Безликий

Тамбовский волк

Во вторник, первый рабочий день, на работе Андрюшку ждал сюрприз. Начальство решило отправить экспедицию на закупку картошки. Андрюшка — член сей славной экспедиции. В те времена все закупались картошкой по осени, потом ели закупленное до весны. Ибо в магазинах картохи зимой достать было невозможно. Или, возможно, но за такие бабки, как будто та картошка была из чистого золота. В их конторе решили централизованно закупить целую машину. Все собирали деньги на картошку. Начало экспедиции что-то затянулось. В качестве главного закупщика ехал Леня Шишлов. Тот протрещал все уши начальству, как он сможет в Башкирии, откуда он родом закупить совершенно замечательную и дешевую картошку. Вообще Шишлов чем далее, тем более становился «нужным человеком» для начальства. «Леня-нужник» — окрестил его острый на язык мастер электриков Мишка Кузнецов, в миру «Михон». И называл его так в глаза. Этот Михон учился с Шишловым в одном институте. Комсомольский активист Леня не раз участвовал в проработках хулиганистого Мишки. Вот тот и невзлюбил Шишлова. Теперь Кузнецов не упускал случая поиздеваться над тупорылым активистом. А тот молчал. Михон был борзой, накачанный парень. Выписать помордасину Лене был бы рад по малейшему поводу. Шишлов повода не давал.

Житие электриков и киповцев вообще вызывало у Андрюшки зависть. Были они изрядно самостийными. Начальству цеха напрямую не подчинялись. Их начальство сидело в конторе, в Аксарайске. А на месте всем рулили сами мастера по своему разумению. И получалось это у них почему-то лучше, чем у многочисленного начальства технологов. Всю свою работу они успевали сделать в рабочее время. Еще и мотались где хотели. Претензий к ним не было. По выходным не работали за ненадобностью.

«Чем меньше начальства, тем лучше организация труда» — вывел закон управления Андрюшка на основе этих наблюдений.

В путь Андрюшка с Шишловым должны были отправиться в ночь. На «Урале» с тентованным кузовом. Водилой был Петрович. Хваткий мужик лет пятидесяти. До обеда тот готовил машину. В обед сели и поехали в Астрахань. Петрович развез парней по домам. Договорились, что заедет за Андрюшкой в семь. Дома Андрей собрал манатки и документы. Поел. Стал ждать. В пол седьмого увидел, как с работы вернулась Натали. Зашел к ней и сказал, что уезжает. Вернется в лучшем случае во вторник вечером, а скорее в среду.

— А я в субботу с утра в Москву. Прошвырнусь по знакомым, по магазинам. А то обносилась совсем. Вернусь к концу той недели — поведала Натали.

— Жалко в выходные не увидимся — загрустил Андрюшка.

— Не последний день живем! — утешила его Натали. На том и расстались.

Выехали вовремя. Катили по трассе на север в молчании. Обычно болтливый Шишлов молчал, мрачно о чем-то размышляя.

— Что ты, Ленюшка, не весел, что ты голову повесил? — обратился к нему Петрович.

— Да вот позвонил на родину. У них там минус пятнадцать. И еще холоднее обещают. Как мы ту картошку повезем? Померзнет вся — грустно ответил Леня.

— А вы бы еще под Новый год за картошкой в Башкирию собрались! Или, еще лучше, в Якутск — подколол Петрович.

— Тебе все шутки! А че делать-то теперь? — проныл Леня-нужник.

— Че делать? А поехали в Тамбов! Я сам тамбовский. Найду, где там картохой закупиться. В деревню родную к брату поедем, там с его помощью нагрузим арбу. Там пока ниже нуля не было. Да и ближе куда. До Уфы 1700 километров почти, до Тамбова 950 нет. Считай в два раза ближе — предложил Петрович.

— А по цене че? — с надеждой спросил Шишлов.

— А по цене, чуть дороже, чем в Башкирии. Но за счет экономии солярки в целом еще дешевле выйдет — ответил Петрович.

— А ты прям все уже и просчитал? — ехидно поинтересовался глава экспедиции.

— Просчитал. Че тут считать-то? — спокойно ответил водила.

— Че скажешь? — обратился Шишлов к Андрюшке.

— Поехали в Тамбов — тут же решил тот.

Шишлов какое-то время молчал, что-то гоняя в уме. Минут тридцать. В конце концов изрек:

— Черт с вами! Едем в Тамбов! Но если там ничего не получится, то вы виноваты будете! Так и доложу.

— Не ссы! Все получится! — заверил Петрович.

И они поехали в Тамбов, куда, как утверждает песня, хочет мальчик. Ехали часть ночи. Потом спали в кабине, не глуша мотор. С рассветом покатили далее. На заправках с топливом был голяк. Его или не было, или наливали ограниченное количество литров. Еще и очереди. Петрович в очередях не стоял. Опытный водила набрал солярки в бочках на базе. Машину заправляли из этих бочек. До ночи до места доехать не успели. Опять ночевали в машине. В родную деревню Петровича прикатили часов в девять утра четверга.

Подъехали к крепкому дому. Петрович вышел из машины. Андрюшка и Леня вывалили тоже. Подошли к калитке.

— Толян! Открывай! Брательник приехал! — проорал Петрович.

Да так громко, что Андрюшка аж присел от неожиданности. За забором залаяла собака. Более никаких изменений в окружающей среде вопли Петровича не вызвали.

— Толян! Ты там живой?! — снова заорал Петрович.

— Че орешь, как потерпевший? — услышали пилигримы голос сзади.

Они обернулись. Там стоял мужик лет сорока. Похожий на Петровича. Оба были немного выше среднего роста, ширококостные и мосластые, но сухие и жилистые. Петрович, более заросший жиром, Толян (а это он и был) состоял из одних мышц и жил. Одет он был в модную куртку-дубленку «пилот». Взгляд исподлобья у Толяна был тяжелый. Волчий взгляд. Толян вообще напоминал всем своим обликом матерого волка.

— Здорово, Толян! — приветствовал брата Петрович.

— Здорово, Ванек! Че приехал-то? — не очень-то ласково поздоровался Толян.

— Картошки закупить надо. Вот эту арбу наполнить. Найдем столько? — спросил Петрович.

— Смотря сколько платить будешь. А это че? — кивнул головой на мастеров Толян.

— Это Леня и Андрюшка, мастера — ответил Петрович.

— Ага, мастера... — пробормотал Толян, и не думая здороваться с парнями. Он вообще вел себя так, будто их и не было.

— Ну так че, продашь картохи? — снова начал Петрович.

— Сколько за ведро? Петрович сказал сколько.

— Да ты охренел?! За такую цену только пару картошин купить можно! — выдал Толян.

— А че хочешь?

Толян сказал, что хочет.

— Да ты охренел?! Она у тебя из золота что ли? — в свою очередь возмутился Петрович.

Далее братья принялись азартно торговаться. Минут через двадцать сошлись в цене. Все это время парни стояли и лупали глазами, совершенно охренев от происходящего.

— Ну, пошли в дом. Счас чаю хлебнем по-быстрому и начнем твою арбу грузить — наконец пригласил в дом Толян.

Вошли, разделись, сели за стол. Жена Толяна Анфиска быстро собрала на стол. Пили чай с хлебом, с салом и деревенской сметаной. И малиновым вареньем.

Голодному Андрюшке все показалось божественно вкусным. Анфиска была гарной дивкой лет тридцати, может чуть больше. Что называется «кровь с молоком». Толян не дал долго рассусоливать. Быстро поднял всех. Начали грузить картошку из его погреба в машину. Грузили в мешках. Поначалу предполагалось, что будут ссыпать в кузов рассыпухой. Но Толян предложил брать в мешках, немного доплатив. Так было, конечно, лучше и намного проще. Толяновой картошки оказалось примерно четверть кузова. Поехали по деревне, докупать. Командовал Толян. Он же и торговался с земляками. Договорились, что скидки делят пополам. То есть с каждого сэкономленного рубля полтинник шел Толяну. Тамбовский волк сумел тех рублей из земляков вытянуть изрядно! По крайней мере, гораздо больше, чем смогли бы они без Толяна.

Часа в два объезд деревни закончился. Кузов был полон на три четверти.

— В Скворчиху поедем. Там доберем — сказал Толян.

— А че не в Антоновку? Ближе и дорога лучше — спросил Петрович.

— Вот потому и в Скворчиху. Кто туда доедет? Кому им там свою картошку продавать? Там за дешево картошки наберем — ответил Толян.

Поехали в Скворчиху. Дорога шла по лесу. Раскисшая грунтовка с глубокой колеей. Андрюшка со страхом смотрел, как их «Урал» ползет по грязевой жиже, временами погружаясь по самый бампер. Благо, машину свою Петрович содержал в полном порядке. Все работало. И передний мост, и блокировки. И, что самое главное, ездить по бездорожью Петрович умел.

Догребли до той Скворчихи часа через два. Деревня стояла посреди леса. Вид имела изрядно запущенный.

— Смотрю, народ отсюда бежит — пробормотал Петрович, оглядывая окраину деревни с брошенными домами.

— Бежит. Че тут делать-то? У них и света уже больше года нет. Провода с линии слямзили. Так до сих пор и не восстановили. Денег, видишь, в бюджете нет. И фельдшерский пункт тут закрыли. Все лечиться ходят к бабке Степаниде. Ведьме. К ней и из других деревень, бывает, приходят — прокомментировал ситуацию Толян.

Догрузить машину картошкой удалось быстро и дешево. От жадности накидали еще и сверх того, что было нужно.

Из Скворчихи выехали в шестом часу. Уже в полной темноте. Опять гребли по грязи. Нагруженная по самое не хочу, машина шла тяжело. Пару раз едва не застряли. Пронесло. Около восьми, наконец сели за стол ужинать. Наутро собирались обратно в Астрахань. На ужин, кроме утреннего набора была еще и яичница с салом, домашняя колбаса. И самогон в двухлитровой банке.

Когда Толян поставил банку на стол и открыл ее, по хате попер сильнейший запах сивухи. Да и вид продукт имел суровый. Желтая мутноватая субстанция. Андрюшка с ужасом взирал на банку.

— Свекольная, наша, местная! — умиленно, чуть не восторженно прокомментировал Петрович.

Толян налил всем по пол граненого стакана.

— Ну, будем! — провозгласил хозяин.

— Я не пью самогон — проблеял Андрюшка с ужасом глядя на стакан.

— Не пьет... Чи больной, чи подлюка... — повернувшись к Петровичу, прокомментировал Толян.

И уставился на Андрюшку волчьим взглядом.

Андрюшка схватил стакан и влил в себя его содержимое. Глотку продрало, из глаз аж слезу выжало. Бросило в жар. Схватил кусок хлеба с салом и стал жевать, опасаясь, как бы выпитое не попросилось обратно.

— Вот так-то лучше! — одобрил Толян Андрюшкин подвиг.

Толян и Петрович выпили свое с явным удовольствием. А Шишлов затолкал еле-еле. Но отказываться не решился.

Едва Андрюшка отошел от первого возлияния, как Толян налил по второй.

— Между первой и второй перерывчик небольшой! — провозгласил хозяин.

— Не бзди, парень! Первая колóм, вторая орлом! — добавил он, глядя на Андрюшку и опрокидывая стакан в глотку.

К огромному Андрюшкиному удивлению, второй стакан пошел куда лучше. Точно «орлом»! Потом был и третий. И так далее. Вскоре Андрюшка совершенно осоловел. И от самогона, и от еды, и от тепла. В глазах все плыло. Собутыльники стали почти родными. Леня-нужник был в том же состоянии.

Петрович тоже поплыл, хоть и гораздо меньше парней. А вот Толян выглядел трезвым. Он только мрачнел и бледнел, как это ни удивительно. Тут к ним присоединилась Анфиска, уложив детей. Анфиска лихо хлопнула пару раз по пол стакана. Ее румяные щеки разрумянились еще больше.

— А что это за ведьма в Скворчихе? — вдруг спросил Шишлов.

— Бабка Степанида? — уточнила Анфиска.

— Она, наверное — ответил Леня.

Тут Анфиска обстоятельно рассказала про ведьму. По ее словам, получалось, что та Степанида лечит все болезни, чуть ли не мертвых поднимает.

Петрович выразил сомнения. Толян принялся горячо подтверждать сведения жены. Петрович опять сомневался. Тут Толян начал свои рассказы о всяких чудесах и страстях-мордастях. У него фигурировали уже оборотни и вурдалаки. Кровища лилась рекой, кишки летели во все стороны. Анфиска подтверждала показания мужа. Петрович сомневался в правдивости изложенных сведений. В пьяной Андрюшкиной голове все сказанное перемешивалось в какой-то кровавый винегрет. Тут опять подал голос Леня-нужник:

— А вот у нас тоже был случай. Нашли логово Шайтана. В тумане случайно наткнулись. Вот Андрюшка нашел. Андрюшка, расскажи!

— Расскажи, Андрюша — попросила Анфиска.

И Андрюшка взялся рассказывать. Сначала неуверенно и спотыкаясь, а чем далее, тем бойчее. Рассказал не только как выглядит, но и про свои ощущения внутри, про яму. Потом рассказал про символ хаоса, приплел и Мабельрода Безликого. Разошедшись в пьяных откровениях, дошел и до пирамиды:

— А еще там нашел штуку одну, пирамидку такую маленькую. Она желания исполняет. Только за каждое желание своей кровью платить надо.

— И какие же желания она исполнила? — пристально глядя на Андрюшку спросил Толян.

— Ну там, тепло чтобы в дом дали... А еще соседку это самое... — засмущавшись пробормотал Андрей.

— Тоже мне желания! — презрительно процедил Толян.

Андрюшка хотел было что-то возразить, но вдруг ощутил, что самогон сильно желает обратно. Он побледнел и ломанул на улицу. Едва успев выскочить во двор, повис на заборе и принялся рыгать. Выворачивало его не по-детски.

Вскоре к нему присоединился Шишлов. Петрович и Толян в это время стояли на крыльце и дымили самокрутками. Когда из Андрюшки уже нечему было вытекать, он отклеился от забора. Леня вслед за ним. Анфиска влила в страдальцев по стакану какого-то горького отвара и отправила их спать. Пошла спать и сама. За столом остались Толян и Петрович.

— Как думаешь, про того джинна в пирамиде Андрюшка этот правду сказал? — спросил Толян у Петровича.

— Да ну на хер! Пьяный треп! — отмахнулся Петрович.

— Ладно, давай еще по одной и спать — подвел итог Толян.

Утро встретило не прохладой, а зверским похмельем. Башка раскалывалась, руки тряслись, в брюхе как будто кто отпинал, а во рту как куры насрали. Да и с памятью было плохо. Андрюшка почти не помнил окончания банкета. Кое как умылись и сели за стол. Анфиска выставила по тарелке горячего куриного бульона. Вареная курица стояла в отдельной тарелке посреди стола.

— Че, херово? — спросил Толян у парней.

— Херово — подтвердил Андрюшка.

Шишлов только мотнул головой в подтверждение.

— Счас лекарства дам — сказал хозяин.

Налил по четверти стакана обоим парням. Того же сурового напитка.

— Пейте! — приказал Толян.

Андрюшка решил, что сейчас он умрет. И хлопнул стакан. Едва не рыганул. А посидев несколько секунд, с удивлением ощутил некоторое облегчение. И в башке, и в брюхе. Серый Леня тоже несколько порозовел. Больше Толян не наливал. Похлебали бульона, пожевали курицу. Не сказать, что совсем отошли, но жить стало можно. Пошли паковаться. Толян тоже собирался в город.

Выгнал из сарая короткий «Ниссан-патруль». А потом Андрюшка случайно увидел, как Толян засовывает ствол куда-то под куртку.

«Анфиска! Я с братвой кое-какие дела в городе поделаю. Вернусь поздно. Ложись спать, не жди» — проинструктировал он жену.

Подошли к машинам. Петрович и Шишлов уже сидели в кабине, а Андрюшка че то завозился у ворот. К нему подошел Толян.

— Так значит за желания кровью платить надо? — с кривой ухмылкой спросил он.

— Какой еще кровью? — не понял Андрюшка.

— Своей кровью. За желания, которые джинн из пирамиды выполняет — все также ухмыляясь пояснил Толян.

— Ты о чем это? — ошалело пробормотал Андрюшка. Он ни хрена не помнил о том, что вчера рассказал.

— О том, что ты вчера нам врал — все с той же ухмылкой выдал Толян.

— Да я... — начал было Андрюшка и замолк. Он был в полном смятении и не мог сообразить, что говорить.

Толян молча развернулся и пошел к своему «Патрулю». Андрюшка полез в кабину.

— Или не врал? — крикнул вдруг Толян, высунувшись из джипа.

У Андрюшки душа ушла в пятки! А Толян захлопнул дверь, дал по газам и укатил. Поехали и астраханцы. Шишлов вскоре уснул. Петрович молча рулил. Андрюшка сначала сидел ни жив, ни мертв. Потом потихоньку успокоился. Он понял, что вчера наболтал лишнего. Мучительно гонял в голове, как отбрехиваться, если что. В конце концов решил делать вид, что ничего не помнит. И ни о какой пирамиде не знает. Пробовал поспать, как Ленька, но сон не шел. Решил потрепаться с Петровичем.

— Петрович, а Толян тебя сильно моложе? — начал Андрюшка.

— Десять лет разницы — ответил Петрович.

— Ого, сколько ваши родители ждали, пока второго сделали! — удивился Андрей.

— Да ничего они не ждали. Между мной и Толяном еще один брат и две сестры — усмехнулся Петрович.

Андрей помялся, помялся и все-таки спросил:

— А Толян сидел?

— Две ходки, девять лет общего тюремного стажа. Грабеж и вымогательство — четко отрапортовал Петрович.

— Ну, теперь-то, смотрю дела у него нормально идут? — спросил Андрей.

— Теперь у него все круто. Его время пришло — подтвердил Петрович. Помолчав, добавил — Волчье время.