Бесики

В годы после побега Бесики из Тбилиси жизнь страны некоторое время продолжалась спокойно и государственные дела складывались более или менее удачно. Поочерёдная воинская повинность, проведение которой в жизнь было доверено царевичу Левану, принесла стране временное благополучие. Взаимоотношения Грузии с Турцией и с Персией не оставляли желать лучшего. Но это благополучие продолжалось недолго. Вскоре умер Керим-хан, и в Иране начались волнения. Владетель Ширвана, Фатали-хан, попытался захватить иранский трон. Для этого ему необходимо было покорить Восточное Закавказье и в первую очередь покончить с Ираклием. Он решил объединить всех мусульман против Ираклия и объявить ему священную войну. Фатали-хану удалось поднять против Грузии ганджинского и ереванского ханов, но Ираклий заключил союз с карабахским ханом Ибреимом и в 1779 году, дважды наголову разбив войска Фатали-хана, покорил Ганджинское ханство.

Вслед за этим Ираклий выступил против ереванского хана, но тот в страхе запросил пощады. Ираклий не хотел оставлять безнаказанным мятежного хана, но тут из Тбилиси неожиданно пришли дурные вести, и царь заторопился домой. Ереванский хан был прощён и оставлен во главе вассального княжества. Имеретинский царь Соломон был недоволен договором Ираклия с Турцией. Он подозревал, что Ираклий собирается, с согласия турок, отнять у него трон и захватить Имеретию. Вокруг Соломона сгруппировались недовольные Ираклием феодалы, к которым прибавился и бежавший от Ираклия Бесики. Соломон приютил его, пожаловал ему княжеский титул и назначил правителем царской канцелярии.

Вначале поэт лелеял надежды на воцарение Левана в Имеретии, однако он быстро убедился, что свергнуть такого сильного и волевого царя, как Соломон, не лёгкое дело. Не только Ираклий, но и сам турецкий султан потерпел в этом неудачу. Тогда Бесики всей душой предался имеретинскому царю и стал мечтать о низвержении самого Ираклия. Карталинско-кахетинские эмигранты уверяли Соломона, что они немедленно подняли бы восстание в Восточной Грузии, если бы к ним приехал законный наследник грузинского трона — царевич Александр Бакарович. Соломон снарядил в Иран Бесики, который уже встречался с царевичем в Ширазе, и поручил ему привезти Александра в Имеретию.

Бесики во второй раз отправился в Иран. Путь через Грузию был для него закрыт, и ему пришлось перебраться через неприступный горный перевал Шаривцек на Северный Кавказ. Он поехал в Астрахань и там сел на корабль, который после тридцатидевятидневного плавания по Каспийскому морю привёз его в персидский порт Решт. Из Решта он отправился в Шираз, разыскал там царевича Александра Бакаровича и вернулся вместе с ним в Имеретию.

Соломон торопился начать решительное наступление на Ираклия. Нужно было воспользоваться пошатнувшимся внешнеполитическим положением карталинского царя. Соломон боялся опоздать. Ираклий возобновил попытки вступить в русское подданство. Попытки эти в конце концов должны были увенчаться успехом, так как Россия стремилась укрепить своё влияние в Закавказье.

Обострение взаимоотношений с Турцией, потерявшей в последней войне Крым и северокавказские владения, вынуждало правителей Российской империи стремиться к установлению тесных связей с Ираклием и Соломоном. В Тбилиси появились эмиссары русского правительства, которые советовали Ираклию возобновить переговоры с Петербургом.

Ираклий не замедлил последовать их советам. Решению его способствовало стрясшееся над Ираклием большое семейное несчастье — неожиданная смерть любимого сына, царевича Левана, который был организатором регулярного войска и душой всего этого дела. Со смертью Левана служба в регулярных войсках почти прекратилась. Призывники перестали являться в свои части, и постепенно это важное начинание было упразднено. Таким образом Грузия лишилась надёжной опоры, и Ираклию пришлось завести наёмное войско, содержание которого поглощало почти всё и без того скудные государственные доходы полуразорённой страны. (По сведениям русских чиновников того времени, доход казны царя Ираклия не превышал ста тысяч рублей в год.)

Прекращению поочерёдной воинской повинности способствовало также то обстоятельство, что большинство карталинских феодалов было настроено против Ираклия. Скопление в Картли войск, которые в любой момент могли отложиться от царя, было для Ираклия не совсем безопасно. По-видимому, это и имели в виду карталинские эмигранты в Имеретии, когда они обещали Соломону тотчас же по прибытии царевича Александра поднять в Картли восстание. Это обстоятельство было хорошо известно Ираклию, который поэтому равнодушно относился к неявке призывников на сборные пункты. Он не доверял карталинским феодалам.

Российский протекторат был для грузинского царя единственным спасением. И как только представилась возможность, Ираклий возобновил переговоры с Петербургом.

Надеждам царевича Александра Бакаровича не суждено было сбыться. Вскоре после прибытия в Имеретию он отправился в сопровождении карталинских феодалов-эмигрантов в Картли в надежде поднять там восстание. Но напрасно рассылал он во все уголки Картли своих гонцов с призывом к мятежу. К нему примкнуло лишь несколько князей, которые не сумели даже повести за собой своих крепостных.

Обескураженный, царевич был вынужден покинуть Картли. Царь Соломон не посмел открыто оказать поддержку противнику Ираклия (он обещал помощь царевичу лишь в том случае, если бы тому удалось поднять восстание), и Александр Бакарович, покинув Имеретию, отправился к Фаталн-хану. Последний радушно принял царевича и не только обещал ему помощь, но тут же предоставил ему значительное войско для похода против Ираклия.

Успеху переговоров Ираклия с Петербургом значительно способствовал разгром грузинской придворной партии — противников союза с Россией. Первым при этом разгроме понёс кару поэт Бесики. Со смертью Левана единственным влиятельным деятелем этой партии остался старший зять Ираклия, сардар Давид Орбелиани. Но и он своим упорством навлёк на себя гнев Ираклия, был разжалован, лишён всех своих званий, смещён с должности сахлтухуцеси и изгнан из Тбилиси. Столь крутая мера по отношению к представителю царской семьи возымела должное действие на всех вельмож, тяготеющих к восточной ориентации. Антирусская оппозиция была окончательно разгромлена.

Вскоре, по указанию из Петербурга, Фатали-хан распустил войско, собранное им для борьбы против Ираклия, а царевича Александра Бакаровича отправил в Россию. По дороге царевич был арестован по просьбе Ираклия русскими властями.

Двадцать четвёртого июля 1783 года в крепости Георгиевск (Северный Кавказ) был подписан договор между Россией и Грузией. Таким образом, после долгих и безуспешных попыток Ираклию удалось, преодолев множество препятствий, завершить начатое его предшественниками великое дело и ввести Грузию под покровительство России. Уроки прошлого, так же как нужды настоящего и надежды на будущее, диктовали Ираклию принятое им решение.

Все надежды Бесики на возвращение в родную столицу потерпели крушение. Бесики должен был примириться с судьбой. Он окончательно убедился, что ни царевичу Александру, ни царю Соломону не под силу низложить Ираклия и что, таким образом, вся карталинская эмиграция обречена на пожизненное изгнание. Большинство эмигрантов окончательно поселилось в Западной Грузии и как бы примирилось со своей судьбой.

Бесики верой и правдой служил Соломону, участвовал во всех его походах и вскоре завоевал полное доверие своего нового покровителя. Он был утверждён в княжеском титуле и получил большие поместья в Кутаиси и в других местах. Отец поэта, который прибыл из России со всей семьёй, так же радушно был принят Соломоном.

В 1784 году царь Соломон умер от кровоизлияния в мозг. По наущению карталинских эмигрантов группа имеретинских феодалов возвела на трон двоюродного брата Соломона — царевича Давида.

Супруга Давида — Анико Орбелиани стала полновластной царицей Имеретии. Она приблизила к себе своего дядю Элизбара Эристави и любимого ею поэта Бесики. Эти два князя сделались фактически властителями Имеретии. Особенно сильным было влияние Бесики. Он стал фаворитом Анико, которую все называли теперь полным именем — Анна.

Молодая царица больше предавалась веселью и любви, нежели занималась государственными делами. Слабоумный Давид, конечно, не мог править государством. Он увлёкся земледелием, целые дни проводил на пашнях, сам ходил за плугом и перекапывал кукурузные поля, чем чрезвычайно веселил своих подданных.

Став фаворитом Анны, Бесики, естественно, стал мечтать о том, чтобы укрепить как своё положение, так и весьма шаткий трон Имеретии. Ему уже стало ясно, что без помощи России этого невозможно достигнуть. Пример Картли и Кахетии достаточно красноречиво говорил об этом. Если помощь России была нужна даже такому могущественному царю, как Ираклий, то для Имеретин она была и подавно необходима. Бесики убедил царицу Анну в необходимости добиться покровительства России и вскоре уехал с многочисленным посольством в Петербург. Переговоры его развивались успешно. Бесики убеждал русское правительство, что из Имеретии можно нанести победоносный удар Турции и сравнительно небольшими силами захватить Черноморское побережье, что дало бы возможность фельдмаршалу Потёмкину осуществить сокрушительное наступление против Порты со стороны Балкан. В Петербурге эти предложения, по-видимому, показались заманчивыми. Во всяком случае. Бесики был направлен со своей миссией в город Кременчуг, где находилась ставка фельдмаршала Потёмкина.

В Кременчуге Бесики поразило обилие послов, съехавшихся сюда со всех концов света. Помимо послов царя Ираклия тут находились послы персидского шаха и разных ханов, а также представители западных держав. Бесики подробно ознакомил Потёмкина со своим планом захвата Черноморского побережья, который требовал для своего осуществления всего пятнадцать тысяч солдат. При первом же появлении такого войска абхазский, мингрельский и гурийский владетели (которые не подчинялись имеретинскому царю) проявили бы покорность России. После этого можно было бы собрать на месте сорокатысячное ополчение, которое, под предводительством русских офицеров и в сочетании с русским войском, представляло бы собой большую силу. Этот план понравился Потёмкину, и он обещал Бесики принять все меры для воплощения этого плана в жизнь. Для этого ему необходимо было высвободить из операций часть действующей армии, а недостающее количество войск вновь набрать и сформировать.

Окрылённый надеждами, Бесики мечтал уже не только о покорении Черноморского побережья и подчинении отложившихся феодалов, но и о движении в глубь страны, низложении Ираклия и объединении всей Грузии с помощью русских войск. Будущее Грузинское царство представлялось ему похожим на Российскую империю, только в меньшем масштабе: полновластная царица всея Грузии Анна и её фаворит Бесики.

Полный таких надежд, Бесики стал терпеливо ждать обещанного Потёмкиным войска.

Тем временем в Имеретии дела приняли дурной для Бесики оборот. Оттеснённые любимцами царицы имеретинские феодалы начали выражать недовольство. Легкомысленное поведение царицы привело к тому, что влиятельные князья составили заговор и отправили в Тбилиси, к Ираклию, своих представителей. Имеретины просили Ираклия низложить безвольного и слабоумного Давида Георгиевича и присоединить Западную Грузию (Имеретию) к Восточной.

Ираклий созвал специальный совет из высших сановников и духовных лиц, чтобы обсудить предложение имеретин. Совет заседал несколько дней. Всеобщее мнение было — согласиться. Ираклий некоторое время колебался, но затем ответил решительным отказом. Свой отказ Ираклий мотивировал тем, что турки считали Имеретию своим владением и не прекращали попыток вновь завладеть ею. Присоединение этого царства к Карталинии вызвало бы недовольство Турции и навлекло бы её вражду. Поэтому Ираклий считал более благоразумным возвести на имеретинский престол своего внука Давида Арчиловича. Тогда Имеретия с виду сохранила бы независимость и турки не обратили бы внимания на смену правителя; на самом же деле она становилась одной из частей объединённой Грузии.

Предложение Ираклия было принято. Осуществление его началось немедленно. Ираклий отправил в Кутаиси трёхтысячное войско. Давид был низложен и бежал в Ахалцих просить помощи у паши. Анна бежала в Тбилиси к своему деду Ираклию, который не разрешил ей проживать в столице и предложил уехать в Телави. Развенчанная царица подверглась ожесточённым преследованиям. Правда, Ираклий в конце концов сжалился над нею и подарил ей имение в Кепинисхеви.

Прошёл год с лишним после этих событий, а Бесики всё ещё находился при Потёмкине, домогаясь обещанного войска. Когда Потёмкин перенёс свою ставку в город Яссы, Бесики вместе с другими послами последовал за ним.

По позднейшим записям сотрудников грузинской миссии видно, что Потёмкин выделил для грузинского похода двенадцатитысячный отряд. Были подготовлены также царские инвенститурные знаки — корона, скипетр, порфира, Андреевский орден на синей муаровой ленте, герб Багратионов, царское знамя, кольцо с драгоценной печатью, осыпанные бриллиантами часы.

Но Бесики внезапно заболел какой-то неизвестной болезнью и скоропостижно скончался — ещё сравнительно молодым, в возрасте всего сорока лет.

Двоюродный брат Бесики Свимон Габашвили, который находился при нём в Яссах, постарался завершить его дело, но вскоре после смерти Бесики умер и Потёмкин, и планы установления русского протектората над Западной Грузией сами собой отпали.

Бывшая имеретинская царица Анна (Анико) долгое время продолжала терпеть жестокую нужду и непрекращающиеся преследования. Наконец она уехала в Россию, где была принята с подобающими почестями. Она поселилась в Москве, куда позднее прибыл и её сын Константин, которого Давид Арчилович, воцарившийся под именем Соломона Второго, держал в заточении до самого прихода русских, освободивших царевича из крепости.

Анна уже не надеялась вновь стать царицей Имеретии. Она окончательно примирилась со своей участью. Единственным её утешением были воспоминания о прошлом. Она бережно сохраняла рукописную тетрадь со стихами Бесики, чтение которых доставляло ей немалое наслаждение. Ведь это была тетрадь стихов, посвящённых ей самой! Эти стихи и по сей день считаются лучшими из всех произведений поэта.