Бескрайнее темное море. Том 1

8. Темная ци

Колокола наполняли зал оглушительным звоном, в глазах двоилось от головокружения, а сердце ходило ходуном. Чуньчунь, взвыв, упал на колени и зажал ладонями уши. Остальные тяжело осели на пол, сжимая до хруста челюсти и чувствуя давление невероятной мощи темной ци. Казалось, она вот-вот переломает им кости.

Один лишь Фан Лао стоял прямо, вытянув вперед правую руку и раскрыв ладонь. Поднявшийся из ниоткуда ветер растрепал его длинные волосы, собранные в высокий хвост, и полы одежд. Закрутив темную ци, порыв вознес ее к сводам, а затем направил в ладонь заклинателя.

Раздался громкий хлопок – и колокола резко смолкли. Темная ци исчезла, но никто не торопился подниматься на ноги.

– Что это… было? – прошептал Е Линбо. Ушамао упала с его головы, а прическа растрепалась.

– Очень сильное негодование, – ответил Фан Лао, повернувшись к ним и показав черную жемчужину. – Можете не волноваться, больше нам ничего не угрожает.

– И что было бы, не совладай ты с ним? – сглотнув, спросил Цин Вэнь.

– Мой принц правда хочет это знать? Тогда трупов в этом месте стало бы в разы больше, а темная ци распространилась бы на весь дворец, а после – на город. Приятного в этом мало.

– Совсем как при Цзяньской резне, – вдруг тихо произнес Сяо Лянь, и все тут же взглянули на него. Смутившись, он пробормотал: – Тогда темная ци овладела людьми и заставила их убивать друг друга.

– Да, была бы новая Цзяньская резня, – кивнул Фан Лао, спрятав черную жемчужину в рукаве. – Кто-то намеренно подсунул министру Ди Тайчжэ пилюлю с темной ци. Подозреваю, именно она и вызвала остановку сердца, и не позови господин Е меня…

– Мы бы все умерли, – договорил за него Е Линбо, закрыв глаза. – Мы все обязаны наставнику Фан жизнью.

– Не стоит. Лучше скажите, господин Е, кто пожелал бы уничтожить не только министра Ди, но и весь дворец?

Никто не успел ему ответить, как двери зала распахнулись и ворвался Сюнь:

– Господа, все в порядке?! Мы услышали звон и…

– Все в порядке, – чуть ли не хором произнесли все.

– А, ох… хорошо, хорошо, тогда не будем вам мешать, – закивал евнух, взмахом руки веля солдатам занять места.

На некоторое время в зале повисло молчание, которое нарушил тихий голос Чуньчуня:

– Цзяньцы.

Цин Вэнь резко обернулся к нему, и от его взгляда юноша тут же поспешил юркнуть за спину Е Линбо.

– Мой слуга прав, – вздохнул тот, взглянув на Фан Лао. – После падения Великой Цзянь очень многие были недовольны разделением страны на четыре империи. Даже спустя двадцать лет это негодование не стихает. Сейчас случаи нападений редки, однако в первые годы чуть ли не каждый второй цзянец мечтал свергнуть новых императоров.

– Их гнев можно понять, однако пилюля темной ци – редкость, – заметил Фан Лао.

– Откуда она взялась? – поинтересовался Чуньчунь.

– Осталась от темных заклинателей, – произнес Сяо Лянь и повернулся к остальным: – Если на этом все, то разрешите идти. Этот лекарь ничего не слышал и не видел.

– Ступай, тело доставят в дом Гробов, – кивнул ему Е Линбо, а затем обратился к Цин Вэню и Фан Лао: – Идемте за мной, поговорим в другом месте.

Покинув Таймяо, они направились за Е Линбо во внешний двор. Чуньчунь шел впереди, держа в руках фонарь и не обращая внимания на евнухов и служанок, доделывающих последние поручения.

У ворот Министерства церемоний Е Линбо велел стражу открыть створку и повел гостей через небольшой внутренний дворик, окруженный галереей. Свет не горел, однако стоял отчетливый аромат сандалового дерева – где-то забыли потушить курильницу.

Всего в министерстве было четыре отдела: церемониальный, Министерство приема гостей, Министерство жертвоприношений и Министерство жертвенных кушаний. Помимо Е Линбо, шаншу, и его слуги Чуньчуня, здесь работали еще восемнадцать человек.

Каждое министерство возглавлял ланчжун, за ним следовал юаньвайлан, а после два чжуши. Так были устроены все министерства, однако количество чиновников могло меняться. Восемнадцать человек еще не так много.

– Простите, у нас не прибрано, – бросил Е Линбо, заметив оставленную кем-то доску для игры в вэйци на подоконнике.

– Служба здесь – одна из самых простых во дворце, зачастую местные и вовсе ничем не заняты, – склонившись к Фан Лао, негромко произнес Цин Вэнь.

– Третий принц и правда так считает? – услышал его Е Линбо. – Тогда прошу, займите мою должность. Думаю, вы помните все детали обрядов и жертвоприношений, сможете учесть расходы и украсить дворец и столицу согласно обычаю, а также справитесь с проведением экзаменов. Я с радостью отойду от дел и передам обязанности третьему принцу.

– Я вовсе не собирался принижать работу господина Е, – спокойно ответил Цин Вэнь. – Однако вы заняты, лишь когда близятся праздники, почему же в остальное время я так часто вижу вас в Военном министерстве рядом с генералом Гу?

Е Линбо негромко кашлянул и промолчал, а Цин Вэнь подмигнул Фан Лао, который с трудом смог скрыть улыбку.

Дойдя до своего кабинета, спрятанного в глубине здания, подальше от любопытных глаз и ушей, Е Линбо пригласил гостей внутрь. Чуньчунь зажег фонари, поспешил заварить чай и оставил господ наедине.

– Мы слушаем, господин Е, – сев в кресло, произнес Фан Лао. – Прошу, говорите как есть. То, что я тоже цзянец, не должно вас смущать.

– Я понимаю, не все цзяньцы одинаковы, как и не все моцзя опасны.

Цин Вэнь закатил глаза, усевшись в соседнее кресло.

– В Цинхэ проживает несколько крупных семей, относящих себя к Цзянь, – припомнил Е Линбо. – Они влиятельны и богаты, хотя и не входят в пятерку знатных семей Юйгу. Первое время они были против разделения Великой Цзянь, однако со временем утихли. Впрочем, все еще считают себя людьми «старой крови», стоящими выше народа юй.

– Мы все дети Поднебесной, как же можно считать одних выше, а других ниже? – вздохнул Фан Лао, покачав головой.

– Не все с этим согласны, но не будем сейчас об этом. В последние годы в Цинхэ ходят весьма… неприятные слухи.

– Какие же? – поинтересовался заклинатель.

– Якобы некоторые отправляют часть зерна и металла на север.

Цин Вэнь хоть и был далек от политических игр, однако не мог не знать, что происходило в Юйгу. И слова Е Линбо имели основание.

Уже второй год подряд семьи, которые гордо звали себя цзяньцами, что-то затевали. Они якобы вывозили часть зерна, металла и денег по дорогам на север, однако неясно, кому именно: Лаху или Хэкоу? Кого они собирались поддерживать и настраивать против Юйгу? Впрочем, ни один документ не подтверждал этих поставок.

– Что за пилюля темной ци? – сменил тему Цин Вэнь, обратившись к заклинателю.

Тот вытащил из рукава черную жемчужину и покрутил ее между большим и указательным пальцами.

– Она может использоваться как светлыми, так и темными заклинателями. Первые, очищая землю и воду от темной ци, поглощают ее и создают такие пилюли. Их ничем не разбить, и ци оттуда не вырвется, пока заклинатель не захочет. Темные тоже практиковали это мастерство: для них такая ци – подпитка, а также оружие. Пилюли темной ци можно найти в бывших домах заклинателей.

– А как привести их в действие?

– Обычный человек погибнет, если проглотит ее, – ответил Фан Лао, спрятав пилюлю. – Подозреваю, убийца знал, что последует за этим.

– Наверняка, – нахмурился Е Линбо. – Мы с Чуньчунем проверим кабинет господина Ди. К сожалению, мы не знаем, есть ли в Цинхэ дома, где раньше жили темные заклинатели. Может ли наставник Фан это определить?

– Думаю, что да, – кивнул Фан Лао. – Я попрошу своего зверя-хранителя проверить дома Цинхэ. Может, получится что-то отыскать.

– Благодарю. Есть ли еще что-то, чего мы можем опасаться?

Фан Лао задумался, наконец кивнул и попросил:

– Есть ли у господина Е бумага и кисть?

Получив их в свое распоряжение, Фан Лао нарисовал замысловатый иероглиф.

– Это… древняя письменность? – уточнил Цин Вэнь.

– Верно. Для заклинаний используется только она.

– Как сложно, – заметил Е Линбо.

– Не особо. Мы запоминаем те иероглифы, которые чаще всего используем. К сожалению, из-за этого не все заклинания дошли до наших дней.

– Разве у вас нет особых свитков или книг? – удивился Цин Вэнь.

– Все это было, но пропало в Цзяньской резне. Главный дом светлых заклинателей находился в Жунчэне. Сейчас от него остались одни лишь развалины, усеянные костями. – Фан Лао вздохнул и пару раз постучал пальцем по листу бумаги: – Никто из вас не видел такого знака?

– Боюсь, я не слишком внимателен к тому, что меня окружает, – признался Е Линбо.

– Там, где мы живем, его тоже нет, – покачал головой Цин Вэнь.

– Я видел его, – вдруг раздался голос вернувшегося Чуньчуня с подносом, на котором стояли чайник и пиалы.

– И где же? – повернулся к нему Е Линбо.

Юноша задумался, не сводя взгляда со знака.

– Кажется, у колодца в закрытом дворе, где-то недалеко… я не очень в этом уверен.

– Что несет в себе этот знак? – нахмурился Цин Вэнь, заметив помрачневшее лицо Фан Лао.

– Он медленно собирает вокруг себя негодование и злость и отравляет воду и почву. Чуньчунь, отведи меня к тому колодцу.

– Ступай, – разрешил слуге Е Линбо. – Я поищу подсказки в кабинете министра Ди и сообщу наставнику Фан, если что-то найду.

Распрощавшись, они покинули Министерство церемоний. Заклинатель и третий принц спешили за Чуньчунем, который метался, путался и порой заводил их в тупик, пытаясь вспомнить дорогу.

– Может, тебя ударить пару раз, чтобы ты быстрее соображал? – не выдержав, спросил Цин Вэнь.

– Третий принц, не серчайте, это было давно! – жалобно воскликнул тот. – Я забрел туда из-за глупой посыльной птицы, которая перепутала дворы… залез на дерево, чтобы схватить ее, а ветка подо мной сломалась, и я упал рядом с колодцем! Помню, когда глаза открыл, заметил на камне знак… только даже присматриваться не стал. Мало ли – очередная причуда цзяньцев. Они ведь любители всякие защитные письмена ставить.

– Нин-гэ тоже такое практикует? – негромко спросил Цин Вэнь.

– Нет. Люди делают это больше для душевного спокойствия; если же я буду наносить такие письмена, то ненароком оживлю их.

– А много заклинаний ты знаешь?

– Достаточно, чтобы обойтись без слуг и наемной армии.

– Может, и меня научишь нескольким иероглифам старой письменности? – поинтересовался Цин Вэнь.

– Если мой принц так настаивает, то…

– Нашел! – прервал Чуньчунь. – Идите сюда!

Юноша замер у закрытых дверей, ведущих во внутренний двор. Он уже собирался позвать стражников, чтобы те помогли отпереть, как Цин Вэнь бесцеремонно ударил по створкам, и они распахнулись. От неожиданности Фан Лао и Чуньчунь вздрогнули.

Колодец находился в небольшом дворе, окруженном пустующими зданиями. Хэгун был слишком большим для новоявленной империи, и многие залы не использовались.

Найденный Чуньчунем колодец оказался заколочен и обвит засохшим плющом так, что напоминал заросший пень. Трава вокруг пожухла, а деревья облетели и высохли.

Юноша поставил на землю фонарь и, оборвав несколько стеблей, показал каменную кладку.

– Отойди, – велел ему Фан Лао.

Чуньчунь послушно отскочил, но глаз от заклинателя не отвел. Тот неторопливо вывел средним и указательным пальцами символ. Пламя в фонаре ярко вспыхнуло, вылетело и охватило плющ. Когда же от него ничего не осталось, фонарь вновь тускло засветился.

Фан Лао присел и коснулся вырезанного на камне старого символа. Слегка надавил на него, и тот пошел трещинами и перестал читаться.

– Все? – удивился Цин Вэнь.

– Такие символы достаточно стереть или нарушить, чтобы от них избавиться, – ответил Фан Лао. – Ему уже несколько лет. Все это время он собирал злобу и копил ее в колодце.

– Значит, если открыть крышку, то оттуда вырвется темная ци? – обеспокоенно спросил Чуньчунь.

– Уже нет. Я стер знак, и темная ци рассеялась. Если найдете такой же – избавьтесь от него сами, этого будет достаточно.

– И что бы мы делали без наставника Фан? – горестно вздохнул Чуньчунь. – Я скажу господину Е, чтобы он передал это слугам. Выясним, где больше всего этих знаков.

Фан Лао кивнул ему, подобрал фонарь и вышел со двора.

– Возвращайся к господину Е, дальше мы сами, – отослал слугу Цин Вэнь.

Поклонившись на прощание, Чуньчунь убежал, забыв про фонарь.

– Вернемся, а то еще придется объяснять стражникам, что мы забыли здесь в такой час, – хмыкнул Цин Вэнь, и заклинатель кивнул.

Некоторое время они шли молча. Выйдя из Хэгуна, направились вдоль реки. Пробила третья стража[57], и выглянувшая из-за облаков луна осветила Цинхэ холодным мягким сиянием, заставившим волны искриться.

– Нин-гэ?

– Что?

– Неужели появился темный заклинатель?

– Сложно сказать, – вздохнул Фан Лао. – Великое Бедствие Пустоши не покидало севера после Цзяньской резни, но, захоти оно пересечь Великую Стену, нашелся бы хоть кто-то, кто смог бы его остановить?

– А как же ты и мастер Ао?

– По сравнению с Бедствием мы настолько же слабы, как и люди, – признался Фан Лао. – Демонам могут противостоять только боги, а после Цзяньской резни они заперлись на Пике Бессмертных и не покидают его.

– Раз так, то почему же оно до сих пор не перебралось сюда? Светлые небожители ему не ровня, а богам словно нет дела до того, что происходит в Поднебесной.

– Не знаю. Возможно, Бедствию хватает пропитания на тех землях, – пожал плечами заклинатель. – Там осталось очень много неупокоенных душ, а Земная и Небесная жилы запечатаны. Души не могут уйти на перерождение и вынуждены страдать, а для демона эта прекрасная пища. Зачем ему рваться сюда, если добыча все еще обильна?

– Значит, он рано или поздно пересечет Великую Стену.

– Да, – не стал отнекиваться Фан Лао. – Бедствие Пустоши уже уничтожило земли за Северными горами, уничтожило сам север, а боги смогли лишь ранить его, но не убить. Нельзя недооценивать это существо и его коварство. Не стоит верить демонам, мой принц, они говорят одну только ложь.

– Да, детей часто запугивают Великим Бедствием Пустоши и темными заклинателями, однако я бы все равно как-нибудь посетил север.

– Зачем? – удивился Фан Лао.

– Разве не ты сказал, что Северные горы раньше принадлежали племени фэнье и людям с фамильным знаком Цин? Возможно, я родился там и смогу найти подсказки.

– Путь на столь дальний север очень непрост, – осторожно заметил Фан Лао. – Земли за Великой Стеной обратились в серую пустыню, а темной ци там столько, что сложно дышать. Вся вода отравлена, в ней не живут рыбы.

– Но как же там выживают моцзя?

– Они и сами стали частью темной ци. На них она уже не воздействует.

– Так почему на меня должна? Я ведь тоже моцзя.

Фан Лао не нашел ответа и решил промолчать. Он постоянно забывал, что душа третьего принца осквернена. По сравнению с другими людьми Цин Вэнь был менее чувствителен к темной ци, так что мог спокойно пройти за Великую Стену.

– Нин-гэ, а можешь ли ты очистить моцзя от темной ци и вернуть им человеческий вид? – вдруг спросил Цин Вэнь.

– Не знаю, я не пробовал, – с неохотой признался Фан Лао. – Я умею очищать воду и земли, даже животных, но очищение живых существ всегда дается сложно.

– Почему?

– Темная ци как паразит – она вгрызается в сердце и меридианы. Темные заклинатели «высасывают» ее из тел, а светлые «сжигают», и что в первом, что во втором случае живое существо испытывает боль. Словно мышцы отрывают от костей. Кроме того, самому заклинателю это дается непросто. Если бы боги захотели, то смогли бы без усилий очистить моцзя…

– Но они молчат, – закончил за ним Цин Вэнь, нахмурившись. – Так… нелепо и глупо. Моцзя можно избавить от темной ци и вернуть им человеческий облик, но боги отвернулись от нас после падения Великой Цзянь. Сколько бы мы ни взывали к ним, в ответ лишь тишина… Нин-гэ, ты поклоняешься кому-то из них?

– Нет, – покачал головой Фан Лао. – В прошлом боги не ответили на мой зов, и я решил, что больше не буду поклоняться им, а также не стану божеством. Мне хватает того, кто я сейчас.

– Мудрое решение, – заметил Цин Вэнь и резко сменил тему: – Не желаешь ли завтра прогуляться по Цинхэ с братом Шу? Заодно поищем дома темных заклинателей.

– Моему принцу ведь просто хочется выбраться из дворца, не так ли? – усмехнулся наставник Фан.

– Даже если и так, то что с того? Либо с тобой, либо снова придется Сюню бегать по Цинхэ в поисках меня.

Покачав головой, Фан Лао все же произнес:

– Хорошо, этот наставник составит тебе компанию.

Цин Вэнь не сдержал улыбки, от которой и без того красивое лицо словно засияло изнутри. Глядя на него, Фан Лао никак не мог отделаться от чувства, словно уже сто раз видел принца, просто что-то в нем было иным. Возможно, тогда, в прошлой жизни, он носил головной убор или как-то по-особенному заплетал волосы, но все это ускользало от взгляда Фан Лао.

Какой смысл пытаться вспомнить прошлую жизнь? Они живут новой и всего-то несколько дней назад познакомились.

Дойдя до ворот дома Фан Лао, Цин Вэнь распрощался с ним. Зайдя во двор, заклинатель поставил фонарь на крыльцо, повернулся и взглянул на ворона на ветке. Тот нахохлился, недовольно сощурив глаза и всем своим видом показывая, что сердится на хозяина.

– Старая птица, чем же ты вновь недовольна? – спросил Фан Лао.

Перешагнув с лапы на лапу, Маньвэй издал глухое карканье.

– Беспокоишься, что мастер Ао причастен ко всему этому? Но разве это не так?

Ворон вновь каркнул, и Фан Лао тяжело вздохнул:

– Мастеру Ао уже несколько веков, чем еще ему заниматься на старости лет, как не заставлять людей путать три и четыре?[58]

Маньвэй продолжил недовольно смотреть на хозяина, пока тот не спросил:

– Ты обнаружил дом темного заклинателя в Цинхэ?

Ворон с неохотой каркнул.

– Хорошо, тогда отметь его. Завтра мы с третьим принцем навестим это место.

Взмахнув крыльями, Маньвэй сорвался с ветки и пропал в темном небе. Облака скрыли луну и звезды, и вся Поднебесная погрузилась во тьму, словно Великому Бедствию Пустоши вдруг надоело извечное сияние светил и он поглотил их.