Быть человеком

Одно из произведений, включенных в этот том, имеет призывное, даже требовательное заглавие: «Баранкин, будь человеком!» Это — тридцать шесть сказочных событий из жизни фантазера Юры Баранкина и его лучшего друга Кости Малинина. Тридцать шесть удивительных приключений пережили друзья в течение одного лишь сентябрьского воскресенья…

Мальчишки устали быть людьми. Им надоело учиться, выполнять различные общественные пионерские обязанности: «В школе — будь человеком! На улице — будь человеком! Дома — будь человеком! А отдыхать когда же?!» Вот эта сверхъестественная потребность отдохнуть от человеческих обязанностей и помогла Юре и Косте превратиться… в воробьев. У них, как думал Баранкин, семь выходных дней в неделе. Однако потребовалось совсем мало времени, чтобы убедиться: жизнь птиц полна трудных поисков пищи, охраны гнезда, неожиданных опасностей. Юрку-воробья, например, чуть не съела его собственная кошка Муська.

Устав быть воробьями, мальчишки превращаются в бабочек. Но у бабочек еще больше хлопот. Да и жизнь уж очень коротка. Испугавшись нелегкой жизни бабочек, Юра и Костя превращаются в трутней — ведь «трутни потому и называются трутнями, что они в жизни ничего не делают или делают только то, что им захочется». Именно об этом и мечтали наши герои.

Но, став трутнями, они окончательно поняли, что жизни без дела, без обязанностей — «такой жизни нет и не может быть нигде — ни на земле и ни под землей…» Появление муравьев-лентяев было столь неслыханным и невиданным случаем в муравьином царстве, что «Совет Старейших Муравьев решил приговорить этих двух преступников к Смерти!..». И вот, выдержав страшные испытания жизнью птиц и насекомых, преодолев самые невероятные трудности и страхи на пути к самим себе — людям, Юра и Костя сделали самое главное открытие: быть настоящим ЧЕ-ЛО-ВЕ-КОМ прекрасно. Юра и Костя действительно впервые увидели себя людьми и возликовали возможности думать по-че-ло-ве-че-ски, действовать «по-че-ло-ве- че-ски!!!», «навеки быть человеком!». И вовсе не потому, что человеком быть легче или проще, чем, скажем, птицей или муравьем. Мальчишки почувствовали прелесть гордой ответственности быть человеком — всегда, во всем, со всеми… Мальчишки прониклись пониманием, что наивысшая и лучшая радость жизни — вовсе не безделье, не бездумность, не безучастие, а радость трудного и доброго свершения.

Вместе с героями веселой, забавной сказки Валерия Медведева и мы, ее читатели, не без удовольствия разделили радость этого открытия. Именно разделили радость героев, перенеся ее с большей или меньшей степенью осознанности на себя. Еще и еще раз задумались — пусть на мгновенье, пусть не вслух, а очень внутренне, «про себя»: а ведь действительно приятнее что-то делать нужное, доброе, ценное, чем постоянно изыскивать пути к отлыниванию от человеческих дел, обязанностей, забот не только о себе, но прежде всего и главным образом — о других. Приятнее отдавать, а не брать. Приятнее идти с друзьями в ногу и не искать для себя тихой обочины.

Мы сделали это открытие вместе с героями литературной сказки, главная идея которой вынесена в заглавие, сформулирована в тексте. А если бы этого не было, как, например, в рассказах Юрия Яковлева, опубликованных в этом же томе? Роднит ли их что-то с литературной сказкой Валерия Медведева? Ни в одном из них волнующая автора мысль не подана как готовая нравственная формула. В рассказах немало тонких и сложных психологических размышлений, наблюдений. Их сюжеты — обычные, реалистические.

Большинство рассказов — живые картины каждому знакомого быта. Запоминаются не имена, а характеры мальчишек, действующих в самых обычных, повседневных ситуациях. Но юные герои рассказов остаются в памяти нашего сердца. Они покоряют приверженностью высоким рыцарским добродетелям. И тогда, когда проявляют их в обыденной школьной ситуации, и тогда, когда с риском для жизни приходится забираться по скользкой крутой крыше на ее гребень, чтобы там хорошо рассмотреть форму флюгера, которым заинтересовалась одноклассница. Именно так поступил тихий, застенчивый герой рассказа «Всадник, скачущий над городом».

Покоряют нас, читателей, реалистические по материалу рассказы Ю. Яковлева своим поэтическим пафосом, утверждением возвышенного, чистого человеческого чувства, непременно таящегося в каждом из людей. В рассказах главный герой — боль и радость писателя. Боль, когда он видит, как черным облаком поднимаются в небеса тонны бумажной макулатуры, вдохновенно собранной Колей Малявкиным и его одноклассниками. Тревога и боль, когда писатель рассказывает о тяжелых переживаниях Саши-Таборки, героя рассказа «Он убил мою собаку». Писателю больно из-за того, что черствый взрослый человек убил любимую собаку Таборки.

Его боль искренна, велика, поэтому она захватывает и нас, читателей. И не надо заглушать это сострадание: рассказ и создан для того, чтобы мы не были безразличными к горю другого человека, чтобы мы были чуткими и слышали не только душераздирающий вой пожарной сирены, но и горькое молчание маленького обиженного человека.

Никакая боль души человека, как и правда, не бывает маленькой. Правда — всегда большая. Поэтому нельзя ей изменять. И соучастие в чужой беде не бывает маленьким, даже если ты смог помочь всего лишь одному человеку, как это случилось в рассказе «Мальчик с коньками».

В солнечный мартовский день обычный мальчик шел на каток, где его ждала, он верил в это, желанная счастливая встреча… Вспомнив о ней, мальчик уже не шел, а летел в сторону городского катка, навстречу своей радости. Но случай… Хотя, если вдуматься, ничего особенного: в переулке мальчик встретил мужчину, глаза которого «были полны боли и тревоги». Он еле держался на ногах.

Конечно, можно было пробежать мимо, навстречу своей радости. Но мальчик остановился. Подставил свое хрупкое плечо под отяжелевшую руку больного грузного человека. Помог ему добраться до дома. А там? Он снова мог быть свободным от чужой беды. Больной не удерживал мальчика с коньками. Более того, больной сказал: «Ты иди. Теперь я сам управлюсь… А за помощь спасибо…» Однако мальчик не ушел и этим спас жизнь бывшего фронтовика.

Что удержало мальчика рядом с неизвестным ему человеком? Голос совести? Да. Душевная отзывчивость? Да. Способность к состраданию боли другого человека? Да. Обокрал себя мальчик, не убежав навстречу своей радости на веселый каток? Нет. Обогатился. Повзрослел умом и сердцем. Поняв, пережив, разделив чужую боль, чужую опасность, он почувствовал благотворную власть над собой человеческого долга, человеческой обязанности. И стал сильнее. Смог, рискуя собой, остановить мчащуюся «скорую», отправить больного Бахтюкова в больницу, дождаться конца операции, длившейся почти два часа, и поддержать бывшего солдата своим «сыновним» приветом…

Духовное, нравственное взросление мальчишки составляет основной пафос и «Денискиных рассказов» Виктора Драгунского. Они так быстро покорили читателя, вошли в каждый дом, где есть дети, что, кажется, они, как, например, стихи С. Маршака, С. Михалкова, существовали вечно. В. Драгунский, писатель веселый, остроумный, беспредельно богат на выдумку, как и его герой Дениска.

Однако это вовсе не означает, что произведения В. Драгунского лишь занимательны и не несут в себе заряд душевного щедрого тепла, нравственной закалки. Дениска отзывчив, участлив. Он хороший друг и бесконечно любознателен. Ему все интересно. Он доверчив. Умеет радоваться, когда его друг весел. Он смешлив, но не насмешлив. Он обладает величайшим человеческим даром — чувством юмора. Он не откладывает на завтра то, что можно сделать сегодня. Он весь, всегда в движении, даже если просто сидит на диване и думает или терпеливо ждет маму, опаздывающую домой после работы.

Дениска близок лучшим героям нашей литературы прежде всего тем, что он, будучи мальчишкой, а не взрослым человеком, живет насыщенно, активно, деятельно. Когда-то С. Я. Маршак писал: «Существовала некогда пословица, что дети не живут, а только жить готовятся. Но вряд ли в жизни пригодится тот, кто, жить готовясь, в детстве не живет». Дениска не ждет того времени, когда станет взрослым, чтобы проявить свою человеческую одаренность. Он счастливый, потому что не ленив и деятелен, потому что отзывчив и изобретателен. Всей своей жизнью он утверждает: важно не «кем быть», а каким стать человеком.

Но уже и теперь Дениска прекрасен, потому что не равнодушен, отзывчив на чужую боль и готов прийти на помощь каждому, кто в ней нуждается. Обратите внимание, например, как реагировал Дениска на затруднение Горбушки («Независимый Горбушка»), когда тот из-за смущения начал заикаться в разговоре с писателем, который тоже заикался. Писатель решил, что Горбушка его передразнивает. Назревала неловкая ситуация. «Я подумал, — рассказывает Дениска, — что без меня они, того гляди, передерутся сейчас. Я вскочил с места.

— Иван Владиславович, — сказал я, — это наш Горбушка! Он вас не дразнит. Просто он заикается тоже. Но он заикается самостоятельно…» «Вскочил с места», «без меня» может случиться беда; сам движимый добрым отзывчивым сердцем, Дениска вмешивается в жизнь. И будь он на месте мальчика с коньками, он бы, конечно, тоже подставил свое детское плечо под руку нуждающегося в опоре больного человека.

…Двадцатилетний Лев Николаевич Толстой разработал для себя правила жизни. В их числе такое: «Чтобы каждый день любовь твоя ко всему роду человеческому выражалась бы чем-нибудь».[1] Трудно представить, чтобы каждому из нас посчастливилось найти возможность ежедневно выражать свою любовь «ко всему роду человеческому» чем-то заметным, весомым, зримым. Да и приведенное правило — лишь одно из многих, составлявших жизненную программу гениального русского мыслителя и художника. Важно, видимо, и нам, обычным людям, осознавать свою программу жизни и помнить, что назначение каждого из людей всегда, во всем, в каждом возможном и необходимом случае — быть человеком. Руководствоваться высшим назначением человека — работать, созидать Доброе, Вечное. Не скупиться на соучастие. На отзывчивость. Всегда помнить, что имя Человек звучит не только гордо, но и ответственно. Пониманию этого, утверждению этого и служит вся прогрессивная литература.

Отличается этими идеалами нравственности наша советская литература для детей и юношества, развивающая лучшие традиции подлинного гуманизма, любви к человеку, свойственные русской классической литературе.

Идеалы нравственности, гражданственности, человеколюбия, готовности к честному труду объединяют, роднят все произведения, собранные в этом томе, хотя написаны они очень разными по стилю писателями, посвящены исторически разному времени, весьма далеки друг от друга по тематике, по жизненному материалу, неодинаковы по жанру.

Кроме произведений В. Медведева, Ю. Яковлева, в том вошла повесть Марии Прилежаевой «Зеленая ветка мая» — лирическое произведение о становлении личности учительницы Екатерины Платоновны Бектышевой. Ее детство и юность прошли на рубеже двух эпох: в годы революции и становления Советской власти.

Имя Марии Павловны Прилежаевой ассоциируется с ее произведениями о В. И. Ленине: «Начало», «Удивительный год», «Три недели покоя», «Жизнь В. И. Ленина». С книгами о детстве, жизни и деятельности М. И. Калинина: «С берегов Медведицы», «Под северным небом». А в начале творческого пути писательницы — «Семиклассницы», «Юность Маши Строговой»… И во всех этих книгах главное — рождение, становление и проявление юной личности. Гениальной личности В. И. Ленина — в произведениях о нем. Личности обычной учительницы — в повестях о Маше Строговой, о Кате Бектышевой. И всегда — именно личности — неповторимо прекрасного человека, нужного другим людям, обретающего свое личное счастье в целеустремленном служении им.

Становление личности Екатерины Платоновны Бектышевой было нелегким. Раннее детство — в разоряющейся дворянской семье, сиротство. Трудное привыкание к стилю жизни у бабушки, учение в женской гимназии, затем протест, исключение… Но суть дела не в перечне поворотных пунктов сюжета. Главное — на наших глазах, словно бы в нашем присутствии происходит нравственное, гражданское, социальное взросление девочки, быстро и смело перешагнувшей отрочество. В недавнем прошлом — хрупкая, тихая, робкая девочка, сочинявшая «красивые» слезливые повести, Катя Бектышева в неполные семнадцать лет становится уважаемой сельской учительницей, покоряет не только детей — своих учеников, но и взрослое население сельца Иваньково.

В чем главная сила юной учительницы? В ее преданности делу. В том, что не ищет легкого пути, что работает по совести, любя дело, любя детей, не страшась трудностей, без расчета на благодарность, на особое к себе отношение. «Фрося! У меня новая жизнь. Не представляла, что так захватит, всю душу возьмет какая-то деревенская школка. Невзрачная, с одним большим классом. Холодный, темный класс, но когда нахлынут ребята, сразу повеселеет и даже согреется. Оказывается, я люблю ребят. Очень люблю! Плохих детей в моей школе нет. Лживых, недобрых? Нет, нет!

Мне нравится управлять ими, будто оркестром. Они слушают каждое мое слово, хочется даже торжественнее выразиться: „внимают“ каждому слову. Иногда, чтобы проверить свою власть, я строго приказываю: „Тихо. Ни звука“».

И что же? «Тихо, ни звука» — так Катя Бектышева рассказывает о своей работе в письме к подруге.

Судьба Кати Бектышевой убеждает: человек, находящий радость в работе, истинно счастливый. Быть нужным, быть полезным, снискать уважение. Разве это не составляет смысл, назначение человека. Юная учительница не занималась специально завоеванием авторитета. Но авторитет и уважение, а значит, и ощущение радости бытия, всегда приходят к человеку, если он не боится отдавать свои знания, силу, ум, энергию людям. Так было и в Катиной жизни. Не прошло и года с начала работы, как умерла ее бабушка — человек ясной души, высокой культуры, незапятнанной чести.

Катя растерялась от охватившего ее одиночества, призналась в этом председателю сельсовета и услышала в ответ на свои слезы величайшей значимости истину, высказанную человеком, не привыкшим произносить высокие слова: «Ты то пойми, что нужна народу. Школе без тебя нельзя, тем и держись. Детишки малые сердцем к тебе прилепились. Мой Алеха намеднись простыл, кашель привязался, так мать насилу удержала на печке. Пойду да пойду в школу, стих станем заучивать. Вон какую ты им открываешь культуру! Ты у нас на селе первая культурная сила».

Да, девушка неполных семнадцати лет стала всеми уважаемой личностью. Она олицетворяет веру людей в доброе, чистое, светлое. Их надежду на то, что начавшаяся новая жизнь при всех ее непостижимых, непредсказуемых трудностях открывает людям зеленую улицу в лучшее завтра.

Эта жизнеутверждающая позиция оказалась для Кати посильной по тем же самым причинам, благодаря которым герои произведений, публикуемых в этом томе, становятся истинными рыцарями человечности.

Идеал активной жизненной позиции, внутренняя готовность делать доброе, ценное для людей, гражданская зрелость роднят Катю Бектышеву не только с теми, кто вместе с нею начинал строить новое общество, но и с нашими современными юными героями.

Преемственность и развитие нравственных, эстетических идеалов в конкретно-исторической ситуации и атмосфере человеческих отношений — одна из существенных особенностей советской литературы.

Нравственные, эстетические искания героя помогают увидеть, понять не только своеобразие человеческих отношений определенного времени, но и неповторимость, индивидуальность процесса становления личности человека, рожденного, сформированного именно этими конкретно-историческими условиями общественных отношений. В этом еще и еще раз убеждаешься, читая повесть Михаила Алексеева. Ею открывается этот том «Библиотеки».

Михаил Николаевич Алексеев — один из выдающихся, признанных читателем и критикой мастеров советской литературы. В любимом чтении взрослых и юных читателей прочно заняли свои почетные места его произведения разных жанров: публицистически острый «Американский дневник»; романы «Вишневый омут», «Солдаты», «Драчуны»; «Ивушку неплакучую» включили в свой репертуар многие театры нашей и других стран; яркие короткие новеллы объединены в интересном сборнике «Дивизионка»; воинам литературного фронта посвящен сборник «Однополчане»; «Цена ему — жизнь» — поэтическое слово о хлебе, адресованное самым маленьким читателям…

Сам этот перечень произведений М. Н. Алексеева говорит о том, что их автор — человек большой гражданской биографии, участник Великой Отечественной войны, непосредственно, глубоко личностно познавший цену человеческой жизни, хлеба, справедливости и, конечно, подлинное назначение человека.

Одна из главных специфических особенностей искусства, в том числе и художественной литературы — искусства слова, заключается в том, чтобы видеть, находить, открывать необыкновенное в обыкновенном и обыкновенное в необыкновенном.

Повесть «Карюха» — отличное тому подтверждение. Писатель рисует живую, зримую, эмоционально выразительную картину раздела большой крестьянской семьи между тремя взрослыми братьями — на три самостоятельные хозяйства. Явление это обычное, даже привычное для русской деревни. Обычно и то, что дележ проходит драматически, напряженно. В каждой семье — дети. Их надо одеть, накормить, а доход только от своего однолошадного хозяйства. Естественно, каждый из братьев хочет, чтобы его семье досталась лучшая полоска земли, лучшая лошадь. Что же необыкновенного в этой истории раздела крестьянского хозяйства? Чем притягивает повесть, рассказывающая, на первый взгляд, всего лишь об истории лошади? Ее имя — Карюха — вынесено в заглавие произведения.

Не спеша перечитав историю Карюхи, вслушавшись в интонацию повествования, начинаешь понимать, что необыкновенным и поэтическим в этой обычной истории выступает эстетическое отношение писателя к родной земле, родной деревне, к незабываемому голодному, но удивительно прекрасному детству. Чувство сыновней любви и благодарности пронизывает, одухотворяет драматическую историю жизни семьи, относительное благополучие или, наоборот, полуголодное существование которой полностью зависело от изможденной Карюхи.

Повесть написана от имени юного героя. Он безупречно внутренне честен, болезненно раним фальшью, душевно чуток. А жизнь детей в крестьянской семье неотделима от дел, от невзгод и радостей взрослых. Дети неизбежно не только свидетели, но участники всего происходящего в семье. Испуганно любопытными глазами они наблюдают, как происходит жребий, предрешавший судьбу Карюхи, а значит, и той семьи, которой она достанется. Охваченные дрожью, дети видят, как дрожит рука отца, вытянувшего свой страшный жребий… И далее, рассматривая глазами наблюдательного подростка психологически сложнейший процесс развития семейных отношений от безысходности к взлету надежды, связанной с рождением молодой лошади Майки, а затем — полный крах и реальных планов, и всех иллюзий, вызванный ее смертью, автор постоянно углубляет наше представление не только о быте семьи, но и о характере юного героя. Во всем, что он делает, в его отношении к делу, к заботам семьи, в его заметном нравственном, социальном взрослении — во всем прорисовывается зарождение и созревание того большого, духовно значительного, что делает человека личностью.

Подросток, от имени которого написана «Карюха», ни возрастом, ни поступками, ни внешними чертами характера не напоминает Катю Бектышеву, героиню повести М. Прилежаевой. Но в главном — в беспредельном чувстве Родины — они едины. Родина — живой организм… Такое ощущение Родины одухотворяет лучшие произведения русской поэзии и художественной прозы прошлого века и нашего времени. Не всегда осознанное, но всегда действенное, побуждающее к активному участию в том, что для жизни значимо, такое патриотическое чувство освещало нелегкий учительский и гражданский путь Катерины Платоновны.

Оно же помогает юному рассказчику истории Карюхи увидеть в отце неизбывную крестьянскую силу, выдержку, мужество, которые поднимают человека и в ситуации, казалось бы, безысходной. Обратим внимание на финал повести. Майку убили волки. Карюху покалечили. Семья лишилась кормилицы. Отец искал смерти… Но ветер изменяет движение холодного воздуха и погоду. Время и неизбывная сила духа помогают человеку обрести новое дыхание… Отец смазал раны Карюхи карболкой, «долго глядел в ее сумеречные глаза, порывисто обнял шею и, всхлипнув, хрипло вымолвил:

— Ничего, ничего, Карюха, мы еще того… мы, знаешь…

Северный ветер, дувший целую неделю, уступил вдруг место западному. Скоро по небу поплыли низкие, набрякшие влагой тучи, из них полетел на землю лохматый, мягкий снег… в призрачном этом свете, облепленная белым, Карюха молодела на его глазах и была странно и удивительно похожей на Майку. И опять с губ отца сорвалось несвязное:

— Ничего, милая… Мы еще того… мы еще…»

В художественном произведении значимы не только замысел, материал, сюжет, герои, но и интонация, пафос, настроение, способное заразить читателя. Заметим, что в повести «Карюха» интонация рассказчика, его наблюдательность, умение любоваться гордой красавицей Майкой, не только слушать, но услышать, уловить переливы голоса, передающего душевное состояние говорящего, — все это придает повествованию особую одухотворенность, поглощает читателя, если он вслушивается в музыку языка произведения, всматривается в детали, поразившие автора.

Обратим внимание для примера, как сказано о полете, именно о полете, а не беге горделивой Майки, когда ее впервые коснулись намордник и кнут: «…Майка не скакала, а летела по воздуху — во всяком случае, мы, глазеющие и орущие вместе с отцом, не видели, чтобы ее тонкие длинные ноги касались земли. Может, оттого не видели, что земля была покрыта молодым и белым снегом, над которым рысачка летела, как над облаком… Лишь на двадцатом кольце она стала уставать, полет ее становился тяжелее, медленнее, ноги с вязким хрустом вонзались в истоптанный, потемневший вдруг снег».

Каждая деталь, звучание, «вид», зарисовка, каждый нюанс в художественном произведении содержательны, проявляют его идейный, нравственный пафос, эстетическую позицию автора. Вот почему ценность произведения искусства для каждого из нас определяется как его идейно-художественным своеобразием, так и нашим умением воспринимать. Нашим умением творчески читать, эстетически грамотно отзываться на прочитанное. Пожеланием пережить радость открытия неповторимости каждого из опубликованных здесь писателей, испытать эстетическое удовольствие соучастия, сотворчества мне и хочется закончить это предисловие, уважаемый читатель.

Т. Д. Полозова

Загрузка...