Глава 1

…Темнота, расцвеченная сверкающими звездочками, вдруг резко исчезла, сменившись режущим светом, тупой болью, пронизывающей голову, и чьими-то мягкими, нежными и сухими губами у меня на щеке…

– Да что за… – Открыл глаза и увидел пофыркивающую лошадиную морду.

Лошадь?

Конь?

Кобыла?

Нет… Жеребец.

Что за нафиг?

Где это я?

Коняка, увидев, что я пришел в себя, радостно фыркнула и опять полезла слюнявить лицо.

– Фу… тьфу ты… отстань, – попытался отодвинуть ее морду – и уставился на свою руку в…

Мама дорогая… на ладони была надета самая настоящая латная перчатка.

– Что за… – Глаза поневоле опустились ниже и разглядели всю руку, обтянутую кольчугой с наручами…

И белый балахон с вышитым на нем каким-то гербом. А под ним…

Черную, с золотой насечкой, составную кирасу…

И широкий кожаный пояс, украшенный узорными бляхами…

И торчащий эфес с круглой причудливой чашкой…

И высокие ботфорты из рыжей замши…

Господи… на них золотые шпоры!

Шпоры?

Когда?.. Когда я успел заявиться в клуб к реконструкторам и нажраться там вусмерть с Денисом?

Стоп… Какой клуб? Какой Денис? Я же…

Где моя машина?

Где урод – водила грузовика? Задницу наизнанку выверну…

Пошарил глазами вокруг…

Дубовая поросль, ручеек журчит между покрытыми зеленым мхом камнями, и здоровенная оседланная вороная коняка с притороченными к седлу сумками и вьюками. Моей «Витары» и тем более грузовика с уродским водилой не наблюдалось.

Что за черт?

Голова не просто болит, а раскалывается. Нащупал ссадину на лбу, всю в засохшей крови и… И слипшиеся от крови волосы…

Волосы?

Уставился, скосив глаз, на черную, без седой волосинки, длинную волнистую прядь…

Да что за черт, у меня уже лет пять как волос на голове не наблюдается! Все, что еще растет, безжалостно стригу под ноль…

Попытался вскочить и запнулся о длинную шпагу в кожаных, окованных железом ножнах. С лязгом многочисленных железяк шлепнулся на колени и в лужице воды увидел молодую физиономию в обрамлении шикарной шевелюры…

– Мама… – в ужасе жалобно прошептал и еще раз притронулся ко лбу, сразу заорав от боли. – Твою же душу в качель… не сплю же…

Надо позвонить!

Полез в карман… и не нашел кармана… Вместо него – какие-то хреновины на обтягивающих штанах в виде… в виде… память услужливо высветила актера Домогарова из сериала «Графиня де Монсоро»… там на нем примерно такие же колготки были надеты.

Потянул из ножен тесак с закрывающей руку причудливой чашкой. Сантиметров сорок будет, обоюдоострое узкое граненое лезвие, память опять услужливо подсуетилась – «дага», и сразу вспомнилось второе слово: «эспада». Тренер по фехтованию я или кто? У меня дома на стене такие висят: дага – моя гордость, старинная, а эспада – новодел, но качественный. Подарили в Кастилии, когда был там на соревнованиях…

Подтянул к себе эспаду… она и есть. Тяжелая, длиной сантиметров восемьдесят пять, можно рубить и колоть, на чашке причудливо изогнутый захват… золотая чеканка… россыпь мелких камней, и главное… полный аутентик, хрен спутаешь… мечта Портоса.

– Тьфу, бред какой-то…

Еще раз посмотрелся на себя в лужу…

Парень лет двадцати пяти, с длинной брюнетистой шевелюрой и ободранным лбом. Не то чтобы красавец, но и явно не урод, морда волевая, нос зачетный, горбатый и длинный, можно даже сказать – тоже волевой. В воде отражался белый балахон, стянутый в поясе ремнем. На балахоне вышитый герб в виде геральдического щита со вздыбленными львами по всем его четвертям. А под балахоном еще кираса… Или панцирь? Никогда в доспехах особо не соображал, вот в оружии – совсем наоборот…

«Составная кираса», – опять подсуетилась память. Да откуда я это знаю?

Под кирасой – кожаный камзол… Да не камзол, а колет, под колетом белая рубаха из довольно грубого по современным меркам полотна, тоже полный натурэль… На шее тяжелая золотая цепь с массивным крестом и вторая цепь, тоньше и изящнее, с какой-то ладанкой.

Штаны… вернее, колготки… шоссы и пуфы… Да, это пуфы, и ботфорты чуть ли не до паха, да еще под коленом ремешком стянуты…

Да что за карнавал, едрена вошь, и почему у меня морда юнца, а не сорокалетнего нормального мужика? Тут поневоле в чертовщину всякую поверишь…

Присел на валун и задумался…

Я тренер сборной страны по сабле… Должен был подписать контракт с федерацией Катара… Выкореживался, набивая цену, и не подписал, за что был серьезно вздрючен председателем нашей федерации и вызван на ковер к министру для вздрючки на более высоком уровне…

А потом?

В памяти ясно отпечаталась мощная решетка радиатора грузовика, летящая мне навстречу…

Ну… получается, потом я умер…

Вздохнул свежего, такого вкусного пряного воздуха…

Да нет, не умер.

Встал и несколько раз присел… бодренько так присел; отлично… только лоб болит, да долбаные колготки в зад врезаются…

Зачерпнул из ручья воды и промыл лицо.

Ерунда, кожа расцарапана да шишка порядочная, сотрясения вроде нет… подобрал с травы малиновый берет с пучком павлиньих перьев. Надо же, как авантажно… берет с перьями; насколько помню, пейзане в Средние века головные уборы другие носили… Значит, не пейзан, слава богу.

Ну ладно, там я погиб, а здесь что со мной случилось, да и кто я?

– Слышь, коняка, а я кто? – поинтересовался у коня, норовившего поймать губами мое ухо.

Жеребец всхрапнул и закивал головой.

– А мог бы и подсказать, Роден. – Бесстрашно протянул руку и потрепал коня по морде.

Роден! Роден… похоже, из моей памяти отрывками все-таки прорываются какие-то воспоминания…

– Так ты – Роден?

Жеребец согласно кивнул, всхрапнул и полез губами в лицо…

– Но, не балуй…

Получается… получается, меня каким-то загадочным образом занесло не пойми куда, да еще и вселило в чье-то тело… И как это? Там помер, а здесь ожил. С одной стороны, прикольно, а с другой… да что за черт, чешется же все.

Содрал перчатку и потер шею… м-да… да ты, братан, минимум месяц не мылся. Вот это не очень… мыться срочно… да и переодеться не мешает…

– Давай, Роденушка, посмотрим, что у тебя в сумках. – Взвесил в руке тяжеленный шлем, притороченный к седлу, похожий на спартанский, только без гребня и творчески переработанный.

М-да… барбют называется, всплыло название… не мои это знания, я сроду в доспехах и всяких там латах особо не разбирался. Это память старого хозяина тела, скорее всего, подсказывает.

– Слушай, братан, подсказывай давай все и сразу, а не порциями… – обратился внутрь себя.

Оттянул тугую бронзовую пряжку на чересседельной сумке и разложил все содержимое на травке, затем проделал ту же процедуру со второй. Отвязал вьюк позади седла.

Ну, что у нас есть…

Развязал шнурок на тяжелом мешке… вот это я понимаю. Повертел в руках маленький золотой кружок с выбитым на нем мужиком на коне и с мечом. Золото. В мешке килограмм, не меньше, это сколько же в долярах будет?

– Окстись, придурок, – рявкнул на себя в голос, – какие доляры?! Нет, надо срочно определяться, куда меня занесло и, главное, в кого…

Память услужливо подкинула название монеты – конский франк…

И тут я внезапно понял…

Это не сон…

Это не шутка…

И я не брежу и определенно не свихнулся…

Внезапно накрыло ощущение полной беспомощности и дикого ужаса; так накрыло, что я сел на камень и впал в мрачное уныние, отказываясь понимать все, что случилось со мной. Это в книгах про попаданцев бравые парни моментом вписываются в жизнь и, вооруженные массой знаний, переворачивают все в истории с ног на голову.

А я?

Судя по надетым на меня доспехам – Средние века. Главный источник знаний про Средние века у меня – книги Александра Дюма… И все. Разве что еще Вальтер Скотт.

Больше же ничего не знаю. Совсем ничего…

Не врач я…

Не ученый…

Не гениальный полководец…

Не инженер…

Не химик… твою же мать, я даже не имею ни малейшего представления о составе пороха, который, судя по книгам, назубок знает любой приличный попаданец!

Я не знаю истории! Совсем!

Я умею только фехтовать.

Да, черт возьми, я это только и умею, но… умею фехтовать современной спортивной полукилограммовой саблей, которой даже при всем желании барана не зарубишь, а здесь мечи должны быть тяжеленными: вон только моя эспада больше кило весит…

Куда не ткнись, везде…

Состояние рассудка с каждой секундой становилось все плачевнее, я моментами впадал в дикую ярость, злой на весь мир, проклиная судьбу и неизвестные силы, сыгравшие со мной такую пакостную шутку. Ярость сменялась диким унынием, когда рука сама тянулась к кинжалу – прекратить всю нелепость моего положения. Я действительно не знал, что делать. Несмотря на мою обертку из этого мира, я остался тем, кем был, и не видел никаких перспектив для выживания. Не радовало даже молодое и сильное тело… твою же мать, здесь же, судя по крошкам моих знаний, тут даже зубы рвут кузнецы, а люди не моются никогда! Добавим чуму, тиф и всякие дизентерии…

Я не знаю, сколько просидел, занимаясь самобичеванием, но, как ни странно, привел меня в чувство голод; банальный голод и зуд давно не мытого тела.

Солнце, весело пускавшее зайчики через прорехи в листве, ушло к горизонту. Стало немного прохладнее.

– Сдохнуть? – спросил я сам себя и повертел страхолюдную дагу. – Вот взять и заколоться этой железякой…

Но, несмотря на полное уныние и упадочническое настроение, этот вариант не привлекал. Жить хотелось. Жить и пользоваться всеми благами жизни и молодого, полного сил тела… Да и чума с тифами не так страшны…

Заурчало в животе. Вспомнил, что сегодня вечером собирался в испанский ресторанчик с Юлькой Сенчиной, тренером молодежки…

Не-э-эт… сдохнуть я всегда успею. В данном периоде истории это как раз совершенно не трудно. По крайней мере, сначала надо набить чем-то пузо.

Вытащил и расстелил на траве темно-зеленый плащ из плотного сукна и на него вытряхнул все содержимое сумок.

Сразу отсеял все несъедобное в сторону, развернул несколько свертков из грубой, но сравнительно чистой холстины и подвинул к себе полный кожаный бурдюк.

Выдрал пробку, нюхнул, затем влил в себя несколько полновесных глотков…

Вино! И неплохое вино. Терпкое, с приятной кислинкой, с миндальным послевкусием. Поискал современные аналоги и не нашел… Но хорошее вино, черт побери!

Да, именно, черт побери.

Судя по фильмам, у дворян… а я надеюсь, судя по золотым шпорам, что я дворянин, – это самое распространенное ругательство. Значит, не будем выпячиваться из эпохи.

В свертках оказалось несколько приличных ломтей копченого мяса и сыра. По паре головок лука и чеснока, пучок незнакомой мне зелени с пряным запахом и в завершение – большая булка слегка черствого, но чертовски вкусного сероватого хлеба.

Ну-ка… мясо пахнет какими-то специями и копченостями, вроде свежее… червей, по крайней мере, не наблюдается.

Набил полный рот и даже замычал от наслаждения. Сыр вообще оказался похож на божественный нектар. Не остановился, пока не умял треть припасов. Уже лучше… И всякая ерунда в голову перестала лезть. Воистину желудок у мужиков прямо связан с мозгами.

С насыщением пришло почти благостное настроение. Порылся в вещах и выудил мешок с запасным бельем и одеждой. Сразу зазудело немытое тело, и я обнаружил, что содрать с себя винтажные, приличествующие эпохе одежды – не самое простое дело.

Снял пояс с оружием, стянул котту через голову; как подсказала память, балахон этот назывался коттой. Панцирь-то и остальное железо снять оказалось просто: лишь расстегнул замки и пряжки и отложил в сторону.

А вот дальше… Дальше дубы услышали много нелестного про средневековых модельеров… Зараза, ну как можно изобрести штаны из трех… вру, гульфик забыл, – четырех частей… Сука, где вы, Сен-Лораны и Гуччи?..

Не знаю, что мне больше помогло: мат или дикое желание помыться, но, повозившись, я разделся и полез в ручей, с ужасом понимая, что рано или поздно мне придется одеваться.

Ни мыла, ни мочалок и тем более шампуней в припасах я не обнаружил и, просто набрав глины пополам с песком, выдраил это тело до скрипа, периодически оглашая лес дикими воплями… Вода холодная, сцуко! Самая что ни на есть ледяная.

Жеребец пощипывал травку; всхрапывая, удивленно косился на внезапно сдвинувшегося хозяина. Судя по его ироничным глазам, прежний обитатель моего тела подобными вещами особо не заморачивался.

Ледяная вода и чистота полностью привели меня в сознание. Как мог, осмотрел свое новое тело… Весьма, весьма… Ноги, конечно, слегка… Вернее – благородно, так правильней будет, – кривоваты. А вот плечевой пояс и руки прямо бугрятся сухими мускулами, хоть на подиум иди красуйся. Ростом я, получается, сейчас поменьше буду, чем раньше. Где-то сантиметров под сто шестьдесят пять, против моих ста девяноста в прошлом… да и хрен с ним, не важно, главное – естество есть в наличии, и не маленькое.

Оп-па… А пацанчик и повоевать успел. На плече грубо зарубцевавшийся шрам, на предплечье целых два… И на ноге заросшая дырка, как будто грубо выдирали… Ну да, явно не пулевое, стрелу, скорее всего, и выдирали.

Размялся, согреваясь, и остался полностью доволен своей новой оболочкой. Взял эспаду и проделал несколько мулине в три темпа… А вот это никуда не годится. Даже совсем печально. Скорости никакой, тело приказов мозга слушается с опозданием… Нет, все мои знания и умения остались при мне, вот тело… тело не мое. Да и эспада… Ну как можно фехтовать такой тяжелой железякой?

Я как-то был приглашен в клуб исторического фехтования, где парни на энтузиазме разучивали приемы по копиям трудов древних мастеров. Пригласил меня Степка, сын моего давнего приятеля Дениса; у молодежи, несмотря на желание и литературу, мало что получалось. Провозился я с ними и с самим собой пару месяцев, да и потом периодически заглядывал… затянуло это дело.

Так вот. Современная школа отличается от средневековой, как небо и земля. Нет, основа та же, но одно дело махать тяжеленной эспадой, больше похожей на меч, а совсем другое – легкой как пушинка современной саблей. Да и, скорее всего, местные бретеры такого понятия, как «правила спортивного фехтования», просто не знают, и не надо им придерживаться дорожки и отступать после каждого удара.

Но! Парень, похоже, этой самой железякой махал с детства, так что все не так критично. При необходимости, а то, что она будет, я убежден наверняка, наверстаю.

Обсох, и лес перепугала очередная порция мата. Пока завязал все эти шнурки и застегнул все гребаные пряжки, нервы опять оказались на пределе.

Не факт, что все сделал в правильной последовательности, но вроде получилось, да и память тела помогла. Хозяин умел, мне его умения и достались. Вот только память прорывалась кусками и не по порядку. По ругательствам, извергаемым из моей глотки вперемежку с родными, русскими, я понял, что хозяин был французом… или испанцем… бог его знает, но скорее всего, французом. Как звучит слово «дерьмо» на языке лягушатников, я знаю.

Значит, я во Франции… и это хорошо. Испания у меня ассоциируется со страшным словом «инквизиция» и кострами. Книга про Тиля Уленшпигеля, наряду с «Тремя мушкетерами», в детстве настольной была… Собственно говоря, тогда я и увлекся фехтованием благодаря именно им.

Пора посмотреть, что у меня, кроме денег и жратвы, еще есть. В лесу пока достаточно светло, и я начал наводить ревизию…

В отдельном мешке оказались некоторые дополняющие приблуды к доспехам. Облегченная кольчуга, латная юбка, набедренники, поножи, наколенники и сабатоны, сиречь латные башмаки. А это что… Ага, горжет. Таким образом, получается, у меня в наличии полный комплект готического доспеха. Не турнирного, боевого. Такой значительно легче и подвижность в нем, не в пример турнирному, лучше. По легендам, рыцарей в турнирных латах рычагом-краном на коня сажали.

Так, а щит? Есть, приторочен к седлу. Небольшой, с тем же гербом, что и на балахоне, то есть котте, кажется, такие щиты тарч называют.

Доспехи – очень тонкой искусной работы, с золотой и серебряной насечкой и из одного комплекта. С виду неимоверно дорогие. Значит, получается, я рыцарь. Другим в Средневековье такие латы носить было не по чину. А если я рыцарь, то где, в конце концов, мое рыцарское копье и мой оруженосец?

Где они все?

Так… стоп… а какого рожна это тело валялось здесь без сознания и с ободранным лбом?

Огляделся, и все стало на свои места. В зарослях проломана целая просека…

Ну да, получается – на полном ходу вылетел из седла и двинулся башкой о массивный узловатый корень… вон рядом с ним и берет валялся. А вот куда и, главное, от кого я так спешил?

Негодующее ржание отвлекло меня от раздумий… Вот я лох… Это тебе не свою «Витару» в гараж поставить.

– Сейчас, Роденушка, сейчас… – потрепал жеребца по холке и, немного поматерившись, расседлал. С эти делом я знаком, все-таки казацкого роду: все каникулы в детстве на Кубани в станице проводил и с дедом в ночное ездил. Принцип тот же, только все маленько архаично и с лишними наворотами. Обтер жеребца пучком травы и накрыл легкой попоной, которая нашлась среди вещей.

А коник знатный: рослый, очень массивный, не першерон, но около того, с крутой шеей, длинной гривой и сильными длинными ногами… вроде такие и должны быть у рыцарей, а порода называется андалузской…

Ну, андалузец так андалузец…

– Красавец ты мой… – Поискал, но не нашел ни овса, ни ячменя… а должны они вообще быть? Вроде должны.

Ладно, утро вечера мудренее. Отрезал краюху хлеба, чуть присыпал крупной серой солью и скормил коню. Завтра будем отсюда куда-нибудь выбираться, а пока только вот так и травка с листиками. Затем стреножил жеребца и полез дальше разбираться с имуществом.

С оружием оказалось лучше, вернее – обильнее…

В кобуре при седле нашелся арбалет. Самый настоящий арбалет, не большой и не маленький. Средний. С петлей, куда ногой упираются, когда руками взводят, и реечным воротом к нему, – это значит механизированный взвод. Солидная изящная работа. По дереву костяные резные накладки, все металлические части – с гравировкой. Тул с тремя десятками коротких толстых болтов тоже нашелся. Конечно, пулемету я бы больше обрадовался, но с поправкой на эпоху это равноценное оружие. Так что радуемся тому, что есть.

Попробовал взвести руками, без ворота… и взвел. И второй раз подряд взведу, а вот третий уже не получится, тугой до невозможности, да и ладно: как говорил тот же Иваныч, чем туже, тем приятней.

Вложил болт, прицелился в дерево и нажал на спуск. Тренькнул механизм, и стрела с гулким стуком вонзилась в ствол. Подошел посмотреть… Ого, сантиметров на шесть-семь влезла – хрен вытащишь. Правду писали, что на близком расстоянии большинство доспехов пробивает… да что же такое… ладно, пускай торчит.

Вытянул из ножен, прикрепленных к седлу, тяжеленный и длинный обоюдоострый меч. Жуткое оружие. Таким можно на скаку вражину пополам развалить, и меч называется бастард, это я и сам знаю, потому что крепится он не к хозяину, а к коню.

А это что за мессер? Стилет… нет, мизирекорд – длинный, сантиметров тридцать пять, четырехгранный клинок с крестообразной гардой и ручкой, обтянутой потертой кожей. Сразу видно, что боевое оружие. Побежденных добивать.

Ну что же: что старому хозяину этого тела было необходимо, и мне пригодится. Хотя совершенно не понимаю, как я это буду делать. Вот ни разу я еще никого не зарезал.

Что у нас тут еще… Обоюдоострый кинжал, похожий на меч в миниатюре. Этот уже украшен побогаче, ручка из желтой кости, золотая насечка, навершие рукоятки – золотое, усыпанное мелкими сколами рубинов, гарда тоже вся в чеканных узорах и камнях. А вот это уже парадная штука, вон ножны какие авантажные, но клинок у кинжала заточен на славу, если пырнешь – мало никому не покажется.

Стоп, это что за ерунда?

В сумке торчал арбалетный болт. Не мой, у моего наконечник не такой, и оперение черное, а тут зеленое.

А вот и второй в подбивке седла застрял.

Вот оно что… а за парнем-то гнались и палили из арбалетов. По наитию осмотрел заднюю пластину кирасы. Ага, неглубокая четырехгранная вмятина в районе поясницы. Как раз по форме наконечника арбалетного болта. Вот почему он несся куда глаза глядят… ой… не вляпался ли я в какую-то межродовую вражду или еще чего похуже?

Черт, я же не знаю ни года, ни даже века! Может, тут война вовсю идет… какая там?.. Во… Столетняя или Алой и Белой Розы… может, тут неподалеку Жанка, которая д’Арк, с войском лихачит… Ой, мама… канать надо, канать…

– Тьфу, придурок, – в сердцах обругал сам себя. – Куда? Сиди ровно на попе и не рыпайся. Вон стемнело уже, спать ложись…

Для ободрения и улучшения настроения выхлебал половину наличного вина, положил рядом с собой заряженный арбалет и остальные «колющие и режущие», под голову примостил седло, закутался в плащ и улегся, засыпая на ходу. Винцо и нервное напряжение свою роль сыграли…

– Ну а чё…

Может, я принц какой наследный?

Или царевич какой?

Ага, спи, царственный придурок: по принцам из арбалетов не пуляют…

Или пуляют?

Все, хватит, засыпаю… завтра, все завтра…

Мысли путались, чувствовал я себя дико уставшим и разбитым. Что и не удивительно: не каждый день в средневековую неизвестность закидывает.

А что удивительно – ни в коем разе удрученным этим обстоятельством себя я не чувствовал.

Мама дорогая… Кажется, мне вся эта история начинает нравиться…

Загрузка...