворительные проекты.

Ну а 4 июня 2000 года Александр Владимирович не просто выиграл выборы мэра Запорожья: он набрал голосов больше, чем все остальные кандидаты. За него, по данным городской избирательной комиссии, проголосовали 99840 запорожцев, или 47,33 процента принявших участие в выборах избирателей.

Это было триумфальное возвращение непобежденного генерала.

***

А еще читатели из моей публикации об Александре Поляке в 2008 году узнали детали разговоров в кабинете главы государства об… Александре Поляке.

Сам я эти детали узнал после расшифровки части аудиоматериалов, переданных мне сегодня известным всему миру майором Николаем Мельниченко, лично, по его уверению, производившим запись в кабинете Президента.

Материал, кстати, опубликованный мной в 2008 году, так и назывался: «Генерал Поляк на пленках майора Мельниченко». Теперешнюю публикацию я и начну с него, добавив к нему некоторые комментарии из сегодняшнего дня.

Все, о чем пойдет ниже речь, — это уже история. Недавняя, но — история. История одного человека и всей страны. Как я ее оценил — судить читателю. Не гарантирую, что мои заметки получились гладкими, как полированный стол. Шероховатости какие-то, нестыковки некоторые в них, наверное, присутствуют. Но что написаны они искренне — гарантирую.

Итак, читаем вместе.

Кто есть кто

*Поляк Александр Владимирович. Родился 23 сентября 1948 года в Запорожье. Трудовую биографию начал со службы в милиции, за 15 лет прошел путь от сержанта до генерал-майора МВД.

Окончил Саратовскую специальную школу милиции МВД СССР по специальности «правоведение». С 1973 года — следователь, старший следователь, начальник следственного отделения Куйбышевского и Вольнянского РОВД в Запорожской области. С 1979 по 1985 годы — начальник следственной части, заместителем начальника следственного управления УВД Запорожского облисполкома, начальник ГУВД Запорожья. 1992—1998 годы — первый заместитель начальника управления — начальник криминальной милиции УВД Запорожской области.

Генерал-майор милиции, магистр юридических наук ЮНЕСКО.

В 1998 году — кандидат в мэры Запорожья. В результате фальсификаций победа присуждена кандидату от власти, хотя запорожцы проголосовали за генерала.

В июне 2000 года избран городским головой Запорожья, в марте 2002 года стал мэром повторно [его поддержали 252 тысячи запорожцев, почти 40 процентов избирателей].

Умер в ночь на 22 февраля 2003 года. По официальным данным, причиной смерти стала ишемическая болезнь сердца, атеросклероз коронарных артерий.

В официальную версию смерти популярного мэра, однако, не верили [и не верят] многие. В том числе и я. Возможно, никто и никогда уже не докажет, что народный мэр Александр Поляк был убит — отравлен, например, вызывающим инфаркт ядом, но сомнения у знавших его будут оставаться всегда. Уж очень он не устраивал власть: начиная от мелких чиновников, которым не давал воровать, и заканчивая панами из самого главного кабинета Украины, где вершилась судьба страны — как уверяли нас эти паны, и где шел откровенный дерибан Украины — как объяснит стране майор Николай Мельниченко, имевший доступ в этот главный кабинет. И сумевший тайно зафиксировать происходившее в нем.

*Мельниченко Николай Иванович. Родился 18 августа 1966 года в селе Западынка Киевской области.

В 1984 году был призван на воинскую службу. После увольнения в запас, с третьего раза поступил в Киевское высшее инженерное радиотехническое училище ПВО. С 1992 года работал в управлении государственной охраны. Занимал должности: офицер охраны, офицер безопасности, старший офицер безопасности, руководитель оперативно-технического подразделения отдела охраны Президента Украины.

Как утверждает сам Николай Мельниченко, разочаровавшись в невыполненных публичных обещаниях Кучмы покончить с коррупцией, по личной инициативе, в течение 1998—2000 годов тайно записывал на аудиоаппаратуру разговоры Леонида Кучмы с различными людьми в его личном кабинете, а также по телефону. Одну из кассет Мельниченко передал народному депутату Украины Александру Морозу, который 28 ноября 2000 года воспроизвел ее с трибуны на заседании Верховной Рады Украины.

Аудиозапись произвела эффект разорвавшейся бомбы и взбудоражила общество. Например, в одном из фрагментов человек с голосом, похожим на голос Леонида Кучмы, отдает недвусмысленный приказ человеку с голосом, похожим на голос тогдашнего министра внутренних дел Украины Юрию Кравченко, ликвидировать известного в Украине оппозиционного журналиста Георгия Гонгадзе [который пропал без вести незадолго до обнародования аудиозаписей].

Сделанные в кабинете Президента записи условно называют «пленками майора Мельниченко».

«Я — Николай Мельниченко»

С экс-сотрудником службы безопасности Президента Украины я познакомился — через общего знакомого, правозащитника Анатолия Шевченко, в октябре 2008 года. Вместе с Анатолием мы предложили майору во время своего визита в Запорожье провести «прямую линию» с читателями нашей газеты — самой популярной в Запорожской области, и тот охотно согласился. Вот тогда-то и возник у меня вопрос: а имеется ли на скандальных пленках что-нибудь связанное с запорожским мэром-генералом Александром Поляком? Столичный гость пообещал «подумать» над вопросом…

Телефонный звонок из Киева застал меня врасплох — по пути домой, в соседнем с домом гастрономе. «Вы Владимир? — поинтересовался звонивший, номер мобилки которого был так же прост для запоминания, как таблица умножения на цифру два. — А я Николай Мельниченко».

Вокруг суетились, громко переговариваясь, люди, у меня за спиной противно визжал кофейный аппарат, затеявший массовый помол кофейных зерен, а я стоял и, не перебивая, слушал человека, который осенью 2000 года буквально взорвал политическую жизнь в Украине. Своими тайными записями из кабинета Президента Леонида Кучмы.

— Почему вас именно Александр Поляк заинтересовал? — задал, наконец, мне самый главный вопрос бывший руководитель оперативно-технического подразделения отдела охраны Президента Украины. И добавил абсолютно бесстрастно: — У меня ведь и другие записи по Запорожью есть. Достаточно, на мой взгляд, интересные.

— Александр Владимирович был моим другом, — постарался лаконично ответить я, чтобы не привлекать внимания посторонних.

— Хорошо, — раздался в трубке после недолгой заминки все тот же бесстрастный голос. — Через два дня вы получите интересующие вас записи.

Услышав фамилию человека, который доставит из Киева аудиоматериалы, я попрощался с собеседником, но, даже отключив телефон, еще некоторое время стоял истуканом в торговом зале гастронома. Настолько неожиданным для меня оказался звонок. Несмотря на то, что я очень ждал его.

Что записал тайный диктофон

Сделанные под диваном в кабинете Президента Кучмы записи передаст мне через два дня Анатолий Шевченко, о котором я уже упоминал. Надо ли уточнять, с каким нетерпением я ждал его возвращения из Киева? По Запорожью-то, где накануне побывал сам Николай Мельниченко, уже поползли слухи: в городе, дескать, вот-вот должен разгореться свой «кассетный скандал».

Вполголоса кое-кто стал даже говорить о том, что на пленках майора Мельниченко якобы имеется подтверждение насильственной смерти запорожского мэра Александра Поляка. И вскоре на одном из местных интернет-форумов появилось сообщение с разящим наповал заголовком: «Поляк умер не своей смертью — пленки Мельниченко». Не назвав себя, его автор, тем не менее, взял на себя смелость утверждать следующее [дословно]: «На настоящую сенсацию претендует запись разговора, в которой содержится информация о том, что экс-мэр Запорожья Александр Поляк умер не своей смертью».

А пленки Мельниченко, как выяснится в последствии, имелись только у меня. В своем рабочем кабинете я их и «расшифровывал», вслушиваясь в каждое слово, произнесенное в кабинете Президента.

Диктофон майора Мельниченко записал всего один живой [в смысле, не телефонный] разговор Леонида Кучмы с Александром Поляком [думаю, понятно без лишних объяснений, что запись получилась отнюдь не идеальной. Из-под президентского дивана и самый чувствительный диктофон не выдаст нужного качества]. Произошел разговор этот 7 июня 2000 года и длился 10 минут 28 секунд.

Еще дважды тайное поддиванное записывающее устройство зафиксировало в кабинете Президента Украины обсуждение хода весенней [2000 года] предвыборной кампании в Запорожье, когда вместе с Александром Поляком на должность городского головы претендовали два официальных, я бы так выразился, кандидата — заместители скоропостижно-вынужденно ушедшего [в феврале] в отставку мэра — того самого, который по-бандитски отобрал в марте 1998 года победу у милицейского генерала.

Дело в том, что феврале 2000 года на областном хурале [или на партхозактиве, как «вечно «живые» — вместе с трупом своего вождя, коммунно-фашисты называли подобные общеобластные тусовки] губернатор Запорожской области Владимир Куратченко потребовал ухода в отставку мэра Запорожья, на что тот ему ответил в таком же требовательном тоне: уйти должен ты.

Мэра «ушли» с помощью заводских начальников — красных командиров, как их совершенно справедливо окрестили в прессе. К градоначальнику, как рассказывали тогда сведущие люди, приехали несколько заводоначальников и для сохранения спокойствия в городе попросили… оставить градоначальничью должность. И тот пошел навстречу просителям.

И в Запорожье были назначены внеочередные выборы мэра.

По случайному стечению обстоятельств [шутка], один из кандидатов в городские головы на тот момент исполнял обязанности… городского головы. Следовательно, мог опираться на всю мощь городской исполнительной власти. И опирался, естественно. В том числе и на местные газеты, которые взахлеб расхваливали его — в каждом номере.

А у Александра Поляка доступа к СМИ не было. И он действовал по-другому: лично встречался с избирателями. Иногда такие встречи происходили в ДК — в частности, в ДК Энергетиков на встречу с генералом пришло людей столько, что не всем в зале хватило места — я, например, в проходе между рядами стоял, наблюдая, как зал вслушивается в каждое произнесенное с трибуны слово: Александр Владимирович, надо отдать ему должное, умел расположить к себе аудиторию. Причем любую аудиторию.

Не пропускал генерал и небольшие коллективы — школы, например, где пообщаться с ним приходили порой не более двух десятков педагогов — из тех, кто готов был пойти против навязываемой сверху, скажем так, «линии партии». Или линии власти.

В школе Шевченковского района во время такой вот встречи ко мне за задний стол подсела учительница средних лет и, немного понаблюдав за мной — я понял, что она кого-то пытается разоблачить во мне, полюбопытствовала: «Вы правда наш?»

«Ваш», — искренне засмеявшись, ответил я и показал пальцем на Александра Владимировича: слушайте, мол, не отвлекайтесь на глупости.

Когда Александр Владимирович, закончив общаться с учителями, уходил уже, он, найдя меня взглядом, громко позвал: «Володя, поехали!» Я вышел из аудитории вслед за генералом, которого сопровождали педагоги, засыпавшие его вопросами, а на выходе из школы меня остановила за руку та подозрительная учительница и произнесла одно слово: «Простите». За недоверие, значит.

Я опять искренне засмеялся и мы, как я понимаю, расстались друзьями на всю жизнь.

Но вернемся к записям майора Мельниченко.

Обсуждение в кабинете Леонида Кучмы хода предвыборной кампании в Запорожье, датированное 10 мая 2000 года, получилось коротким, буквально паруминутным.

А вот 24 апреля Президент провел у себя в кабинете более пространные переговоры со своим ближайшим окружением, в ходе которых прозвучала будто ножом резанувшая мое сердце фраза об Александре Поляке.

Но не о ней пока речь. Фразу эту пленки майора Мельниченко донесут сквозь время до меня только после расшифровки июньского разговора Александра Владимировича с Леонидом Даниловичем. А для тех, кто подзабыл события весны — начала лета 2000 года, напомню: встреча Президента с запорожским мэром состоялась через пару дней после внеочередных выборов городского головы, на которых генерал Поляк одержал более чем убедительную победу. Такого результата не ожидал, похоже, никто: ни конкуренты опального, но не сломленного генерала, осмелившегося вновь, во второй раз, выступить против Системы, ни окружение президентское, ни, наверное, сам Президент.

…Ровно за две недели до выборов-2000 Александр Владимирович предложил мне встретиться: поговорим, мол, обсудим планы на ближайшую перспективу.

Я дождался машину Александра Владимировича, в которой, кроме него и водителя уже находился Василий Варецкий, и мы поехали.

Сначала заехали на Кочубеевское кладбище. Александр Владимирович долго стоял у могилы не так давно умершего генерального директора запорожской телекомпании «Алекс» Александра Кузнецова [на день смерти он был членом украинского парламента]. Генерал дружил с ним. А телекомпания Кузнецова в 1998 году — во время первых мэрских выборов, в которых участвовал Александр Владимирович, выдавала такие репортажи о злоупотреблениях во власти в Запорожье, на какие не решился больше никто.

Разве мог я в мае 2000 года подумать, что всего лишь через три года я вот так же приеду на Кочубеевское кладбище — к могиле Александра Владимировича?

Ну а тогда мы после кладбища заехали в магазин, купили что-то из выпивки и закуски и отправились на берег Днепра, предварительно дождавшись возле администрации Ленинского района еще одного участника нашего загородного выезда — гостя из Днепропетровска, некогда занимавшего в Запорожье высокую чиновничью должность. Ну, очень высокую. Чтобы не сказать… первую.

Что запомнилось о той встрече. То, как вел себя Александр Владимирович, что он говорил.

А говорил он о будущем города. Он как бы на нас с Василием Варецким обкатывал свою программу действий, принимая наши замечания, если они были дельными, либо отвергая их, если они казались малозначимыми.

Я еще поймал себя на мысли: может быть, рано строить планы, до выборов еще ж две недели. И нет уверенности, что победа однозначно будет за Александром Владимировичем.

Это я так думал. А Александр Владимирович был уверен в победе.

Срочная поездка мэра в столицу

Перед отъездом в Киев — на аудиенцию к главе государства, получивший, образно говоря, из рук запорожцев должность мэра, генерал весь день, конечно же, принимал поздравления.

Позвонил ему и я. С утра пораньше — в половине седьмого. У Александра Владимировича было отличное настроение. Вот такое настроение, подумалось, и бывает у победителей. «Пойдешь ко мне начальником пресс-центра?» — с ходу предложил мне новый мэр Запорожья, с которым мы в течение последнего года — после того, как генерала «ушли» в отставку, регулярно встречались и горячо обсуждали перспективы развития любимого города. Если изменится в нем власть, конечно.

Не в казенном кабинете встречи обычно происходили, не у камина жаркого, а на берегу Днепра, куда мы, прихватив по пути нехитрую снедь и что-нибудь из выпивки, выезжали весьма узкой компанией: Александр Владимирович, я и будущий глава центрального — Орджоникидзевского — района Запорожья Василий Варецкий.

Это как раз он, напомню, в начале 1998 года — накануне очередных выборов запорожского городского головы, уговорил первого заместителя начальника облУВД генерал-майора милиции Александра Поляка, резко изменив судьбу, пойти в политику и выдвинуть свою кандидатуру на должность мэра.

Признаюсь честно: менять газету на пресс-службу горсовета в 2000 году я абсолютно не планировал. Мне не нужны были никакие должности, я хотел по-прежнему заниматься тем же, чем и занимался: журналистикой. Поэтому, пробормотав в телефонную трубку на предложение мэра что-то неопределенное — с мыслями, мол, дайте хоть собраться, решил перезвонить ему на следующий день, 7 июня.

А на следующий день у Александра Владимировича как раз и состоялась встреча с Президентом, запечатленная на пленках майора Мельниченко.

Президент, похожий на буржуазию

— Поляк тут? — включив переданную мне для расшифровки запись и, приостанавливая собственное дыхание, чтобы не пропустить ни слова, услышал я миллион раз слышанный уверенный голос Леонида Кучмы.

— Да, тут, — отвечает кто-то [вероятно, помощник Президента].

— Хай заходить, — милостиво позволяет Леонид Данилович.

По словам Анатолия Шевченко, который внимательно — еще в Киеве, прослушал полную запись дня 7 июня, до того, как принять запорожского мэра, Президент общался с главой своей администрации Владимиром Литвиным. Скорее всего, тот тоже присутствовал при беседе Кучмы с Поляком: диктофон Мельниченко ухода Литвина, вроде бы, не зафиксировал.

Мэра зпорожского Президент встретил громким, протяжным восклицанием:

— Та-аак!

И тут же резко, словно пытаясь испугать визитера, бросил ему на выдохе:

— Ну, здраствуй! Что смотришь, как Ленин на буржуазию? — с нескрываемым недовольством [мне так, по крайней мере, показалось] добавляет Президент.

Догадываюсь, что и это «ну», и это «что смотришь» неприятны Александру Владимировичу, и он, точно так же, как и я сейчас, неприятно удивлен почти хамской манерой своего визави строить разговор с приглашенным на аудиенцию человеком.

Видимо, и глава государства, наконец, осознает, что несколько крутовато он встречает гостя из Запорожья и, ощутимо смягчившись, предлагает визитеру:

— Седай.

Раздаются эфирные шорохи — пока запорожский мэр проходит по кабинету. И опять первым заговаривает Президент:

— Поздравляю тебя, поздравляю.

И тут же, почти без паузы:

— Как выборы проходили, ты мне скажи.

На что Александр Поляк спокойно, безо всякого раздражения, отвечает:

— Грязновато.

— Грязновато с чьих боков? — явно заинтересовавшись [или сделав вид, что заинтересовался], спрашивает Леонид Данилович.

— С моего абсолютно чисто… А так… ну всех.

Александр Владимирович при этом называет три фамилии. После короткого уточнения, кто есть кто, гость с сожалением говорит хозяину кабинета:

— Дошло даже до фальшивых газет. И там такое написали! Наркобарон… и что только ни говорили!

— Наркобарон — это кто? — вновь проявляет неподдельный интерес Президент.

— Я, — равнодушно бросает мэр Поляк и замолкает на какое-то время.

«Чтобы все было путем»

Он не реагирует даже на вопрос Президента: передавали ли, дескать, его, Президента, друзья привет новоизбранному мэру?

Молчит Александр Владимирович и все! Видимо, ему уже надоел пустой, формальный разговор.

Слегка занервничав, Леонид Кучма вынужден повторить: так передавали привет?

— Да, передавали, — по-прежнему равнодушно произносит запорожский мэр.

Как можно догадаться, президентские приветы ему точно так же нужны были, как жирафу — ходули. Но тут же, словно спохватываясь — глава украинской державы как никак напротив сидит, сообщает ему:

— Виталий Антонович передает вам большущий привет.

Генеральный директор «Запорожстали», значит.

Какое-то время я в очередной раз слушаю помехи, через которые доносится заявление Леонида Даниловича: «Мы будем работать в одном направлении, чтобы все было путем».

И где, интересно было бы мне узнать, президентов красноречию учат? «Чтобы все было путем» — это почти классика, согласитесь.

Впрочем, не будем отвлекаться, а выслушаем, что ответил Александр Поляк Президенту, взявшемуся выяснить настроение запорожского губернатора.

Вот, в частности, что:

— Мы с ним советовались. Я нашел его, объяснил, что у меня нет другого выхода, попробую пройти все этапы. Он поддержал.

Далее следует обсуждение ближайших действий городского головы. Леонид Данилович советует: с шашкой наголо, мол, не надо дела начинать. Но кто проиграл, должен уйти. «Я так разумею», — подчеркивает хозяин кабинета. Еще Президент советует взять в команду профессионалов и сосредоточиться на решении нескольких знаковых проблем. На дорогах, например.

На фасады зданий также следует обратить внимание — «они ж наверняка десятки лет не красились». И транспортом нелишне будет заняться. «Нужно показать, что в городе новый мэр», — рекомендует Леонид Данилович. И с директорским корпусом, продолжает он, стоит согласовывать свои шаги: «Чтобы жители Запорожья чувствовали, что власть и руководители действуют в одном направлении». А с депутатами желательно так обойтись: с самого начала работы посмотреть, кто из них что представляет из себя и кого-то в связи с этим приблизить, а кого-то придавить. А кого-то вообще не трогать.

«Приблизить», «придавить» и «не трогать» — это подлинные словечки нашего тогдашнего главы государства.

— Ну что, держать тебя не буду, — почти по-отцовски подытоживает встречу Президент вполне мирным голосом. — Работы много.

«Я не буду воровать»

Судя по тайным поддиванным записям из кабинета Президента Украины, и сам Леонид Кучма, и его ближайшее окружение проявляли неподдельный интерес к выборам запорожского мэра весной 2000 года.

Сразу после Дня Победы, например, 10 мая, диктофон майора Мельниченко зафиксировал короткий доклад главе государства по Запорожью. «Поляк — пенсионер», — заметил при этом кто-то Леониду Даниловичу. Его, значит, можно и в расчет не брать. «А в целом расклад по Запорожью такой, — звучит далее все тот же незнакомый мне бодрый голос. — Впереди идет [называется фамилия одного из кандидатов], потом [оглашается еще одна фамилия]». Поляка в президентском рейтинге уже нет. Его окружение Кучмы, как говорится, в упор не видит. Или не желает видеть.

В какой-то мере с тем рейтингом давним можно согласиться: в прессе и с телеэкрана генерал ведь предвыборную агитацию не вел. В первую очередь, потому, что не обладал достаточным финансовым ресурсом — всю выборную кампанию проводил за свой счет. И избрал, как я уже отмечал, единственно верную в тех условиях тактику: лично встречаясь с избирателями, вживую доносил до них основные положения своей предвыборной программы. «Я не буду воровать и не позволю воровать никому!» — вот, собственно, к чему она и сводилась.

Везде генерала воспринимали как своего: тепло и очень уважительно. По той простой причине, что он не врал. Говорил так, как думал. А каким станет в недалеком будущем его любимый город, точнее — какие грядут перемены в нем, Александр Владимирович буквально сердцем ощущал. Припоминаю в этой связи, одно выброшенное мной, показавшееся мне лишним, предложение из программного, готовившегося для обнародования в прессе, заявления генерала.

Это когда он, в начале весны 2000 года, о намерении вновь на выборы идти сообщить во всеуслышанье решил. Что за предложение? Примерно так оно звучало: «Я вижу Запорожье ухоженным, светлым городом с множеством скверов и фонтанов».

«Какие фонтаны?» — пожал я плечами и… вымарал видение генерала из рукописного варианта материала. И отдал ему его.

А через пару дней, читая его в газете, нахожу восстановленную Александром Владимировичем фразу: «Я вижу Запорожье ухоженным, светлым городом с множеством скверов и фонтанов». Для него, оказывается, замечание о скверах и фонтанах было сделано не для красного, как говорится, словца.

…В один из октябрьских вечеров 2001 года я ждал, пока Александр Владимирович освободится, в его кабинете. Не непосредственно в кабинете, а за особой дверью, которая находится в кабинете мэра Запорожья почти у него за спиной. Вернувшись из командировки в Германию, я позвонил генералу, он предложил приехать к нему, я приехал, он по-дружески встретил меня, но попросил подождать: есть, мол, рабочие моменты, которые нужно решить, а ты пока подожди. И генерал открыл дверь в свою мэрскую подкомнату.

Ждал я не очень долго, стараясь не обращать внимания на то, как мэр общается со своими подчиненными: обычной речи там почти не было, но зато был такой мат, которому даже я, матерщинник со стажем, позавидовал.

Я всегда понимал, что Александр Владимирович с подчиненными не церемонился и не церемонится. Но знал и себя: чихать я буду на любого начальника, который позволит говорить со мной в тоне, который я не приемлю. Поэтому изначально во мне не было желания пристроиться в жизни благодаря протекции Александра Владимировича. А ему все время хотелось дать мне какую-то должность. И он четырежды предлагал мне содействие в трудоустройстве.

Я отмалчивался, а он не настаивал. Хотя периодически возвращался к этой теме. «Ты знаешь, мне не хватает тебя, — разоткровенничавшись, признался мэр однажды. — Общения с тобой не хватает». Я усмехался, а генерал, уловив мое настроение, добавил: «Зря смеешься, когда-нибудь сам поймешь, о чем я говорю. Людей, которым можно доверять, не так много в жизни. Ни в моей, ни вообще».

Потом, когда я дождался Александра Владимировича, мы в его личной мэрской комнате пили водку, закусывая тем, что нашлось в холодильнике — а там нашлась только полузасохшая сыровяленая колбаса, оставшаяся от какого-то застолья.

А когда все выпили и съели, вышли в кабинет мэра и, открыв окно на проспект, закурили. И Александр Владимирович вдруг загорелся: а, может, обратился он к своему заму, который весь вечер пребывал с нами, не принимая, правда, участия в нашем застолье [он только колбасу мэру подрезал периодически], нам напротив горсовета фонтаны сделать? И, не дожидаясь ответа, продолжил: «Тридцать три штуки! По количеству лет Иисуса Христа!» Смышленый зам идею мэра подхватил и начал ее воплощать в конкретные формы, а потом вдруг обратился ко мне: «Вы знаете, что за человек Александр Владимирович! Вы бы только знали, сколько у него идей!»

Вместо меня ответил сам Александр Владимирович: «Володя о моих идеях может книгу написать».

Книгу, не книгу, но рассказать кое-что об Александра Владимировиче пришла пора, наверное. Пока не изгладились в памяти впечатления от общения с ним.

Впрочем, у меня они никогда не изгладятся…

Ну, чтобы завершить тему о фонтанах напротив мэрии: их первая очередь была запущена менее, чем через десять месяцев после нашего ночного разговора у открытого окна: ко Дню независимости Украины 2002 года. Александр Владимирович спешил преобразовать город. Он словно чувствовал, что ему на преобразования отпущено не так много времени.

Кому и что обещал Президент

«Согласно вашему указанию, Леонид Данилович, — отвлекает меня от воспоминаний все тот же уверенный голос с пленок майора Мельниченко, — я попросил [называется фамилия уже называвшегося ранее — первым — кандидата в мэры Запорожья], чтобы он пригласил [звучит вторая фамилия] и чтобы они вместе сели за один стол. Но [фамилия] не пригласил. Более того, приехал сюда и заявляет: мне обещал Президент! Тогда и [вторая фамилия] закусил удила: да пошли вы! Мне обещал Президент!»

Во как, получается, дело-то было: великодушный Президент сразу двум кандидатам мэрскую должность пообещал. А я, наивный, полагал, что должность эту только из рук запорожцев получить можно. И Александр Владимирович так полагал. И его небольшая команда добровольных помощников. Кстати, с учетом опыта воровской выборной кампании 1998 года, первое, что сделали единомышленники генерала, — мобилизовали родных и близких и ввели их в состав участковых избирательных комиссий. Все они впоследствии получили указание: находиться на участках до окончательного подсчета голосов, пресекая при этом любые нарушения выборного законодательства, и сопровождать потом председателей комиссий в горизбирком. Так, в частности, действовала и моя жена Лариса — член одной из избирательных комиссий. Возможность фальсификации результатов выборов таким образом была сведена к минимуму. Хотя даже в день голосования Александр Владимирович не исключал: итоги выборов могут быть подтасованы.

Слава Богу, этого не произошло! Подтасовывать нужно было бы очень многое: на момент закрытия избирательных участков в предвыборном штабе генерала уже знали [оценив данные опроса проголосовавших], с каким ощутимым преимуществом лидирует Александр Владимирович: с неподтасовываемым.

«Поляк нам никак не подходит»

Ну а в столице ждали в этот вечер своего результата, расходящегося с волеизъявлением запорожцев, как расходятся луна с солнцем перед ранним летним рассветом. Ведь не случайно 24 апреля в кабинете Леонида Кучмы, когда в очередной, как можно было догадаться, раз анализировался предвыборный расклад в Запорожье, прозвучало резанувшее мне слух заявление: «Поляк нам никак не подходит».

Согласившись, видимо, с этим, Президент просит помощника соединить его с губернатором Запорожской области. И долго, около 15-ти минут, обсуждает с ним кандидатуры тех, кто ИМ подходит.

По ходу зафиксированных в этот день диктофоном майора Мельниченко переговоров в кабинете главы государства [включая и звонок в Запорожье], я в записной книжке сделал для памяти две важные пометки. Первая касается самого Президента: в какой-то момент он, в частности, заявляет собеседнику [по телефону]: «Будем ЕГО поддерживать». Я понимаю, о ком идет речь — не о Поляке, естественно. И далее Леонид Данилович разрешает: можешь, мол, так и говорить — Президент «дав згоду». А уже в конце записи, датированной 24 апреля 2000 года, кто-то рассказывает Леониду Даниловичу: есть, дескать, в Запорожье один парень, бизнесмен. Он тоже готов был идти [на выборы, надо полагать], но [называется фамилия уважаемого в Запорожье руководителя] хочет своего человека провести.

Я очень надеялся тогда, что канули в Лету времена, когда кому-то очень хотелось «провести» [словечко-то какое!] в запорожские мэры своего человека. И он все делал для этого. А в окружении главы государства цинично обсуждали, какой кандидат ИМ подходит, а какой — нет.

Кому и сколько нужно дать?

— Известно, — поинтересовался я после расшифровки записей у передавшего их мне из рук майора Мельниченко Анатолия Шевченко, — кому конкретно в апреле 2000 года не подходил Александр Поляк? Кто зафиксированное на пленках заявление о нем озвучил в кабинете Президента?

— Конечно, известно: Александр Волков. Олигарх и миллиардер, как о нем сообщали газеты. Ему, видите ли, Поляк никак не подходил! А запорожцам подошел.

— Николай Мельниченко, — продолжаю я, — говорил, что у него имеются и другие, касающиеся Запорожья, записи. О чем речь?

— А вот о чем, — объясняет Анатолий Викторович. — Николай Иванович передал мне, например, запись телефонного разговора одного из запорожских губернаторов с Президентом. Разговор долгий. На протяжении примерно получаса губернатор рассказывает Кучме о приватизации облэнерго и других крупных предприятий региона. И подводит беседу к следующей мысли: если в Запорожье с умом проводить приватизацию, можно с нее будет поиметь немалые деньги. Заходит также речь и об иностранных инвесторах, желающих получить бизнес в Запорожье. Но они, подчеркивает губернатор, боятся: не знают, кому и сколько нужно дать, чтобы их не кинули. Следующая запись — разговор Леонида Кучмы с председателем СБУ Леонидом Деркачом. Президент криком кричит: немедленно отпусти из-под стражи задержанного в Запорожье бизнесмена такого-то — в записи на пленках его фамилия звучит.

— За что ж его задержали?

— За расхищение 170-ти миллионов гривен. И доказательства против бизнесмена, уверяет глава СБУ Президента, собраны серьезные. Уже и уголовное дело возбуждено. На что Кучма кричит: «Я и запорожского начальника управления СБУ с должности сниму, если не отпустите, и тебя самого». «Может, под залог его выпустить?» — рассуждает вслух Деркач. «Никаких залогов! — выходит из себя Президент. — Отпускайте — и все!»

— Круто, ничего не скажешь. Но вернемся, Анатолий Викторович, к Александру Поляку. От кого, скажите, пошла гулять по просторам Интернета информация о том, что на пленках майора Мельниченко есть якобы подтверждение насильственной смерти запорожского мэра?

— Однозначно, не от меня. Мне ведь было известно, что конкретно содержат пленки Николая Мельниченко — относительно Поляка…

— Теперь и мне это известно!

— Ну да. И вы, прослушав пленки, не беретесь же утверждать, что из записей майора Мельниченко конкретный вывод вытекает: Александр Поляк, мол, умер не своей смертью.

— Нет, разумеется. Хотя некоторые открывшиеся во время прослушивания пленок факты просто оглушают и на серьезные раздумья наводят.

А сегодня, добавляю из 2016 года, я больше не сомневаюсь: народный мэр Запорожья был насильственно отстранен от власти.

Власть, кстати, даже его мертвого боялась: Александра Владимировича ведь похоронили не по-христиански — не на третий день после смерти, а на следующий день. Торопились, суки. Боялись, что приходящий проститься с мэром народ будет задавать лишние вопросы. И для прощания с ним [и последущих похорон] выбрали воскресенье. Надеялись, что по причине выходного люди массово не пойдут в ДК Днепроспецсталь, где был установлен гроб с телом мэра. При этом мэра, кстати, одели в генеральский мундир, хотя генералом он себя давно не ощущал: он на то время был сугубо штатским человеком — городским головой Запорожья.

Несмотря на выходной, людей у ДК было не просто много: до 150 тысяч запорожцев пришли проститься со своим мэром. Они понимали, что вместе с Александром Владимировичем, погибшим за нас, уходит будущее Запорожье. И возвращается болото.

К слову, выражение «погибший за нас» осенью 2008 года я использую в качестве заголовка для своей небольшой газетной заметки. Вот этой:

«Позавчера, 23 сентября, запорожский народный мэр Александр Поляк отметил бы свой 60-летний юбилей — если бы его жизнь не оборвалась в ночь на 22 февраля 2003 года.

Наши судьбы пересеклись бурной весной 98-го. И потом мы уже не расставались до самой смерти Александра Владимировича. Я помню, как горячо, едва ли не до хрипоты, мы с ним спорили, каким должен стать наш город — после смены в нем власти. Это когда у генерала Поляка, как он сам утверждал, украли [весной 1998 года] победу на выборах и он с высокой милицейской должности ушел в вынужденную отставку, временно оставшись не у дел. Я помню, как точно так же горячо, почти до хрипоты, Александр Владимирович в деталях рисовал мне будущее Запорожья — когда уже стал мэром.

Трудно поверить, кстати, но факт остается фактом [и его могут подтвердить очевидцы]: свое программное, обнародованное в прессе, заявление о намерении во второй раз пойти на выборы городского головы [весной 2000 года] Александр Владимирович надиктовывал мне на диктофон на берегу Днепра, за околицей Бородинского микрорайона Запорожья. А прямо на капоте машины, на которой мы туда приехали, была разложена нехитрая снедь — вроде черного хлеба и селедки пряного посола, прикупленных по пути, и стояло несколько откупоренных бутылок пива 1-го запорожского пивзавода, уважаемого экс-генералом…

Он не мог умереть так рано — на полпути, на четверти пути к воплощению своей мечты о лучшем городе Украины. Ему суждена была долгая жизнь. По моему глубокому убеждению, ощущая всемерную поддержку земляков — нас, запорожцев, и, опираясь на нашу любовь, Александр Владимирович должен был находиться под защитой, под покровом этой любви и этой поддержки. Но в ночь на 22 февраля 2003 года случилось то, что случилось — мэра Поляка не стало. Он погиб. За нас.

Царствие вам небесное, Александр Владимирович».

В тему

Кто еще из запорожцев фигурирует на пленках майора Мельниченко

Как я уже говорил, тема Запорожья в кабинете главы государства наиболее активно обсуждалась в апреле-мае 2000 года. На 6 июня ведь были назначены перевыборы — после отставки запорожского мэра, и президентское окружение, оценив шансы кандидатов, пришло к выводу: победа на выборах будет либо за Селиным, либо за Михайлуцей [оба были замами у оставившего должность мэра].

А что же генерал Поляк, который тогда тоже вел агитационную кампанию? «Поляк нам ну никак не подходит!» — доносится голос кого-то из окружения Леонида Кучмы с пленок майора Мельниченко, помеченных в архиве опального экс-сотрудника охраны главы государства под датой 24 апреля 2000 года.

О чем далее [24 апреля и 10 мая] идет речь? О том, что «вляпались мы с этими мэрами». Тем не менее, киевским политтехнологам, вхожим в кабинет Президента, удалось убедить Владимира Куратченко [тогдашнего губернатора Запорожской области], что Поляк — никакой.

И тогда сам губернатор… предложил кандидатуру Михайлуцы. Михайлуце же судя по беседам в кабинете Кучмы, которые я передаю в изложении, порекомендовали пригласить Селина на разговор. Тот, однако, этого не сделал: мне, мол, обещал Президент! И Селин по-своему отреагировал на такое положение вещей. Как уверяют политтехнологи, он «закусил удила: пошли вы на [мат], мне обещал Президент!» А далее следует лаконичное замечание: «Нам без разницы, кто будет» [мэром]. В смысле, «устроит любой» [кроме, естественно, Поляка].

Есть также замечание о том, что «на последних выборах главы трех районов Запорожья не стали делать то, что обычно делается» [не стали, надо полагать, фальсифицировать выборы] и что «на нас вышел один парень. Это местный бизнесмен, который не связан ни с какими крупными финансовыми группами из Киева. Он не работает ни со Жванией, ни с Суркисом. Он сказал, что уже сейчас готов написать в партию записку» (?).

Как распорядились на выборах 6 июня запорожцы своими голосами, особо акцентировать внимание не буду — это известно. Подчеркну лишь, что именно мнение простых горожан и не учли стратеги из Киева.

***

Не менее бурно в кабинете Леонида Данилыча той же весной 2000 года обсуждалось задержание в Запорожье бизнесмена С., которого глава государства в приватном разговоре по-отечески называет «запорожским хлопцем» — это тот хлопец, которого СБУ задержало за хищение 170 миллионов гривен.

Разговор о «хлопце» заходит неоднократно. В частности, 29 мая в беседе с главой СБУ Леонидом Деркачом Президент напрямую спрашивает: «Почему не решается предписание прокуратуры [об освобождении бизнесмена]? На нем всего-то полтора миллиона» [висит]. «За полтора миллиона, — возражает собеседник главы государства, — не заводили бы вообще [уголовное дело]. На нем сейчас 176 миллионов. Поэтому пусть прокуратура скажет» [на основании чего его освобождать].

Еще более жесткую позицию Президент занимает в разговоре [31 мая] с замом главы СБУ Юрием Землянским [Леонида Деркача помощники Кучмы отыскать не сумели — он, похоже, был в отъезде. И угрозу «этому коротышке последние ноги повыдергивать» немедленно осуществить Президент не смог]. Вот что конкретно говорит Кучма:

«Я Деркачу сказал… Он приедет [мат], я ему короткие ноги повыдергиваю [мат]. Так ему и передай. Есть решение Генеральной прокуратуры освободить запорожского хлопца. Причем мне Потебенько [генеральный прокурор] докладывал: я могу провести эксперимент — через суд пройти и его полностью оправдают. Что он [мат] себе позволяет! И ты этому самому [мат] позвони в Запорожье [начальнику местного управления СБУ] и скажи, что я его тоже выгоню [мат]. Скажи, что я его выгоню [мат] из Запорожской области. Выгоню начальника управления [отборные маты]».

[Фото Сергея Томко и из открытых Интернет-источников]

1998 год. Предвыборная листовка

Александр Поляк в редакции газеты МИГ

Николай Мельниченко в редакции газеты МИГ

Александр Поляк: таким остался у меня в памяти мой мэр