Бастард рода Неллеров. Книга 8

Глава 14

Тяжела участь изгнанника. Он к ней привык, но не смирился, и кажется пришло время действовать, чтобы вернуться в королевский дворец Кранца, из которого ему пришлось уехать почти пятнадцать лет назад ещё при жизни Петра, старшего брата.

Эдгар, этот никчёмный племянник, довёл свою страну до разорения, смут и полураспада, а подданных до обнищания. И хотя войны с соседями ему удавалось пока выигрывать, но ситуацию это нисколько не исправляло, даже становилось хуже, ведь сражения проходили на землях Кранца, приводя их к ещё большему опустошению.

Условия же мира, которые удалось получить послам Эдгара, не позволили хотя бы наполовину компенсировать затраты, понесённые казной для отражении агрессии Виргии, Габарии и Ахорских герцогов.

Конечно, сорокадевятилетний принц прекрасно понимал, что прямой вины его старшего племянника в ухудшающемся положении страны нет, всё началось ещё при его отце, но Филиппу так удобней было думать. Удобней и выгодней. Всё же для затеянного им заговора нужно оправдание. Не так-то легко выступать не просто против короля, а против главы своего рода. Впрочем, принц и здесь считал, что поступает правильно. Для Саворской династии смена главы пойдёт лишь на пользу.

Филипп поморщился. До распахнутого окна спальни, у которого он стоял, донеслись пьяные выкрики. Возвращавшиеся из плаваний моряки привычно гуляли всю ночь напролёт и городской страже приходилось по утрам прогонять их обратно в порт.

Гумбль находился на берегу океана и хотя Жёлтый дворец, купленный прежним кранцевским королём Петром Третьим для изгнанного младшего брата, находился ближе к центру верцийской столицы, сюда долетали запахи моря, а крики чаек, деливших добычу у рыбных причалов, не давали спокойно спать по утрам.

Резиденция изгнанника была дворцом только по названию. Она больше походила на особняк, пусть и крупный. П-образный, в три этажа. По сравнению со дворцом, где Филипп родился, вырос и жил, её можно считать лачугой серва. Ну ничего, скоро всё изменится.

— Ты опять встал рано. — сказала Катарина, зевая и потягиваясь в постели.

— А когда было по другому, Кати? — улыбнулся он оборачиваясь к жене и отходя от окна обратно к ней. — Сама ведь не захотела возвращаться в свою опочивальню. Вот и смирись.

Редко среди аристократических семей муж и жена часто проводили ночи вместе, но Филипп и Катарина делали это почти всегда. Пётр Третий как-то пошутил, что его брат единственный в роде Саворских, кто женился по любви. Он даже не понимал в полной мере, насколько прав.

Младший принц, не притязавший тогда на трон, получил в супруги не кого-то из дочерей иноземных монархов, а представительницу герцогского рода Ормайских, кузину нынешнего правящего герцога Конрада. Так совпало, что и выбор отца, и желание самого Филиппа по воле Создателя совпали.

Да, Катарина не принесла в род Саворских ни земель, ни больших богатств, зато она была сильнейшей магиней, имея в источнике двадцать пять оттенков, и сыновей родила с большим даром. У семнадцатилетнего Гарри оказалось девятнадцать, а у младшего, пятнадцатилетнего Ольгерда, и вовсе двадцать две энергии в магическом ядре.

Это ещё один повод забрать королевский обруч себе. У детей Петра — Эдгара и Хельги — источники слабее, а младший сын, двадцатидвухлетний Теод, и вовсе позор Саворского рода: он так и не инициировался, в королевских семьях такое редкость.

Все эти рассуждения о выгоде в глазах Филиппа меркли, когда он смотрел на свою супругу. Катарина пленила его сердце ещё в их ранней юности и с тех пор чувства обоих друг к другу только усилились, а свалившиеся им на плечи испытания ещё более укрепили взаимную привязанность.

В сорок пять принцесса выглядела даже лучше чем в восемнадцать. Её красота стала зрелой, а собственная магия позволяла Катарине поддерживать тело совершенным даже после двух родов. Она знала, какое впечатление производит на мужа, когда потягивается, сбросив с себя одеяло, поэтому улыбнулась и протянула ему руку. Филипп сел рядом, поправив задравшиеся подштанники и взял её ладонь в свои.

— Перестань уже волноваться, Филя. — сказала жена. — Что сделано, то сделано. Обратного пути уже всё равно нет. При дворе всё теперь знают. И ладно. Будь, что будет. Ты решил, кому из мальчиков хочешь отдать Хельгу или решил дождаться ответа от Наместника? Письмо-то хоть подготовил?

— Да, почти. — кивнул принц и поцеловал запястье супруги. — Хочу, чтобы и ты его прочитала.

Судьбу Эдгара в случае успеха Филипп определил однозначно — сначала темница, а там уж можно посмотреть, вполне возможна и загадочная смерть, что при наличии целителей конечно же вызовет массу вопросов и подозрений, неудовольствие престола Наместника, всё-таки насильственная смерть особ королевских кровей считается самым тягчайшим преступлением перед ликом Создателя, однако, оправдаться всегда можно, история государств просто пестрит подобными несчастьями.

Принц Теод, младший брат короля Кранца, второй родной племянник, проблем не создаст, отсутствие дара — достаточное основание для исключения из прав наследования монаршего обруча при наличии магически одарённых близких родственников, а вот что делать с Хельгой, пока было не ясно.

Отправить принцессу к чужому двору в качестве невесты означало на долгие годы и десятилетия получить угрозу династических войн, ведь не только сама Хельга, а и её дети при определённых обстоятельствах могут претендовать на возвращение в Рансбур в качестве правителей. Так что, наиболее предпочтительный вариант — выдать её замуж за Гарри или Ольгерда. Проблема только в том, что они Хельге двоюродные братья, а церковь жёстко не одобряет такое кровосмешение. Брак между близкими родственниками возможен лишь при получении разрешения от святого престола.

— Зачем мне-то читать? — не обращая внимания на появившегося с подносом слугу, принцесса села и стала поправлять свои пышные волосы, стягивая их сзади в пучок. — Просто скажи, что ты в нём пообещал Наместнику. Земли? У нас и так монастыри, если их владения соединить вместе, займут площадь больше любого графства. Может им уже хватит?

Старик Карл, служивший Филиппу более сорока лет, пользовался абсолютным доверием своих хозяев, при нём они говорили откровенно. Так что, принц не стал ждать, пока тот поставит вино с фруктами на столик, ответил жене сразу:

— Придётся, Кати. Сама понимаешь, наша просьба слишком огромная. Земли Оршскому монастырю Наказующих придётся прирезать, и пару сёл с виноградником для обители Исцеляющих. Ну, в которых Эдгар отказал прецепторам Ульяну и Иоанну. Но, главное, пообещал быть внимательным к его кандидатуре на назначение кардиналом, когда старый Праведник нас покинет и уйдёт в чертоги Создателя. Карл, — обратился он к слуге. — распорядись, чтобы мне приготовили охотничий костюм и предупреди моих сыновей, что мы сегодня выезжаем на прогулку к Чёрному мысу. Полковнику скажи, что большая охрана мне не нужна. Хватит взвода милорда Виктора. И пусть ещё баронет Домба с нами едет, лишний боевой маг не помешает.

— И Гертруду мою позови, Карл. — дополнила распоряжения мужа Катарина. — Фил, последнее не поняла.

— Что? Насчёт кардинальского шапки? — принц обхватил её за плечи и поцеловал в складку на щеке, образовавшуюся от подушки. — Все знают, что старый Марк сильно болеет, и целители уже слабо ему помогают, всё же он неодарённый, на них действие лечебной и омолаживающей магии прекращается быстрее. Пусть не год, но в ближайшие пять-шесть лет его место освободится…

— Я знаю, Филипп. — жена принялась слезать с широкой будто гвардейский плац кровати. — Ты понимаешь, про что я. Мы обещали кардинальскую шапку Неллерам, маркизу Рональду.

Говоря «мы» принцесса именно это и имела в виду. Катарина являлась для своего мужа не просто любимой женщиной и матерью его детей, а и соратницей, единомышленницей. Именно она через Конрада Ормайского, её кузена, и герцогиню Ворскую, свою тётку, добилась поддержки этих провинций притязаний Филиппа на трон, да и привлечение Неллеров в их партию случилось благодаря Конраду, то есть, считай, тоже ею. Поэтому, главные решения супруги принимали совместно.

— Обещали. — согласился претендент на престол Кранца. — Только в нашем случае одними землями не отделаешься. Свой человек в кардинальской сутане — вот то, что по настоящему может заинтересовать Степа Восьмого. Что же касается Неллеров, то ведь не я им обещал?

— Да, с ними договаривался мой кузен. — принцесса махнула рукой заглянувшей в спальню Гертруде, молодой девушке, дочери её няни. — Только ты же понимаешь, что говорил он от нашего имени? Обмануть такой род — не очень мудрое решение, Фил.

— Кто говорит об обмане, Катарина? — посмурнел он лицом. — Пока никакого обмана нет. Марк праведный всё ещё жив, я не на троне. Нам нужно решать вопросы с поддержкой нашего дела Неллерами и церковью, мы этим и занимаемся. А там посмотрим, что выйдет. Может кардинал Рональд и устроит Наместника?

— А если нет? — вздохнула супруга, одевая с помощью служанки через голову платье. — С Марией и Джеем опасно. Особенно после внезапного появления внебрачного отпрыска их рода. Я про того Степа. Слышал же, что рассказывали о его делах во время войны с виргийцами и с герцогом Альфонсом?

— Да, — вдруг рассмеялся Филипп. — Виталий сумел удивить. Надо же, прижил на стороне бастарда, да какого! Интересно, как Мария на самом деле это приняла? Неужели простила мужа. А ведь какая пара любящая была. Прямо, как мы…

— Надеюсь, ты меня таким подарком не обрадуешь? — упёрла Катарина кулаки в бока, пока девушка шнуровала ей сзади платье.

— Что ты, Кати, даже не думай. — поднялся на ноги принц. — Никакой простолюдинке не позволю зачать от меня ребёнка. Да ведь, Гертруда?

— Да, господин, — подтвердила девушка, робко улыбнувшись. — Когда в те места, дети не появляются.

— Так, хватит болтать, Герта! — к шашням супруга со служанками принцесса относилась спокойно, тем более, что увлекался он ими только когда она не могла разделить с ним ложе по естественным причинам. — Где мои туфли! А с милордом Степом надо что-то заранее продумать. Хорошо бы, чтобы они с Ольгердом подружились. Сверстники всё же.

— Так, мы слишком далеко уже заглядываем. Давай пока займёмся текущими делами. Посмотрим, сколько владетелей королевского домена уже приняли решение нас поддержать, и какими силами, собственными силами, а не герцогов, мы будем располагать. У Чёрного мыса собрались почти все представители.

— Может мне с тобой поехать? — предложила жена.

— Не стоит. Там сугубо организационная встреча. Посчитаем, сколько нас, и подумаем, кого ещё можно будет привлечь. А насчёт того бастарда, он вскоре должен появиться в Рансбуре по нашим делам. Напишу-ка я баронету Риккарду. Пусть познакомится с этим Неллером.

— Да, это хорошая идея. Рик умеет людей к себе располагать. Думаю, пятнадцатилетнего юнца, выросшего среди быдла, он сумеет обаять, а при необходимости подталкивать к нужным нам делам.

Конечно я притомился за время нашего пути до столицы. Ничего, последняя ночёвка, и завтра до закрытия городских ворот уже будем на месте. Дорога на этот раз у нас заняла вдвое меньшее время, чем в прошлый. Вот что значит не тащиться с повозками. Да, был дискомфорт. Одно дело, ехать половину пути, лёжа в фургоне и поплёвывая в его тент, пережидать там непогоду, а совсем другое — натирать задницу в седле и ночевать большей частью под открытым небом, как бы мы ни старались останавливаться в придорожных гостиницах. Всё же постоялые дворы находятся на расстояниях, удобных для движения обозов и караванов. Ну ничего, мы справились. Даже мои девчонки вообще не ныли. Непросто им было, но грело предвкушение столичных развлечений. Амазонки, чего уж. Научить их что ли из луков стрелять? Ага, а сам-то я умею?

Мне, кстати, приходилось, пожалуй, тяжелее остальных. Двигался постоянно в кольчуге, что при нашей нынешней тёплой погоде удовольствие такое себе. Так мало того, когда тракт заводил нас в густые леса, приходилось надевать ещё и латы. Соратники заставляли? Нет, я сам понимаю, что времена у нас тревожные. Хотя мятеж и подавлен, но леса наводнены остатками шаек. Ещё и феодалы, едва общая опасность миновала, а тела бунтовщиков уже сгнили и высохли на столбах и деревьях, принялись выяснять отношения друг с другом, пытаясь устроить очередной передел. Времена смуты, они такие.

Дважды едва не попались в жернова графских войн, когда нас по ошибке принимали не за тех. Слава Создателю, все обошлось. Отряд у меня хоть и сильный — восемьдесят бойцов при четырёх магах, если считать меня самого и целительницу Алису Паттер — но в любой стычке возможны случайные потери. Хорошо, что всё обошлось. В общем, парясь в тяжёлых доспехах, проявил сознательность. Взрослею, получается? Не шутка. Не так-то просто мне было урезонить юношеские гормоны и поставить под контроль моего взрослого разума.

— Али, перед сном проверишь амулеты? — прошу, не требую, когда голова нашей колонны уже въехала на территорию огромного постоялого двора. — Вроде расхода не было, и обновил я их перед самым путешествием, но мало ли что.

— Наши или все? — уточнила.

— Кончено все. — даже удивляюсь её вопросу.

Мои люди — это мои люди, не важно, офицер или самый последний солдат. Впрочем, из рядовых бойцов магические защиты имеют только разведчики и заступающие при движении в авангард и арьергард, а так-то у меня на постоянной основе воздушными и антимагическими артефактами обеспечен только офицерский и сержантский состав.

— Тогда пусть он даст команду сдать мне их после ужина. — сказала она, не глядя в сторону ехавшего от меня с другого бока милорда Монского.

Они на последней стоянке чего-то не поделили, поссорились и сегодня весь день друг на друга дуются. Как дети малые, честное слово. Ну, я не лезу туда, пусть сами разбираются. Как по мне, Карлу давно пора с этой манипуляторшей порвать. Подозреваю, вскоре он так и сделает. Это в дороге, как говорится, и рак рыба. Выбор подруг у моего приятеля небольшой.

Поначалу, когда только подъезжали к развилке, мне показалось, что впереди поселение. Но нет, это постоялый двор такой большой и многолюдный. Два трёхэтажных и четыре двухэтажных каменных здания, деревянные конюшни, склады, бараки — с полтора десятка строений, там же коновязи, площадки для повозок, на данный момент заполненные фургонами и телегами почти на две трети, колодец-два, нет, даже три. Огороженные выпасы, скотники и птичники. Ближе к лесу, вижу, пасётся стадо коров. Хотя пастухи уже гонят их оттуда, ещё светло, но солнце с полчаса как скрылось за деревьями. Люди, много людей. Ого, там даже пара карет есть. Кто-то важный соизволит путешествовать.

— Скажи ей, Степ, что после ужина ей штаб-капрал Николас принесёт в номер. — произнёс громко милорд Монский.

— Да я бы сказал, — смеюсь. Настроение на подъёме. Ночевать будем под крышей, и завтра наконец-то в столице. Да, не Москва, но по местным меркам нормальный город. — Только, насколько помню, наш лейтенант-маг не глухой.

— Не глухая. — согласилась миледи Паттер. — Буду ждать. Тем более, капрал симпатичный мальчик.

Вот что сейчас было? Злит Карла? Напрасно. Его этим не уколешь, только хуже сделала. Он, смотрю, скривился в саркастической усмешке.

Мы миновали дорожные рогатки — стены или забора вокруг постоялого двора нет — и тут нас дожидается лейтенант Вилков. На сегодняшнем последнем отрезке пути он лично возглавил авангард и должен всё уже разузнать насчёт мест для нашего проживания.

Так и есть, милорд Герберт узнал, что нужно. Второй взвод разместят в бараке, а первый в номерах на десять человек гостиницы для небогатых, это одно из двухэтажных зданий. Как говорится, в тесноте, да не в обиде. С лошадками нашими ситуация похуже, свободных денников на пять с небольшим десятков голов, остальных придётся отогнать на выпас, значит кому-то из парней придётся посменно дежурить. Зато овса пообещали продать в любом количестве, наши-то запасы давно закончились, точнее, много раз закончились, в дороге постоянно приходилось докупать. В целом, на данный момент поход обошёлся мне в четыреста драхм. Не так много для такого количества всадников в отряде, я думал, потрачу больше.

— Надеюсь, ты не сказал про меня? — уточнил у Герберта.

— Само собой. — ответил тот.

Не то чтобы я боюсь нападения, сколько просьб об исцелении. Слава обо мне как о величайшем целителе распространилась широко. И хотя у меня большое и доброе сердце, на всех страждущих его не хватит. Начни я помогать желающим приобщиться к моей целительской магии, ещё бы возле своей обители топтался. Ну, ладно, не возле обители, но Неллер бы ещё точно не проехал, да, собственно, там бы и застрял. Ага. Навсегда. Люди никогда не перестанут болеть.

Моя рота в сюрко цветах Неллеров и с нашивками в виде сложенных в молитве рук — знак ордена Молящихся. Так что, общую информацию мы не скрываем и никого в заблуждение или в подозрение не вводим. Но то, что отряд сопровождает милорда Степа Неллерского, того самого, никого волновать не должно. Одет я весьма скромно, даже скромнее своих офицеров. Ну, когда латный доспех после выезда из дебрей снял. Пусть думают, что я лишь один из офицеров роты. Кошель для оплаты дорожных расходов у Карла, а я так, если что, в его теньке стою.

Офицерскому составу моей роты нашлись места без проблем в одной из трёхэтажных гостиниц для благородных и состоятельных путешественников. Именно и, а не или. Если ты знатен, но беден, вряд ли решишься заплатить целых три драхмы за одну ночь в дороге — и это без питания.

— Ничего себе, тут расценки. — не могу сдержать изумления. — Мы что, уже в столицу приехали? Так и там такие обшарпанные клоповники подешевле будут.

— Поищи лучше. — хмыкает Карл.

— Не учи. — отмахиваюсь от него.

— Пока всё чисто. — докладывает Алиса. — Стоит ли здесь продолжать?

— Да, я думаю, нет. — принимаю решение. — Время от времени будем смотреть, мы и так это всегда делаем.

Во второй половине дня сегодня наступила очередь миледи Паттер постоянно держать в напряжении второе зрение, чтобы вовремя обнаружить вражеское плетение, если вдруг кто-то решился бы нас атаковать. Но здесь на постоялом дворе это вряд ли возможно, хотя любой одарённый периодически проверяет пространство вокруг себя. Привычно на уровне рефлексов.

После рогаток наша колонна резко снизила темп движения, мы еле плетёмся, петляя между рядами повозок, коновязей и отгоняя снующих мимо местных слуг, обозников и путешествующих с караванами. Приятель, когда одна юная рабыня, перебегавшая наш путь, едва не угодила под копыта его коня, свесился с седла и ловко хлопнул девушку рукояткой плётки по заднице.

— Ай, — вскрикнула та, не столько от боли, сколько от неожиданности.

— Вот зачем ты опять? — смотрю с укоризной на приятеля и тут же узнаю человека, который широкими шагами пробивается ко мне навстречу. — Ригер⁈ — сблизившись, я спрыгиваю с коня и раскрываю объятия. — Дядюшка! Ты откуда здесь взялся⁈

Моё обращение растрогало опытного воина, и когда мы с ним закончили обниматься, вижу, как увлажнились его глаза.

— Степ, ваше преподобие, милорд, — прохрипел он. — Как же я рад вас видеть.

— Не больше, чем я тебя, — говорю искренне и повторяю обращение, раз уж ему и правда так приятно: — дядюшка.