Бабушка

Глава 1 Бабушка

Субботним днем я у себя на кухне слушаю Райлана[1] по радио «Би-би-си 2», на приемлемой громкости, чтобы не побеспокоить соседей. Мне нравится, как трепетно этот молодой человек относится к своей матери, Линде. По-моему, он образцовый сын… В открытые окна видны лиловые гроздья глицинии снаружи, а также розы, по цвету напоминающие испанские платья. Как чудесно было бы сейчас погулять в саду, вдыхая их пьянящий аромат! Хотя и на моей кухне пахнет весьма аппетитно. Сегодня я пеку хлеб и закатываю домашнее варенье. Малину собирала своими руками у себя на участке, и теперь, пока хлопочу у плиты, жую горсть ягод; их сочная, слегка зернистая мякоть приятно покалывает язык.

Достаю буханки хлеба из духовки: корочка уже отливает медовым оттенком. По кухне разносится теплый солодовый аромат, и в животе предательски урчит от голода. Одна булка – для мистера Берджесса, моего соседа. Ему семьдесят два, так что он еще древнее меня. Вторую я приготовила для председателя нашего садоводческого товарищества, «просто Кена» Черча. У нас в округе участки на вес золота, так что нелишне поддерживать с ним добрые отношения. Чуть позже загляну к ним обоим, заодно принесу каждому по баночке рубиново-красного варенья вместе с хлебом.

Меня неудержимо тянет отрезать ломоть, намазать маслом и съесть прямо сейчас, сидя перед окном, но я, к сожалению, уже полновата для таких вольностей, так что решаю воздержаться. Хотя в шестьдесят пять менопауза давно позади, вес упорно ползет вверх. Что весьма удручает, ведь я каждый день упражняюсь: хожу пешком не меньше часа, да и работа на участке порядком выматывает. Впрочем, в почтенном возрасте есть своя прелесть: свобода и комфорт благодаря возможности оставаться невидимкой. Пожилые седовласые дамы в твидовых костюмах не привлекают внимания, и мне это только на руку. Я восхищаюсь ровесницами, которые выглядят на двадцать лет моложе, носят модные рваные джинсы и эффектно встряхивают волнами медово-светлых волос, но совершенно им не завидую. Меня вполне устраивает мой стиль: строгая стрижка каре, очки и брюки на резинке – что еще нужно?

Все соседи знают, что я переехала в поселок Райхолл в графстве Ратленд после того, как три года назад не стало моего любимого мужа Чарльза. Пятикомнатный дом шестидесятых годов постройки на Торп-роуд в Питерборо, где мы прожили все тридцать один год нашего брака, стал слишком большим для меня одной. Поэтому через год после смерти Чарльза я перебралась в коттедж «Глициния». И ни разу не пожалела, ведь я обожаю загородную жизнь, а местное сообщество приняло меня с распростертыми объятиями, заставив почувствовать себя желанной гостьей. Благодаря волонтерству я завела множество новых друзей. Точнее, знакомых, так как предпочитаю держаться особняком и не склонна завязывать близкие отношения. Тем не менее я состою во всех важных общественных группах: в Женском институте, местном клубе, в программе «Соседский дозор» и в комитете сельской ярмарки. А еще исправно посещаю утренние службы в церкви Святого Иоанна Богослова.

Приход Райхолл и Белместорп с его аккуратными известняковыми коттеджами и каменными мостами над извилистой рекой Гвош насчитывает около двух тысяч жителей. Здесь настолько живописно, что складывается впечатление, будто ты в одном из драматических детективных сериалов вроде «Убийства в Мидсомере», которые иногда идут по телевизору. Мне повезло жить в самом центре поселка, на площади, где я могу наблюдать за людьми, которые идут по своим делам. Окна моего дома выходят на магазин через дорогу, а буквально в двух шагах находится паб «Зеленый дракон». Мы с моим серым полосатым котом Рыцарем порой часами наблюдаем за прохожими с дивана в гостиной. Говорят, питомцы похожи на своих хозяев, и с этим не поспоришь: как и мой пузатый друг с приплюснутой мордочкой, я могу похвастаться носом картошкой и приличным животиком. Рыцарь – единственный, кто теперь составляет мне компанию, и я частенько балую его вкусняшками. Ну а кого же еще?

Раздается звонок видеодомофона, который мне любезно установил местный мастер. Я не отвечаю – не из вредности, просто толком не умею им пользоваться. Обычно, пока я ковыряюсь в телефоне, пытаясь открыть приложение, у гостя кончается терпение, и он уходит. Я не против новых технологий, просто они появляются так быстро, что старушки вроде меня не успевают с ними разобраться. Поэтому я направляюсь к двери, чтобы самой посмотреть, кто пришел.

Проходя через гостиную, попутно проверяю, аккуратно ли взбиты диванные подушки с золотой бахромой и ровно ли висят пейзажи на стене. Куда бы я ни заходила, если в помещении пыльно, я всегда обращаю на это внимание. Даже в магазине я незаметно провожу пальцем по прилавку. Терпеть не могу неряшливость. Нашему поколению с детства прививали мысль, что чистота – это ступенька к благочестию. А как говорится, чем ближе вы к Господу, тем меньше власти над вами у дьявола.

Когда я только переехала в «Глицинию», соседи были шокированы, увидев, как я убираю кружевные тюлевые занавески с окон, и предупредили, что прохожие будут все время заглядывать внутрь. Им и в голову не пришло, что я сама собиралась за всеми наблюдать. Сейчас я как раз этим и занята – прячусь за тяжелой, в цветочной расцветке портьерой, которая тянется от потолка до пола, и выглядываю через оконную створку на площадь. Как обычно в это время дня, она забита машинами. Люди приезжают в магазин или паб и паркуются у меня перед домом. Местные группы любителей пеших прогулок тоже выбрали это место в качестве точки сбора. Но чего я никак не ожидаю увидеть, так это полицейскую машину прямо под моими окнами. Страх вонзается в грудь, словно лопата в священную землю, и в ушах начинает шуметь. Когда я слышу второй звонок и трескучий голос из полицейской рации, то понимаю наверняка: они пришли ко мне.

Я торопливо выбегаю из гостиной в прихожую, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и замираю, увидев через стекло двери два силуэта в черной форме. Когда я говорю «выбегаю», я имею в виду «торопливо ковыляю». После замены тазобедренного сустава три месяца назад я уже не так проворна, как раньше, и теперь вынуждена опираться на трость. Я еще не на пенсии, но считаю, что осторожность не помешает, поэтому повесила на дверь табличку: «Агитаторам и коммивояжерам просьба не беспокоить». Хотя нет сомнений, что за дверью полиция, а не воры или мошенники, мои пальцы все же дрожат, пока я снимаю цепочку. Когда я наконец открываю дверь, то сразу замечаю, какие у них серьезные лица. В духе мисс Марпл делаю вывод, что они не просто ходят по домам, расследуя местечковые преступления вроде незаконного металлоискательства или распугивания скота.

– Миссис Касл? – Молодая девушка в форме бросает на меня взгляд, как бы говоря «да, я полицейский и ничем не хуже мужчины».

Натягивая улыбку милой старушки, я дружелюбно отвечаю:

– Да, слушаю!