Белый ксеноархеолог

© Максимов Ю. В., 2026

© Олин Макс, иллюстрация на переплете, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Начало

Черный ксеноархеолог – своего рода падший ангел в пантеоне науки. Падальщик, разоряющий бесценные артефакты погибших цивилизаций ради личной наживы. Или ради ненасытной жажды знаний, как в моем случае.

Целый год я был черным ксеноархеологом и в то время писал дневник. Забросил после того, как оставил эту не вполне законную жизнь и стал матросом, а потом и офицером Космофлота. Не то чтобы не о чем было писать, просто изменился сам пишущий. Новый я не видел ни смысла, ни цели в том, чтобы продолжать записи старого меня.

Пока не оказался в поле беспомощности. Это психологический термин, используемый для состояния, при котором человек понимает, что надвигается ужасное будущее и он ничего не может сделать, чтобы предотвратить его.

Я застрял в этой мертвой зоне отчаяния достаточно надолго, чтобы обрести новую, жгучую потребность – описать полностью всю спираль событий, что закрутила в свой смертоносный вихрь меня, мою семью и все человечество. Угрозу, нависшую над нами. И что я делал в связи с этим…

Но главное, у меня наконец появился Читатель, ради которого стоит размотать клубок этой истории до конца. И очень серьезная причина, чтобы сообщить ему все, что последует далее, за этой строкой.

С чего бы начать? Продолжать с того момента, на котором я закончил свой дневник, неудобно. Прошло три года с тех пор, и подробно описывать все произошедшее будет утомительно, а читать это – еще утомительнее. Но и совсем не рассказать тоже нельзя.

Я вдруг понял, что первая книга записей может и не попасть к моему Читателю. В том безумии, что сейчас творится, единственная копия на планшете вполне может быть утрачена. Стоило сделать больше копий. Стоило распечатать ее… Но раз не сделал, придется тут рассказать и что-то из предыстории. Самый минимум.

Меня зовут Сергей Светлов. Мне тридцать лет. Скоро исполнится тридцать один. Я ученый. Кандидат археологических наук. Специальность «Ксеноархеология». Конкретно – неккаристика. Раньше можно было не уточнять: в то время, когда я защищал диссертацию, человечество знало только одну вымершую внеземную цивилизацию, неккарцев. Потом я обнаружил и другие. И не только вымершие. Муаорро. Таэдов. Дагонцев. И, конечно, Хозяев. Ужас, некогда терроризировавший галактику, а затем побежденный кем-то сильнее, о ком неизвестно вообще ничего.

Времена нарушений закона остались позади. Я больше не падальщик, не черный ксеноархеолог, работаю по-белому. Я встроился в систему, присягнул на верность Космофлоту Человеческой Федерации и ношу звание старшего лейтенанта, хотя оружие в руки брал лишь раз, для присяги. Место моей работы, научно-исследовательский центр «Фронтир», принадлежит Космофлоту. Возглавляю ксеноархеологический отдел. Вместе с моей прекрасной женой Лирой Светловой, в девичестве Недич. Да, она все-таки взяла мою фамилию, и да, мы действительно возглавляем этот отдел вдвоем, на равных. Как два солнца в бинарной звездной системе. Впрочем, несколько месяцев после рождения нашей дочки участие супруги в работе отдела было существенно ограничено, так что в тот период я стал единоличным руководителем. Но недавно Лира вернулась, не досидев до конца декрета. Отчасти из-за фанатичной влюбленности в ксеноархеологию. А отчасти из-за того, что мы оба знали: это последний год ее жизни.

Ей хотелось успеть сделать как можно больше…

Ну, вот я и написал это. Выдавил из себя, как яд. Самому противно. Впервые озвучил это черное знание, что годами точило меня изнутри. А раньше даже в мыслях спорил, мол, еще ничего не предопределено, я найду выход, какое-то решение… Но в глубине, в той тихой части сознания, где не живут иллюзии, я знал. Все это время я знал, что она с большой вероятностью умрет в этот проклятый год… Смерть, как черная дыра, уже начала незримо растягивать ее в нить, засасывая в свой гибельный горизонт событий.

И нет, это не болезнь. Она совершенно здорова. Это судьба. Бездушная космическая машина по перемалыванию надежд.

Так, я опять неправильно пишу. Скучно. Лира – единственная, кто пока что читал мои дневники. Ну, еще Геме2лл, конечно, но, по его мнению, писательские потуги в моем случае – просто придурь и пустая трата нейронных импульсов.

Гемеллом называет себя сознание инопланетянина из расы муаорро, которого убил наш корабельный андроид Герби четыре года назад. Тело Гемелла было расщеплено на атомы, но разум поселился в моем сознании и стал с тех пор моим постоянным спутником. Мы делим одно тело на двоих. Наши мнения, в том числе о моем творчестве, часто не сходятся.

Лире же дневник понравился, но она посоветовала уходить от долгих рассуждений: «Давай больше диалогов, больше действия! Пусть история дышит, а не тонет в трясинах постоянной рефлексии». Что ж, постараюсь. Только сначала – еще одна трясина. Последняя. Надеюсь, что последняя. Уж как пойдет…

Итак, судьба. Неумолимый рок. Фатум. Для меня все это сконцентрировалось в одном предмете – синем контейнере десять на двадцать сантиметров размером. Чуть больше ладони. А точнее, в том, что спрятано внутри этой холодной стальной шкатулки…

Мне никогда не нравилась концепция судьбы. Вызывала внутренний протест. И когда я был убежденным атеистом, и когда перестал им быть. Бабушка говорила, что судьба – это сокращение от «суд Бога». Но я так не думаю. И этимология кажется сомнительной, и понятия эти слишком уж разные: безличная судьба и Бог-личность.

Интуитивно кажется, что судьбу можно обмануть, она же слепая… но Бога не обманешь. Он зрячий. Более того: всевидящий. С другой стороны, с судьбой не договоришься, не упросишь, не вымолишь иного исхода. Все равно что кричать на ураган, уговаривая его не дуть на тебя. Или умолять электричество не бить током, когда ты трогаешь оголенный провод… Проси не проси – они сделают то, что всегда… А вот с Богом шанс есть. В отличие от безликой судьбы Бог-личность может услышать. Может простить. Может помочь. Может изменить все, вывести из любого жизненного тупика.

А может и не вывести.

Может и не помочь.

Может и не простить.

Он имеет право решать о Своих действиях не в меньшей степени, чем мы.