Без Выбора данная

глава 6

Паниковать мне не дали. Актасия быстро оказалась рядом, буквально снесла преграды горящим злым взглядом. Вот это я понимаю – воистину Правительница! Женщина внимательно осмотрела меня, осмотрела Хтура с прищуром, моих мужей одарила взглядом «с вами я поговорю отдельно» и снова вернула внимание мне.

- Идём, Сава, нам стоит серьёзно поговорить, - на это получила рычащее недовольство кандара. – Ты итак пойдёшь с нами, как тебя не сдерживай, - закатила она глаза. – Вы тоже, - бросила через плечо Эрилу и Рику, когда уже направилась к выходу с арены.

Я пошла следом, но, ещё до того, как оказалась рядом с мужьями, меня подхватили руки Хтура, усадившего на предплечье одной и придержавшего другой за талию. Щёки слегка опалило смущением. Честно слово, я могла и сама. Но даже такая мысль вызывала у воина ухмылку «как же, как же».

Странно, по коридорам мы петляли не долго, прежде чем прийти в мои покои. Надо же, а на арену шли дольше. Так специально было задумано? Хотели показать замок или показать его обитателям меня? Так или иначе, сейчас у королевы сейчас были другие приоритеты.

- Советую присесть, - спокойно, но строго проговорила она, сама усаживаясь в кресло перед журнальным столиком, по бокам которого были диваны.

На один из них, в самый центр, меня ссадил кандар, поспешив занять место за моей спиной. Приарил и илган, одарив его хмурыми взглядами, присели на диван напротив меня. Убедившись, что её приготовились слушать, Актасия подарила всё своё внимание мне:

- Сава, я понимаю, что это будет для тебя не самым приятным воспоминанием, возможно, даже опасным, - на эти её слова за моей спиной предупреждающе рыкнули, получив по-королевски хмурый взгляд, но вмешиваться снова не спешили, - но прошу тебя мне ответить честно. Что произошло с тобой там, в лоджии? Что побудило Хтура совершить ргуш?

- Ргуш? – поинтересовалась очередным незнакомым словом, пока женщина сделала паузу.

- Брак без согласия. Вынужденный, но неразрывный брак, - пояснила та. – И за это, без достойных аргументов в защиту, положена быстрое приведение в исполнение смертной казни без суда и разбирательств, милая моя Сава, - от этого холодные мурашки забегали по спине. На что он себя обрёк? Ради меня? Но панику прекратили сильные руки, опустившиеся на плечи, посылая в тело волны тепла и спокойствия. – Мне не хотелось бы, чтобы наш мир потерял хорошего воина и предводителя. И мне очень приятно, что он выбрал тебя достойной своей защиты и покровительства. Поэтому, прошу, расскажи всё, как было, без утайки.

А что я могла сказать? Описала свои ощущения, постаралась передать словесно каждое из них, но слов не хватит на такое ни в одном языке. Безмолвный крик Ужаса, оглушающая тишина Пустоты, пожирающий голод Тьмы, отравляющий яд Одиночества… Ледяное дыхание Смерти. И всё это одно целое. Оно окружало, пронизывало всё вокруг, обволакивало собой и, в тоже время, было частью меня.

Пока перечисляла, лица присутствующих всё сильнее мрачнели, а глаза горели всё ярче, показывая близость боевой трансформации.

- И там был голос, - покончила я с описаниями, вызвав неподдельный интерес правительницы:

- Голос? Он что-то говорил?

Женщина даже подалась вперёд, чтобы всё расслышать.

- Вроде, - засомневалась на мгновение, но меня только передёрнуло от попытки вспомнить. Нет, не хочу вспоминать. – Да, говорил. Но я старалась не слушать его. Чувствовала, что ничем хорошим это не закончиться. И, когда сил сопротивляться ему не осталось, вмешался Хтур. Я попросила его о помощи, потому что… Не знаю, почему, но я была уверена, что поможет, ведь он почувствовал… меня. Мои чувства в тот момент и мои мысли.

В комнате повисла тишина.

Актасия откинулась назад на спинку кресла, внимательно обдумывая мои слова. А мои мужчины. Эрилдан опустил локти на колени, опустил голову и запустил пальцы в волосы. Его плечи были поникшими. Даже уши, казалось, опали, а сам он будто посерел. Рорик с силой сжимал челюсти, сжимал-разжимал напряжённые кулаки. Глаза его горели яростью и болью, а ещё разочарованием, вновь принимая свой устрашающий вид, вместе с остальной внешностью. А я сидела и смотрела, как они убивались. Они убивались, потому что полностью понимали свой провал как защитников, как мужей, как мужчин. Принимали это. Но смириться не могли.

- Значит, - прервала паузу королева, опережая меня, решившую, что моих мужчин нужно успокоить улыбкой, заверить, что всё хорошо, - своими действиями, своим решением и применением ргуш Хтур спас тебя, твою жизнь?

- Да, - твёрдо согласилась.

- Хорошо. Если это так, то закон позволяет тебе решать его дальнейшую судьбу, - мягко улыбнулась она мне, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу. – А на счёт причин его поступка… я усилю охрану и привлеку к этому делу лучших сенсориков и гвардов.

Кем бы ни были эти гварды, но раз Актасия уверена в них, то стоит ей довериться. А пока нужно как-то разрядить всё сильнее нагнетающуюся обстановку. Вот только как? Сил нет смотреть на моральные терзания мужей, да ничего я так и не успела сделать. Голову словно изнутри заполнил туман, медленно расползаясь по телу. От макушки и лба спустился по щекам, ушам и затылку, словно лаская. Обхватил мягко горло, замедляя дыхание, надавил на плечи, опуская их и расслабляя тело, пока спускался по спине и груди. Парализацию ниже пояса я уже не чувствовала.

Единственное, чему я успела порадоваться, что сижу и глаза у меня открыты. Ведь смогла увидеть, как картинка резко развернулась влево на девяносто градусов и чуть съехала в бок. Ни страха, ни боли от этого не было. Только озадаченность мелькнула в глубине замершего сознания.

Мужья встрепенулись, вскинули головы и посмотрели в мою сторону, а в следующее мгновение оказались рядом. Один переворачивал и поднимал за плечи, другой – за ноги, и оба осторожно укладывали на диван. Говорили что-то между собой, обеспокоенно заглядывали в мои глаза и вновь говорили, но уже мне. Рорик даже успел оскалиться и нарычать на Хтура, но тот и сам выглядел растерянным. Кандар что-то отвечал, склонялся и осторожно касался висков, пока Эрил куда-то пропал из поля зрения.

И свет. Свет вокруг становился всё ярче. Сначала незаметно, а после лампы стали полыхать так, что слепили не закрывающиеся глаза. Я думала, что это просто моя оптическая проблема, но мужчины тоже реагировали на свечение. Прикрывали глаза, морщились, но терпели.

Не знаю, сколько всё это длилось. Я видела появление обеспокоенной Актасии, склонившейся надо мной вместе со странным мужчиной. Он был похож на приарила, только уши уходили не вверх, а назад своими острыми вершинками. Волосы были золотисто-белыми, длинными и почти зализанными назад. Волевое, будто вырезано из камня лицо, крупный, но прямой нос, чётко очерченные чуть пухлые губы, широкие и слегка острые верхние скулы, не менее острая, но чуть тяжёлая нижняя челюсть с широким подбородком. Всё это держалось на мощной шее и широченных плечах. Да он почти такой же большой и монументальный как кандар. Только рук одна пара. Зато какие крупные у него ладони, что так мягко кончиками пальцев касаются моих висков, проводят к болезненным точкам точно под мочками ушей и ведут вниз по лимфоузлам.

Удивительно. Его прикосновения я тоже не чувствую. Кожей уж точно. Но он касается меня, касается будто на нефизическом уровне. Только поддаться ощущениям не дают его невероятные глаза. Без радужки, без зрачка. Миндалевидной формы, но не узкие, лишь слегка вытянут внешний уголок. А цвет… Зелёное золото! Жидкое, расплавленное, впитавшее в себя свет солнца.

Мужчина отстранился, разрывая зрительный контакт, и что-то сказал королеве, вызывая в глубине груди лёгкий скрежет. Почему так мне не нравится, что меня больше не касается свет его глаз? Не нравится, что он говорит что-то ей, а не мне? Не нравится, что мягкость его касаний исчезла, вызывая пустоту и холод? Не знаю.

А свет всё ярче. Он напрягает всё мрачнеющую Актасию, которой что-то говорил быстро слуга. Заставляет незнакомца хмурить его густые брови, что были как крылья птицы, в разлёт. Рорик что-то шипел куда-то вниз, прикрывая лицо и глаза. Эрил же просто был с закрытыми глазами. И только Хтур озадаченно смотрел куда-то в потолок.

Как бы не было хорошо мне от столь приятного свечения – будто на солнышке на пляже, - но так мне не нравится, что это доставляет проблемы как мужьям, так и вообще всем. Но что я могу? Я не могу даже банально моргнуть, а уж попросить их выключить свет или спрятаться от него, чтобы не мучиться, вообще сверх сложно.

Хтур опустил голову и посмотрел на меня, чуть нахмурившись на мгновение, а потом прорычав что-то. Мужчины и королева тут же посмотрели на него. Незнакомец, успевший выпрямиться при разговоре с Её Величеством, заговорил с ним, скрещивая руки на груди. Он говорил, кандар ему отвечал, Эрилдан и Рорик тоже иногда вставляли свои фразы. Слушая их, Актасия расслабилась, облегчённо выдохнула и стала уходить, прежде улыбнувшись мне на прощание.

За ней потянулся и златоглазый. Не посмотрел больше. Даже не обернулся. И опять внутри отдаёт этим «не нравится», на что отзывается Хтур и бросает что-то уходящим. Молчит, видимо, ему отвечают, снова говорит и опять молчит. Мужья переглядываются между собой, а потом странный гость появляется рядом и просто садится в то кресло, где недавно располагалась Актасия.

«Сава», - тихо пропел свет вокруг едва различимым голосом Сорваса. – «Спрячь свой Свет, милая».

«Мой Свет?» - удивилась я, а кандар чуть дёрнулся. Он слышит нас? Или только меня?

«Да. Ты очень красива, но… Слишком опасно сейчас сиять. Они могут найти тебя и причинить боль», - было мне ответом.

«Кто эти они? И как его спрятать?»

«Не нужно о них волноваться. Мы не дадим им и шанса. А спрятать… тебе стоит лишь захотеть, Сава».

И вновь тишина. Свет в комнате резко погас до еле заметного мерцания, хватившего, чтобы просто распознавать предметы вокруг, силуэты и черты присутствующих. Но в этот раз я дышу полной грудью, слышу и чувствую своё сердце. А так же слышу тихие шипения Рика и тяжёлые вздохи Эрила, что вызывает лёгкую улыбку на слегка онемевших от долгого бездвижия. Если такое слово существует.

Попробовала моргнуть медленно один раз. Получилось. Второй раз уже легче. Третий. Всё быстрее и быстрее, возвращая чувствительность и движение глазам.

- Вы пришли в норму, Ваше Высочество? – холодный глубокий голос с лёгкой низкой хрипцой заставил тело покрыться мурашками. Незнакомец сидел ровно и даже не шевелился. Только бесстрастно смотрел куда-то перед собой.

- Да, - прохрипела ему в ответ и попыталась сесть. Мужья, оказавшиеся рядом, помогли каждый со своей стороны. – Что со мной было? – спросила у них, опустившихся рядом.

- Есть предположение, что так твой организм отреагировал на ргуш с Хтуром, - мой милый приарил осторожно коснулся моей щеки и заправил за ухо залезающую на лицо прядь волос. Кажется, причёска распалась.

Я дотронулась до «птичьей головы» в конструкции платья на груди. Конструкция была нагрета, но дискомфорта не приносила.

- Возможно, - я тихо выдохнула. – А может и нет.

- Нет? – удивился Второй муж.

- Я слышала Сорваса, - мужья переглянулись. – Это был мой Свет, и он велел спрятать его… - златоглазый дрогнул всем телом, но и только. – Чтобы нас не нашли.

- Кто? – рыкнул Рор.

Я попыталась обдумать, как бы лучше выразиться. И тут поняла – Свет пришёл как защита от всей той Тьмы, обрушившейся на меня там, у арены. Запоздало, но пришёл. Чтобы защитить, согреть. А может ли быть так, что эти они, упомянутые Наблюдателем, и охотятся за Светом, будучи спрятанными во Тьме?

Своими мыслями и поделилась с присутствующими. Пока они молча всё обдумывали, я старалась понять, почему говорю всё это в присутствие того, кого вообще не знаю. А следовательно, не должна доверять. Должна была дождаться, пока он уйдёт, а потом всё рассказывать. Но не стала. Почему? Кто он такой? Почему я вообще не хотела, чтобы он уходил, чтобы говорил с другими, чтобы смотрел на других? Сейчас ничего такого я не чувствую, но скрытой от этого быть не захотела. Или не смогла.

- Кто вы? – задала я прямой вопрос мужчине.

- Таргус Сурвия Эйгарди Штавиэ, - представился тот, чуть поморщившись, но позы не сменил. – Первый лиэр рода Штавиэ. Советник Её Величества Актасии Аливры Силлир Ларглирис и главный лекарь Её королевства.

- Лиэр? – нахмурился Эрилдан. – Из рода Штавиэ… Разве Ларгир заключило союз с Эйгаритайской Империей?

- Не заключало.

А вот на моего Первого мужа он посмотрел, отвечая. Причём, мастерски минуя меня, будто я не существую. Но больше, как бы мужья не пытались что-то ещё выудить из него, этот Таргус больше ничего не сказал. Застыл статуей. А стояло его отпустить, как тут же сорвался с места и рванул прочь быстрой походкой, даже не попрощавшись.

Что вообще происходит? С ним, со мной? Что это такое было? Что за осадок на душе от его поступка?

Мотнув головой, чтобы прогнал ненужные мысли и вопросы, я посмотрела на каждого мужчину, погладила мужей по щекам, поцеловала в них и, мягко улыбнувшись, попросила отнести меня в спальню. Слишком устала за сегодня.

Эрил тут же подхватил на руки и направился в комнату. Рорик пристроился рядом, попутно снимая с меня босоножки. Следя за нашим ходом, Хтур прошёл следом, остановился рядом с дверями и застыл в позе стражника «смирно», окутывая моё сознание мягкой тёплой волной, что ещё перед «праздником» помогала мне заснуть и проснуться. Поэтому ни ухода, ни даже пожеланий сна я не услышала. Уснула, качаясь на волнах, и слушая тихую песню ветра, заглядывающего в спальню через открытые окна.

Ветер пел о свободе, вольных золотых полях и бескрайнем синем небе над ними, об острых чёрных горах с белыми вершинами и тёмно-зелёных глубинах вод. И по одной из скал вслед за ветром и на встречу встающему яркому такому долгожданному солнцу скакал вольный всадник. В зелёных и золотых кожаных доспехах, с белым плащом на могучих плечах, с длинными развевающимися светло-золотыми волосами. Скакал на чёрном верном гурсе, спеша скорее достичь заветной цели – прижать, наконец, свою бесценную лийфию к своей груди, к самому сердцу, поющему об обретённой любви.

Сон растворился в волнах, всё сильнее, но так же нежно омывающих тело. Но эта интенсивность почему-то действовала не так, как до этого. Они пробегали по телу и концентрировались внизу живота, заставляя возбуждаться, а из-за этого пробуждаться. Только глаза открывать я не спешила. Просто лежала и чувствовала, как постепенно пробуждается тело.

И только благодаря ощущениям смогла определись, что кровать вокруг меня как-то неравномерно прогнулась. Будто кто-то нависал надо мной, опираясь на руки у моей головы и на колени у бёдер. Тёплое дыхание коснулось щеки, потом уха и спустилось к шее, по ключице вниз к груди и замерло перед сердцем, где я почувствовала лёгкое, мягкое, тёплое касание к обнажённой коже.

Это-то и напрягло, заставляя вынырнуть из неги дремоты. Когда это я успела раздеться? Хотя, может мужья раздели, но тогда почему не укрыли одеялом? Кстати, его я почувствовала где-то в ногах. Скинула? Или его скинули?

Например, тот, кто сейчас так осторожно пытается меня разбудить. Но, стоило мне открыть глаза, я никого не увидела. Ни рядом с собой, ни в комнате вообще. Да и ощущение присутствия пропали. О присутствии постороннего говорили смятые как от давления вокруг меня простыни и спутанные одеялом стопы. А ещё жар желания в теле, от которого низ живота буквально сводило, сердце то и дело пропускало удары, а дыхание было сбивчивым.

С трудом выбравшись из постели, я направилась в ванную, в надежде, что прохладный дох приведёт в трезвое состояние хотя бы мозг. Но туман не пропал и от ледяной воды. Высушившись и одевшись в самое простое платье из найденных в гардеробе, я вышла из комнаты. В гостиной не было никого, кроме Хтура. Кандар стоял у самой двери и поприветствовал меня, низко опустив голову.

Отсутствие Рика и Эрила немного насторожило, но вид накрытого стола вызвал больше интереса. Отличный способ отвлечься от стресса, от проблем, от сексуального желания, как говорят психологи, - это поесть. И если раньше я не могла себе позволить часто отвлекать себя едой, то теперь такой нужды больше обещало не возникнуть.

Но пара съеденных бутербродов, мини-салат и компот лишь утолили физический голод. А за неудовлетворённость организм ответил упадком настроения до отметки «очень хреново», подключив к бунту и повышенное слёзоотделение.

Почуявший неладное Хтур бросился ко мне, что-то на ходу сообщающий по своему коммуникатору на руке в виде тонкого золотого браслета. Подхватил меня на руки с такой силой, что стул, на котором я сидела, опрокинулся, и прижал к себе всеми руками. Мне в полном непонимании происходящего и ужасном состоянии оставалась только тихо глотать слёзы, тукнувшись лбом ему в шею.

Не прошло и пары минут, как в комнату влетели мужья. Кандар осторожно передал меня им, но от их объятий – с двух сторон одновременно зажали – стало только хуже. Живот внизу свело сначала болезненной судорогой, отдавшейся где-то в пояснице. И сейчас, вытирая непрекращающиеся слёзы и пытаясь понять странно звучащие для меня слова мужчин, я чувствовала, как по ногам, по внутренней стороне бедра покатилось что-то густое и тёплое.

Боже, как я раньше не догадалась! Желание секса, резкие смены желаний и настроений, плаксивость, боль в животе – это же всё у меня предвестники критических дней. Вот только, как-то всё быстро произошло. Обычно проходят сутки-двое в таком состоянии, но никак не одно утро. Хотя, какое утро? Тут едва час прошёл.

- Ркур, - низко рыкнул Рорик, отрываясь от меня – спереди стоял – и внимательно окидывая взглядом.

- Паарге? – напрягся приарил. – Сава, ву тарва кисар?

- Уус, - мотнул головой илган и что-то стал быстро фыркающе-рычать то Старшему мужу, то Хтуру.

Странно, я их совсем перестала понимать. Но, кажется, Рор догадался о причине, ведь у нас уже был с ним разговор о такой возможности. Так что, он отправил Эрила вместе со мной в ванную, а кандара заставил с кем-то связаться, пока сам рылся в моих вещах. Как оказалось, искал мужчина странное устройство, которое, после того, как эльф меня раздел и обмыл, тут же мне прислонил прямо к лону. Эта железная фиговинка плотно встала на своё место, ликвидируя «потоп».

Удивительно, но мужчины действовали слажено и совершенно не кипешуя. А мой вампир совершенно спокойно реагировал на кровь, лишь глаза сменились на более агрессивный вид. Обтерев меня, натянув в четыре руки чистое бельё и платье, меня отнесли в комнату, где уложили на кровать.

Рор молча пристроился на краю кровати, согревая руками мои ледяные стопы. А Эрил уселся на полу, держал меня за руку и что-то мелодично ворковал, улыбался, спрашивал, но не получая ответа лепетал что-то другое.

- Сава, - оборвал его, кажется, на середине очередной фразы, Второй муж, - ву эткари ваэ?

От вопроса напрягся уже и приарил, как-то обеспокоенно посмотрев сначала на друга, потом на меня. К этому моменту в комнату вошёл Таргус. Судя по тяжело вздымающейся груди сюда он мчался так быстро, как только мог. Но ни своим видом, ни голосом мужчина этого не показал. Степенно начал расспрос, оттесняя Эрилдана от меня, чтобы приступить к осмотру.

Даже сейчас за меня ответил илган, получив тяжёлый взгляд в ответ, но быстро что-то заотрицав. Эйгарит с хмурым видом положил мне на низ живота плоский металлический диск, такой же, но меньше уместился на груди над сердцем. Думаю, это какие-то медицинские приборы их расы, которые сразу же начали передавать мужчине данные на небольшой планшет в его руках. И информация, судя по его хмурому лицу, была та ещё. Либо плохой, либо непонятной.

В любом случае, спокойствия ни мужьям, ни самому доктору это не добавило. Отложив планшет, Таргус положил прохладные пальцы мне на виски. Минута сосредоточенного бурения взглядом точки моего «третьего глаза», а затем вопрос:

- Вуа эткари ваа?

Кажется, я уже по контексту начинаю понимать, что с меня пытаются спросить. Поэтому в ответ мужчине достался скептический взгляд. Тот, растерявший лишь на мгновение, решительно подхватил меня на руки под напряжённым молчанием остальных, и просто понёс куда-то.

Сначала мы вышли в коридор, прошлись до ближайшего лифта – тут у них не только лестницы есть, оказывается! – потом опустились на несколько этажей и вышли в очередной коридор. В этот раз почти полностью белый. Только местами были цветные «вставки», не дающие белизне резать по глазам: например, светло-изумрудная ковровая дорожка и светло-салатовые двери. Надо же, не всё в этом замке красных оттенков! Ура!

За одной из дверей нас ждала странная кровать, встроенная прямо в «трубу», у которой просто срезали одну треть. Меня осторожно уложили внутрь, дали какую-то конфетку, что тут же растаяла на языке мятным гелем, и стали что-то вводить на планшете. Из-за «бортиков» я не видела мужей полностью, только их тревожные лица. Чуть левее был Хтур, но кандар что-то кому-то отвечал, повернувшись к нам спиной.

Эйгарит что-то сказал мужчинам, дождался их ответа, кивнул и посмотрел на меня как-то настороженно, словно чего-то ждал. И мне стало понятно чего, когда неожиданно начала болеть голова. Сначала я этой боли даже не замечала, но она стала нарастать. Стремительно так. Сначала давила на виски, потом на лоб и затылок, а потом прострелила в макушке да так, что я дрогнула и сжала в кулаки простынь.

Кивнув мне или самому себе, мужчина нажал на кнопку на краю бортика и тот стал закрываться прозрачным стеклом, отрезая меня от внешнего мира.

«Нет! Не хочу!» - выкрикнуло что-то в глубине сознания. – «Там темно, одиноко и холодно!»

Я вслушивалась и пыталась понять, что мне так знакомо в этом голосе. Он пытался докричаться, пытался не дать совершиться происходящему, умолял. Почему? Ведь это просто процедура. Но нет, голос кричал, плакал, и в какой-то момент я поняла, что это кричу я сама. Не внешне, нет. Внутри.

Попытавшись понять, почему я себя слышу внутри, неожиданно вспомнила одну маленькую деталь: почти из такой же колбы я выпала там, в медицинском отсеке корабля, рухнувшего на планету Эрила. Там, в той капсуле было очень холодно и одиноко. Но не холодно.

«Там не холодно», - зачем-то ответила я мысленно себе же. – «Может тебе холодно потому, что одиноко? Так бывает, поверь мне».

Я скосила взгляд на доктора, что-то быстро вводящего в систему корпуса устройства, на своих мужчин, тихо о чём-то переговаривающихся, на кандара, стоящего чуть поодаль от них, но внимательно следящего за всем происходящим. Надо же, кажется, он слышит меня, но не понимает, пытаясь внимательно вслушаться или «вглядеться» в мыслеобразы фраз.

«Мне не одиноко», - продолжила я. - «Может, если ты захочешь, тоже не будет одинока. Да и ты уже говоришь со мной, значит, ты не одна».

«Не одна?» - по-детски наивно переспросила «я».

«Верно. Тут есть я, а рядом со мной четыре прекрасных мужчины. Так что, да, ты не одна», - боль стала медленно отступать из головы, так что я почувствовала, как ноет что-то в груди. - «Ты уже с нами. Тут так светло, спокойно и тепло».

«Но тебе больно и одиноко», - грустно вдохнула она, теперь в её голосе я слышу нотки, которые совершенно не присущи моему.

«У меня просто болит спина от напряжения, кровать тут неудобная», - слукавила, как только могла. – «И мне не одиноко, нет. Я просто соскучилась по своим дорогим мужчинам».

«А можно…» - робко начал голосок, став детским, прям девочка лет четырёх-пяти. – «…можно мне быть с вами?»

«Почему нельзя? Можно, конечно», - мысленно улыбнулась я.

«Но папа сказал, что мне пока нельзя быть с вами», - надулась малышка. – «Сказал, что ещё рано. Но я не хочу возвращаться».

«Оставайся», - что-то в её словах меня насторожило самую малость, но переживание за ребёнка были сильнее. – «А как только твой папа придёт, мы тут же с ним поговорит. И я его отругаю за то, что ты была одна всё это время!»

«Нет! Не надо ругать папу! Папа хороший! Он защищает меня, поэтому не может быть со мной!» - малышка мгновенно вступилась за отца. Какая милая!

«Хорошо-хорошо, не буду ругаться», - эх, не смогла удержать улыбку, которую заметили мужчины, тут же прекращая разговоры и смотря только на меня. Им даже Хтур что-то сказал такое, от чего начался новый балаган. Хм… – «Но нам всё равно с ним нужно будет поговорить, хорошо?»

«Хорошо», - хихикнула девочка. – «Папе очень нравиться с тобой говорить, он будет рад снова поговорить».

«Правда? Это же хорошо», - удивилась я. – «Кстати, как тебя зовут?»

«У меня ещё нет имени», - поразил меня ответ так, что удивление отразилось на лице:

«К-как это нет имени?»

«Папа мне его ещё не дал», - как само собой разумеющееся ответила малышка.

«А можно мне дать тебе имя? Твой папа не будет против?» - осторожно поинтересовалась, боясь резкой и негативной реакции. Но голос ребёнка наполнился такой надеждой:

«Правда? Папочка не будет против! Он будет счастлив!»

«Тогда пусть твоим именем будет Эйли», - я улыбнулась, чувствуя нарастающее в груди тепло, вытесняющее боль из всего тела. – «Тебе нравится?»

«Очень!» - засмеялась малышка и словно захлопала в ладоши. – «Эйли! Меня зовут Эйли! Папочка так будет счастлив! Спасибо, мама!»

Но прежде, чем я успела как-то отреагировать на то, как она меня называла, я провалилась неожиданно в сон. Без сновидений и блужданий во тьме. Просто закрыла глаза и тут же их открыла, чтобы удивленно разглядывать пустую комнату. Капсулу уже успели открыть, да и меня укрыли одеялом.

Судя по освещённости за окном и отсутствию света в комнате, предрассветные сумерки только-только взялись за дело. Но спать мне больше не хотелось. Да и чувствовала я себя хорошо. Поэтому села, спустила ноги с «кровати» и, закинув одеяло себе на плечи, осторожно спустилась. Ух, пол холодный!

Но из двери на улицу, которую я приняла за одно из окон, веяло теплом. Туда я и поспешила. Оказывается, больничное крыло и этот кабинет в частности выходили в небольшой садик. Тут пышным цветом цвели самые разнообразные цветы всех возможных форм и видов. Шелестели багровыми, синими и жёлтыми листьями кустарники и небольшие деревца, кроны части которых были усыпаны самыми разными плодами и ягодами. Хм, это лечебный садик для пациентов или тут ещё и выращивают лечебные растения?

Садик действительно был небольшим, но таким уютным, что ли. Я тихонько шла по мягкой тёмно-бордовой траве, то и дело осматривая попадающиеся на пути диковинные растения, их литья, плоды и формы. Пока не наткнулась на совершенно не вписывающуюся в «пейзаж» картину.

Прямо на небольшой «полянке», скрытой с трёх сторон высокими кустами, на куче скошенной высохшей травы лежала огромная чёрная пантера. Да такая огромная! Наверняка размером с добротного такого быка! И у неё были небесного цвета рога! Именно они остановили меня от поспешного бегства в приступе ужаса. Эта гигантская киса спаса, свершавший краликом и положив голову на лапы, чуть повернув её в сторону. Так что, из-за этого я не сразу заметила, что на её спине что-то вроде седла, а на бок облокотившись спиной и сложив руки на груди, спит Таргус.

Пантера дёрнула ушами, услышав мой судорожный испуганный вдох, открыла глаза и, подняв голову, посмотрела очень недовольно – разбудите меня до рассвета, я так же посмотрю, вот честное слово. Но это было только по началу. А как только увидела меня, то хитро сощурилась, смешливо фыркнула в мою сторону и посмотрела на своего хозяина.

А то, что Таргус её хозяин, я даже не сомневалась. Да и животное, прямо как во вчерашнем сне. Кажется, там его породу называли гурс – полуразумный зверь, с привязкой «один хозяин на всю жизнь». И откуда я это знаю? Хм, в книге до полуразумных животных я ещё не добралась.

Киса, заметив, что хозяин всё ещё спит и не знает о гостье, очень даже по-человечески закатила глаза и покачала головой. Но будить его не стала. И хорошо. Я смогу уйти незамеченной обратно в свою палату. Только ещё немного полюбуюсь эйгаритом. Слишком уж красив этот мужчина. Мне в нём нравилось всё: каждая чёрточка лица, необычная для земных жителей внешность, статность и сила, а ещё голос.

«Нравится?» - гордым и немного хитрым взглядом спросил меня гурс, на что я, честно, смутилась, ведь слишком пристально разглядывала его хозяина.

Интересно, а это гурс мальчик или девочка? Спросить как-то ещё постыднее, чем эти странные почти маниакальные пристрастия к разглядываниям особей противоположного пола. Тем более, у меня уже итак два мужа! Да и недо-муж охранник в их число вписался по обстоятельствам. Его я отвергнуть тоже не в силах. Всё моё естество тянется к чёрному кандару. И мои мужчины не менее красивые и завораживающие, чем доктор.

Так почему же меня к нему так тянет? Почему мне так нравится само его присутствие, просто видеть и слышать его? И почему так НЕ нравится, что он служит приказам Актасии, пусть она и его королева? Что ещё за собственнические замашки к совершенно незнакомому мужчине?

Будто угадав, о чём я думаю, гурс смешливо зафыркал, будто смеясь, прямо мне в плечо. Ого, я и не заметила, как подошла очень близко к этим двоим и почти нависаю над Таргусом. Мужчина к тому же начал просыпаться от такой тряски боков животного. Вот же! Нужно сматываться.

Да кто мне дал убежать? Эта кыса взяла и толкнула меня свой лапищей в спину так, что я просто повалилась вперёд прямо на только открывшего глаза эйгарита. Чтобы не пришибить его собой, пришлось схватиться за плечи мужчины, когда поняла, что кошка мне ещё и по ногам второй лапой заехала, они меня не держат.

А мужчина среагировал подобно воину. Тут же подхватил, перекинул через своё тело, опрокинул на землю и сам навис сверху. Всё произошло так быстро, что у меня чуть-чуть закружилась голова. Но круговерть остановилась, стоило поймать удивлённый взгляд доктора. Не ожидал, да? Вот и я в шоке.

Только поднимать или отстраняться Таргус не спешил. Его дыхание было тяжёлым, глаза словно затуманены, а всё тело напряжено. Мгновение, и он прижимается своими губами к моим. А так как я этого не ожидала, то поцелуй сразу стал глубоким. Было так приятно, что ничего кроме мужчины надо мной меня не волновало. Эх, жаль, что продлился недолго.

Эйгарит очень быстро пришёл в себя, тут же резко отстраняясь, вскакивая на ноги и отходя на пару шагов. Я даже приподнялась и села, чтобы понять, что происходит. А вот гурс всё так же лежит и смешливо уфыркивается – смеётся зараза пушистая!

Взяв себя в руки и снова напустил отстранённости, мужчина сел на одно колено, низко опустил голову и произнёс безэмоциональным голосом:

- Прошу прощения, Ваше Высочество.

И так обидно стало, что я не сразу смогла заговорить от подступившего к горлу кома:

- За что вы просите прощения?

- Я не имел право на произошедшее. Вы вольны наказать меня за дерзость или сообщить об этом королеве для исполнения приговора. Я приму любой исход, - меня аж передёрнуло от холода его голоса.

И что мне на это ответить? Что мне делать в подобной ситуации? В очередной раз понимаю, как тяжело в этом мире без знающих помощников. Думаю, Сорвас смог бы разобраться в этой ситуации лучше меня, но… Наблюдатель далеко. Мужья, наверняка, ещё спять, ведь солнце только начинает показываться из-за горизонта. А Хтур… нет, в таком деле он не помощник, с ним мне тоже ещё предстоит разговор.

- Я, - голос почти сел от попытки проглотить ком, - Кхм…Я не собиралась наказывать вас за…поцелуй. Если он был вам неприятен, то тогда не стоило… - боже, что я несу. Говорю это, а у самой слёзы по щекам вот-вот польются.

- Разве я вас им не оскорбил? – замешкался с ответом Таргус, но головы так и не поднял.

- С чего вы о таком подумали? – не поняла я, сбитая с толку, обиженная и взвинченная, да ещё и низ живота опять начало тянуть, как бы напоминая о «прекрасном женском».

- Вы – принцесса и женщина, выбранная для важной миссии, а я всего лишь лекарь и опозоренный беглец, - доктор тяжело вздохнул, будто собирался что-то ещё добавить, но передумал. И про миссию – это он о Выборе? Так я особо в нём и не участвовала даже! У меня тут свой… Выбор. Так что, не знаю, что на меня нашло, наверное, это мысли о моей предназначении в качестве жены мужчинам, но я сказала честно, удивляясь самой себе:

- Но меня тянет к вам, - и приметила, как дрогнули его плечи. – Если это Связь, о которой мне говорил Наблюдатель, что должна возникать при Выборе мужчины в мужья, то я не против этого. И не собираюсь наказывать вас только за то, что вы меня поцеловали. Тем более, мне было приятно. Если же вам нет, то в пору извиняться мне и просто уйти, - встала и, не отряхиваясь, пошла в сторону своей палаты.

- Вы моя лийфия, - тихо прошептал эйгарит, но я его услышала и остановилась чуть позади всё ещё коленопреклонённого мужчины. – Если вы позволите мне просто быть с вами, для меня не будет большего счастья.

Холод и отстранённость из его голоса ушли, оставив после себя только надежду и отчаяние обредшего пару существа, которого ждёт одиночество вдали, а может даже пытка «быть рядом и не сметь даже прикоснуться». И он готов себя на это обречь, лишь бы быть рядом? Что с этим миром не так? Нет, что с женщинами этого мира не так?

- Только если, - произнесла и приметила, как он напрягся, - вы будите моим мужем и отцом моих детей. Равным другим и мне.

Боже, что я несу? Но другого, почему-то, в голову и не шло.

Таргус вскинул голову и неверующе посмотрел широко открытыми глазами. Не знаю, что он увидел на моём лице – я старалась улыбнутся как можно мягче, хотя внутри трепетала от волнения, ведь не каждый день самостоятельно выбираешь себе мужчину в мужья, - но тут же вскочил на ноги, встал передо мной и произнёс с гордостью:

- Я принимаю вас…тебя, Сава, - запнулся он на мгновение, - как свою госпожу, как свою супругу, как мать наших детей. Моя драгоценная лийфия, - а затем шагнул, обхватил ладонями моё лицо и нежно поцеловал.