Бескрайнее темное море. Том 1

3. Наставник

Выражение лица Цин Вэня, растерянное и одновременно обиженное, позабавило Фан Лао. Принц явно не ожидал встретить здесь нового знакомого. Впрочем, не только он был удивлен: взгляды чиновников и императора все еще оставались подозрительными. Собравшиеся сомневались, что человек перед ними и правда мудрец Фан, которого признал сам мудрец Ао. Все же для заклинателя Фан Лао выглядел слишком молодо. Может, у этого человека уста Будды, а сердце змеи?

– Так как третий принц здесь, мы могли бы вернуться к вопросу, который обсуждали до этого, – напомнил заклинатель.

– Верно, – кивнул император Хэ, взглянув на Цин Вэня, который теперь неотрывно смотрел на гостя. – С этого дня мудрец Фан будет личным учителем и советником третьего принца.

Только после этих слов Цин Вэнь наконец очнулся, обернулся к императору и нахмурился. Фан Лао с любопытством следил за ним: сейчас, облаченный в великолепную одежду всадника, с заплетенными в высокий хвост волосами, «Шу Лан» не мог не впечатлять. Стройный, он был лишь на цунь выше самого Фан Лао, при этом обладал гибкостью, словно тетива охотничьего лука. В нем чувствовалась сила, а также прыть и нежелание кому-либо подчиняться, и все же Фан Лао убедился, что этот юноша умен. Все слышали про «собаку Цин», но точно не ожидали, что эта собака выступает в одном из самых роскошных ресторанах Юйгу в качестве почитаемого рассказчика.

«С ним будет интересно», – подумал заклинатель. Кажется, долгий путь был проделан не зря.

– Будут ли у тебя возражения, Цин Вэнь? – меж тем спросил император Хэ.

Под его тяжелым взглядом принц поджал губы, а затем с неохотой произнес:

– Нет, послушный Вэнь не смеет перечить отцу-императору.

Фан Лао услышал, как сразу несколько чиновников облегченно выдохнули. Видимо, они до последнего сомневались, что принц так просто уступит и примет еще одного советника.

Скользнув по ним взглядом, Фан Лао заметил высокую фигуру, которая в ответ лишь слегка склонила голову. Господин Е Линбо также был здесь. Кажется, все новые знакомые собрались в этом зале.

– Тогда, мудрец Фан, не могли бы вы явить свои умения? – спросил император Хэ.

Подняв взгляд на него, Фан Лао слегка прищурился.

Когда-то Хэ Ланцзян был одним из четырех советников императора Великой Цзянь и стоял во главе военных министров. Он и сам был под стать воину: высокий, крепко сложенный, с короткой бородкой и сединой в волосах. Говорили, что в молодости он мог остановить быка и поднять его над собой; впрочем, Фан Лао не сомневался, что Хэ Ланцзян до сих пор на это способен. Идти против него решались немногие, однако Фан Лао не принадлежал народу юй, и Хэ Ланцзян не был его императором. Потому лишь предлагал, а не приказывал.

– Как императору Хэ будет угодно. Могу я попросить всех отойти на пять шагов?

Чиновники послушно отступили. Встав в центре зала, Фан Лао вскинул к потолку указательный и средний пальцы, а после медленно опустил руку. Пламя в светильниках затрепетало, метнулось к заклинателю и закружилось над его головой, выбрасывая снопы искр. Яркие оранжевые блики перемежались тенями – лицо Фан Лао словно накрыла то и дело сменяющаяся маска.

Слегка поведя пальцами, заклинатель сложил их в печать, и пламя, обратившись в феникса, с ревом вырвалось из зала и, взмыв в темнеющее небо, фейерверком разлетелось над крышами дворца.

– Великолепно! – тут же закричали чиновники. – Невероятно!

От Фан Лао не укрылось облегчение в глазах императора Хэ. Тот наконец поверил, что перед ним и правда заклинатель, а не проходимец.

– Мы даруем мудрецу Фан Лао титул наставника третьего принца, – провозгласил Хэ Ланцзян. – Прошу, позаботьтесь о Нашем сыне и не дайте тьме поселиться в его сердце.

– Этот мастер не смеет ослушаться приказа императора, – поклонился Фан Лао.

– Вы можете расходиться, – велел Хэ Ланцзян чиновникам и обратился к заклинателю: – Наставник Фан, позвольте Нам еще немного вас побеспокоить.

– Как его величеству будет угодно.

Взмахом руки повелев Цин Вэню ждать, император спустился с драконьего трона и вместе с евнухом Моу и Фан Лао прошел в боковую комнату, оказавшуюся небольшим аккуратным кабинетом. Осмотревшись, заклинатель приметил ценные свитки на стеллажах, а также висевшую над столом императора картину: деревня на берегу реки, на мосту – сгорбленная фигура старика. Вдалеке угадывались горы, за которыми пылало алым пятном солнце. И не то серые облака, не то клубы дыма взносились в небо с горных вершин.

– Это картина Тяньцай-цзюнцзы? – невольно вырвалось у Фан Лао.

– Верно. Ее название: «Вечернее солнце поклоняется древним горам». Это деревня Ху, которая была разграблена и сожжена одиннадцать лет назад разбойниками из Лаху, – неторопливо ответил император, сев за стол. Евнух Моу занял место по правую руку господина и посмотрел на заклинателя изучающе. – Наверняка наставник Фан знает, что скрыто за картинами великого мастера.

– Тяньцай-цзюнцзы также считали заклинателем, – произнес Моу Гань. – Все, что он рисовал, сбывалось.

– Да, я слышал об этом, – только и ответил Фан Лао, с трудом отведя взгляд от картины. – Могу я узнать, что император Хэ желает от этого скромного наставника?

– У Нас есть несколько просьб к мудрецу Фан, – спокойно произнес Хэ Ланцзян, хотя его пальцы едва заметно дрожали. – Первая – прошу, позаботься о Вэнь-эре[33], этот ребенок дорог Нам, пускай глуп и невыносим временами. Для Нас он как собственное дитя.

– Разве не за этим император Хэ пригласил меня в Юйгу? – спросил Фан Лао и тут же произнес: – Я чувствую, что вы попросите о гораздо большем, но готов ли император Хэ заплатить за это соответствующую цену?

– У императора много золота, мудрецу Фану не нужно переживать об оплате, – ответил Моу Гань.

– Я разве говорил о деньгах, старший евнух Моу? Деньги меня интересуют в последнюю очередь – удача всегда на моей стороне, и, куда бы я ни пошел, везде мой путь будет выложен золотыми слитками.

– Вот уж действительно: Небеса следуют желаниям человека, – вырвалось у императора Хэ.

Они совсем забыли, что Фан Лао стоял на ступень выше обычных людей и, хотя еще не достиг божественности, не придавал значения мирским ценностям. Он мог спокойно прожить без еды, воды, сна и денег. Все это приходило и уходило, доставляя лишь временную радость.

– Тогда что желает наставник Фан? – напряженно спросил Моу Гань.

– Сначала я хочу услышать вторую просьбу императора.

Кашлянув, Хэ Ланцзян произнес:

– Мы жаждем изменить свою судьбу и изгнать из цзы вэй доу шу Поцзюнь и две звезды Несчастья.

В кабинете повисло молчание. Император Хэ и старший евнух напряженно смотрели на Фан Лао, который ожидал подобных слов и потому не был удивлен. Скорее его забавляло, что люди так отчаянно хотели изменить предначертанное Небесами.

– Что вам сказали астрологи при дворе? – наконец спросил Фан Лао.

– Что невозможно выгнать звезду из карты, – с неохотой признался Хэ Ланцзян.

– Они правы. Поцзюнь – невероятно сильная звезда, которая обратила свой взгляд на императора Юйгу. Возможно, в прошлом вы сделали что-то, что Поцзюнь и две звезды Несчастья не смогли так просто стерпеть и, нарушив порядок Небес, вторглись в ваш цзы вэй доу шу. Если это действительно так, то они не уйдут, пока не исполнят задуманное. Даже боги не в силах противостоять звездам, а заклинатели и подавно.

Император Хэ помрачнел, однако не расстроился – все же многие астрологи уже подтвердили это. Последней надеждой был мудрец Фан, но и он оказался бессилен против Поцзюнь.

– Что ж, Мы ждали такого ответа. Тогда скажи: можно ли обмануть Поцзюнь?

Фан Лао слегка нахмурился, взглядом веля императору продолжать говорить. Тот же, облокотившись на стол, сплел пальцы и внимательно посмотрел на заклинателя.

– Мы хотим поменяться с кем-то цзы вэй доу шу, – прямо заявил Хэ Ланцзян. – Скажи, мудрец Фан, возможно ли таким образом обмануть Поцзюнь и отдать ему другого человека?

Некоторое время Фан Лао молчал, обдумывая услышанное. В догадках императора был смысл, пускай и звучали они больше как мольба отчаявшегося.

– Это и правда возможно, – наконец произнес Фан Лао. Не успел император облегченно выдохнуть, как заклинатель продолжил: – Однако вам стоит найти человека с точно таким же цзы вэй доу шу, того же возраста и желательно внешности. Тогда ваши судьбы заменят друг друга. Однако к этому прибегают редко. Обычно, обманывая звезды, люди обрекают себя пускай и на долгую, но далеко не легкую жизнь. Небеса противятся этому и будут создавать испытания.

– Возможно ли провести этот ритуал? – спросил евнух.

– Да, но такое проводят с детьми, чья судьба умереть, не дожив и до десяти. Их цзы вэй доу шу еще податлив и способен изменяться, что же касается взрослых людей… все не так просто. Возможно ли это? Да. Но что ждет дальше – вопрос времени. Поцзюнь и две звезды Несчастья даруют скорую смерть, а новая судьба – долгие мучения. Прошу императора обдумать свой шаг.

– Мы поняли тебя, – произнес Хэ Ланцзян. – Что наставник Фан хочет взамен, если Мы проведем ритуал? Редкие свитки, земли, людей, артефакты?

– Император Хэ щедр, однако этот наставник желает одного – знаний. Если ритуал пройдет успешно, то я попрошу императора поведать мне кое о чем.

– Хорошо, – спешно согласился Хэ Ланцзян. – Где наставник Фан желает остановиться? Мы можем выделить ему дом в Хэгуне или поместье в Цинхэ.

– Если вас не затруднит, я бы хотел остановиться поблизости от третьего принца.

– Конечно. Евнух Моу, сопроводите наставника Фан до дворца Цинлишучжу и велите Вэнь-эру зайти к Нам.

Поклонившись, Моу Гань вышел из кабинета вместе с Фан Лао. Цин Вэнь, прислонившийся к колонне, даже не повернул к ним голову, разглядывая черные на концах пальцы.

– Император желает тебя видеть, – не глядя на принца, произнес Моу Гань, миновав зал. – Не заставляй его вновь ждать.

От Фан Лао не укрылась враждебность Цин Вэня по отношению к евнуху, однако, не проронив ни слова, принц скрылся в кабинете императора. Кажется, Моу Гань и Цин Вэнь недолюбливали друг друга, и на то должны были быть причины.

Покинув главный зал, евнух Моу велел подать паланкин, который повез их за стены дворца на восток. Улица, по которой они ехали, называлась Хуахай и действительно напоминала розовое море благодаря цветению персиков и слив. За паланкином увязалась небольшая колонна евнухов, одетых в бледно-зеленые одежды и шапочки ушамао. Идя в чжане от паланкина, они прятали руки в широкие рукава и клонили головы, не смея даже взглянуть на заклинателя.

– Не сочтите за грубость, наставник Фан, но я не думаю, что вы способны изменить Цин Вэня, – вдруг заговорил Моу Гань. – Этот ребенок с детства не отличается послушанием. Видимо, кровь народа Цзянь дает о себе знать.

– Все мы так или иначе принадлежим народу Цзянь, – негромко заметил Фан Лао.

– Великая Цзянь пала двадцать лет назад, как и ее народ, – скривил губы Моу Гань. – Беженцы разбрелись кто куда и сейчас уже принадлежат четырем империям. Глупо причислять себя к исчезнувшей стране.

– Вот как? – улыбнулся заклинатель, но его глаза оставались подобны морозной стали.

На некоторое время они замолчали. На паланкин налетел холодный ветер и встревожил тонкую ткань. Идущие позади евнухи поежились и склонились еще ниже.

– Могу я узнать, почему старший евнух столь нетерпим к третьему принцу? – поинтересовался Фан Лао. – Цин Вэнь ведь все равно не станет наследником Юйгу.

– Этот ребенок лишен всякой сыновней почтительности, и не удивлюсь, если в нем есть кровь союза Лан[34]. Слишком дикий для обычного человека.

– И как же вы хотите, чтобы я приручал тигра?

– Подойдут любые способы, наставник Фан, – взглянул на него Моу Гань. – Если нужна сила – берите кнут и бейте до тех пор, пока не перестанет сопротивляться.

Евнух повел ладонью по поясу, где висела свернутая плеть, при виде которой Фан Лао невольно нахмурился.

– Приручая дикого зверя одной лишь болью, его доверия не заслужить. Он будет бояться и ненавидеть.

– Плевать. Главное, чтобы не смел укусить. Не верьте его облику, наставник Фан, иначе закончите так же, как и остальные, а император Хэ пока еще не готов с вами расстаться.

– Благодарю старшего евнуха за предупреждение. Однако я сам решу, что мне делать с третьим принцем, – отозвался заклинатель.

Паланкин замер у ворот, за которыми расположилось небольшое просторное здание. Рядом высилось еще одно, уже более приметное, пускай и не вызывающе пестрое.

– Это дворец Цинлишучжу, покои третьего принца находятся справа, – произнес Моу Гань, приподняв ткань и позволив заклинателю выбраться. – Я оставлю вам несколько евнухов…

– Не стоит, я справлюсь и сам, – перебил его Фан Лао, войдя в просторный двор. – Можете идти, старший евнух, я со всем разберусь.

Поджав губы, тот кивнул и удалился, уведя за собой других. Почувствовав, как на душе сразу стало легче, Фан Лао закрыл ворота и ступил в небольшой дворец. Здесь была всего одна комната, разделенная пополам ширмой. Неизвестный художник изобразил на ней горы, стремящиеся пронзить небо, долины с рекой и лодочников. На одной из створок была выведена надпись: «Несгибаемый духом не будет побежден своей смертью»[35]. Отчего-то эти слова вызвали улыбку на лице заклинателя.

В передней части располагался кабинет, украшенный дорогими тканями под потолком и картинами на стенах. Полки полнились книгами. За ширмой стояла широкая кровать и обеденный стол.

Хоть и казавшийся на первый взгляд простым, дворец Цинлишучжу был изящным, словно принадлежал какому-нибудь небожителю. Потолок украшала роспись, вокруг балок вилась резьба. Тонкие бумажные шторы трепал теплый ветер.

Сюда не доносились голоса прохожих – мир, отгороженный от всех плотным коконом. Тихо, спокойно, совсем как в горах Лунбэй.

Небо быстро темнело. Взмахнув рукой, Фан Лао в одно мгновение зажег фонари, осветив комнату и просторный двор с беседкой и персиковыми деревьями. Взяв из сумки бамбуковый свиток, заклинатель опустился на ступени дворца и провел пальцами по едва виднеющимся строкам.

Человек, которого он ищет, определенно должен быть здесь, во дворце императора Хэ. Он может быть спрятан, и Фан Лао остается только догадываться, сколько времени уйдет на поиски. Возможно, придется задержаться дольше, чем предполагалось.

Сверху раздалось карканье, и на крышу с тихим лязгом когтей опустился черный трехлапый ворон. Взглянув на него, Фан Лао почувствовал волну приятного тепла, окутавшего голову. Все, что за сегодня увидел и услышал Маньвэй, тут же перетекло в сознание его хозяина.

Цинхэ был большим городом, расположенным на нескольких реках, берущих начало в водах Великой Шэнмин. Каждый день через столицу проходили десятки грузовых судов: одни завершали здесь путь из Хуашань, Хэкоу и Лаху, другие отправлялись туда. Если император Хэ захочет, то перекроет реку на севере, и корабли не смогут попасть в Хуашань и Хэкоу, а Лаху, ослабленная после недавней войны, не воспротивится этому решению.

Мастер Ао говорил ученику обращать внимание на детали, вслушиваться в голоса вокруг и вычленять самое важное. Так, за сегодня Фан Лао узнал кое-что интересное про Цин Вэня: у горожан было разное представление о нем. Кто-то считал третьего принца монстром, кто-то – бельмом на глазу, другие же искренне восхищались тем, кого знали под именем «брат Шу», и ждали по вечерам его историй. Сам Фан Лао не делал поспешных выводов.

До слуха донесся тихий треск черепицы. Не поднимая головы, Фан Лао произнес:

– Мои двери открыты, так почему ты крадешься как вор? Разве здесь есть что-то, что можно стащить?

– Разве не хозяину решать, как входить в дом, Нин-гэ?

Фан Лао посмотрел на стену, на которой сидел юноша. Скрестив на груди руки, тот пристально разглядывал заклинателя. Серебряная вышивка на темном костюме принца блестела и переливалась, словно речная вода.

Вышедшая из-за облаков луна мягко осветила фигуру Цин Вэня, и вновь принц показался Фан Лао старым знакомым, с которыми они не виделись долгие годы и успели позабыть друг о друге, а сегодня наконец встретились.

Невольно Фан Лао вспомнилось стихотворение:

Думал ли Цин Вэнь то же самое, глядя на него?

– Не хочешь выпить чаю, брат Шу? Сейчас как раз время для ночной церемонии[37], – вдруг спросил Фан Лао, поднялся и вошел в дом. – Что ты предпочитаешь? Чай с северных склонов гор Лунбэй? Улун? Или листья персиковых деревьев из долины у Пика Бессмертных? А может, травы кочевых народов?

– Нин-гэ еще и чайный мастер? – полюбопытствовал Цин Вэнь, заглядывая в комнату. Он сел за стол и, положив меч на колени, коснулся ладонью ножен, и это не укрылось от взгляда Маньвэя, разразившегося карканьем.

– Тихо, – произнес заклинатель, и ворон тут же умолк.

– Это твой зверь-защитник?

– Ты и правда неплохо осведомлен о заклинателях.

Фан Лао заваривал чай неторопливо: слил его в первый раз и только во второй наполнил пиалы, затем поставил их на стол и сел напротив принца. Помедлив, тот попробовал и кивнул, довольный приготовленным напитком.

– Не всем по вкусу чай кочевых народов. Неужели евнух Моу прав и в твоих жилах есть кровь племен Лан?

– Откуда мне знать? Я не помню своей настоящей семьи и места, где был рожден, – только и ответил Цин Вэнь, подняв взгляд на Фан Лао. – Что пообещал тебе отец-император?

– Рассказать то, что мне интересно.

– И ради этого ты готов стать наставником «собаки Цин»?

Сделав глоток, Фан Лао ответил:

– Брат Шу, когда сегодня ты рассказывал о темных заклинателях, до меня доносился вовсе не собачий лай: каждое твое слово становилось произведением искусства. Мне неважно, какие слухи о тебе ходят, я и так уже понял, что им не стоит верить. Разве ты сам, придя сегодня во дворец, не ожидал встретить старика с длинной бородой?

Цин Вэнь усмехнулся и, допив чай, кивком попросил налить еще.

Некоторое время они молчали, наслаждаясь терпким ягодным чаем, от которого слегка кружилась голова. Фан Лао чувствовал, что у Цин Вэня много вопросов, но отчего-то он не решается задать их. Вздохнув, заклинатель заговорил первым:

– Ты можешь рассказать о том, что тебя тревожит. Этот наставник постарается помочь.

– Чему собирается учить меня наставник Фан? Я и так обучен каллиграфии и чтению.

– Мне велено научить тебя мудрости. Не переживай, я не буду заставлять тебя зубрить старые трактаты; все, что мы будем делать, – беседовать.

– Нин-гэ, ты собрался отнять мою работу? Может, пойдем сразу в ресторан «Шести радостей» и предадимся веселью? – со смешком предложил Цин Вэнь.

– Старший евнух Моу сказал, что ты приучен к кнуту, – сказал Фан Лао и заметил, как ожесточилось лицо принца, а ладонь сжалась на ножнах меча. – Кнут – для животных, слова – для человека. Мое сердце не настолько жестоко, чтобы я взялся бить кого-то за опрометчивые речи и тем более мысли.

– И что Нин-гэ будет делать, если я не захочу обучаться у него и признавать его наставником? – сухо спросил Цин Вэнь.

– Сколько тебе? – вместо ответа уточнил заклинатель.

– В этом году исполнилось двадцать три.

– Значит, ты давно не ребенок, который не может усидеть на месте. Ты знаешь, что каждый поступок влечет последствия. Ты умен, мой принц, и понимаешь, что я не твои прежние наставники.

Фонари на несколько мгновений померкли. На лице Фан Лао все еще играла улыбка, но глаза сделались серьезными. Взгляни кто сейчас на него, подумал бы, что это глаза мудреца, закованного в вечно молодом теле. И Цин Вэнь понял это, ответив легким кивком и поднявшись с места.

– Этот принц услышал тебя. В следующий раз войду через ворота.

– Спокойной ночи, мой принц.

Проводив взглядом Цин Вэня, который, легко оттолкнувшись от земли, перемахнул через стену, Фан Лао о чем-то надолго задумался.