Артур

Глава 14.

Я все еще не верила в том, что стала мамой. То есть, нет, конечно, у меня было вполне себе хорошее подтверждение этого факта в виде постоянно плачущих и требующих внимания комочков, но осознать этот факт… это оказалось очень сложно.

Сложным оказалось и многое другое. Например, предательство Ани, с которым я так и не смогла смириться. Наверное, никогда не смогу. Это было непросто принять, переварить и отпустить, поэтому я просто предпочла об этом забыть, запрятав в самые крайние уголки своего сознания. Скорее всего, с этим придется идти к Юле, рано или поздно, но не сейчас.

Сейчас мне нужно было сосредоточиться на важных вещах. Работе. Детях. Своей собственной жизни.

После произошедшего стресса, роды начались раньше положенного и близнецы появились на свет при помощи кесарева, недоношенными почти на месяц. Мне объяснили, что для двойни это не такая уж большая и редкость, но я все равно испугалась. Помню тот первобытный ужас, когда я вдруг поняла, что с ними может что-то произойти. Именно в ту секунду я и поняла, что теперь всегда буду бояться, что этот страх со мной будет всегда, каждый день моей жизни до последнего вздоха.

Амир и Аниса. Артур настоял на этих странных именах, а я, обессилевшая родами, страхом, жизненными обстоятельствами и изматывающими отношениями, махнула на все рукой. Амир, значит, Амир. Аниса, значит Аниса.

Я переехала в предложенную Артуром квартиру, потому что в какой-то момент поняла, что теперь живу не только для себя, а значит, мои прихоти тоже уже не на первом месте. Да, я осознавала, что с Диджевым мы парой уже никогда не будем, но на первый план вышли близнецы. И ради них я задавила свою гордость.

Конечно, можно было бы продолжать жить на бывшей съемной квартире, но, во-первых, я чувствовала, что мне нужно отдельное пространство, надежное и спокойное, во-вторых, я видеть больше не могла то место, в которым мы жили втроем, вместе с Аней, а, в-третьих, арендодатель собирался повышать плату со следующего месяца, поэтому, поразмыслив, я поняла, что переезд – это оптимальный вариант.

Аля тоже решила съезжать и присмотрела однушку неподалеку от квартиры, в которую Артур разрешил мне заехать вместе со своими детьми. К слову, оказалась она… большой. Красивой, светлой, просторной. Но, самое главное, подготовленной к появлению в ней детей. Ничего не могу предъявить по этому поводу Артуру, он все сделал, все предусмотрел. Везде, где нужно, стояла защита. Одна из комнат была отдана под детскую. Стены были выкрашены в красивый белый, в углу стояли две кроватки, рядом были комод, столик, кресло-качалка, шкаф, в общем, все, что нужно. Над колыбельками висели игрушки с фигурками в виде звезд, а в гостиной стояла огромная коляска. Артур позаботился о том, чтобы мне не пришлось ни о чем заботиться.

- Солнышко, засыпай, - умоляюще протянула я, понимая, что уже сутки не спала. Близнецы совсем измотали меня за вчерашний и сегодняшний день, а выглядела я так, словно бы пережила ядерную катастрофу. Я с нетерпением ждала, когда на часах стукнет девять вечера. Подруга обещала прийти вовремя и дать мне возможность искупаться, поесть и поспать.

Последние три месяца Аля была моим спасением. Несколько раз в неделю она приходила к нам домой, чтобы посидеть с малышами и, тем самым, обеспечивала себе место в раю, потому что официально была признана мной самым лучшим человеком на Земле. Артур тоже часто приходил к нам. Но лишь поначалу. Последний месяц его практически не было видно, он говорил, что очень занят на работе, а мне казалось, что у него просто прошел запал. Еще бы, двое ревущих младенцев, за которыми глаз да глаз – это вам не шутки. Это я поняла на своем собственном опыте.

- Аниса, прошу тебя… - захныкала я, забирая малышку из кроватки, чтобы она не разбудила брата и, принимаясь ее укачивать на руках. – А, может быть, ты переживаешь и не можешь заснуть, потому что папочка назвал тебя в честь приправы? – Чувство юмора – это все, что меня спасало. Ну, еще и самоирония. – Ничего не поделаешь, заинька, вот такой вот у тебя отец, - я удобнее перехватила малышку и ловко принялась укачивать ее на руках. Дочь же, в свою очередь, заслушалась мой тихий голос. – Скажи спасибо еще, что корицей не нарек, а брата твоего кориандром.

Я обернулась, услышав тихий смех позади себя, и увидела «виновника» двойни у меня на руках.

- А, вот и он, - улыбнулась я дочери, снова переводя взгляд.

- В переводе ее имя означает «добрая», - Артур подошел ко мне и аккуратно взял дочь на руки.

- Ну, как скажешь, тебе виднее, - хмыкнула я, падая бесформенной тушкой в кресло-качалку. Боже, как же я устала…

- Иди, отдохни, я уложу ее… - Артур даже не успел договорить, как я вынеслась из детской. Дважды меня просить о таком было не нужно.

Мне повезло и сегодня Диджев пришел рано и задержался на пару часов. Мне хватило этого времени, чтобы искупаться, помыть голову и выпить чашку горячего чая в полной тишине. Райское наслаждение… Было им, пока Артур не вполз на кухню, где я придавалась тихой неге, витая где-то в облаках.

- Чего надобно? – Я старалась не пересекаться с бывшим лишний раз, не разговаривать о чем-то помимо детей, тем самым, сведя все общение к минимуму.

- Держи. Это вам. – Диджев положил передо мной какие-то бумаги, но мне, смертельно уставшей, не хотелось даже пальцем пошевелить, поэтому я просто покивала. Что угодно, лишь бы отстал. – Ты даже не посмотришь, что там?

- Что бы ни было, окей, спасибо и все такое, - я пожала плечами, делая очередной глоток лавандового счастья. Я была свежей, расслабленной, благоухала маслами, и пила любимый чай. Весь остальной мир мог делать, что угодно.

- Снежана, - строго выдал Артур, заставляя закатить меня глаза. Господи, как надоел, а!

- Думаешь, ты в форме и можешь тут рычать на меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я не рычу, просто…

- Ты детей уложил? – Я бросила на него злой взгляд, сощурившись.

- Что? Да…

- Повидался с ними?

- Разумеется… - растерянно ответил бывший.

- Тогда чеши отсюда.

- Снежана! Слова подбирай и за тоном следи, - прошипел Артур.

- А то что? Ударишь меня? Выгонишь, может?

- Господи, ты как ребенок, - с каким-то пренебрежением в голосе выдал Диджев, вызывая во мне волну гнева. Вот так всегда. Стоило мне только успокоиться, расслабиться, стать счастливой хотя бы на секунду, как этот мерзкий, ползучий гад все портил!

- Раз я тебе так не нравлюсь, кто заставляет со мной общаться? Пришел, увиделся с детьми, повозился полчаса и все, свободен!

- Ты так говоришь, будто я плохой отец, - Артур нахмурился и скрестил руки на груди, начиная сверлить меня недобрым взглядом.

- А что, разве я неправа? Думаешь, поиграться с ними часок в неделю – это быть отцом?

- Я, вообще-то не развлекаюсь, я на работе сутками торчу, но, конечно же, для тебя это ничего не значит!

- Да ты женат на своей проклятой работе! Она тебе в старости и водички принесет!

- Ладно, к черту это все… - Он махнул рукой, покачал головой и намылился сваливать. Ну, разумеется, цель вывести меня из себя и похреначить вечер была достигнута, теперь смело можно было чесать по своим делам.

- И бумаженции свою забери! – Я махнула в их сторону рукой.

- Это документы, женщина, - бросил он у самой двери.

- Какие еще документы? – Артур снова покачал головой и молча удалился из кухни. Что делать? Я взяла их в руки, посмотрела с минуту, обомлела. – Вот скотина! – Я рванул за гадом, чтобы высказать ему все, что я думаю.

- Ты ошалел?!

- Что? – Я настигла Артура у самой двери.

- Ты слышал! Решил задрать нос еще выше?! – Я с размаху ударила бумагами, зажатыми в руках по груди Диджева. – Господин подполковник решил сыграть в мать Терезу? Сволочь! Ты свинья, Диджев!

- Ты чего? Ты вообще нормальная, потому что иногда, клянусь, мне кажется, что у тебя не все в порядке с головой, - прорычал бывший.

- Что?! А ты сам нормальный?! Я тебя об этом просила?! На хрена? – завопила я, швыряя бумаги в лицо Диджева. – Чтобы потом припоминал, как машину? Я здесь живу только потому, что у меня маленькие дети на руках, как только подрастут, и мы встанем на ноги, я отсюда уберусь! И автомобиль свой забери, я все равно езжу на своем старом! Думаешь, я буду принимать от тебя хоть что-то после обвинений в том, что я меркантильная тварь, желавшая от тебя только денег?! Не нужна мне твоя квартира и даром!

- Снежана, тебе, может, и не нужна, у тебя спеси на десять человек хватит, а детям еще пригодится!

- Это не тебе решать!

- А кому? – взревел Артур, заставляя меня вздрогнуть. Черт. Никогда еще он не повышал голоса. Не припомню такого момента в истории наших непростых отношений.

- Просто забери эти бумаги и уходи. Я не принимаю такой подарок. Мне не нужна твоя квартира.

- Тогда я сделаю дарственную на детей.

- Делай, что хочешь, а мне от тебя ничего не нужно. Я не хочу остаток жизни слышать от тебя, что я родила детей только чтобы быть обеспеченной тобой или мне нужны от тебя только деньги и это было моей изначальной целью. Я всегда зарабатывала на все сама и ни у кого ничего не просила, не брала и не возьму. Если ты берешь что-то у мужчины, ты остаешься у него в должниках. У меня будет свое жилье, когда я заработаю на него. Или не будет вообще. Но, в любом случае, я не останусь тебе должна.

- Знаешь, даже если у меня и были к тебе когда-то какие-то чувства, ты на корню их убила. - Я вздрогнула, как от пощечины. - Вот этим своим идиотским поведением подростка, живущим исключительно сегодняшним днем и своими хотелками. Ты всегда, всегда идешь на поводу эмоций и не хочешь взрослеть даже сейчас, когда уже сама стала мамой. Страшно подумать, во что ты превратишь жизнь близнецов со аременем...

Я не смогла ему ответить. Слезы застлали глаза и я шмыгнула носом. Как ему это удавалось? Как ему постоянно удавалось трепать мне нервы, унижать и заставлять плакать? Как Артур мог так четко и правильно подобрать слова, что они болью отзывались во всем теле, будто он пытал меня раскаленными прутьями? Как этому человеку удалось втоптать меня в грязь лишь несколькими предложениям, ударить по больному так, как мог только он?

Он попытался сказать что-то еще, но я лишь покачала головой, всхлипнула и быстрыми шагами ушла к себе в спальню и лишь обрывки уже чужого диалога доносились до меня эхом. Кажется, Аля подоспела как раз вовремя.